Текст книги "Путешественник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 125 страниц)

Глава 561
«Ярмарка вакансий»

«Да это же просто немыслимо… Неужто он уже успел намотать пару кругов вокруг планеты? Или же всё это время стоял на месте, просто двигаясь с такой пугающей скоростью, что зрение за ним банально не поспевало…» – уголки губ Клейна едва заметно дернулись. Юноша решил выждать еще несколько секунд в надежде, что тот самый «обладатель немыслимой скорости» всё же соизволит объявиться вновь.

Тревоги о том, что призванная из мира духов тварь набросится на невинных горожан, он совершенно не испытывал. Как-никак, в самом заклинании черным по белому значилось «дружелюбная тварь». К тому же, стоило лишь принудительно оборвать зов и свернуть ритуал, как этого неуловимого лихача, куда бы он ни умчался, в ту же долю секунды затянуло бы обратно в духовное измерение.

Спустя несколько мгновений, так и не дождавшись никаких чудес, сыщик глубоко втянул воздух и заговорил на древнем гермесе:

– Я!

– Я взываю своим именем, дабы завершить этот призыв!

Пронизывающая, могильная стужа вмиг испарилась, завывающие под сводами сквозняки плавно сошли на нет, а пламя свечи вернуло себе привычный, теплый оттенок.

Сделав пару шагов вперед и потушив фитиль, парень вознамерился перекроить последнюю строчку мантры и попытать счастья во второй раз.

Что же касалось фраз «дух, блуждающий в небытии» и «дружелюбная тварь, покорная чужой воле» – их он трогать благоразумно не стал. Первая часть служила железобетонным компасом, указывающим прямиком на мир духов, и допускала разве что перестановку синонимов, так что смысла в ее правке не было. Вторая же строчка выступала главным гарантом выживания самого заклинателя: не будь ее, недавний казус обернулся бы вовсе не забавным недоразумением, а леденящим душу хоррором.

«Хм… Выходит, эпитет „немыслимая скорость“ лучше отбросить, вот только другие варианты могут не потянуть мои нужды. А что, если… зайти с другой стороны? Посланнику совершенно не обязательно носиться как ошпаренному, сгодится и обычный темп. Главное – подстраховаться от нападений, а для этого нужно лишь сделать так, чтобы всякая злобная нечисть попросту не замечала курьера, в упор его игнорируя… Стоит попробовать вытянуть из небытия какую-нибудь тварь с практически нулевым присутствием…» – поразмыслив над формулировками добрых пару минут, юноша вновь принялся за обряд.

Покончив с приготовлениями, он размеренно зачитал обновленное заклинание:

– Я!

– Я взываю своим именем:

– Дух, блуждающий в небытии, дружелюбная тварь, покорная чужой воле, слабое создание, что легко ускользает от взора.

Склады тут же погрузились в звенящую, ватную тишину. Внутри невидимой стены духовности не задул ветер, не повеяло стужей, и даже цвет пламени не дрогнул ни на йоту.

Терпеливо выжидая, Клейн неотрывно всматривался в пустоту, отчаянно уповая на то, что сейчас перед ним предстанет идеальный гонец.

Но когда минул добрый десяток секунд, сыщик лишь тяжело вздохнул и, обведя ангар взглядом, констатировал:

– Никого. В этот раз заклятие вообще не сработало.

Не став больше тратить время впустую, он буднично завершил призыв и погасил свечу.

Лишь одна деталь вызвала у него легкий укол недоумения: в самый последний миг язычок пламени вдруг судорожно дернулся несколько раз подряд.

«Неужто я что-то проглядел…» – Клейн сурово сдвинул брови, но тут же разгладил морщины на лбу, решив выкинуть эту странность из головы.

Его мысли вновь вернулись к мучительной задаче: как еще перекроить ту самую, третью строчку мантры.

«Зайдем с иного фланга. Если посланник окажется непробиваемым, словно скала, с заоблачной живучестью – это тоже вполне сгодится. В конце концов, курьер, способный доставить письмо адресату любой ценой – это хороший курьер…» – немного поразмыслив, он приступил к третьему ритуалу призыва.

В густом, дурманящем аромате трав и эфирных масел, в неверных отблесках тусклой свечи на его лице плясали причудливые тени, а губы беззвучно шевелились:

– Я!

– Я взываю своим именем:

– Дух, блуждающий в небытии, дружелюбная тварь, покорная чужой воле, сверхъестественное создание, наделенное немыслимой живучестью.

Пламя свечи резко рвануло ввысь, заливая пространство внутри алтаря ярким, багровым заревом.

Сквозь призму духовного зрения сыщик воочию узрел, как прямо из-под земли одна за другой выныривают белоснежные кости. Наслаиваясь и сплетаясь воедино, они вылепили некое гротескное существо, больше всего напоминающее сейф.

«Ну наконец-то вытащил нечто осязаемое, да еще и с заявкой на колоссальную живучесть… С виду – вылитый стальной шкаф, такую махину точно голыми руками не прошибешь…» – с облегчением выдохнув, Клейн перешел на древний гермес:

– Желаешь ли ты стать моим личным посланником?

Сколоченный из костей ящик незамедлительно транслировал волну пылкого согласия.

А затем, неуклюже перебирая торчащими снизу мослами, тварь поползла к заклинателю. Медленно… мучительно медленно.

За десять долгих секунд она одолела ровно один сантиметр.

«…Да это же просто издевательство какое-то…» – улыбка на лице Клейна окаменела.

И пусть курьеры доставляли почту, прорезая пространство через мир духов, это отнюдь не означало, что скорость им была без надобности.

В этом таинственном измерении понятия расстояния и направления превращались в абсолютный, первобытный хаос. Главным козырем здесь служила способность безошибочно нащупывать координаты.

Стоило лишь предоставить кристально четкий, мгновенный ориентир – будь то полноценный обряд призыва или упрощенный вариант вроде свиста в медный артефакт – и посланник, в какой бы глуши небытия он ни обретался, в ту же долю секунды материализовался бы прямо у алтаря.

Однако когда наводка оказывалась размытой, опираясь лишь на незримые узы контракта или старые маяки, гонцу приходилось тратить драгоценное время на калибровку курса. Ему предстояло бороздить просторы духовного мира в поисках цели, а для этого требовалась хоть какая-то мало-мальски приличная резвость.

«Доверь такому доставку письма – и адресат рискует помереть от старости, так и не дождавшись весточки…» – с безысходной тоской глядя на ползущий черепашьим шагом костяной сейф, мысленно резюмировал Клейн.

Заставив себя вновь растянуть губы в приветливой ухмылке, он произнес:

– Тщательно всё взвесив, я пришел к выводу, что не вправе обременять вас подобными хлопотами.

– Благодарю за проявленный энтузиазм.

Гротескная тварь из иллюзорных костей послушно замерла. Впрочем, учитывая ее былую прыть, разницы не было почти никакой.

Молниеносно оборвав призыв, юноша устало помассировал ноющие виски.

Накатившая волна разочарования заставила его плюнуть на всё. Отбросив эти мудреные изыскания, он решил пойти по пути наименьшего сопротивления и устроить банальную «открытую ярмарку вакансий с кастингом»!

С шумом втянув воздух и усмирив растрепанные нервы, Клейн с железобетонной серьезностью принялся за новый обряд.

Устремив взор на безмятежно пляшущее пламя свечи, сыщик отступил на полшага и провозгласил:

– Я!

– Я взываю своим именем:

– Дух, блуждающий в небытии, дружелюбная тварь, покорная чужой воле, уникальное создание, желающее стать моим вестником.

У-у-ух!

Внутри духовной стены в мгновение ока взревел неистовый шквал. Порыв ветра едва не сорвал с головы Клейна его щегольской шелковый полуцилиндр.

Пламя свечи забилось в судороге, раздувшись до размеров человеческой головы, и выцвело до такой мертвенной бледности, словно напрочь лишилось всякого жара.

Сквозь невидимую преграду, словно прорывая тугую пленку, медленно протиснулась полупрозрачная голова. Изящные черты лица, гладкие, отливающие светлым золотом волосы и пронзительные, налитые багряной кровью глаза – дева была потрясающе, ослепительно красива.

«Кого-то она мне до боли напоминает…» – беззвучно пробормотал Клейн.

Когда голова окончательно вынырнула из пустоты, следом за ней показалась вовсе не шея, а иллюзорная ладонь, мертвой хваткой вцепившаяся в копну волос на затылке.

А уже за ладонью тянулся роскошный, расшитый затейливым, но мрачным орнаментом рукав платья.

Скорость, с которой призванная тварь просачивалась в этот мир, стремительно росла, и вскоре загадочное создание предстало перед взором Клейна во всей красе.

Интуиция не подвела: перед ним стояла весьма знакомая «особа». Та самая безголовая леди, что возвышалась на шпиле древнего замка, когда юноша держал путь к подводной усыпальнице Кавитувы в духовном мире!

Правда, ее былые исполинские, сопоставимые с размерами самой цитадели габариты куда-то испарились. Теперь это была просто высокая, статная, вполне «заурядная» дама.

Если, конечно, не брать в расчет безупречно ровный срез на месте шеи и сразу четыре абсолютно одинаковые головы, небрежно зажатые в руках.

– Это… – Ты… – Меня… – Звал? Безмолвно застыв на месте, облаченная в вычурное, глухое черное платье безголовая гостья заговорила. Четыре свисающие головы поочередно разомкнули губы, чеканя слова на древнефейсакском.

«Да она еще и связно изъясняться умеет… Ранг у этой твари явно заоблачный… Помнится, у тебя в загашнике целый замок имелся… Разжилась собственной недвижимостью, а теперь нанимаешься в почтальоны?» – Клейн сперва мысленно восхитился, затем не удержался от едкой шпильки и, наконец, вглядевшись в пламя свечи за спиной дамы, с разочарованием констатировал, что больше ни одной живой… или мертвой души оттуда так и не появилось.

А ведь он наивно полагал, что на его зов слетится целая орава желающих послужить вестниками. Воображал, как они выстроятся в стройные ряды, томясь в ожидании кастинга. На деле же откликнулся всего один-единственный кандидат.

«Должно быть, вся загвоздка кроется в самом обряде. Это довольно простой, базовый ритуал призыва, и вытянуть за раз сразу несколько целей ему банально не по силам…» – глядя на безголовую даму, Клейн со всей серьезностью кивнул:

– Именно так.

Не дожидаясь, пока собеседница раскроет рот, он поспешил задать еще два вопроса:

– Способны ли вы перемещаться по миру духов с приличной скоростью? И как у вас обстоят дела с выживаемостью?

Зажатые в руках безголовой гостьи головы поочередно отозвались:

– Да. – Вполне… – Недурно.

Произнося эти слова, дама взмыла ввысь и тут же стремительно опустилась, наглядно демонстрируя свои таланты.

Фух… Окончательно отказавшись от дальнейших экспериментов с непредсказуемым финалом, сыщик с предельной серьезностью вопросил:

– Желаете ли вы скрепить наш уговор контрактом и стать моим личным вестником?

Подол черного платья едва заметно колыхнулся, и все четыре златовласые, красноглазые головы синхронно закивали:

– Да. – За каждый… – Раз… – Одна золотая монета.

«А? Доставка одного письма – один золотой соверен⁈ Мистер Азик ни словом не обмолвился, что у обитателей духовного мира водятся столь меркантильные замашки… Стоп, наставник ведь упоминал, что при заключении контракта надлежит делать упор на убеждение и диалог. Неужто это и есть своеобразная форма диалога?» – Клейн настолько опешил, что у него возникло жгучее желание немедленно оборвать призыв.

«Погодите-ка, а ведь платить-то совершенно не обязательно мне… Кто призывает гонца, тот и раскошеливается… Хех, а если как следует наладить контакт, глядишь, появится и опция „оплата при получении“…» – пока мысли вихрем проносились в голове, юноша согласился на выставленные условия:

– По рукам.

– Давайте скрепим наш уговор контрактом.

Подхватив заранее припасенную пузатую темно-красную перьевую ручку и желтовато-бурый пергамент, сыщик сноровисто принялся выводить текст договора на древнем гермесе – языке, способном пробуждать первозданные силы природы.

Вся структура и пункты соглашения были скрупулезно скопированы из недавних наставлений мистера Азика. Емкие и непререкаемые формулировки гласили, что гонцу строжайше воспрещается вскрывать послания, избавляться от писем или покушаться на жизнь заклинателя. Разумеется, если само содержимое депеши таило в себе угрозу для курьера, об этом надлежало предупредить заранее.

Поверх этого базового свода правил Клейн аккуратно вписал пункт о тарифе в один золотой за каждую доставку, предусмотрительно уточнив, что бремя оплаты может ложиться как на плечи отправителя, так и на кошелек адресата.

А дабы намертво скрепить юридическую силу документа, в самом финале требовалось начертать почетные титулы божества, покровительствующего соответствующему домену.

Поскольку речь шла о некромантском договоре, по канонам здесь следовало воззвать к самому богу Смерти. Увы, этот Владыка давным-давно пал и больше не отвечал на мольбы. Именно поэтому Азик советовал использовать в качестве гаранта описания могущественных сущностей домена смерти или же самого Подземного царства – пусть даже принудительная мощь такой клятвы будет несколько слабее.

Клейн без малейших колебаний сделал ставку на тесно связанное с его могущественным наставником Подземное царство:

– Истинное пристанище всех усопших, бездна, сокрытая в глубинах мира духов, незыблемый свидетель увядания всего сущего, царство, безраздельно принадлежащее богу Смерти.

Стоило лишь последней капле чернил лечь на бумагу, как выведенные на древнем гермесе строки вспыхнули одна за другой мертвенно-зеленым пламенем. Завораживающее, призрачное сияние залило пространство вокруг, нагнав леденящей, могильной жути.

Разобравшись с основным текстом, сыщик выудил медный свисток Азика, плотно припечатал его к пергаменту и в качестве подписи вывел свою нынешнюю личину:

– Герман Воробей.

Настоящее имя здесь не требовалось: в ткань договора вплеталась сама аура заклинателя. Подпись служила лишь словесным триггером для призыва. Иными словами, воззвав к «личному посланнику Германа Воробья», он легко вытянул бы гонца, а вот формула «контрактная тварь Клейна Моретти» дала бы глухую осечку.

Едва юноша поставил финальную точку, желтовато-бурый пергамент плавно оторвался от стола. Прихватив с собой медный артефакт и темно-красную ручку, он воспарил и подлетел прямо к безголовой гостье.

Одна из зажатых в ее руках златовласых, красноглазых голов изящно перехватила пузатую ручку зубами и размашисто вывела свое имя:

– Рейнетт Тинекер.

Мертвенно-зеленое пламя мгновенно слилось в единый полыхающий ком, наглухо окутав и медный свисток Азика, и желтовато-бурый пергамент.

Спустя пару секунд договор рассыпался серой золой, а совершенно не пострадавший медный артефакт послушно скользнул в заботливо подставленную ладонь Клейна.

Все четыре головы, свисающие из рук безголовой Рейнетт, синхронно моргнули. Ее силуэт стремительно подернулся иллюзорной рябью и втянулся обратно в бледное пламя свечи.

После успешного заключения контракта отпадала всякая нужда в заклинании отмены – теперь сыщик мог оборвать призыв одним лишь усилием воли.

«Фух, ну наконец-то я обзавелся собственным курьером… „Дух, блуждающий в небытии, дружелюбная тварь, покорная чужой воле, личный посланник Германа Воробья“… Хм, при случае стоит подыскать толкового Мастера и выковать артефакт вроде этого свистка, чтобы не городить алтарь при каждом вызове гонца…» – в превосходном расположении духа Клейн принялся сноровисто прибирать ритуальный инвентарь.

В последующие дни жизнь в Байаме мало-помалу вернулась в привычное русло. Увы, Даницу так и не удалось перехватить ни единой радиограммы от пиратской армады «Адмирала Крови».

В воскресное утро пират, лениво перелистывая свежую прессу, внезапно понизил голос до заговорщицкого шепота и обратился к Клейну:

– Сегодня вечером намечается тайная сходка Потусторонних. Нет желания заглянуть на огонек?

Глава 562
Элен

«Подпольная сходка Потусторонних?» Немного поразмыслив, Клейн ответил утвердительным кивком:

– Идет.

«Самое время вплотную заняться поисками вспомогательных ингредиентов для эликсира „Марионеточника“, а заодно, если повезет, наладить мосты с каким-нибудь „Ремесленником“…» – юноша бессознательно принялся выстраивать в уме план действий.

Увидев, что Герман Воробей ответил согласием, Даниц незаметно выдохнул с огромным облегчением. На его губах заиграла широкая, не сходящая улыбка.

В последние дни пират, чья голова изрядно подорожала в казенных ориентировках, сидел тише воды ниже травы. Придавленный грузом возложенной на него миссии по радиоперехвату, он безвылазно торчал в четырех стенах гостиничного люкса и едва не взвыл от удушающей скуки, всем сердцем моля, чтобы спасительный вечер наступил как можно скорее.

Тайное собрание Потусторонних, о котором обмолвился Даниц, должно было состояться в баре «Ароматный лист». Это заведение кишело морскими волками, прожженными осведомителями и вольными авантюристами, по праву считаясь идеальным местом для сбора слухов и пополнения припасов.

Облаченный в черное шерстяное пальто и шелковый полуцилиндр, Клейн тенью скользил за своим провожатым. Протиснувшись сквозь густую, пропитанную запахом пота и дешевого эля толпу в главном зале, они нырнули в неприметную карточную комнату. Оказавшись под прицелом цепких взглядов охраны, сыщик безошибочно выбил условный стук и, миновав скрытую дверь, спустился по крутой лестнице в просторные подземные катакомбы.

Как и в подполье тингенского бара «Злой Дракон», здесь раскинулся оживленный теневой рынок. Торговцы в открытую сбывали целебные травы, эфирные масла, ветхие оккультные фолианты, амулеты и россыпи ходовых мистических ингредиентов. Однако местный колорит брал свое: прилавки буквально ломились от самого разнообразного огнестрельного оружия и боеприпасов. Взгляд Клейна даже выхватил парочку музейных раритетов вроде старинных мушкетов и свинцовых пуль.

«Надо же, тут и фальшивые метрики стряпают, и липовые печати режут на заказ… Воистину, вольная заморская колония, где подобный промысел цветет куда пышнее, чем в чопорном Тингене… Чуть погодя стоит затариться нужными материалами для амулетов домена „Морского бога“, авось за опт скидку выбью…» – Клейн, почти не вращая головой, виртуозно, до мельчайших деталей сканировал всё происходящее на цокольном этаже.

Шагающий поблизости Даниц, окончательно утративший веру в собственные таланты гримера, благоразумно нахлобучил козырек кепки на самые глаза, надежно укрыв в тени добрую половину лица. Уверенно лавируя в толпе, пират провел спутника в дальний конец подземного рынка и, выбив ритмичную дробь – два длинных удара и четыре коротких, – заставил тяжелую деревянную створку отвориться.

За дверью царил густой полумрак, разгоняемый лишь одиноким огарком свечи. Дрожащее на настенном бра тусклое, желтоватое пламя с трудом выхватывало из теней очертания крошечной комнатушки.

Указав на разложенные и развешанные повсюду безликие мантии и маски, Даниц обернулся к Клейну:

– Здесь каждый сам решает, как именно прятать свое лицо. Можешь и вовсе не маскироваться, дело хозяйское.

Сыщик бегло окинул каморку взглядом, скользнув по застывшим в углах вышибалам, и бросил:

– Обойдусь.

«Ныне я числюсь официальным осведомителем вооруженных сил Королевства, и ищейкам из Церкви Бури об этом прекрасно известно. Трястись мне совершенно не с чего… А если какая-нибудь пиратская шваль или отбитые авантюристы позарятся на мою открытую физиономию и решат устроить засаду… хе-хе…» – перед внутренним взором Клейна уже кружился сладостный хоровод из пухлых пачек казенных фунтов, словно эти награды за чужие головы сами плыли к нему в руки.

Даниц лишь украдкой, презрительно скривил губы. Подхватив с полки черную железную маску, он поспешно нацепил ее на лицо.

Вслед за этим, под конвоем молчаливых стражей, они преодолели мрачный, извилистый коридор и наконец очутились в другом зале.

Убранство комнаты поражало показной роскошью: полы устилал густой, мягкий ворс ковров прямиком с Южного континента, а на стенах сверкали золотом изящные канделябры. Источающие свежий, приятный аромат свечи заливали пространство теплым, уютным светом.

Клейн, мазнув по собравшимся цепким взором и совершенно не нуждаясь в опеке Даница, безошибочно высмотрел свободный коричневый кожаный диван. Вальяжно откинувшись на спинку, он небрежно закинул ногу на ногу.

В салоне уже яблоку негде было упасть от публики – человек двадцать с лишним. Мужчины и женщины; одни кутались в глухие балахоны с надвинутыми на нос капюшонами, другие преспокойно светили своими истинными лицами. Опираясь на утренние байки Даница, сыщик прекрасно знал: отнюдь не каждый гость этой сходки являлся Потусторонним. Хватало здесь и шестерок различных теневых фракций, и алчущих сверхъестественной мощи корсаров, и простых охотников за мистикой.

В повисшей тягостной, звенящей тишине минуты тянулись словно патока. Лишь минут через семь-восемь восседающий в уютном кресле старец наконец-то соизволил выпрямить спину. Сцепив пальцы в замок, он издал хриплый смешок:

– Что ж, господа, приступим.

Глубокая старость давно выбелила его поредевшую шевелюру, оставив лишь жалкий, редкий пушок на макушке, однако светло-карие глаза старика совершенно не тронула старческая пелена – его взгляд оставался пугающе ясным и пронзительным.

– Это сам организатор сходки, Оззи по прозвищу «Геркулес». В былые времена – прославленный морской волк, а ныне – теневой хозяин «Ароматного листа», – слегка подавшись вперед, еле слышно шепнул Даниц, вводя спутника в курс дела.

По правде говоря, пират уже выкладывал это досье еще утром, но до смерти боялся, что у Германа Воробья в нужный момент замкнет память, и этот отбитый психопат сорвет злобу именно на нем.

«Хуже нет участи, чем когда кто-то держит тебя за глотку твоими же тайнами…» – с горьким вздохом мысленно пожаловался на судьбу корсар.

Клейн ответил едва уловимым кивком и превратился в безмолвное изваяние, хладнокровно наблюдая за чужими торгами.

С молотка пытались сбыть формулы «Воина», «Моряка» и «Тайноведа», однако сделки раз за разом срывались. Зал отвечал глухим молчанием, оставляя продавцов наедине с их горьким разочарованием.

Даниц, покосившись на застывшую маску равнодушия на лице Германа, вновь придвинулся ближе и зашептал:

– Здесь нет ни «Нотариусов», ни толковых гадателей, так что за подлинность рецептов никто не поручится. Состряпать фальшивку – раз плюнуть. Да и поймай ты лжеца за руку, стрясти с него должок не выйдет, ведь мерзавец всегда может прикинуться такой же облапошенной жертвой.

«Знаю… В этом и кроется главный корень того, почему рецепты эликсиров так и остаются тайной за семью печатями, не растекаясь по всему миру…» – сыщик плавно опустил ногу, слегка подался вперед и ровным, размеренным баритоном взял слово:

– Я желаю приобрести остаточную духовность древнего мстительного духа.

Парень благоразумно умолчал о глазах шестикрылой горгульи, водах сунийского Золотого источника и прочих вспомогательных ингредиентах. Он всерьез опасался, что по такому набору прожженные мистики в два счета вычислят в нем «Безликого», стоящего на пороге прорыва к «Марионеточному мастеру».

– В свое время, еще в Тингене, именно по такому специфическому списку закупок Клейн безошибочно вычислил в Дакстере Гудериане без пяти минут «Зрителя», а заодно раскусил и его принадлежность к Алхимии Психологии.

А вот одинокий запрос на духовность древнего призрака не сулил ровным счетом никаких откровений: этот материал ходовым образом пускали в расход в десятках таинств некромантии.

И пусть сыщик заявился сюда с открытым забралом, пренебрегать железобетонными правилами конспирации он совершенно не собирался.

Салон погрузился в глухое молчание на пару ударов сердца, прежде чем тишину разорвал хрипловатый, надтреснутый голос:

– И сколько тебе нужно?

«Неужто и впрямь есть?» – Клейн титаническим усилием воли сохранил на лице ледяную невозмутимость, не позволив ни единой тени ликования прорваться наружу.

Повернув голову на голос, он выхватил взглядом мужчину лет тридцати, чья внешность откровенно кричала о местных корнях.

Бронзовая кожа незнакомца отливала какой-то нездоровой, землистой тусклостью, словно бедолага долгие годы не видел ни сытной еды, ни белого света. Впалые щеки, резко очерченные скулы и глубоко посаженные глаза, в которых пугающе доминировали белки, довершали жутковатую картину.

– Один флакон, – Клейн выудил из кармана крошечную металлическую склянку, демонстрируя требуемый объем.

Иссушенный, угрюмый тип немного пожевал губами, после чего процедил:

– Пять сотен фунтов.

«Вполне по-божески…» – Клейн уже было приоткрыл рот, вознамерившись сбить цену, как краем глаза наткнулся на сидящего подле Даница.

«Я – Герман Воробей. Хладнокровный, слетевший с катушек авантюрист…» – трижды прокрутив эту мантру в голове, юноша бесшумно втянул воздух и с ледяным спокойствием кивнул:

– Идет.

Запустив руку в потайной карман, он извлек заранее припасенную пухлую пачку купюр и сноровисто отсчитал баснословные пятьсот фунтов.

Жутковатый тип с пучеглазым взором неспешно выудил из недр своего сюртука стеклянную пробирку и небрежным, скользящим броском метнул ее прямо в Клейна:

– Протянешь больше года – и духовность выветрится без остатка.

Он совершенно не опасался, что покупатель прохлопает ушами. Даже разлетись стекло вдребезги о пол, самой бесплотной субстанции это ничуть бы не навредило – пришлось бы лишь раскошелиться на новую тару.

Правая рука Клейна молниеносно взметнулась ввысь, намертво перехватив хрупкую колбу. Взглянув сквозь стекло, сыщик различил внутри рой крошечных, мерцающих фосфоресцирующих огоньков. Едва эти искры соприкасались с прозрачной преградой, они гротескно, неестественно раздувались, сплетаясь в размытые человеческие лица с разинутыми в безмолвном, истошном вопле ртами.

«Без обмана…» – юноша удовлетворенно кивнул собственным мыслям и вручил увесистую пачку в пятьсот полновесных фунтов подоспевшему прислужнику, дабы тот передал куш торговцу.

Торги покатились дальше. Львиная доля сделок с треском проваливалась, и лишь жалкие крохи увенчивались рукопожатием.

Когда собрание уже плавно подходило к своему финалу, сам организатор, «Геркулес» Оззи, издал легкий смешок и провозгласил:

– У меня имеется один заказ.

С этими словами он неспешно извлек из внутреннего кармана фотокарточку:

– Отыщете ту, что запечатлена на снимке – сорвете куш в тысячу фунтов, либо получите эквивалент ходовыми Потусторонними материалами. И накрепко зарубите себе на носу: с ее головы не должно упасть ни единого волоса.

«Тысяча фунтов? Да от такой цифры у большинства авантюристов слюни потекут рекой… Одному богу известно, чья это голова, раз за нее отваливают столь баснословные деньжищи…» – Клейн ничуть не удивился, заметив, как в глазах всех собравшихся мгновенно вспыхнул азартный огонь готовности рискнуть.

Карточка поплыла по рукам против часовой стрелки и спустя несколько долгих минут наконец легла в ладонь сыщика.

Бросив на нее мимолетный, скучающий взгляд, он внезапно ощутил, как в душе шевельнулось искреннее недоумение.

С портрета взирала барышня потрясающей, ослепительной красоты. Обладательница густой гривы огненно-рыжих волос и глаз, сияющих чистейшими изумрудами. Кожа ее отнюдь не отличалась аристократичной бледностью, зато буквально дышала цветущим здоровьем.

Для снимка она облачилась в роскошное струящееся платье цвета озерной глади. Талию туго, до пугающей хрупкости, перетягивала шелковая лента с затейливым цветочным узором. На губах девушки застыло некое подобие улыбки, однако весь ее облик так и сквозил глубокой, въевшейся фальшью и затаенным дискомфортом.

«Барышня из весьма обеспеченной семьи… И кто же, спрашивается, готов выложить тысячу фунтов за ее поимку, да еще и с условием полной неприкосновенности? Хм, эта вымученная, натянутая улыбка на фото…» – в голове Клейна мгновенно, словно по щелчку, закружился калейдоскоп самых слезливых, пропитанных страстями бульварных романов.

То ли жестокий и властный корсар воспылал страстью к дочурке богатенького купца, уволок ее на свой бриг, а та в итоге дала деру. То ли разорившаяся аристократка скатилась до пиратского ремесла, угодила в капкан и закрутила греховный, порочный роман с кем-то из Уполномоченных Карателей или армейской верхушки, дабы вырваться из казематов на волю. А может, какая-нибудь новоиспеченная «Демонесса», даруя утехи, по неосторожности вляпалась в любовную интрижку… От обилия этих абсурдных фантазий рука Клейна рефлекторно дернулась в порыве впечатать ладонь в собственное лицо.

«Дочитался женских романчиков в прошлой жизни… А в этом мире еще и схлопотал психологическую травму из-за этих проклятых „Ведьм“…» – беззвучно вздохнув, он вскинул голову и обратился к организатору Оззи:

– Как ее зовут?

– Элен, – лаконично, как отрезал, ответил Оззи. – Но голову даю на отсечение, она давно обзавелась фальшивой личиной.

«Элен – классическое интисское имя…» – Клейн продолжил сыпать вопросами:

– Найдется ли какая-нибудь вещица, с которой она не расставалась?

– На худой конец сгодятся и волосы.

Всё это требовалось ему как медиум для оккультного прорицания.

Сыщик благоразумно прикусил язык, утаив, что для ритуала идеально сгодилась бы и недавно ношеная, нестиранная одежда. Он до смерти боялся, что скрывающийся в тени заказчик без лишних затей швырнет ему прямо в лицо изящное дамское исподнее, отчего ситуация мигом обернулась бы невыносимой неловкостью.

Оззи лишь сокрушенно помотал головой:

– Пусто.

– Девчонка обладает пугающим чутьем и виртуозно заметает следы.

– А что насчет ее боевой мощи? – встрял в разговор другой участник сходки.

Оззи ответил с предельной, ледяной серьезностью:

– Заказчик не вдавался в детали. Обмолвился лишь, что звезд с неба она не хватает, но девятую Последовательность превосходит на голову.

– От вас не требуется вязать ее по рукам и ногам. Достаточно лишь слить ее точные координаты – и куш ваш.