Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 125 страниц)

Глава 553
Усилия Даница

Награда за голову… Мышцы на щеке Даница нервно дернулись. Титаническим усилием воли он выдавил из себя кривую усмешку, притворяясь, будто совершенно не имеет отношения к грозному прозвищу «Пылающий» и ему на эти цифры глубоко плевать.

Как только Элланд скрылся за дверью, пират резко развернулся к Герману Воробью и выпалил:

– Сдается мне, пора бы нам подыскать другую гостиницу… Нет, лучше вообще рвать когти из Байама, и как можно скорее!

«Если за мою голову и впрямь назначат свыше пяти тысяч фунтов, то мне больше нигде не будет покоя! Вся та пиратская и авантюристская шваль, что раньше топталась со мной на одном уровне, мигом слетится со всех сторон, словно стая акул, почуявших кровь! Дичь, с которой вполне реально сладить, чье устранение гарантирует славу, да еще и сулит баснословный куш – это же лакомый кусок, ничуть не уступающий затерянному кладу!» – эти отчаянные вопли Даниц благоразумно оставил при себе, заперев их в глубине души.

Клейн не стал ни возражать, ни соглашаться. Лишь медленно, дюйм за дюймом, растянул губы в улыбке:

– Тревожишься, что твой ценник взлетит слишком высоко?

Даниц истово закивал. На какой-то миг ему даже почудилось, будто этот конченый психопат Герман Воробей наконец-то заговорил на нормальном, человеческом языке.

– Помимо банального бегства, имеется и другой выход, – произнес Клейн, неспешным шагом направляясь к вешалке.

– И какой же? – на одних инстинктах выпалил Даниц.

Клейн плавным движением снял полуцилиндр, водрузил его на голову и ответил:

– Повысить собственную Последовательность.

Сделать так, чтобы мощь соответствовала назначенной награде… Накинув пальто, сыщик повернул дверную ручку и покинул роскошный люкс.

Возвыситься до шестой Последовательности? Стать «Заговорщиком»? Даниц остолбенел на пару секунд, после чего сурово сдвинул брови и нервно оскалился.

Когда он поглощал эликсиры девятой ступени, «Охотника», и восьмой, «Провокатора», особых трудностей не возникало. Пират даже начал грезить наяву, представляя, как отыщет великие легендарные сокровища, раздобудет рецепты высших рангов вкупе с нужными ингредиентами, прорвется в полубоги и станет новым владыкой океанских просторов. Вот только зелье «Пиромана» обрушило на него такую лавину невыносимой агонии и омерзительных мук, что теперь при одном лишь воспоминании об этом душу сковывал первобытный страх. Он искренне отказывался верить, что, даже неукоснительно следуя наставлениям капитана и методично провоцируя врагов, он всё равно едва не сорвался в бездну безумия.

Именно этот горький опыт заставил Даница всерьез задуматься: а не стоит ли просто сколотить приличный капитал, чтобы потом благополучно вернуться в Интис и зажить там как зажиточный господин?

Застыв посреди комнаты, корсар добрых несколько минут терзался сомнениями, пока наконец не осознал одну простую истину:

Даже возжелай он проглотить зелье и пойти на повышение прямо сейчас, в столь сжатые сроки это было физически неосуществимо. Пришлось бы рыть землю носом в поисках формулы и ингредиентов, а дело это отнюдь не плевое. Тем временем обновленные ориентировки с его астрономическим ценником могли всплыть уже завтра, а то и сегодня!

А значит, вывод напрашивался один: срочно менять гостиницу и рвать когти из Байама!

…………

Покинув торговый дом Ральфа, Элджер с мастерски сыгранным усердием, а на деле – абсолютно спустя рукава, пробежался по паре-тройке злачных мест в поисках слухов. А ближе к полудню Церковь Повелителя Бурь передала ему свежие сводки:

'Достоверно установлено, что листовки на дверях храма расклеил не кто иной, как «Пылающий» Даниц.

Держите ухо востро и отследите его перемещения'.

«„Пылающий“ Даниц…» Сжимая в руке казенную депешу, Элджер беззвучно перекатал это имя на языке. Уголки его губ едва заметно поползли вверх, и в душе моряка не осталось ни единой тени сомнений.

Скинув с плеч свинцовую тяжесть, он с пьянящим умиротворением принялся строить планы о скором выходе в море и охоте за нужными материалами. Теперь в успехе он был уверен на все сто.

Ведь всё это развернется на морских просторах, а у многоуважаемого господина Шута отныне появилась новая личина:

«Морской бог»!

…………

Поскольку утренние планетарные часы, находящиеся под покровительством синей звезды, были благополучно упущены, Даницу пришлось дожидаться четырех часов пополудни. Улучив момент, когда Герман Воробей покинул номер, пират решился пустить в ход «Ритуал Спиритизма».

Весьма сноровисто начертав священную эмблему Бога Знаний и Мудрости – Всевидящее Око, покоящееся на раскрытых страницах книги, – он обустроил соответствующий алтарь.

Внутри невидимой стены духовности корсар запалил свечи. Подхватив флакончик с гидролатом, настоянным на лаванде и перечной мяте, он бережно выдавил несколько капель прямо на безмятежно пляшущие язычки пламени.

Комнату мигом заволокло свежим, умиротворяющим благоуханием. Вслед за этим Даниц щедро бросил в огонь еще несколько щепоток выверенных травяных порошков.

Покончив с приготовлениями, он отступил на шаг назад и торжественно затянул на древнем гермесе:

– Я взываю к мощи знаний;

– Я взываю к силе разума;

– Я молю о покровительстве Бога Мудрости;

– Я молю дозволить мне нащупать духовную нить с Наставником в погоне за истиной, Исследовательницей обитателей мира духов, владычицей океанских просторов вице-адмиралом Айсберг, Эдвиной Эдвардс, родом из Ленбурга.

……

У-у-ух!

Под эхо древнего заклинания пространство над алтарем резко заледенело. Все предметы, за исключением трех пылающих свечей – латунный ритуальный кинжал, блюдце с очищенной солью, флакончик с гидролатом, исписанные листы и чернильная ручка – внезапно оторвались от стола, зависнув в воздухе.

Даниц, изрядно нервничая, замер в ожидании, понятия не имея, какая чертовщина стрясется в следующую секунду.

Спустя с десяток долгих мгновений пламя всех трех свечей синхронно задрожало, окрасившись в болезненный, мертвенно-бледный зеленоватый оттенок!

Тело пирата мгновенно окоченело. Леденящая, пронизывающая до самых костей могильная стужа грубо, не терпя возражений вторглась в его плоть, подавив малейшие попытки к сопротивлению.

Он воочию наблюдал, как его собственные ноги, напрочь лишившись подчинения, сами собой сделали шаг вперед.

Увидел, как его левая рука плавно взметнулась ввысь, цепко перехватив парящую черную ручку и чистый лист бумаги.

Следом он покорно ссутулился, склонившись над столом. Пальцы левой руки, сжимающие перо, стремительно заскользили по пергаменту:

«Что стряслось?»

Каждая выведенная буква отличалась безупречным изяществом и поразительной, почти художественной плавностью, что в корне расходилось с грубым, корявым почерком самого Даница.

Лишь в этот самый миг корсар осознал, что контроль над шеей и голосовыми связками вновь вернулся к нему.

– Капитан, «Морской бог» Кавитува испустил дух! – с трудом выдавил он. Голос прозвучал хрипло и надтреснуто, словно пират подхватил тяжелую простуду.

«Выкладывай все детали», – виртуозно, без малейшей заминки вывела левая рука.

Даниц только этого и ждал. Не теряя времени, он как на духу вывалил всю подноготную от начала и до конца. Расписал, как Герман Воробей отправился на остров Симим, дабы исполнить последнюю волю какого-то покойного авантюриста. Поведал о том, как этот психопат умудрился нарваться на проклятие самого «Морского бога», но стоило ему запереться в спальне, как он играючи, без шума и пыли стер эту дрянь в порошок. Не забыл упомянуть и то, как маньяк дал маху с выводами, по ошибке приняв древние эльфийские руины за святилище Кавитувы.

В самом конце исповеди пират поспешил вставить свои пять копеек:

– Сдается мне, «Адмирал Крови» еще очень нескоро рискнет сунуть нос в Байам. Да и львиная доля именитых корсаров последует его примеру.

– Потребуется как минимум полгода, чтобы эхо этой заварушки окончательно утихло.

– Капитан, похоже, ваш с Германом Воробьем план охоты накрылся медным тазом. Так что я… я хочу вернуться на борт «Золотой Мечты».

Зажатое в левой руке перо замерло на пару секунд, после чего вывело:

«Остаешься подле Германа Воробья. Будешь служить связным между нами».

– Капитан, вы… вы вполне можете обучить его этому вашему «Ритуалу Спиритизма»! – хрипло, с отчаянием взмолился Даниц.

Левая рука со свистом, размашисто застрочила в ответ:

«Этот обряд работает лишь в радиусе пятисот морских миль. Вдобавок для самого проводящего таинство риски поистине запредельны. К тому же ты хранишь в памяти сеть наших тайных явок на раскиданных по морю островах, а доверять такие сведения чужакам строжайше воспрещено».

«И то верно… Как ни крути, а Герман Воробей – тип со стороны… Но, дьявол побери, капитан, я до смерти хочу на палубу „Золотой Мечты“!» – Даниц отчаянно заскрипел мозгами, выискивая лазейку:

– А что если… что если пригласить его погостить на корабле? Нет, пожалуй, это…

Внезапно пирата словно озарило:

– Капитан, у него же есть посланник! Свой собственный посланник!

– Посланник, что снует сквозь духовный мир и доставляет ему почту!

«Подобный способ связи наверняка не знает никаких ограничений, да к тому же он куда надежнее и безопаснее! И я больше не нужен им в качестве связного!» – мысленно возликовал Даниц, едва сдерживая бьющий через край восторг.

Зажатое в его левой руке перо зависло в воздухе на несколько долгих секунд, после чего вывело:

'Если всё обстоит именно так, то никаких проблем.

Новогодние каникулы уже на исходе, и тебе действительно пора возвращаться на борт. У тебя, бесспорно, имеется недурной талант к языкам, однако в остальных дисциплинах зияют вопиющие пробелы. Тебе предстоит прослушать еще уйму лекций и вкалывать до седьмого пота'.

Даниц приоткрыл рот, но так и не смог выдавить из себя ни звука.

Внезапно перспектива вернуться на палубу «Золотой Мечты» показалась ему уже не такой радужной и желанной.

…………

Ближе к сумеркам Клейн вернулся в гостиницу «Лазурный Ветер».

Его долгие блуждания по городу так и не принесли плодов: нащупать подходящую мишень для «отыгрыша» не удалось. Из-за недавней масштабной зачистки львиная доля корсаров и авантюристов с уголовным прошлым угодила за решетку, а те, кому посчастливилось уцелеть, теперь затаились словно мыши под веником. Высунуть нос на улицу никто не решался, отчего и кабаки, и казино, и даже бордели нынче пустовали, отчаянно страдая от нехватки клиентов.

– Тут такое дело, – шагнув навстречу сыщику, Даниц деликатно прочистил горло и выдавил сухой смешок. – Я ведь впервые взялся за этот «Ритуал Спиритизма» и порядком струхнул, вот и решил провести репетицию. Ха-ха, всё прошло как по маслу! Я уже переговорил с капитаном. Она тоже полагает, что в ближайшее время шансов открыть сезон охоты на «Адмирала Крови» не предвидится, и намерена забрать меня обратно на «Золотую Мечту». Что же до связи… у тебя ведь есть посланник? Он вполне мог бы доставлять весточки напрямую капитану.

«Мой посланник достался мне в подарок от одного могущественного мастера, так что он вовсе не мой… К тому же этот гонец способен курсировать лишь между хозяином и владельцем медного свистка, ни на шаг не отклоняясь от маршрута. Ну, или между заклинателем ритуала и хозяином… Впрочем, это отличный повод задуматься: мне пора бы обзавестись собственным курьером, иначе многие дела стопорятся на ровном месте… Как это провернуть? Разумеется, черкнуть весточку мистеру Азику, в таких вопросах он непререкаемый эксперт…» – Клейн неспешно пододвинул стул, опустился на сиденье и, слегка подавшись вперед, произнес низким, вибрирующим баритоном:

– Передай своему капитану: у меня есть способ выследить «Адмирала Крови».

– Чего? – Даниц остолбенел на месте, совершенно не ожидая услышать подобный ответ.

В следующее мгновение он увидел, как Герман Воробей дюйм за дюймом растягивает губы в пугающей ухмылке, методично повторяя:

– Передай. Своему. Капитану.

…Даниц зябко поежился. Благоразумно решив не лезть с расспросами, он натянул на лицо кривую улыбку:

– Придется обождать до следующих планетарных часов под покровительством синей звезды. То бишь сегодня с одиннадцати вечера и до полуночи.

– Превосходно, – с широкой, довольной улыбкой похвалил его Клейн.

Вот только сам пират не чувствовал ни малейшей радости.

Сыщик плавно поднялся на ноги. Неспешно шагая к спальне, он с наслаждением смаковал послевкусие того диковинного деликатеса, которым сегодня отужинал.

Блюдо звалось «Театива», что в переводе на лоэнский означало «мясо во фрукте». Искусный повар вычищал мякоть из местной громадины – фрукта под названием теану, оставляя лишь твердую кожуру-котелок. Внутрь щедро закладывали мелко рубленую баранину пополам с рыбой, сдабривали всё это дело крупной морской солью и россыпью терпких специй, после чего долго и томительно запекали на открытом огне. На выходе плоть источала умопомрачительный аромат, а безупречная, первобытная сочность мяса виртуозно сливалась с легкой, фруктовой кислинкой и сладостью.

Наглухо затворив за собой дверь, Клейн первым делом набросал короткое послание: рассыпался в благодарностях мистеру Азику за его недавние наставления, а заодно закинул удочку о том, как бы обзавестись личным посланником из духовного мира.

Аккуратно сложив лист, юноша выудил медный свисток и призвал костяного гонца.

Исполинский курьер даже не стал задерживаться: сгреб бумагу своей жуткой ладонью и в ту же секунду с грохотом осыпался фонтаном костей, растворившись в небытии.

Фух… Немного переведя дух, Клейн приготовился воспарить в чертоги над серой мглой. Ему не терпелось проверить, не принесли ли молитвы фанатиков «Морского бога» стоящих зацепок – к примеру, тех самых мишеней, идеально подходящих для его истинного «отыгрыша».

Глава 554
Примерить личину божества

Над серой мглой, в недрах монументального, подобного обители гигантов дворца.

Восседая на почетном месте Шута, Клейн плавно вскинул правую руку. Повинуясь его воле, запрятанный в груде хлама «Скипетр Морского бога» послушно воспарил в воздух и опустился прямо в раскрытую ладонь.

Изначально он порывался водрузить этот запечатанный артефакт, чья мощь тянула на первый класс, прямо подле своего кресла – в знак должного уважения к реликвии полубожественного ранга. Однако, хорошенько всё взвесив, Клейн рассудил: «Скипетру Морского бога» всё же недостает той самой пугающей, непостижимой стати, чтобы стоять вровень с «Шутом», способным на равных противостоять таким еретическим божествам, как «Истинный Творец» или «Изначальная Демонесса». В этот величественный антураж вписывались разве что диковинки калибра «Карт Богохульства». А потому костяной жезл в итоге благополучно отправился обратно в кучу оккультного мусора.

Созерцая россыпь лазурных искр, клубящихся вокруг белоснежного костяного древка, юноша повиновался внезапной мысли и решил провести их первичную сортировку.

Как он и предполагал, эти переливающиеся огоньки послушно, словно по волшебству, разделились согласно его воле. Те искры, что несли в себе лишь слепую, праздную хвалу «Морскому богу», камнем пошли на дно, стремительно растворяясь в небытии. А вот те, в которых таились отчаянные мольбы и искренние исповеди, напротив, потянулись ввысь, концентрируясь прямо у ладони Клейна.

Повинуясь обостренной духовной интуиции, сыщик мысленно «коснулся» одного из этих парящих зовов.

В ту же секунду его взор затопила картина вздымающихся до небес, ревущих волн, а слух резанул оглушительный вой ураганного ветра.

Небольшое прибрежное суденышко беспомощно, словно щепку, швыряло по неистовой темно-синей пучине. Кораблик зарывался носом в воду и взлетал на гребни, ежесекундно рискуя перевернуться вверх дном.

На палубе местные аборигены в слепом отчаянии намертво вцепились в мачту и обрывки снастей, из последних сил цепляясь за жизнь. Охваченные первобытным, леденящим ужасом, многие из них судорожно, срывающимися голосами чеканили почетное имя «Морского бога».

Смекнув, что молитва возносится прямо сейчас, в эту самую минуту, Клейн плавно вскинул молочно-белый костяной жезл.

Увенчивающие скипетр лазурные «самоцветы» один за другим полыхнули ослепительными ореолами. Слившись в единую сияющую пелену, этот свет пронзил пространство, обрушившись прямиком в открывшееся видение.

Рыбаки, чьи души уже начали погружаться в беспросветное отчаяние, внезапно ощутили, как их безумно пляшущее на волнах судно обретает незыблемую, пугающую устойчивость.

Озираясь в полнейшем, немом ошеломлении, они воочию узрели чудо: исполинские, похожие на горные хребты валы непостижимым образом сгладились, а разрывающий океан шквальный ветер мало-помалу утих, обернувшись легким бризом, мягким, словно вкус бархатного пива «Зархар».

Нависшие над мачтами свинцовые, тяжелые тучи стремительно таяли. Разбушевавшаяся буря, так и не успев явить свою сокрушительную, смертоносную ярость, была безжалостно и властно загнана обратно незримой, исполинской дланью.

Вынырнув из оцепенения, рыбаки мгновенно осознали, чье именно чудо только что уберегло их от неминуемой гибели:

«Морской бог» даровал им свою защиту! «Морской бог» явил им свое недосягаемое величие!

Бух, бух, бух!

Один за другим они в едином порыве пали ниц на мокрую палубу. Прижав раскрытые ладони ко ртам, спасенные вразнобой, перебивая друг друга, затянули почетное имя своего идола:

– Благодарим Тебя, восхваляем Тебя, избранник моря и духовного мира, покровитель архипелага Ротсид, владыка подводных тварей, повелитель цунами и штормов, великий Кавитува!

Восседающий над серой мглой Клейн вдруг почувствовал, как на душу накатывает легкая, абсурдная досада:

«Эй, спаситель-то – я! С какой стати лавры достаются этому проклятому Кавитуве?»

«Эта морская змеюка только и умела, что насылать на ваши головы ураганы да топить лодки, вдалбливая в вас первобытный страх и слепую покорность…»

Погрузившись в немое молчание на пару секунд, Клейн внезапно издал сухой, искренний смешок:

«Кавитува окончательно сдох. Ныне под этой личиной скрываюсь я сам».

«Так чего ради мне злиться, если толпа возносит хвалу моему же собственному альтер-эго?»

«Неужто именно в этом и кроется главный подводный камень истинного „отыгрыша“ Безликого? Безупречно вжиться в шкуру другого человека, пропустить его горести и триумфы через собственное сердце, но при этом ни на йоту не забыть, кто ты есть на самом деле… Задачка не из легких. Стоит лишь дать слабину – и рассудок мигом даст трещину, а там и до необратимой потери контроля рукой подать…»

Тщательно взвесив эти выкладки, Клейн с шумом выдохнул и с легкой усмешкой резюмировал:

«А спектакль в роли „Морского бога“ оказался на удивление плодотворным».

«И пусть из-за экранирующей защиты серой мглы эти овации вряд ли дойдут до адресата напрямую и подстегнут усвоение зелья, сам опыт поистине бесценен. Это превосходный полигон, чтобы нащупать самые безопасные и действенные границы моего искусства».

Усмирив бушующие мысли, юноша вновь направил щупальца своей духовности к другой сияющей искре.

На этот раз зов пробивался из мрака тесного моста. В сыром углу, укутавшись в жалкие лохмотья, скорчилась женщина. Ее тело представляло собой сплошную, гниющую рану, сочащуюся зловонным гноем. Едва шевеля губами, она монотонно шептала имя «Морского бога», изливая свою последнюю, предсмертную исповедь.

Сквозь эти бессвязные, полные муки слова Клейн словно воочию узрел всю ее недолгую, истерзанную жизнь.

Обычная туземка, впитавшая веру в Кавитуву с молоком матери. Первые лет десять семья кое-как сводила концы с концами: отец надрывался в шахтах, мостил улицы и тянул рельсы, а мать бралась за любую черную работу – от стирки и штопки до портовой поденщины, порой выходя на панель. Жизнь была беспросветной, но они держались на плаву.

Роковой перелом случился два года назад. Отец нашел свою смерть под завалами на стройке железной дороги, а компания Ротсид откупилась жалкими, смехотворными грошами. Семья стремительно, неотвратимо покатилась на самое дно.

Вскоре мать безжалостно продала родную дочь в бордель «Красный театр», превратив в легальную уличную девку.

И пускай великий император Рассел давным-давно осчастливил этот мир изобретением презерватива, алчная до мимолетных утех матросня и пираты наотрез отказывались натягивать резину. Заправилы «Красного театра» закрывали на это глаза, так что девчонке приходилось безропотно сносить всё. Итог оказался закономерен – кто-то из клиентов наградил ее дурной болезнью.

Хозяева борделя сперва попытались подлечить товар на скорую руку, но, смекнув, что дело пахнет затяжными тратами, попросту вышвырнули ее на мостовую. Купить свежее мясо обходилось куда дешевле, чем выхаживать порченый товар.

Оказавшись на улице, больная, сломленная девушка не могла ни снять угол, ни найти честный заработок. След матери и младших сестер с братьями к тому времени давно простыл – сгинули ли они от голода или пополнили ряды бесправных рабов, было неведомо.

Бедняжке оставалось лишь бродяжничать, ютясь под сырыми мостами и цепляясь за жизнь жалкими подачками да бесплатными лекарствами от благотворителей.

Но и это длилось недолго. Хворь неумолимо сжирала ее плоть, высасывая последние соки, и вскоре она оказалась на самом краю могилы.

В эти предсмертные мгновения, воскрешая в памяти те недолгие дни сытости и тепла, а также обрывки речей залетных корсаров, она из последних сил прошептала свою искреннюю мольбу «Морскому богу»:

«Я… я лишь хочу пожить по-человечески…»

Клейн вновь слегка вскинул костяной скипетр, но с тяжелым сердцем осознал: этот запечатанный артефакт совершенно лишен целительной мощи.

Мелькнула было мысль дернуть за ниточки «Мира» и срочно закупить партию лекарств у Эмлина Уайта, но, присмотревшись к видению, сыщик с горечью констатировал: мольба возносилась в полдень. Бедняжка уже успела испустить последний вздох в той зловонной, грязной подворотне, так и не дождавшись спасения от пронизывающей боли и дикого голода.

Клейн погрузился в долгое, гнетущее молчание. Изменив ракурс видения, он внимательно оглядел окрестности того самого моста.

Намертво впечатав в память приметы улиц, юноша тяжело откинулся на спинку кресла. С его губ сорвался протяжный вздох, и он с абсолютно безжизненной, лишенной веселья улыбкой произнес:

«До чего же крошечное, жалкое желание…»

«Здесь даже отыгрывать нечего… Уж поверь, я приложу все силы, чтобы тебя хотя бы по-человечески предали земле…»

Оборвав спиритический контакт, Клейн принялся прочесывать остальные светящиеся искры, отчаянно выискивая подходящую мишень для подлинного «отыгрыша». Увы, улов пока оставлял желать лучшего.

В процессе этих поисков его взор зацепился за Карата, Эдмонтона и прочих мятежников. Повстанцы вовсю проводили таинство: сгрузив на алтарь целую гору артефактов, они истово молили «Морского бога» даровать им свою несокрушимую мощь.

«Так вот откуда берутся все те мистические побрякушки, что они пускают в оборот… Да уж, стоит перешагнуть порог полубогов, и правила игры меняются в корне… Более того, эти фанатики совершенно не ждут мгновенного чуда, спокойно оставляя дары на алтаре до утра… Видать, и при жизни Кавитува не спешил с ответом. То дрых, то капризничал, ограничиваясь лишь спонтанными, инстинктивными всплесками, не в силах наладить поточное производство артефактов…» – Клейн вновь сжал в пальцах «Скипетр Морского бога», силой мысли заставляя лазурные «самоцветы» ослепительно полыхнуть.

Исполинский резерв духовности причудливо, с непостижимой, потусторонней грацией сплелся воедино. Просочившись сквозь видение прямо на алтарь, эта мощь хаотично, по воле слепого жребия, впиталась в разложенные предметы.

Одни вещицы обернулись электрическими амулетами, другие даровали способность юркой рыбой скользить в океанских пучинах, третьи – насылать шквальный ветер… Увы, магия была недолговечной: месяца через три заряд неминуемо иссякнет без следа… Прикрыв глаза, Клейн скрупулезно прощупывал свершившиеся метаморфозы.

К этому моменту на него навалилась свинцовая, изматывающая усталость. И хотя он откликнулся всего дважды, щедро черпая силу из самого «Скипетра Морского бога», масштабы вмешательства были поистине колоссальны. Усмирить ревущий шторм и утихомирить волны, а затем разом наложить чары на несколько десятков артефактов – это вам не карточные фокусы, а магия уровня полубога! Подобные чудеса высасывали духовность до последней капли.

«Даже сумей я таскать этот „Скипетр Морского бога“ с собой, надолго бы меня не хватило… Впрочем, здешняя защита наглухо гасит все те жуткие побочные эффекты. Грех этим не воспользоваться…»

«Кстати, эти повстанцы невольно подкинули мне блестящую идею. Нужно провести ритуал и наклепать амулетов для себя любимого! В первую очередь – для подводных маневров. Тогда, случись заварушка в море, я не буду чувствовать себя связанным по рукам и ногам. Ах да, я же до сих пор не знаю формулу молниеносных чар… Придется напрячь извилины и порыскать в оккультных фолиантах. С таким козырем в рукаве я играючи собью спесь с любого ублюдка, возомнившего себя хозяином неба…»

Беззвучно пробормотав этот план, Клейн небрежным жестом зашвырнул «Скипетр Морского бога» обратно в кучу оккультного хлама и молниеносно рухнул сквозь серую мглу, возвращаясь в реальный мир.

…………

Округ Восточный Честер. Утопающая в бескрайних, живописных лугах загородная усадьба. Боковые ворота исполинского, раскинувшегося на мили поместья.

Одри Холл, облаченная в изящно приталенный черный костюм для верховой езды поверх строгой белой блузы, с безупречной, почти профессиональной грацией восседала в седле рыжей кобылы. Девушка держалась настолько уверенно, что ее силуэт не дрогнул ни на миллиметр.

Ее стройные ножки в белоснежных бриджах, обутые в высокие черные кожаные сапоги, уверенно опирались на стремена и слегка сжимали бока лошади. Повернув голову к вышагивающей поблизости золотистой ретриверше Сьюзи, на спине которой красовалась крошечная кожаная сумка, юная аристократка со звонким смехом бросила:

– Встречаемся на опушке леса!

С этими словами она крепче перехватила хлыст, слегка пригнулась к лошадиной шее и пустила кобылу в галоп. Постепенно набирая скорость, они стремительно помчались навстречу бескрайним просторам.

И если выбирать между роскошным, но пропитанным вековой сыростью и мраком родовым замком, Одри всей душой отдавала предпочтение именно таким вот светлым, утопающим в зелени усадьбам и вольным деревенским пейзажам.

Вслед за ней сорвались с места и другие породистые скакуны. В седлах восседали лакеи и горничные, чья единственная задача сводилась к одному: любой ценой оберегать покой и безопасность мисс Одри.

Сьюзи тоже радостно неслась следом, упиваясь этим пьянящим чувством простора и свободы, которого в душном Баклунде было попросту не сыскать.

К тому же на сегодня у них намечалось небольшое приключение – вылазка к давно обрушившейся древней башне, сокрытой в лесной чаще. Все мало-мальски ценные реликвии оттуда вынесли еще в незапамятные времена, да и никакой чертовщины там отродясь не водилось. Словом, идеальный полигон для зеленых новичков, чтобы в безопасности отточить свои новые навыки.

Единственной загвоздкой оставалось лишь время: до заката оставалось каких-то два часа, и этого могло банально не хватить.