Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 87 (всего у книги 125 страниц)

Глава 655
Анализ сновидения

А!

Клейн вздрогнул. Повинуясь чистым инстинктам, он резко подался в сторону, чтобы ни в коем случае не подставлять спину трясущемуся от ужаса в кладовой Леомастеру.

Теперь сыщик совершенно не был уверен, что от этого облаченного в льняную рясу «узника» не стоит ждать беды!

В этот самый миг в глазах рыцаря, закованного в глухие черные латы и обладающего абсолютно тем же лицом, что и сам Леомастер, ослепительно полыхнул темно-багровый свет. Исполин обеими руками вскинул свой зловещий, неимоверно широкий прямой клинок.

Бум!

Сделав тяжелый, сокрушительный выпад, враг обрушил меч вниз. Скорость удара была настолько немыслимой, что глаза Клейна едва сумели уловить движение.

Стоящий к нему вполоборота юноша на одних рефлексах вскинул «Скипетр Морского бога», заставив все до единого лазурные самоцветы на навершии вспыхнуть ослепительным светом.

У-у-ух!

Прямо из пустоты зародился осязаемый, ревущий ураган. Плотные слои беснующегося ветра окутали Клейна, надежно укрыв его в самом центре, в спасительном эпицентре бури.

С оглушительным треском черная вспышка меча врезалась в преграду. Вихревые барьеры сминались и распадались один за другим, разлетаясь во все стороны шквальными порывами, от которых весь зал заходил ходуном.

Ба-бах!

Под тяжестью зловещего клинка ураган исторг громоподобный, взрывной рев и обратился в сокрушительную ударную волну. Шквал затопил всё пространство вокруг, безжалостно подхватив и взметнув в воздух горы сваленного в помещении хлама.

Столь яростное столкновение ощутимо пошатнуло самые основы мира грез. Рассудок Клейна внезапно затуманился, и он, не удержавшись на ногах, кубарем покатился по полу.

Шмяк!

Свалившись с кровати в собственной каюте прямиком на палубу, он от жесткого удара резко распахнул глаза.

«А этот „Темный Святой“ и впрямь пугающе силен… Или всё дело в том, что мне ни разу не доводилось пускать в ход „Скипетр Морского бога“ в реальном мире, и потому в сновидении артефакт не смог высвободить всю свою сокрушительную мощь… Стоп! На дворе всё еще ночь!» – сыщик внезапно осознал одну леденящую деталь:

Прямо сейчас из окна совершенно не лились лучи того самого вечного полуденного солнца!

Его пробуждение стало следствием ожесточенной схватки в мире грез, а вовсе не естественной смены времени суток!

А это означало лишь одно: ему жизненно необходимо немедленно, сию же секунду провалиться обратно в сон! Иначе в этом кромешном ночном мраке он рискует бесследно испариться, и никто его больше никогда не сыщет!

Пока эти мысли молнией проносились в голове, Клейн с силой оттолкнулся правой рукой от досок. Его тело пружиной взмыло вверх, перелетев на кровать, и он вновь надежно распластался на матрасе.

Следом он заставил свое сознание выстроить картину из мириад наслаивающихся друг на друга светящихся сфер, стремительно проваливаясь обратно в сновидение.

В эти краткие мгновения его взгляд вскользь мазнул по окну. Снаружи раскинулась глубокая, ледяная ночь – безмятежная, первозданно тихая и совершенно не источающая ни малейшего намека на демоническую скверну.

Вместе с тем юноша смутно почуял, что где-то вдалеке над морской гладью стелется густой туман. А в самых недрах этой пелены возвышается древний, выдержанный в мрачных тонах храм с острым шпилем. Цитадель была абсолютно черной и не имела колокольни, зато над ее вершиной безостановочно кружили стаи угольных ворон, словно совершая некий поминальный обряд или оплакивая неведомую утрату.

Вокруг этой церкви кустилась целая россыпь иных строений: заурядные двухэтажные домики, жалкие деревянные лачуги, пекарня с покосившейся вывеской да бледно-серая мельница с водяным колесом… По переулкам и улочкам бродили прохожие, чьи размытые, призрачные силуэты не позволяли разглядеть лиц.

«Мираж? Исток всей этой ночной угрозы? Неужто все пропавшие бедолаги лишились рассудка и отправились именно туда?» – обретя кристальную ясность в мире грез, Клейн на инстинктах воскресил в памяти рой накопившихся загадок.

Титаническим усилием воли усмирив мысли, он выхватил «Скипетр Морского бога» прямиком из «особого духовного хранилища»!

Парень прекрасно помнил, что перед самым пробуждением бился насмерть с тем самым «Темным Святым»!

Слегка потускневшее золотое сияние ударило по глазам, и мир вокруг внезапно прояснился.

Перед его взором больше не было ни исполинского рыцаря в глухих черных латах, ни облаченного в льняную рясу Леомастера. Теперь он смотрел на вереницу высоких панорамных окон, обращенных прямиком к закатному солнцу.

Стекла сияли безупречной чистотой, впитывая лучи заходящего светила и источая невыразимую, первозданную прозрачность.

Возле окон выстроились ряды длинных столов цвета натурального дерева вкупе с коричневыми стульями со спинками. А чуть поодаль громоздились бесконечные книжные стеллажи, под завязку набитые самыми разнообразными фолиантами.

«Библиотека? Огромное книгохранилище? Выходит, каждое погружение в этот сон случайным образом забрасывает меня в разные уголки какой-то одной зоны?» – Клейн с параноидальной осторожностью огляделся по сторонам, удостоверившись, что пока здесь ничто не угрожает жизни: ни пресловутого «Темного Святого», ни каких-либо гротескных, порочных тварей поблизости не наблюдалось.

Намертво стискивая «Скипетр Морского бога», он первым делом приблизился к панорамным окнам, дабы изучить раскинувшийся снаружи пейзаж.

Его взору тотчас же предстал монументальный архитектурный комплекс, укрывающий противоположный горный пик. Исполинские дворцы, величественные шпили и уходящие ввысь бастионы – всё это застыло в густых сумерках, поражая воображение своим грандиозным, подавляющим размахом.

И пускай сыщик созерцал эту картину далеко не впервые, он всё равно затаил дыхание, на несколько секунд погрузившись в безмолвное восхищение этим рукотворным чудом.

Вслед за этим он перевел взгляд на ближайший утес. Там высились глухие стены того самого черного монастыря, а рядом с массивным валуном жались иссохшие, чахлые деревья. Увы, из-за ракурса рассмотреть, сидит ли на прежнем месте «Адмирал Звезд» Катлея, было попросту невозможно.

«Как я и думал, границы зоны жестко очерчены, и я по-прежнему нахожусь в ее пределах… Стало быть, меня забросило в самые недра этого черного монастыря?» – Клейн задумчиво отвел глаза и неспешным шагом направился к стеллажам.

Сейчас у него совершенно не было времени ломать голову над природой «Темного Святого» и Леомастера из прошлого сна – жизненно необходимо было прощупать свое нынешнее положение.

Подобравшись к полкам вплотную, юноша с изумлением обнаружил, что корешки книг украшают кристально четкие названия, напрочь лишенные той типичной для грез размытости.

«Духовность жизни», «Книга Чар», «Цветы разума», «Внутренняя и внешняя вселенная и истинный космос»… Да это же сплошь оккультные трактаты… Клейн с величайшей осторожностью протянул руку и стянул с полки «Книгу Чар».

Сыщик бегло пролистал страницы, отметив, что львиная доля премудростей ему уже и так прекрасно известна, однако кое-какие крупицы знаний оказались для него в диковинку.

«Можно смело заявить: это не плод моего собственного подсознания… Неужто наследие леди „Отшельник“? Те самые знания, что некогда преследовали ее и насильно вливались в разум, теперь обрели плоть здесь, в библиотеке черного монастыря?» – Клейн, напрочь лишенный желания бродить по незнакомым залам, прихватил «Книгу Чар» и вернулся к окнам. Устроившись в кресле, он погрузился в дотошное чтение при тусклом свете заката.

«Только вдуматься, во сне можно грызть гранит науки!» – с горькой самоиронией подумал он, выуживая бумагу с пером и принимаясь делать наброски да выписки.

Но стоило ему с головой уйти в учебу, как освещение внезапно вспыхнуло с неистовой силой, и ослепительная, режущая глаз белизна поглотила весь его взор.

Клейн инстинктивно распахнул глаза в реальности. Сквозь иллюминатор уже щедро лились ласковые, согревающие лучи солнца.

«Я ведь одолел от силы пару страниц. Думал бегло пролистать фолиант, а потом воскресить всё в памяти через „гадание во сне“…» – с нескрываемой досадой юноша сел на кровати. Он физически ощущал, что только что упустил баснословный куш в виде уникальных знаний, ведь никаких гарантий, что фортуна снова забросит его в ту же библиотеку черного монастыря, попросту не было.

Пригладив волосы и нахлобучив шляпу, Клейн спустился на палубу. Окидывая взглядом округу, он мысленно препарировал пережитый кошмар:

'С высочайшей долей вероятности та тюремная камера тоже ютилась в недрах черного монастыря. Скорее всего, где-то в подземельях. А значит, «Темный Святой» вкупе с Леомастером скрываются буквально под боком, в каких-то местных руинах или катакомбах.

'Немудрено, что «Ртутный Змей» Уилл Осептин так настойчиво заклинал меня не совать туда нос – эти места и впрямь пропитаны первобытной, смертоносной угрозой!

«Вот только с какой стати „Темный Святой“ и Леомастер оказались абсолютными близнецами? Сон попахивает откровенной чертовщиной… Да и то ростовое зеркало таило в себе жуткую, мистическую пагубу, раз сумело соткать стопроцентную копию Германа Воробья…»

Дойдя в размышлениях до этой точки, Клейн принялся лихорадочно перебирать собственный багаж пережитого, силясь нащупать похожие прецеденты и выстроить железобетонную логическую цепь.

В конце концов, именно это и зовется опорой на жизненный опыт.

Спустя мгновение его осенило. В памяти всплыл тот самый эпизод в Баклунде, когда он пустил в ход «Свечу Душевного Ужаса», дабы подсобить отцу Утравски стереть в порошок «прошлого себя» – отколовшуюся, самостоятельную личность!

'Неужто сам Леомастер и есть тот самый «Темный Святой» из ордена Авроры?

'И в силу каких-то неведомых причин его разум дал трещину, расколовшись надвое: благая натура отделилась от порочной и злой? А те самые глухие, окутанные непроглядным мраком казематы – лишь проекция его внутреннего состояния в мире грез?

'В точку! То самое ростовое зеркало! Леомастер сам признался, что если стекло разобьется, то и он бесследно испарится. А когда я заглянул в амальгаму, сотворенный двойник Германа Воробья тоже обрел осязаемую плоть и явно тяготел к темной стороне!

'Немудрено, что после расправы над зазеркальным фантомом на меня снизошла абсолютная, просветленная безмятежность. Я попросту выжег из своей души часть накопившейся скверны и злобы…

'Хм, в материальном мире эта реликвия совершенно не обязательно выглядит как банальное зеркало… Здешние воды насквозь пропитаны эманациями «Фантазера», способного материализовывать иллюзорных, но смертоносных монстров… А ведь это монополия Пути «Зрителя». Так что существование древних руин, расщепляющих добро и зло и дробящих чужой рассудок, вписывается в местную логику просто безупречно…

«Хех, „Темный Святой“ Леомастер – фигура из высших эшелонов ордена Авроры, и по умолчанию должен быть конченой, отбитой мразью. Но те развалины или некий артефакт вытащили на свет божий его обратную сторону – глубоко запрятанные на дне души крупицы блага. Разум треснул по швам, и в итоге он оказался наглухо заперт где-то в этих краях». Клейн резонно рассудил, что в общих чертах распутал этот клубок, и даже почувствовал легкий укол досады.

Какая жаль, что при повторном погружении судьба не забросила его в ту же самую локацию. Иначе, опираясь на мощь «Скипетра Морского бога» и заручившись поддержкой светлой половины Леомастера, у них были бы все шансы стереть в порошок его темную ипостась – того самого «Темного Святого». А ведь раны, полученные в этих грезах, неминуемо отразились бы и на физическом теле…

Случись так, и в мире появился бы светлый, благородный святой, знающий всю подноготную ордена Авроры как свои пять пальцев – идеальный клинок для уничтожения этой еретической секты… Клейн беззвучно втянул воздух сквозь зубы и, обернувшись вполоборота, устремил взор на только что вышедшего из каюты Андерсона Худа.

– А тебя куда занесло в сновидении? Я тебя там даже мельком не видел, – с привычной, беспардонной легкостью осведомился этот «Сильнейший Охотник».

Клейн, внутренне нахмурившись, задал встречный вопрос:

– С какой стати я должен был попадаться тебе на глаза?

Андерсон на долю секунды опешил и растерянно протянул:

– Разве при повторном погружении в сон мы не должны оказываться ровно на том же месте, где прервали прошлые грезы?

«Выходит, те случайные блуждания по разным закоулкам одной зоны продиктованы некими скрытыми факторами? Всё дело в моей собственной уникальной природе?» – сыщик с нарастающей тревогой осознал, что загадка оказалась куда мудренее, чем казалось на первый взгляд.

Тщательно подбирая слова, он произнес:

– Нырнув в сновидение, я очутился совершенно в других краях.

– Чудеса да и только… – Андерсон нахмурил брови, всем своим видом выражая искреннее замешательство.

Не дав юноше и рта раскрыть, охотник за сокровищами глубокомысленно добавил:

– А ведь там стряслась еще одна чертовщина.

– И какая же? – безропотно подыграл ему Клейн.

Окинув палубу вороватым взглядом, искатель сокровищ заговорил:

– Когда я в прошлый раз торчал в том монументальном зале и с упоением долбил свое импровизированное каноэ, из самого непроглядного мрака донесся звук отворяемой двери и мерный, приближающийся топот шагов. Но стоило мне вскинуть голову – пустота. Ни единой живой души!

– Сперва я грешным делом подумал, что это бродит кто-то из нашей корабельной братии. Но пораскинув мозгами, резонно рассудил: на корсаров это совершенно не тянет.

Глава 656
Безумная мутация

«Кто-то отворил потайную дверь в недрах расписного зала и выбрался наружу? Сорвавшийся Потусторонний или некая паранормальная тварь, бродившая поблизости? Да еще и наделенная даром свободно перемещаться в мире грез?» Выслушав рассказ Андерсона Худа, Клейн принялся выстраивать вполне логичные гипотезы.

В вихре этих мыслей его внезапно озарило:

«А не мог ли это быть тот самый загадочный наблюдатель, чей взгляд сверлил палубу и меня самого?»

Вполне вероятно! Если этот таинственный соглядатай и впрямь затаился на судне и проник в эти гибельные воды, то с приходом ночи он неминуемо провалился бы в сон, очутившись в царстве сновидений… Леди «Отшельник» ни сном ни духом не ведает о его присутствии, или же просто закрывает глаза на его выходки? Неужто именно этот козырь позволил ей без страха взяться за мое поручение в столь гибельных водах? Нет, утверждать наверняка нельзя… По крайней мере, нет стопроцентной уверенности, что незваный гость из глубин расписного зала и таинственный пассажир «Будущего» – одно и то же лицо… Клейн устремил на Андерсона бездонный, непроницаемый взор и задал встречный вопрос:

– И почему же ты решил, что это не так?

Чуть ранее искатель сокровищ обмолвился, что поначалу грешил на кого-то из экипажа «Будущего», но вскоре отмел эту версию.

Андерсон издал тихий смешок:

– Я тут на досуге, пока мы блуждали в грезах, навестил каждого на борту. И знаешь, ни одна живая душа не способна была и пальцем пошевелить в том мире. За исключением тебя.

– Какая досада, что я в тот момент находился снаружи и лишь пытался отворить врата, – с ледяным спокойствием парировал Клейн.

Искатель сокровищ небрежно пожал плечами:

– Знаю, потому на тебя и не подумал. Эти воды буквально кишмя кишат угрозами, здесь рыщут такие твари, что и в страшном сне не привидятся. Быть может, двери распахнул тот самый каменный исполин, а то и вовсе гниющая заживо громадина-дракон, которой пригрезились неисчислимые богатства.

На этих словах он привалился к фальшборту и, устремив взор на залитую золотыми солнечными лучами океанскую гладь, с улыбкой, полной легкой меланхолии, протянул:

– Знаешь, я тут подметил одну занятную вещь. Стоило мне лишь вырваться из той мясорубки с кораблекрушением и штормом, как моя черная полоса начала понемногу рассеиваться. Ха-ха, воистину, проклятие-то не вечно и не прибито гвоздями!

Сами посудите: я благополучно догреб до того островка, и пусть потом на меня сыпались все шишки мира, я всё же чудом дотянул до вашего прибытия.

Да, каюсь, это я накликал беду и выманил каменного гиганта, но разве мы не разделались с ним играючи?

Да и вообще, я торчу на борту уже добрых несколько часов, а вокруг ни малейшего намека на катастрофу! Разве это не кричит о том, что…

Не дав Андерсону договорить, Клейн ледяным, не терпящим возражений тоном обрезал:

– Закрой рот!

«Неужто этот неудачник не понимает, что с его кармой лучше вообще помалкивать? Так бы и съездил ему по физиономии! Кабы не недавнее гадание над серой мглой, подтвердившее отсутствие мутаций и одержимости какой-нибудь жуткой тварью, я бы уже давно отправил тебя на корм рыбам… Хм… Восьмая Последовательность Пути „Охотника“ зовется „Провокатор“… Сдается мне, в свое время он переварил этот эликсир без малейшего напряга…» Клейн совершенно искренне признал: в искусстве выводить людей из себя Андерсон наголову превосходил Даница.

– Ладно-ладно, молчу как рыба, – примирительно вскинув обе руки, с горькой, но совершенно беззлобной усмешкой сдался пират.

Поняв, что свежих зацепок о личности незваного гостя в мире грез больше не предвидится, сыщик выдержал паузу в несколько секунд, круто развернулся и зашагал в нутро корабля.

Парень внезапно осознал, что допустил вопиющую, непростительную оплошность!

Раз уж этот ходячий магнит для катастроф взошел на борт, риск нарваться на смертоносную засаду или иную беду взлетал до небес. А значит, подготовиться следовало загодя!

Вернувшись в каюту, Клейн на ходу выудил медный свисток Азика вкупе с бумажным журавликом Уилла Осептина. Заперевшись в уборной, он сноровисто развернул парадоксальный ритуал призыва самого себя, благополучно перетащив перчатку «Огниво», «Солнечную брошь» и Потустороннюю характеристику «Кошмара» из чертогов над серой мглой прямиком в реальный мир.

Менять свою текущую экипировку юноша не спешил. Он бережно уложил артефакты в саквояж, пристроив их аккурат подле «Флакона с биологическим токсином».

При таком раскладе, грянь беда внезапно, у него всегда оставался шанс молниеносно перетасовать свой арсенал, подобрав идеальное оружие под конкретного врага.

Лишь покончив с этими приготовлениями, Клейн с облегчением выдохнул. Быстро прибрав оставшиеся вещи, он покинул каюту и вновь устремился на палубу, до смерти боясь проворонить хоть малейший намек на присутствие русалок.

Не успел он переступить порог надстройки, как взор выхватил сидящего на корточках Фрэнка Ли. На лице старпома застыла дикая смесь искреннего потрясения и полнейшей растерянности.

– Что стряслось? – сердце Клейна тревожно екнуло.

Юноша всерьез опасался, что безумные опыты этого конченого селекционера дали роковую осечку, ввергнув экипаж «Будущего» в пучину масштабной экологической катастрофы.

Фрэнк тупо, словно в трансе, замотал головой:

– Помнишь, я толковал тебе о своих новых крохах?

Им же требовалось время, чтобы отлежаться в спячке, набраться сил для роста и размножения… И вот итог…

– Что в итоге? – лицо Клейна заледенело, налившись суровой тревогой.

Этот леденящий тон не укрылся от внимания распинающегося неподалеку Андерсона. «Сильнейший Охотник» как раз с упоением травил корсарам байки о своих подвигах по истреблению пиратов, совершенно не замечая, как недобро сузились глаза его слушателей. Почуяв неладное, он оборвал рассказ и с любопытством подошел ближе.

Застывший на корточках Фрэнк вскинул голову и прошептал:

– Они только что устроили грандиозный, взрывной цикл размножения. И… и мутировали.

Да это же… это же истинное божественное чудо!

– И что дальше? Куда они подевались? Всё еще сидят в твоей лаборатории? – духовная интуиция сыщика набатом вопила, что дело пахнет керосином.

Старпому понадобилась пара секунд, чтобы переварить услышанное. Закатав рукав и обнажив густо поросшее жесткими волосами предплечье, он…

…постучал костяшками пальцев по палубе прямо перед собой и с растерянной улыбкой выдал:

– Они зарылись прямо в доски. Сдается мне, они… они перекраивают «Будущее» под себя…

Под глухое эхо его стука из палубы внезапно, словно гейзер, вырвался фонтан густой молочно-белой жидкости, щедро окатив Фрэнка Ли с головы до ног.

Слизнув мутную каплю с губ, безумец взвыл от неописуемого восторга:

– «Будущее»! Наше «Будущее» доится молоком!

В этот самый миг столпившиеся у фальшборта корсары с диким ужасом уставились вниз, тыча пальцами в орудийные порты:

– Пушки… пушки блюют молоком!

«Да это же… это напрочь попирает любые законы здравого смысла…» – уголки губ Клейна предательски задергались в нервном тике.

С тех самых пор, как он ступил на борт «Будущего», с того мига, как левиафан перевалил за край бездны и рухнул в эти проклятые воды, всё вокруг превратилось в сплошной, антинаучный абсурд, наголову превосходящий даже его богатейший багаж оккультных познаний.

Андерсон, онемев от изумления, пялился на этот цирк с отвисшей челюстью, напрочь позабыв обо всех вопросах. Пират на автомате топнул ногой по доскам, и в ту же долю секунды из щели выстрелил еще один упругий молочный фонтан.

Вихрь мыслей калейдоскопом пронесся в голове Клейна, позволив его цепкому уму мгновенно вычленить самую суть угрозы.

Вперив ледяной взгляд во Фрэнка Ли, сыщик глухо, с нажимом спросил:

– Твои крохи, пожрав «Будущее», не перекинутся ли часом на экипаж?

Бросая эти слова, Клейн уже сунул правую ладонь в карман. Безошибочно нащупав по форме нужный амулет «Левитации», он изготовился в любую секунду взмыть в воздух, дабы укрыться от этой мерзкой заразы.

Фрэнк насупил брови, всерьез обдумывая вопрос, и выдал:

– В теории, конечно, могут…

Не успел он договорить, как из-за спины вынырнул чей-то силуэт. Мощный, сокрушительный пинок под зад отправил старпома в затяжной полет. Бедолага кубарем покатился по палубе, выбивая своими ребрами всё новые и новые молочные фонтаны из-под досок.

Карателем оказалась не кто иная, как боцман Нина, облаченная в простую льняную сорочку и темно-синюю куртку.

Свирепо сверля глазами распластавшегося на палубе безумца, она, тяжело и рваным ритмом дыша, рявкнула:

– А ну живо избавь нас от своих проклятых тварей!

– Ладно-ладно, уже бегу, – уныло, с обидой в голосе буркнул Фрэнк Ли, отряхивая пострадавший зад.

К этому моменту Клейн, выудив амулет, уже едва слышно шепнул:

– Шторм!

Сыщик резонно рассудил: недооценивать разрушительный потенциал этого сумасшедшего ученого – чистой воды самоубийство. Вздумай тот «исправлять» ситуацию, катастрофа неминуемо раздулась бы до вселенских масштабов. Уж лучше перестраховаться и отсидеться в воздухе.

Лазурное пламя мгновенно поглотило выкованный из белого олова амулет. С оглушительным воем вокруг Клейна закружился яростный шквал, подхватил его под ноги и бережно оторвал от палубы, подняв на высоту добрых четырех-пяти метров.

Андерсон на долю секунды опешил, а затем судорожно выбросил вперед руку, отчаянно силясь ухватиться за Клейна. Увы, он на мгновение запоздал и лишь беспомощно наблюдал, как Герман Воробей плавно взмывает ввысь, оставляя его прозябать внизу.

Лицо этого заурядно-смазливого охотника скривилось в мучительной гримасе. Он замотал головой, разрываясь между истерическим смехом и жгучим желанием в ту же секунду расчленить стоящего напротив старпома «Будущего» на восемь кровоточащих кусков.

Тем временем Фрэнк уже сноровисто выудил склянку с темно-зеленым порошком. Зачерпнув щедрую горсть, он принялся широкими жестами разбрасывать пыльцу во все стороны, гулко чеканя заклинания на языке гигантов.

Стоило лишь песчинкам коснуться деревянного настила, как из них тотчас же вырвались ядовито-зеленые лозы. Лианы поперли в рост с первобытным, пугающим неистовством. Жадными глотками впитывая разлитое молоко и пожирая тех самых «крох», они в мгновение ока наглухо оплели всю палубу и корабельные надстройки.

За какие-то жалкие десять секунд левиафан «Будущее» переродился в непролазные, бушующие джунгли из переплетенных лиан.

– Фух, дело в шляпе, – Фрэнк сперва лучезарно улыбнулся Нине, но его лицо тут же исказила гримаса ужаса. – Они… они тоже мутировали!

В этот самый миг к ним, шатаясь словно пьяный, подошел один из корсаров и завопил срывающимся, полным леденящего страха голосом:

– У меня… у меня на макушке вырос арбуз!

Клейн перевел взгляд на бедолагу и обомлел: прямо из черепа пирата прорастали пучки толстых, сочно-зеленых плетей, а одну из них венчал здоровенный, судя по всему, уже поспевший арбуз.

– И это ты называешь мутацией⁈ Да это же просто за гранью, мать его, абсолютное, конченое безумие! – на одних инстинктах выругался Андерсон.

Внезапно его взгляд потемнел, и он глухо, с нажимом процедил:

– В этих водах творится лютая чертовщина!

Парящий в вышине Клейн пришел в точности к такому же неутешительному вердикту.

Не вмешайся в дело некая чужеродная, внешняя сила, плоды извращенных опытов Фрэнка Ли и его паранормальные таланты ни за что бы не слетели с катушек одновременно!

Хрясь!

С треском разорвав пеленающие лианы, створки капитанской каюты распахнулись настежь.

В проеме возникла «Адмирал Звезд» Катлея. Ее голос, многократно усиленный колдовством, громовым эхом раскатился над палубой:

– Фрэнк, немедля прекрати любые попытки всё исправить.

– Весьма вероятно, что здешние воды пропитаны остаточным дыханием самой Матери-Земли.

«Матери-Земли⁈» Клейн в немом ошеломлении уставился на леди «Отшельник». Юноша с леденящим ужасом осознал, что все его прежние, стройные гипотезы о произошедшей здесь битве богов вот-вот рухнут, разбившись вдребезги!

– О, милосердная Матерь… – Фрэнк благоговейно скрестил руки на груди, имитируя жест баюкающей младенца матери.

Вслед за этим он рухнул на колени, распластался по доскам и принялся с исступленной, слепой преданностью целовать обвивающие корабль лозы.

«Адмирал Звезд» Катлея безмолвно взирала на этот спектакль. Вокруг ее фигуры мгновенно заклубился ореол из ослепительных, мерцающих искр звездной пыли, заставив весь левиафан «Будущее» полыхнуть синхронным, призрачным сиянием.

Пиратка изящно щелкнула пальцами, послав сгусток абсолютно бесцветного пламени прямиком в сплетение лиан подле своего окна.

Огонь тут же жадно набросился на зелень. Лозы загорелись и абсолютно беззвучно, не издав ни малейшего треска, начали осыпаться невесомым пеплом.

Это призрачное, прозрачное пламя стремительно и безмолвно расползалось по всему кораблю, пожирая нечисть, но при этом мистическим образом не обжигая ни единого матроса. А заливающее «Будущее» звездное сияние служило безупречным щитом, не давая огню спалить сам корабль.

Спустя считанные секунды от исполинских джунглей не осталось и следа. Уцелел лишь тот самый арбуз на макушке бедолаги-корсара, хотя связывающая его с палубой лоза, разумеется, тоже выгорела дотла.

– Фух… Да это же… это сущее пришествие демонов какое-то! – тот самый пират сделал пару шагов вперед и нежно, словно хрустальную вазу, обхватил выросший у него на макушке плод обеими руками.

– Не смей вскрывать! – предостерегающий оклик «Адмирала Звезд» Катлеи только-только сорвался с губ, но корсар, снедаемый дикой смесью жгучего любопытства и глухой злобы, уже успел грубой силой разорвать арбуз надвое.

Плод с хрустом раскололся. Внутри, в луже сочной, багровой как свежая кровь жижи, покоился сплошь испещренный извилинами молочно-белый «мозг».

Шмяк! Бедолага рухнул на палубу замертво, без малейшего шанса на спасение. А Потусторонняя характеристика в его теле тут же принялась кристаллизоваться с пугающей, неестественной скоростью.

«До чего же жутко и извращенно… Истинно безумные воды…» – Клейн тяжело вздохнул про себя, уже изготовившись плавно спикировать обратно на деревянный настил.

И в этот самый миг он боковым зрением уловил, как прямо из океанских пучин резко вынырнула исполинская, чудовищная ладонь и с глухим ударом впечаталась в борт «Будущего».

Пальцы на этой руке были неимоверно, гротескно длинными – никак не меньше полуметра, а сама кожа отливала мертвенным, пепельно-серым оттенком, до боли напоминая выжженную, безжизненную пустошь!

Клейн судорожно, со свистом втянул ледяной воздух и на одних инстинктах перевел тяжелый взгляд на Андерсона Худа.

А ведь этот ублюдок всего пару минут назад клялся и божился, что с самого его появления на корабле царит полная тишь да гладь!