Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 111 (всего у книги 125 страниц)

Глава 703
Знак благодарности

Заметив, что взгляд Эдвины наконец смягчился, Андерсон скривил губы в усмешке и, покачав головой, картинно вздохнул:

– До чего же ты зажатая и скучная. С такой непробиваемой серьезностью тебе вовек не стать истинным творцом.

Небрежно бросив эту философскую мысль, искатель сокровищ перевел взор на разбросанные по полу и креслам мертвые останки:

– Не век же нам пялиться на эти кости, надо бы отдать долг усопшим. Шьятас ведь грезила отыскать своих сородичей? Предадим её прах земле подле эльфийских руин на острове Соня. А Мобет явно желал бы остаться с ней неразлучным, так что уложим бедолагу в ту же могилу.

– Лонзел спал и видел возвращение в Баклунд, верно? Кремируем, ссыплем прах в урну да захватим с собой в столицу. Выдастся свободная минутка – можно даже попробовать отыскать его потомков. Что до Сноумена… Одному богу известно, кому он там молился: Древнему богу Солнца, Первозданному Творцу или им обоим разом. Хех, нам-то без разницы, всё равно ни одного подходящего храма или алтаря днем с огнем не сыщешь. Так что упокоим аскета рядышком с Гросселем.

– А Гроссель… Исполин наверняка жаждал вернуться во «Двор Короля Гигантов». Вот только эта обитель существует лишь на страницах древних мифов, в реальности ее банально нет. Впрочем, и на Северном, и на Южном континентах еще уцелели кое-какие циклопические руины. Зароем великана там, пусть наконец обретет заслуженный, вечный покой.

«Двор Короля Гигантов»… Баклунд… Клейн в абсолютном безмолвии выслушал этот монолог и, взвесив всё в уме, глухо произнес:

– Прах Гросселя, Сноумена и Лонзела я беру на себя.

Сыщик резонно рассудил: в обозримом будущем – не прямо завтра, но и не через десятки лет – экспедиция Города Серебра неминуемо доберется до «Двора Короля Гигантов». Тогда-то он и передаст останки исполина и аскета малышу «Солнцу», дабы паренек мимоходом упокоил этих реликтов седой древности. А Баклунд служил конечной точкой его собственного маршрута – идеальная оказия вернуть домой воина, покинувшего родные края больше ста шестидесяти пяти лет назад.

Эдвина незамедлительно подхватила:

– «Золотая Мечта» частенько бросает якорь у берегов острова Соня. Останки Шьятас и Мобета – моя забота.

– Заметано. Значит, кремация тоже на твоей совести, – Андерсон перевел взгляд на Даница и, разрываясь между смешком и тяжелым вздохом, добавил: – Гляди, дружище, в этом мире у каждого есть свое предназначение. Так что кончай изводить себя унынием.

Искатель сокровищ всерьез ожидал, что пират не оценит дружеского порыва и вновь ощетинится свирепым взором. Однако прославленный корсар лишь пугающе сник, лицо его помрачнело, и он в глухом молчании кивнул.

– Кхм, раз уж нам довелось плечом к плечу выйти против «Северного Короля», давайте разберем эти трофеи по-братски. Будем считать это данью уважения их последней воле, – Андерсон небрежно кивнул подбородком на мерцающие посреди каюты сгустки. – Хех, держу пари, в этих Потусторонних характеристиках намертво въелись крохи их душ. Одному богу известно, чем это аукнется. Сваришь ли из них эликсир или отдашь мастеру на перековку в артефакт – диковинные сюрпризы обеспечены. Хотя зелье еще можно обуздать через метод «отыгрыша», а вот с реликвиями такой фокус не прокатит. Ой, да по твоему лицу вижу – ты ни сном ни духом об «отыгрыше». Забудь, считай, я сотрясал воздух впустую.

Последняя едкая шпилька предназначалась исключительно Даницу.

Клейн, пребывая не в том расположении духа, чтобы мысленно перемывать Андерсону косточки, обвел тяжелым взглядом четыре кристаллизовавшиеся Потусторонние характеристики и произнес:

– Наследие Шьятас забираю я.

Как-никак, это был стержневой ингредиент для эликсира «Океанского Певца»!

Эдвина, выдержав короткую паузу на раздумья, отозвалась:

– Тогда мне достанется характеристика Сноумена.

Этот материал соответствовал Пути «Жреца Света». У сыщика в закромах уже пылился точно такой же, а потому он благоразумно уступил его пиратке.

Андерсон скользнул ленивым взором по двум оставшимся сгусткам, намертво приковав внимание к жутковатой вещице, до боли напоминающей крошечную младенческую ладошку:

– Я же говорил, этот аристократ – малый весьма занятный. Глядишь, из его останков выйдет смастерить диковинный артефакт, с которым можно будет травить байки по вечерам. Так хоть с тоски не помрем.

На полу сиротливо мерцало лишь не обретшее хозяина «Сердце гиганта». Клейн скосил глаза на Даница и с ледяным равнодушием бросил:

– Твоё.

– Мне⁈ Да я же палец о палец не ударил! Даже в драку не совался… – ошарашенно выпалил Даниц, совершенно не ожидавший подобной щедрости.

Клейн лаконично отрезал:

– Ты шел в авангарде. Ты рисковал шкурой.

В глубине души Клейн расценивал этот жест как своеобразную компенсацию. Пират умудрился произнести сакральные титулы «Шута» и краем глаза заглянуть в тайны Германа Воробья. Теперь ему была уготована лишь одна участь – принудительно пополнить ряды паствы «Шута». Иной исход грозил обернуться фатальной, непредсказуемой брешью в безопасности.

И пускай корсар сунул голову в эту петлю по собственной воле, юноша всё же желал хоть как-то сгладить углы. Разумеется, он искренне уповал на то, что Даниц расценит эту щедрость исключительно как божественную милость самого «Шута».

Как ни крути, а Потусторонняя характеристика Гросселя открывала перед пиратом море возможностей. Спустит ли он ее за звонкую монету ради рецептов и зелий, или же перекует в надежный защитный артефакт – подобный куш в любом случае сослужит ему воистину колоссальную службу.

– Забирай, – Эдвина тоже перевела взгляд на своего боцмана.

– … Добро, – выдержав несколько секунд звенящего молчания, Даниц с тяжелой решимостью кивнул.

Покончив с дележом, Клейн сделал пару шагов вперед. Наклонившись, он бережно подхватил наследие Шьятас. Сквозь кристально прозрачную пленку мерно колыхалась лазурная, подобная океану жидкость, а до слуха словно донеслись едва уловимые, чарующие отголоски эльфийской песни.

Едва юноша успел выпрямиться, как краем глаза уловил странную картину: Даниц послушно кивнул, явно реагируя на чей-то приказ или вопрос. Вот только в каюте стояла гробовая тишина!

Взор Клейна тут же скользнул по ледяному, абсолютно бесстрастному лицу Эдвины. Юноша резонно заподозрил, что эта «Тайновед» виртуозно общается со своим подчиненным через какой-то скрытый, неслышный для посторонних ушей ментальный канал.

Удостоверившись в согласии пирата, Эдвина плавно потянулась к столу. С негромким хлопком захлопнув «Дневник путешествий Гросселя», она протянула фолиант Клейну:

– Примите это в знак моей глубочайшей признательности.

– Вы бы и без моего вмешательства стерли этого ледяного дракона в порошок, – Клейн даже не шелохнулся, сверля тяжелым взглядом переплетенный в желтовато-бурый пергамент талмуд.

– Отнюдь. Мы бы попросту сгинули там все до единого. Нам было не по силам выдержать тот последний, предсмертный натиск «Северного Короля». К тому же, добровольно шагнув в этот книжный мир, вы взвалили на себя колоссальный, смертоносный риск, – Эдвина, в своей извечной манере строгой учительницы, принялась скрупулезно, по полочкам раскладывать аргументы. – У меня есть лишь одна-единственная просьба: если вам всё же удастся докопаться до истинной природы и скрытых механизмов этой книги – не сочтите за труд поделиться со мной разгадкой.

Клейна и самого до одури сжигало жгучее любопытство выпотрошить все секреты «Дневника путешествий Гросселя». Услышав такие условия, он благоразумно отбросил ложную скромность и уверенно забрал проклятый фолиант:

– Договорились.

В свете последних откровений значимость «Двора Короля Гигантов» взлетела до небес. Юношу так и подмывало под шумок выкупить ту самую исполинскую, выкованную из черного железа отмычку стоимостью в пять тысяч фунтов. Однако он титаническим усилием воли прикусил язык, дабы «вице-адмирал Айсберг» не решила, будто он нагло, пользуясь положением спасителя, выкручивает ей руки.

Сыщик выстроил более изящный план: выждать пару-тройку часов, а то и до завтрашнего утра, затем аккуратно одолжить реликвию у пиратки. Переправив её в таинственные чертоги над серой мглой и раскинув карты на истинную ценность, он уже со спокойной душой выложит за нее полновесную сумму наличными.

Удостоверившись, что Андерсон и Даниц тоже благополучно прибрали к рукам свои доли Потусторонних характеристик, Эдвина бросила мимолетный взгляд на затягивающееся густыми сумерками небо за иллюминатором и обратилась к Клейну:

– Куда намереваетесь держать курс?

– В Байам, – без малейшей утайки, с абсолютной невозмутимостью отозвался сыщик.

Эдвина коротко кивнул:

– Можете смело оставаться на борту «Золотой Мечты». Свободных кают у нас хоть отбавляй.

Клейн едва уловимо, почти невидимо дернул подбородком, принимая это щедрое предложение.

В конце концов, кто в здравом уме откажется от дармового проезда?

Сноровисто упаковав печальные останки и наскоро прибрав развороченную капитанскую каюту, Эдвина наконец приблизилась к выходу и решительно распахнула створку.

В ту же секунду снаружи громыхнул шквал восторженных, бьющих через край воплей. Звенящее напряжение, сковавшее корабельный коридор, мгновенно сменилось бурлящим ликованием.

– Успокойтесь. Опасность миновала, – Эдвина плавно обвела столпившуюся команду взглядом. В ее вечно ледяных, отстраненных глазах незаметно проступили теплые искорки неподдельной радости.

Ба-бах! Пиратская братия взорвалась оглушительным, первобытным ревом. От этого неистового звукового цунами Андерсон рефлекторно скривился, страдальчески сморщив физиономию.

– Дьявол, да это даже хуже, чем я себе представлял… – его едкое ворчание, разумеется, бесследно утонуло в этом бушующем океане всеобщей эйфории.

Лишь когда буря эмоций мало-помалу улеглась, Клейн и Андерсон, ведомые Даницем, покинули пределы капитанских покоев и зашагали в противоположный конец того же яруса.

Обернувшись вполоборота и бросив прощальный взгляд на двери разгромленной каюты, Андерсон внезапно исторг из себя тяжелый вздох:

– И это всё? Неужто на этом история обрывается?

– Мы ведь были знакомы от силы жалкие полчаса. Вот только мясорубка, пройденная плечом к плечу, намертво впечатывает людей в память. И каков итог? Они просто взяли и необъяснимо, абсурдно подохли… Все до единого…

Клейн выдержал пару секунд глухого, свинцового молчания и хладнокровно отозвался:

– Наш мир изначально соткан из подобных, не поддающихся никакой логике, нелепых смертей.

– … С этим не поспоришь, – губы Андерсона вновь растянулись в привычной, беспечной улыбке. – А потому нужно гнать от себя тоску и выжимать из жизни максимум. Случись мне однажды заглянуть в глаза собственной смерти, я встречу ее с абсолютным хладнокровием, изящно и без потери лица. Приму свой конец в самой безупречной и дерзкой позе!

«Дружище, ты бы не накликал на себя беду такими громкими фразами…» – Клейн благоразумно оставил этот совет при себе. Не проронив ни звука, он переступил порог гостеприимно распахнутой Даницем каюты, тогда как Андерсон благополучно заселился прямо напротив.

Оказавшись в каюте, Клейн застыл у окна, в абсолютном молчании созерцая всё больше темнеющую морскую гладь добрых десять минут. Лишь после этого он проследовал в уборную, отчеканил четыре шага против часовой стрелки, беззвучно прошептал заклинание и воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.

Опустившись на почетное кресло с высокой спинкой, по праву принадлежащее «Шуту», он тут же силой мысли соткал силуэт «Мира», заставив двойника принять благоговейную позу молящегося:

– О великий господин Шут, умоляю, передайте «Солнцу», что я благополучно раздобыл вожделенный им рецепт эликсира шестой Последовательности – «Нотариуса». Вдобавок у меня появились верные зацепки касательно формулы и стержневых ингредиентов для «Жреца Света». Он вправе пока не отстегивать мне гонорар, записав это в долг, дабы расплатиться сполна в будущем.

Этот ход Клейн провернул с дальним прицелом, готовя плацдарм для собственного прорыва на четвертую Последовательность. Город Серебра обладал поистине баснословными ресурсами, и там вполне могло сыскаться нужное стержневое сырье или те самые днем с огнем не сыскиваемые вспомогательные материалы. А потому, не испытывая на данный момент острой нужды в чем-либо конкретном, сыщик резонно рассудил, что пусть лучше малыш «Солнце» пока побудет у него в должниках.

Юноша благоразумно умолчал о том, что рецепт и главные ингредиенты «Жреца Света» тоже уже у него в кармане, дабы не шокировать паренька столь пугающей эффективностью. Он вознамерился выждать, пока малыш «Солнце» как следует переварит новообретенный эликсир, и лишь затем вывалить на него эти новости.

Скрупулезно, дважды перепроверив сотворенную иллюзию, владыка чертогов расщепил ее на сноп сияющих искр и метнул прямо в темно-красную звезду, символизирующую «Солнце».

Город Полудня.

Деррик, только-только завершивший патрулирование рубежей свежеотстроенного лагеря, внезапно почувствовал, как перед глазами всё поплыло. Его взору предстала бескрайняя пелена серо-белой мглы и размытый, молящийся в багровом сиянии силуэт.

Вслед за этим до его слуха донесся знакомый хриплый голос «Мира», возвестивший о том, что формула зелья «Нотариуса» наконец-то найдена.

«До чего же пугающая, запредельная эффективность у господина Мира! Пообещал уложиться в срок – и слово сдержал, да еще и сверху раздобыл зацепки к рецепту и стержневым ингредиентам „Жреца Света“!» – юношу накрыла волна искреннего изумления, тесно сплетенного с бьющим через край ликованием.

Он невольно проникся к «Миру» настоящим благоговением, втайне грезя о том, что в один прекрасный день и сам обретет подобную сокрушительную мощь и хладнокровную манеру вести дела.

Тем временем высоко над серой мглой неутомимый «Мир», дождавшись, пока господин Шут милостиво удостоверит подлинность рецепта «Океанского Певца», вновь затянул молитву:

– О великий господин Шут, молю, передайте «Повешенному», что формула эликсира «Океанского Певца» вкупе с соответствующим стержневым материалом уже у меня в руках. Я передам ему всё на грядущем собрании Клуба Таро. Пусть хорошенько пораскинет мозгами и прикинет, чем сможет за это расплатиться.

Глава 704
Происхождение

В недрах старинного, окутанного полумраком парусника, мерно покачивающегося на океанских волнах.

Элджер Уилсон стоял у иллюминатора, погруженный в раздумья о том, как лучше отчитаться перед начальством по возвращении на остров Пасу, как вдруг перед его мысленным взором раскинулась бескрайняя серая мгла и восседающий над ней недосягаемый силуэт.

Вслед за этим в глаза ударило темно-красное сияние, в котором проступила размытая фигура, подозрительно напоминающая «Мира». А в ушах раздался его ледяной, абсолютно безмятежный голос.

Внимательно выслушав послание, Элджер изумленно распахнул глаза. В его душе диким вихрем сплелись воедино неудержимое ликование и жгучее, граничащее с шоком потрясение.

Моряк кристально ясно помнил: на прошлом собрании Клуба Таро «Мир» взял на себя обязательство лишь раздобыть рецепт «Нотариуса» для «Солнца» за трое суток. Об «Океанском Певце» тогда не было сказано ни единого слова! И кто бы мог подумать, что спустя считанные дни этот загадочный господин играючи приберет к рукам не только формулу пятой Последовательности, которую днем с огнем не сыщешь, но и стержневые ингредиенты в придачу!

«Что же, во имя Бури, он успел натворить?» – беззвучно прошептал Элджер. В памяти сама собой всплыла ледяная, высеченная из камня физиономия Германа Воробья, и моряк с содроганием осознал, что этот тип стал для него еще более пугающей и непроницаемой загадкой.

«Неужто это и есть плоды статуса благословенного? Хм, буквально вчера птичка напела мне, что на прошлой неделе Герман Воробей в Насте ступил на борт „Будущего“. С одной стороны, это железобетонно доказывает, что под маской „Отшельника“ скрывается „Адмирал Звезд“. А с другой – разве это не кричит о том, что „Мир“ ввязался в поистине эпохальную авантюру? Скажем, сунулся в те самые гибельные воды на востоке за каким-то бесценным артефактом, оттого и был вынужден просить подмоги у „Отшельника“? Вполне вероятно, что именно там он сорвал куш и вознесся на пятую ступень…»

«Это безупречно объясняет, каким непостижимым чудом он за пару дней разжился и формулой „Океанского Певца“, и материалами… Вот только какова была цена? Неужто пустил в расход кого-то из верхушки Церкви?» Придя к этой мысли, Элджер невольно сурово сдвинул брови.

Усилием воли усмирив бушующие мысли, он переключился на куда более насущную проблему:

Свалившиеся как снег на голову рецепт и ингредиенты, безусловно, вызывали дикий восторг и в очередной раз убеждали его, что вступление в Клуб Таро стало величайшим, поворотным моментом в его судьбе. Однако за всё нужно платить, и цена неминуемо будет баснословной!

«И что же я могу предложить „Миру“ взамен?..» – Элджер с головой ушел в тягостные раздумья, с горечью констатируя, что в его карманах нет ни единого артефакта или суммы, сопоставимой с таким кушем.

На одних инстинктах моряк принялся нервно мерить шагами каюту, наворачивая круги у иллюминатора.

…………

Тем временем над серой мглой хлопочущий по делам «Мир» рассеялся без следа. Клейн перевел взгляд на «Дневник путешествий Гросселя», который только что благополучно переправил в эти таинственные чертоги.

Сшитый из листов желтовато-бурого пергамента фолиант безмятежно покоился во главе изъеденного патиной длинного бронзового стола. С виду – абсолютно ничем не примечательная, заурядная книжица, способная привлечь внимание разве что дотошного любителя древностей.

Силой мысли соткав бумагу с пером, юноша с предельной осторожностью вывел первую фразу для прорицания:

«Эта книга является „Уникальностью“ Пути „Зрителя“».

Именно эта мысль терзала его больше всего. Если догадка подтвердится, наглухо запечатать проклятый «Дневник» над серой мглой не выйдет – реликвия подобного калибра неминуемо подкинет фатальных сюрпризов. С другой стороны, таскать ее при себе было равносильно игре в русскую рулетку: того и гляди, в любой момент книга вновь проглотит его с потрохами, суля колоссальные хлопоты.

Выудив спрятанный в левом рукаве цитриновый маятник, Клейн выровнял дыхание и приступил к гаданию.

Распахнув глаза, он узрел, что кристалл плавно выписывает круги против часовой стрелки.

Это означало безоговорочное отрицание.

«Что ж, выходит, этот диковинный фолиант не является „Уникальностью“ Пути „Зрителя“. Гора с плеч…» – поразмыслив пару секунд, сыщик попытался раскинуть карты на то, не принадлежит ли «Дневник путешествий Гросселя» к артефактам первой или второй Последовательностей всё того же Пути. Увы, на сей раз прорицание уперлось в глухую стену.

Хм… Погрузившись в долгое, тягучее молчание, он наконец набросал новую строку:

«Её происхождение».

Юноша решился на столь дерзкий шаг лишь потому, что кристально ясно осознавал: божество нулевой Последовательности Пути «Зрителя» давно кануло в Лету, а сама «Уникальность» с огромной долей вероятности надежно сокрыта в закромах «Ордена Сумеречных Отшельников». Риск нарваться на гнев ныне здравствующего истинного бога на этой стезе стремился к нулю.

Отложив перо и намертво зажав в руках исписанный лист вкупе с самой книгой, Клейн вальяжно откинулся на спинку кресла. Беззвучно чеканя мантру, он плавно, через медитацию, скользнул в царство грез.

Затянутые мутной пеленой небеса внезапно с треском раскололись. Высь налилась свинцовым, удушающим мраком, словно яростный ураган неистово рвал в клочья грозовые тучи.

Посреди этого кромешного хаоса на самом горизонте робко затеплилась крошечная искра. С каждой секундой она разрасталась, наливаясь слепящей яркостью и обретая четкие очертания.

То был парящий в небесах исполинский материк!

Твердыня, способная играючи вместить в себя несколько полноразмерных людских мегаполисов!

По краям материк окаймляла бледно-серая скалистая порода, обнажающая грубые, монументальные контуры исполинских валунов. А прямо на них ввысь устремлялись десятки, сотни величественных колонн высотой под добрую сотню метров. Иные высились в гордом одиночестве, другие же надежно подпирали своды грандиозных, дышащих первобытной древностью дворцов.

Над всем этим немыслимым градом, раскинувшимся в вышине, величаво кружили драконы. Одни отливали пепельной сединой, другие полыхали кипящим багрянцем, третьи казались выкованными из литой бронзы, а четвертые словно соткались из чистейшего льда. Исполинские рептилии то опускались на вершины колонн, с недосягаемым высокомерием созерцая мир внизу, то грациозно скрывались в недрах гигантских залов, пропадая из поля зрения Клейна.

Даже самая крошечная из этих бестий ничуть не уступала в габаритах «Северному Королю» Уриссену, а размах крыльев крупнейших и вовсе переваливал за сотню метров.

Видение стремительно приближалось, и вскоре весь взор юноши поглотил колоссальный чертог, чья высота навскидку превышала двести метров.

Его монументальные своды подпирали бесконечные ряды каменных колонн, а внутренний простор был настолько циклопическим, что любая драконья туша могла без труда развернуться и резвиться там в свое удовольствие.

Незримый взор неумолимо скользил в самую глубь, пока Клейн не выхватил глазами ветхий фолиант, сшитый из листов желтовато-бурого пергамента. Лишенная единой надписи книга безмятежно парила в воздухе, казаясь до абсурда крошечной и нелепой на фоне столь подавляющего величия.

А прямо за парящим манускриптом из мрака выросла исполинская, зловещая тень.

Едва контуры этого сгустка тьмы начали обретать плоть, как рассудок Клейна с оглушительным треском взорвался!

Его глазные яблоки, орошая всё кровавыми брызгами, с чавканьем вылетели из орбит. На месте ушей остались лишь две зияющие черные дыры, а изо рта и ноздрей фонтаном хлынула густая, перемешанная с алой кровью молочно-белая жижа.

Таинственное измерение над серой мглой тут же едва уловимо содрогнулось, властно сглаживая эти чудовищные последствия. В мгновение ока вернув себе первозданный вид, Клейн с перекошенным от фантомной боли лицом судорожно вцепился в собственную голову:

«Больно! Дьявол, как же больно!»

«Удар ничуть не слабее того, что мне отвесило „Вечное Пылающее Солнце“! Я ведь даже лик Его не разглядел, не говоря уже о том, чтобы выудить хоть крупицу запретных знаний…»

«Неужто это и был тот самый „Дракон Воображения“ Ангелвед? Если верить хроникам малыша „Солнца“, Он бесславно пал еще на закате Второй Эпохи! Нас разделяет пропасть в несколько эпох, пара-тройка тысячелетий, а мне стоило лишь мельком бросить взгляд в прошлое, как меня едва не размазало тонким слоем! Не укрывай меня барьер серого тумана, я бы намертво склеил ласты прямо там… Что за чудовищная, немыслимая мощь кроется в этом отпечатке?»

«Впрочем, прямое сравнение тут неуместно. Урон всё же оказался чуть слабее, чем от „Солнца“, но ведь один из Них давно обратился в прах, а второй до сих пор живее всех живых. Волей-неволей закрадывается еретическая мысль: а не были ли древние боги на порядок сильнее нынешней ортодоксальной братии?..»

Потратив добрую минуту на то, чтобы вынырнуть из пучины фантомной агонии, Клейн вновь перевел тяжелый взгляд на «Дневник путешествий Гросселя». Легонько постукивая пальцами по изъеденному патиной краю длинного стола, он беззвучно пробормотал:

«Выходит, „автор“ этого чтива – сам „Дракон Воображения“ Ангелвед?»

«Книга, вышедшая из-под когтей древнего бога, способная сама ткать свой сюжет и вершить чужие судьбы?»

«И ради какой великой цели Он ее сотворил? В тот миг, когда манускрипт обрел плоть, „Дракон Воображения“ явно еще не столкнулся с Древним богом Солнца и пребывал в зените своего могущества. В конце концов, чтобы перекочевать из „Города Чудес“ Ливишида во „Двор Короля Гигантов“, книге потребовалась уйма времени. Да и тот факт, что Гросселя затянуло на страницы, красноречиво вопит о том, что Король Гигантов тогда еще благополучно коптил небо.»

«Может, это была просто божественная шутка? Забава от вселенской скуки? А что, если „Дракон Воображения“ заглянул за кромку грядущего и специально сотворил этот артефакт, чтобы оставить себе или всей драконьей расе лазейку для триумфального воскрешения? Вот только Он фатально просчитался, недооценив чудовищную, всесокрушающую мощь Древнего бога Солнца. Пал так окончательно и бесповоротно, что эта книжонка тысячелетиями пылилась без дела, лишь по слепому инстинкту засасывая в себя зевак и прокручивая заложенный сценарий?»

Вихрь гипотез пронесся в голове Клейна, однако выстроить из них железобетонную теорию не представлялось возможным. Парню оставалось лишь смириться и приберечь препарирование книжного мира на потом, чтобы дюйм за дюймом выудить оттуда все сокрытые зацепки.

«Зато теперь я смело могу нырять в этот роман прямо отсюда, в форме эфирного духа. Чуть запахнет жареным – катапультируюсь обратно в мгновение ока… Да, займусь этим, как только распрощаюсь с Эдвиной и Андерсоном. В таких делах паранойи много не бывает…» – едва заметно кивнув собственным мыслям, сыщик заодно попытался нагадать, не таит ли присутствие «Дневника путешествий Гросселя» в этих чертогах какой-нибудь гнилостной угрозы для серой мглы. Увы, гадание вновь дало осечку.

Впрочем, истинная причина этого фиаско была ему кристально ясна. Сама суть этого таинственного пространства на целую голову превосходила мир духов. А значит, выудить откровения о серой мгле через банальное прорицание, опирающееся на духовное измерение, было попросту невыполнимой задачей.

Постановив в ближайшие дни почаще наведываться в чертоги с дозорной проверкой, дабы вовремя купировать любые форс-мажоры, Клейн небрежным жестом зашвырнул «Дневник путешествий Гросселя» обратно в кучу оккультного хлама. Следом, повинуясь легкому взмаху руки, к нему послушно подлетел изрядно помятый золотой кубок.

Сосуд был щедро испещрен изящной, витиеватой вязью, а на боку красовались два слова на эльфийском наречии: «Катастрофа, Кохинем». В остальном артефакт не представлял из себя ничего примечательного.

Перехватив кубок, Клейн в абсолютном безмолвии поглаживал его холодный металл несколько долгих секунд.

…………

Тук-тук-тук!

Клейн учтиво, но настойчиво постучал в дверь капитанской каюты.

– Что-то стряслось? – Эдвина, чьи волосы теперь свободно рассыпались по плечам, окинула Германа Воробья вопросительным взглядом.

Клейн молча протянул ей золотой кубок эльфийской владычицы и глухо обронил:

– Положите его в могилу Шьятас.

– … Добро, – выдержав двухсекундную, звенящую паузу, Эдвина кивнула и бережно приняла подношение.

По своей извечной исследовательской привычке она первым делом впилась взглядом в гравировку и символы на металле. Осознав неуместность порыва, девушка с легким смущением отвела взор и, повернув голову к иллюминатору, произнесла:

– Команда затевает вечер у костра. Присоединитесь?

– Нет, – Клейн отрицательно покачал головой.

– Понимаю. Я тоже не пойду, – слегка поджав губы, произнесла Эдвина. – Далеко не каждому дано так легко и быстро стряхивать с себя хандру, как это делает Андерсон.

«Впрочем, это не так уж и плохо…» – Клейн на мгновение опешил, не найдясь с достойным ответом. А поскольку Эдвина, если только речь не заходила о чтении лекций, отнюдь не блистала талантами светского собеседника, в каюте вновь повисла звенящая, неловкая тишина.

Спустя добрый десяток секунд Клейн бесшумно, с легким вздохом втянул воздух, разрывая это затянувшееся молчание:

– Та отмычка, наследие гигантов… вы всё еще намерены её продать?

– Разумеется, – немного поразмыслив, кивнула Эдвина. Скользнув взглядом в сторону сокровищницы, она невозмутимо добавила: – Могу одолжить её вам для исследований. А уж перед тем, как покинуть корабль, окончательно решите – покупать или нет.