Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 125 страниц)

Глава 543
Неожиданный факт

«Похоже, цель найдена…» – Клейн отвел взгляд, мгновенно оценив обстановку.

За неимением портретов, да еще учитывая, что лицо погибшего авантюриста обуглилось до неузнаваемости, Элланд явно не сообразил, что перед ними одна из мишеней. Бегло окинув взглядом поле боя и пару секунд вслушиваясь в леденящий душу смех, капитан указал на лежащих неподалеку от дома троих или четверых военных и глухо скомандовал:

– Первым делом вытаскиваем раненых. Атакуем только когда подтянутся остальные группы.

– Или же…

Он на мгновение замялся, вскинув взгляд на приближающийся темно-синий дирижабль.

Больше Элланд не проронил ни слова. Не став раздавать приказы Клейну и Даницу, моряк сам бросился к обмороженным, потерявшим сознание солдатам с посиневшими лицами.

Топ… топ… топ… Чем ближе он подбирался к эпицентру, тем тяжелее давался каждый шаг. Вскоре его тело окончательно заледенело, и переставлять ноги стало невыносимо трудно.

Будучи бывшим боцманом Королевского флота, Элланд обладал богатейшим опытом. Мгновенно оценив риски, он прекратил тщетные попытки. Медленно развернувшись, капитан шаг за шагом поплелся обратно.

С каждым метром пути становилось всё легче, однако его била крупная, неконтролируемая дрожь, а брови и виски посеребрил тонкий слой инея.

«Аномально быстрая заморозка… Катастрофическая, первобытная стужа…» Глядя на эту неудачную вылазку Элланда, сыщик безошибочно вычислил уровень угрозы в той зоне, невольно посетовав про себя:

«Какая досада, что „Солнечная брошь“ не способна источать настоящий физический жар. Ее воздействие сугубо ментальное, и пусть тело всё равно реагирует на этот стимул, в подобном ледяном аду она подарит от силы жалкие три-четыре секунды отсрочки…»

Бросив взгляд на Элланда, у которого зуб на зуб не попадал и который при всем желании не мог выдавить ни звука, Клейн перевел взор на Даница.

Отбросив трость, юноша властно, низким тоном бросил:

– Огонь.

«Огонь?» – пират на долю секунды опешил, но тут же уловил замысел Германа Воробья.

В конце концов, он тоже от начала и до конца наблюдал за провальной спасательной операцией капитана!

В правой ладони Даница заклубился сгусток тусклого багрового пламени. Резким взмахом корсар швырнул его неподалеку от замерзших солдат.

Огненный шар, преодолев добрых два десятка метров, ударился о землю. Взрыва не последовало – языки пламени лишь безмятежно взвились ввысь.

Багровый огненный столб зашипел, стремительно съеживаясь и угасая на глазах.

Внезапно огонь резко раздался вширь, словно в предсмертной агонии.

Из самого сердца пламени выпрыгнул облаченный в плотное черное пальто Клейн, приземлившись аккурат подле одного из военных.

Пригнувшись, он молниеносно вскинул руки и намертво вцепился в форму бедолаги.

Следом, упершись ногами в промерзлую землю и вложив в рывок всю мощь спины, сыщик с силой швырнул тело прочь.

Солдат взмыл в воздух и, пролетев по дуге добрый десяток метров, благополучно приземлился за пределами эпицентра смертоносной стужи.

Покончив с этим, Клейн, не дав ледяному холоду впиться в плоть, звонко щелкнул пальцами, воспламенив заранее припасенную в кармане спичку.

Багровое пламя хлынуло водопадом, в мгновение ока поглотив его силуэт.

Когда свет угас, юноши на прежнем месте уже не было.

Всполохи огня то вспыхивали, то гасли. Жонглируя огненными шарами Даница и собственными спичками, Клейн виртуозными скачками перемещался по ледяному аду, играючи вышвыривая замерзших солдат одного за другим.

Сделав пару-тройку подобных рывков, он подхватил последнего военного и благополучно вернулся на исходную позицию.

К этому времени Элланд заметно отогрелся. Вскинув большой палец, капитан произнес:

– Я несказанно рад и горд, что сегодня принял решение обратиться к вам за помощью.

«Капитан, обожаю ваши изящные дифирамбы… Ах да, про прибавку к гонорару не забудьте…» – вежливо кивнув, Клейн вполоборота развернулся к зияющему выбитыми окнами дому, откуда доносился всё более гротескный, жуткий смех.

Даниц, стоявший поодаль, лишь пренебрежительно скривился, мысленно проклиная Элланда:

'Ты что, ослеп? Моих заслуг в упор не видишь?

Пускай мои огненные шары и низвели до уровня дешевого балаганного реквизита, но без них бы ничего не выгорело!

А еще носит прозвище «Справедливый Элланд»… Да плевал он на справедливость!'

Пока пират тихонько ворчал, округу накрыла исполинская тень: прямо над ними, зависнув в воздухе, возник дирижабль.

– Эвакуировать жителей из соседних домов! – громогласно скомандовал офицер с палубы воздушного судна.

Как только Элланд вкупе с подоспевшими отрядами зачистили прилегающий периметр, левиафан плавно снизился, наводя стволы орудий на цель.

Бум! Ба-бах! Бум!

Залп за залпом артиллерия безжалостно сносила дом, из недр которого всё еще лился этот дьявольский смех.

Вслушиваясь в грохот канонады и наблюдая за ослепительными вспышками взрывов, опирающийся на трость Клейн невольно проникся щемящим чувством ностальгии.

Вот она, та самая доктрина «огневого подавления», которую он так отчаянно пропагандировал еще в Тингене! Тогда воплотить её в жизнь так и не удалось, зато сегодня армейские чины заморских колоний разыграли этот спектакль во всей красе.

Под оглушительный рев орудий Элланд и его бойцы рассредоточились по периметру, наглухо перекрывая любые пути к отступлению для затаившейся внутри твари.

Вскоре здание сложилось как карточный домик. Над грудой кирпичей и щепок заклубился густой пороховой дым, а весь снег и лед вокруг бесследно испарились.

Внезапно небеса распорола исполинская, ветвистая молния, хищно обрушившись прямиком на дирижабль.

Клейн сурово сдвинул брови: воздушное судно мгновенно замерло, а из его паровых котлов донесся режущий слух, зубовный скрежет.

Этот темно-синий стальной монстр начал стремительно терять управление. Исходя густым дымом, он неуклюже накренился и стал заваливаться набок.

«Судя по всему, боекомплект изолирован, а оболочка баллона усилена… Я-то грешным делом подумал, что сейчас рванет так, что эту дуру разнесет на куски…» – сыщик молниеносно переключил всё внимание обратно на руины.

Когда его впервые обдало леденящей стужей, а взору предстал обугленный труп авантюриста, он всерьез заподозрил, что на сцену вновь вышла Демонесса. Владея рецептом зелья «Ведьмы» и не раз пересекаясь с этой сектой, Клейн прекрасно знал: адепты данного Пути, начиная с седьмой Последовательности, виртуозно повелевают льдом и черным пламенем.

Однако недавний удар молнии вдребезги разбил эту гипотезу. Теперь он не сомневался: Летисия действительно состояла в рядах «Ордена Аскетов Моисея» или «Зари Стихий» и была женщиной от рождения, а не плодом магических метаморфоз.

Не успела эта мысль оформиться, как груда кирпичей и досок с грохотом разлетелась в стороны. Опираясь на локти, из-под завалов выполз жуткий, багрово-черный силуэт.

Это действительно была женщина, в изуродованных чертах которой еще угадывался прежний облик Летисии. Элланд и его бойцы с ужасом осознали, что искомая цель найдена, вот только теперь она представляла собой поистине гротескное, тошнотворное зрелище.

Вся ее плоть была усыпана черными некротическими пятнами. Из рваных ран, оставленных шрапнелью, словно наделенные собственной извращенной волей, змеились и копошились белесые фасции.

Ее череп с омерзительным хрустом раскололся надвое. Вытекшие мозги вязкой жижей налипли на макушку, напоминая наслаивающиеся друг на друга бледные детские ладошки.

В мутных, серо-зеленых глазах не осталось ни капли разума: в одном зрачке плясало безумное пламя, а другой искрился электрическими разрядами.

А в самом животе, прямо под грудью, намертво вросли два истошно, надрывно вопящих мужских лица – лица тех самых пропавших авантюристов!

«Это не банальная потеря контроля, здесь за версту разит чудовищной скверной… Артобстрел сделал свое дело: тварь едва цепляется за жизнь, ее аура слаба как никогда…» – не спеша лезть на рожон, Клейн безмолвно наблюдал, как казенные Потусторонние методично, волна за волной, обрушивают на монстра свои атаки.

«Ментальный прокол», «Плеть боли», очищающие пули, залпы из мелкокалиберных орудий… Шквал ударов оказался настолько сокрушительным, что Летисия, успевшая лишь пустить по промерзлой земле паутину трещин, с треском разлетелась на куски, обратившись кровавым месивом.

Шмяк!

Изувеченное туловище рухнуло на брусчатку, а две мужские головы с глухим стуком откатились в сторону.

Слегка прищурившись, Клейн выхватил взглядом любопытную деталь: в развороченном брюхе Летисии покоился свиток пожелтевшего пергамента.

На обложке этого манускрипта эльфийской вязью была выведена лишь одна строчка:

«Книга Бедствий».

«И почему все эти книги да дневники вечно норовят залезть кому-нибудь в брюхо? В прошлый раз с тетрадью семьи Антигон приключилась точно такая же мерзость…» – мысленно скривился Клейн. Следом у него зародилось вполне обоснованное подозрение: эта самая «Книга Бедствий» и есть та реликвия, которую лже-археолог Летисия умыкнула из руин «Морского бога».

В этот самый миг один из военных, смекнув, что отрубленные головы двоих авантюристов всё еще способны шевелить губами, торопливо выкрикнул:

– Какого дьявола вы натворили в руинах «Морского бога»⁈

– Руины Морского бога… – с дикой смесью боли и растерянности прохрипела одна из голов. – Мы там отродясь не бывали…

Говорящий отчаянно завращал глазами, силясь скосить взгляд вниз и осознать, что же сталось с его шеей и телом.

– Заброшенное святилище «Морского бога» на острове Симим! – жестко напомнил солдат.

– Нет… не были… – мужчина дернулся, силясь помотать головой, но был уже не в состоянии. – Мы спустились в руины древних эльфов… Там Летисия… отыскала какую-то книгу… Она так в нее вцепилась… тут же принялась изучать, а потом… потом она свихнулась! Свихнулась!

Исторгнув этот надрывный, истошный вопль, остатки рассудка авантюриста окончательно угасли, и он замолк навсегда.

«Выходит, это было вовсе не затерянное святилище „Морского бога“, а руины эльфов? Вот так поворот, всё совершенно не бьется с моими теориями…» Клейн уже навострил уши, собираясь выудить еще крупицу информации, как подоспевший Элланд вежливым, но твердым жестом попросил их с Даницем отойти подальше от места допроса.

Свернув на соседнюю улицу, сыщик сбавил шаг, с головой погрузившись в препарирование новых фактов:

'С какой стати кража «Книги Бедствий» из эльфийских катакомб обернулась тем, что «Морской бог» Кавитува оказался на грани гибели и начал стремительно разваливаться на куски? Где здесь вообще связь?

Эльфы… «Морской бог»… Если верить хроникам малыша «Солнца», древний бог Король Эльфов Сонясолем безраздельно властвовал над теми самыми стихиями, что ныне принадлежат «Повелителю Бурь». Иными словами, в рядах эльфийской расы стопроцентно водились мастера третьей Последовательности «Морской Царь», а то и полубоги второго ранга…

Неужто эта морская змеюка Кавитува по чистой случайности наткнулась на затопленную эльфийскую усыпальницу? Банально сожрала Потустороннюю характеристику, оставшуюся от какого-то высокорангового эльфа, и чудом пережила как мгновенную смерть от передозировки, так и срыв в безумие? И лишь пройдя эту мясорубку, она вознеслась до полубога, мало-помалу сколотив себе культ среди аборигенов архипелага Ротсид?'

Пазл в голове Клейна начал стремительно складываться в единую картину, и в этом юноша был несказанно благодарен господину «Повешенному».

Поначалу малютка «Солнце» даже не заикался о сферах влияния восьми древних божеств. Лишь благодаря виртуозным наводящим вопросам моряка паренек шаг за шагом выдал нужные секреты, среди которых затесалось и подробное досье на Короля Эльфов Сонясолема.

Что же касалось прямого поглощения Потусторонних характеристик или сырых материалов ради возвышения, подобные безумства отнюдь не были редкостью. На заре веков, когда стройной системы эликсиров еще не существовало в природе, пращуры человечества отчаянно шли на такие шаги ради обретения сверхъестественной мощи. Увы, выживала лишь жалкая, благословленная фортуной горстка. Они и становились первыми Потусторонними, избежав участи превратиться в пускающих слюни монстров, спятивших мясников или просто кровавое месиво из разорванной плоти.

Шансы на успех в подобной русской рулетке болтались на уровне одной тысячной, а то и десятитысячной доли процента. Немудрено, что с появлением выверенных рецептов никто в здравом уме больше не совался в эту гибельную петлю.

'Выходит, Кавитуве в свое время дьявольски подфартило… Ну, не стоит сбрасывать со счетов и ее исполинскую, звериную живучесть… Впрочем, на интеллекте эта мутация сказалась не особо. Разума хватило лишь на то, чтобы дурить головы туземцам да вымогать молитвы. Тварь ведь так и не просекла, что на острове Симим тоже припрятаны эльфийские руины, намертво связанные с ее собственной берлогой…

И стоило Летисии с ее сворой умыкнуть «Книгу Бедствий», как те катакомбы начали рушиться. Это запустило цепную реакцию, ударившую по логову Кавитувы и окончательно добившую дышащую на ладан змеюку? Железобетонная логика! Это блестяще объясняет, с какой стати авантюристы так играючи сорвали куш: там попросту не было ни души, ни повстанцев, ни фанатиков. Лишь когда запахло жареным, до Кавитувы дошло, что оба комплекса неразрывно связаны'.

Опираясь на эту стройную теорию, Клейн одну за другой закрывал все зияющие бреши и нестыковки в деле.

В том числе и главную загадку: почему бьющийся в предсмертной агонии «Морской бог» так и не переселился ни в кого из своей верной паствы? Подобный ход мигом бы решил все проблемы и свел риски к нулю. Учитывая ту первобытную жестокость, которой славился Кавитува, он был просто обязан пойти на этот шаг не раздумывая.

Ответ напрашивался сам собой: сосуд, который Кавитува жаждал осквернить и подчинить себе, должен был обладать хотя бы толикой эльфийской крови. Лишь при таком раскладе плоть жертвы смогла бы выдержать чудовищный напор перетекающей Потусторонней характеристики.

И в тот самый миг, когда Клейн коснулся проклятого клинка, благодаря ауре серой мглы и своей собственной, немыслимой уникальности, умирающая тварь безошибочно почуяла в нем куда более лакомую и совершенную мишень!

Глава 544
Уровень эксперта

Клейн только успел привести мысли в порядок, как Элланд нагнал их и с улыбкой произнес:

«Цель найдена, облава окончена. Сначала я провожу вас до гостиницы, а через пару дней занесу гонорар. И еще: сегодня лучше не выходите на улицу».

Клейн, безупречно выдерживая характер Германа Воробья, лишь скупо кивнул, не проронив ни звука в ответ.

На обратном пути в гостиницу «Лазурный Ветер» Даница явно распирало от вопросов и бурных эмоций. Однако присутствие армейского капитана Элланда связывало корсару язык, вынуждая перевести тему. Вместо этого он с живым интересом принялся рассуждать, кто из пиратской братии попадется в сети во время этой масштабной городской облавы.

Для него любой, кто не ходил под парусами «Золотой Мечты», не считался ни другом, ни братом, а потому и капли сочувствия не заслуживал.

Уже переступив порог номера и проводив взглядом удаляющуюся спину Элланда, пират захлопнул дверь и, громко цокнув языком, выпалил:

«„Книга Бедствий“… Древние эльфийские руины… До чего же занятная чертовщина. Вот только с какой стати эльфы стали походить на сущих демонов? Она ведь просто взяла их книгу, едва успела перелистать пару страниц – и тут же свихнулась, сорвавшись в потерю контроля!»

«И какими же ты представлял себе эльфов? Порхающими по лесам и долинам милашками, что обожают природу и виртуозно стряпают? Хех, если верить россказням малыша „Солнца“, до Великого Катаклизма вся восьмерка древних богов отличалась первобытной, неистовой жестокостью и чистейшим злом. И Король Эльфов Сонясолем не был исключением. А уж эльфы, истово поклоняющиеся Ему и избравшие Его своим владыкой, вряд ли ушли далеко от своего идола – достаточно вспомнить тех же фанатиков ордена Авроры… Любые паранормальные расы, пережившие Темную Эпоху, в принципе не имеют ничего общего с привычным людским понятием о добре…» – мысленно, с долей иронии, ответил ему Клейн.

Разумеется, он не сбрасывал со счетов вероятность, что после падения древних божеств драконы, гиганты, эльфы и вампиры мало-помалу сбросили с себя оковы этой первобытной скверны, со временем став куда более вменяемыми. Вот только подобные метаморфозы могли коснуться лишь низших и средних эшелонов, обойдя стороной могущественных мастеров уровня полубогов. А уж тот высокопоставленный эльф, что оставил после себя «Книгу Бедствий», вне всяких сомнений, принадлежал к последним.

Внезапно в голове Клейна вспыхнула еще одна мысль, и он осознал весьма примечательную деталь:

Даниц умеет читать эльфийские руны!

Он ведь сходу перевел название того древнего пергаментного фолианта – «Книга Бедствий»!

«Неужто просветительские порывы „вице-адмирала Айсберг“ зашли настолько далеко? Она не только вдалбливает в головы матросов древний фейсак, но и заставляет их зубрить эльфийское наречие, способное резонировать с силами природы… Чего доброго, в учебную программу „Золотой Мечты“ вписаны и язык гигантов вкупе с древним гермесом… Воистину, команда корсаров-интеллектуалов с высокой мечтой. Впрочем, госпожа капитан, ваш подход к обучению явно страдает от перекосов – по многим другим предметам этот самый Даниц откровенно плавает… Хотя, если подумать, для пиратов, чье главное ремесло – охота за кладами, мертвые языки важнее всего на свете…» – пропустив стенания пирата мимо ушей, Клейн перевел взгляд на окно.

Небеса всё так же хмурились, угрожая в любую секунду разразиться проливным дождем. Эта свинцовая тяжесть невольно давила на грудь, вселяя глухую, удушающую тревогу.

Клейн едва заметно кивнул, почувствовав, как внутреннее напряжение понемногу отступает:

«Летисия в их руках, тайна эльфийских руин на Симиме раскрыта. Теперь Церковь Повелителя Бурь и казенные вояки без труда воспользуются незримой связью между теми катакомбами и логовом Кавитувы. Они либо выследят этого окончательно сбрендившего „Морского бога“, либо пустят руины в расход, дабы ускорить его гибель».

«При таком раскладе на тот свет отправятся лишь самые отбитые, истовые фанатики „Морского бога“, а рядовые обыватели отделаются легким испугом…»

Изначально сыщик вынашивал дерзкий план: пустить в ход навигацию через духовный мир, дождаться, пока Кавитува испустит дух, и обчистить его сокровищницу прямо из-под носа у официальных Потусторонних. Однако эта блестящая затея дала трещину еще до своего начала – вмешательство «Книги Бедствий» грозило спутать все карты.

«Фух… Невелика потеря. Вещи, существовавшие лишь в смелых мечтах и никогда мне не принадлежавшие, не стоят долгих сожалений… Да я даже понятия не имел, что именно там можно было урвать… Пожалуй, именно такая развязка – самая идеальная…» – отведя взгляд от хмурого неба, Клейн обрел душевный покой, ощутив лишь легкий, почти неизбежный укол досады.

Остаток дня он и Даниц, строго следуя совету Элланда, носа на улицу не казали, коротая время в стенах гостиницы.

Тем временем на улицах Байама то и дело громыхали одиночные ружейные выстрелы и глухие разрывы, которые окончательно стихли лишь с наступлением кромешной тьмы.

…………

На следующее утро Клейн привычно проснулся в положенный час. Выглянув в окно, он обнаружил, что небеса по-прежнему затянуты тяжелыми, свинцовыми тучами, а воздух пропитан хмурой промозглостью.

Это красноречиво свидетельствовало лишь об одном: незримая, колоссальная схватка между кардиналом Церкви Повелителя Бурь, старшим дьяконом Уполномоченных Карателей Яном Котманом и «Морским богом» Кавитувой всё еще продолжается.

Почувствовав легкую резь в животе, Клейн по привычке вознамерился прихватить с собой свежую газету и отправиться в уборную.

Однако, скользнув взглядом по Даницу, который, лениво жуя ломоть белого хлеба, развалился в кресле-качалке и с упоением шуршал свежей прессой, сыщик с досадой отбросил эту затею.

«Чтение газет на унитазе в корне противоречит ледяному, суровому образу Германа Воробья!»

«И пусть это чертовски скучно, но давать слабину в „отыгрыше“ нельзя ни на секунду… Эх, вот и нащупалась очередная пропасть между моими истинными повадками и привычками этой фальшивой личины…» – беззвучно подытожив свои наблюдения, юноша скрылся за дверью ванной комнаты.

Спустив брюки и усевшись на унитаз, он застыл в оцепенении, тупо пялясь на светлую стену прямо перед собой, словно отчаянно силясь прочитать на ней хоть какие-то невидимые письмена.

В этот самый миг его духовная интуиция внезапно забила тревогу.

Дважды стукнув зубами, Клейн молниеносно активировал духовное зрение.

Его взору тотчас предстали две исполинские, толстые берцовые кости – ноги того самого призрачного посланника.

Гротескная тварь замерла прямо перед ним. Из-за колоссального роста ее череп насквозь прошил потолок, однако сквозь штукатурку Клейн отчетливо видел клубящееся в пустых глазницах непроницаемо-черное пламя.

Посланник слегка склонил голову, безмолвно взирая сверху вниз на восседающего на унитазе сыщика.

Клейн, задрав голову, впал в полнейший ступор. Пару долгих секунд в его голове вихрем проносились совершенно абсурдные, нелепые мысли:

«И что теперь? Взвизгнуть и судорожно прикрыться руками, уподобившись стыдливой барышне, или же встретить этот взгляд с расправленными плечами и абсолютным, леденящим бесстрашием?..»

Прежде чем парень успел определиться с тактикой, посланник небрежно швырнул конверт и в ту же долю секунды осыпался фонтаном костей, которые градом забарабанили по полу и бесследно растворились без остатка.

Ошарашенно поймав ответное послание от мистера Азика, Клейн лишь спустя какое-то время смог взять себя в руки.

«Этот посланник становится всё более бесцеремонным! Неужели не видно, что я в уборной? Мог бы хоть из вежливости постучать или просунуть письмо в щель под дверью!» – разрываясь между глухим возмущением и нервным смешком, мысленно выругался Клейн.

Впрочем, поразмыслив еще секунду, он резонно рассудил, что требовать от четырехметрового костяного исполина просовывать конверт под дверь было бы форменным издевательством – твари пришлось бы буквально распластаться по полу, чтобы дотянуться до нужной щели.

«Хотя, стоит признать, зрелище вышло бы до колик уморительным… Ладно, в следующем письме непременно черкну пару строк, дабы мистер Азик вправил мозги своей службе доставки и привил им хоть каплю этикета…» – усмирив блуждающие мысли, Клейн вскрыл конверт и впился глазами в ответ:

«…Опираясь на те жалкие крохи знаний, что мне удалось воскресить в памяти, могу предложить два пути решения. Первый метод требует железобетонного условия: у этого самого „Морского бога“ Кавитувы должна храниться вещь, безраздельно и уникально принадлежащая либо тебе, либо кому-то другому. В таком случае, пустив в ход гадание, ты сможешь играючи вычислить его координаты… Разумеется, есть и второе условие: ты обязан уметь погружаться в духовный мир. В этом искусстве я поднаторел изрядно, так что ниже привожу три самых ходовых техники…»

«Второй же метод заключается в следующем: необходимо провести „ритуал мистического единения“ и вознести мольбу Красному Свету по имени Эл Мория. Он олицетворяет собой власть и волю, а потому в той или иной мере владеет сокровенными знаниями о существах и локациях духовного мира…»

«Так вот оно что… Выходит, истинное имя „Красного Света“, одного из семи Чистых Светов, – Эл Мория… Вся суть „мистического единения“ зиждется на тончайшей калибровке собственного разума и тела: ты распахиваешь душу настежь, шаг за шагом вступая в резонанс с объектом мольбы, пока ваши сущности не сольются в частичном экстазе, даруя тебе нужные знания. Вот только этот мост работает в обе стороны! Выуживая чужие тайны, я неизбежно вывалю перед этим божеством всю свою подноготную… И доверять этому „Красному Свету“ я совершенно не собираюсь… В моих закромах пылится слишком много леденящих кровь секретов…» – Клейн инстинктивно, без малейших колебаний, вычеркнул второй вариант.

Что же касалось первого метода, то и он грозил обернуться сокрушительным фиаско: в сокровищнице «Морского бога» Кавитувы не валялось ни единой вещицы, которая принадлежала бы исключительно Клейну.

«Разве что провернуть финт ушами и через повстанцев подкинуть Кавитуве какую-нибудь побрякушку? Или же отыскать прежнего хозяина одной из тех вещей, что фанатики „Морского бога“ уже успели вознести на алтарь… Но ведь предмет должен быть абсолютно уникальным, намертво привязанным к владельцу… Подкинуть вещичку Кавитуве…» – по мере того как эти мысли вихрем кружились в голове юноши, его внезапно осенила дерзкая, безумная идея.

Парень вмиг взбодрился. Скрупулезно, раз за разом прокрутив этот замысел в уме и взвесив все риски, он постановил: шансы сорвать куш весьма и весьма высоки.

Закончив свои дела в уборной и вымыв руки, Клейн без промедления отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в чертоги над серой мглой. Там он сноровисто раскинул карты на свою грядущую авантюру и получил кристально ясный отклик: затея таит в себе определенную угрозу, однако при ювелирном исполнении риск вполне окупается.

Покончив с приготовлениями, юноша вернулся в гостиную и приблизился к креслу-качалке.

Даниц, словно ужаленный, рывком сел прямо и выдавил из себя сухой, натянутый смешок:

– Чего изволите?

– Тебе известна молитва, обращенная к «Морскому богу»? – без единой эмоции в голосе, ровно спросил Клейн.

Пират инстинктивно развел руками, но тут же со свистом втянул воздух сквозь зубы от резкой боли.

– Дерьмо… – глухо выругался он, баюкая покалеченное плечо, после чего расплылся в улыбке. – Известна, как не знать. Мне доводилось воочию наблюдать пару-тройку ритуалов повстанцев. Э-э… Звучит она примерно так: «Избранник моря и духовного мира, покровитель архипелага Ротсид, владыка подводных тварей, повелитель цунами и штормов, великий Кавитува». Ах да, те два раза, когда таинство действительно сработало, они чеканили эти слова на эльфийском.

«Избранник моря и духовного мира… А самомнение-то у этого божка не слишком заоблачное… В корне отличается от моих собственных титулов… Впрочем, логично: я-то лепил свое почетное имя, беззастенчиво подражая ортодоксальной семерке…» – Клейн едва заметно кивнул и произнес:

– Знаешь ли ты на примете какой-нибудь пустующий склад или заброшенную лачугу?

– Обижаете! Любой уважающий себя корсар держит в уме парочку таких явок, – без малейших колебаний отозвался Даниц.

Клейн тут же круто развернулся и направился к вешалке:

– Веди.

«И какого дьявола мы туда попремся?» – пирата распирало от вопросов, однако лезть на рожон и выпытывать подробности он благоразумно не рискнул.

…………

Район доков. Внутри грязного, насквозь прогнившего склада.

Даниц, неотрывно следя за тем, как Герман Воробей методично выставляет на пол три свечи и целую батарею металлических флаконов, наконец не выдержал и, сгорая от любопытства, спросил:

– Ты… что ты задумал?

Клейн, даже не подумав обернуться, ответил с абсолютным, ледяным спокойствием:

– Жертвоприношение.

– И кому же ты собрался приносить дары? – с неподдельным интересом допытывался Даниц.

Клейн, завершив обустройство импровизированного алтаря, выудил из кармана железный портсигар и будничным тоном обронил:

– Кавитуве.

Его дерзкий замысел по вычислению координат заключался в том, чтобы преподнести дар самому «Морскому богу»!

Стоит лишь умирающему божеству принять подношение, и юноша сможет играючи нащупать ниточку к Его логову с помощью гадания!

Что же до того, клюнет ли Кавитува на наживку, сыщик всё тщательно взвесил. Шансы на успех определенно имелись: морской змей бился в предсмертной агонии, окончательно лишившись остатков рассудка. Тварь сейчас руководствовалась исключительно голыми инстинктами, а значит, вполне могла испытать жгучую, неконтролируемую жажду к эманациям серой мглы.

Именно поэтому Клейн и вознамерился преподнести в качестве дара этот железный портсигар, долгое время пылившийся в таинственных чертогах над серым туманом. Сработает – превосходно. А если божок отвергнет подношение, сыщик ровным счетом ничего не потеряет, благополучно списав затею в утиль.

Вознести дары «Морскому богу»⁈ В этот самый миг Даниц физически ощутил, как его мозги закипают и отказываются работать. Корсар решительно не мог постичь извращенную логику Германа Воробья.

– Ты совсем рехнулся⁈ Да с какой стати эта тварь вообще примет твое подношение? А даже если и клюнет, какой в этом толк⁈ Он же одной ногой в могиле! И это, черт возьми, смертельно опасно! – на одном дыхании, ошарашенно выпалил пират.

Но уже в следующую секунду он мысленно осекся:

«А хотя нет, Герман Воробей не рехнулся. Он ведь отродясь был конченым психопатом…»

Клейн скользнул по нему равнодушным взглядом и скупо отрезал:

– В таких делах я эксперт.

Уж в искусстве ритуальных жертвоприношений он и впрямь достиг уровня подлинного виртуоза. И скромничать на этот счет Клейн совершенно не собирался.