Текст книги ""Фантастика 2024-191". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Андрей Васильев

Соавторы: Мария Боталова,Рафаэль Дамиров,Элиан Тарс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 255 (всего у книги 351 страниц)

– Не бейте их, – раздался сзади старческий голос. – Они надежно привязаны и не причинят вам вреда. Когда-то они были моей семьей!

Глава 13

Сгорбленная высохшая старуха в сером рваном платке и в бесформенном платье улыбалась беззубым ртом. Пытливые выцветшие глаза осматривали путников:

– Проходите в дом, вижу, вы голодные и устали.

– Вы здесь живете одна? – воскликнул Воробей, вытаращившись на бабку.

– Не одна, скоро сыночек придет с охоты. Одни мы с ним на хуторе остались, – голос старухи дрогнул, но она тут же взяла себя в руки и приветливо закивала головой, приглашая в дом. – Давненько уже людей живых не видели. Слава тебе, господи, не всех ты еще прибрал. За что же нам такое наказание? Откуда ж напасть такая появилась? Виданное ли дело – люди умирать перестали!

– Не люди это больше, – поморщился Гектор. – Зачем в амбаре их держишь?

Старуха отмахнулась и у казала на дом:

– Заходите, гости дорогие.

Скрипучее и продавленное крыльцо привело в дом. Он оказался внутри просторным. Дощатый пол, не видевший много лет половой тряпки, скрипел и прогибался под ногами. Посреди широкой кухни расположился огромный стол из грубо оструганного дерева с массивными лавками. В углу возвышалась старая русская печь с пожелтевшими и потрескавшимися от времени боками. Темный коридор из кухни упирался в прикрытую дверь комнаты. Пахло сыростью и гнилой картошкой.

– Садитесь, садитесь. Откуда вас принесло-то? – хлопотала старуха. – Сейчас накормлю вас. Куда по реке идете?

– Заблудились мы, – коротко ответил Гектор.

– И не мудрено. На сто верст вокруг ни одной деревни. А вы оставайтесь здесь, на хуторе избу вам справим – свободных много, – неожиданно предложила хозяйка. – А в городе сейчас, сами знаете, упыри и бандиты. Не можно сейчас в город. Лучше здесь. Нет здесь мертвяков, потому что лес кругом и людей тоже нет.

– А где остальные жители деревни? – Энн с любопытством рассматривала засохшие цветы в глиняных горшках на облупленном подоконнике.

– Так сгинули все, как зараза пошла – перекусали друг дружку и по лесам разбрелись, а мы с сыночком в погребе схоронились. Неделю не выходили, слава тебе, господи, живы остались! Не добрались до нас упыри проклятые! Да вы угощайтесь, уж не до жиру, но чем бог послал. Меня Людмилой зовут, а вас как величать?

С этими словами старуха вытряхнула на стол из грязного подола еще дымящуюся картошку в кожуре, только что сваренную в чугунке на печке. Энн передернуло, но она тут же подавила проявление брезгливости. Голод давал о себе знать. Картошку можно и очистить от кожуры. Главное, не вспоминать про грязный подол.

– Пейте чаек, на травках, сама собирала. Витамины, где ж сейчас их взять, как ни в травках?

Людмила разлила чай по заскорузлым железным кружкам. Незнакомый, но манящий аромат трав сгладил отталкивающий вид кружек, и Гектор отхлебнул первым.

– Хорош чаек, Людмила, – похвалил старик. – Что за коренья ты намешала? Поделись рецептиком. Облепиха, иван-чай и ромашка здесь точно есть. Чую их. А еще привкус странный… Не пойму что за травка.

– А что рецепт – дело нехитрое, – прищурилась бабка, – вот только травки эти кроме меня никто не сыщет, получается что без надобности вам мой рецепт.

Старуха рассмеялась. Но вместо смеха получился “заржавелый” скрип.

Чай приятно согревал и расслаблял. Воробей глыкал уже вторую кружку, привалившись к стене. Его совсем развезло, и он готов был уснуть прямо за столом.

– Ой, что-то я так устал, – бормотал он. – Будто не спал вечность.

– Как это устал? – Гектор нахмурился. – Полночи в лодке продрых. Не спи, шельмец, белый день на дворе, – проворчал Гектор и сам позевнул.

Старик перевел взгляд на Энн и с удивлением обнаружил, что девушка тоже закрыла глаза, опершись на Воробья. Мать честная! Что-то здесь не так! Гектор вскочил из-за стола, но голова закружилась, в глазах потемнело, а ноги подкосились. Упав на колени, он исподлобья глянул на старуху. Та улыбалась во всю ширь беззубого рта и что-то лопотала.

– Ах ты, старая ведьма, опоила! – прохрипел Гектор и сполз на пол.

* * *

Энн с трудом открыла глаза. Тошнота поступила к горлу. Вокруг темно, сыро, очень холодно и пахнет путиной. Голова кружится и готова лопнуть.

– Кто здесь? Где я? – спросила девушка.

– В погребе после чая с дурманом, – ответил Гектор и чиркнул зажигалкой. Робкое пламя осветило унылую обстановку. Кирпичные стены погреба подернуты плесенью, вдоль стен низкие деревянные лавки, а над головой бетонные плиты. На земляном полу сидит трясущийся Воробей. Его глаза поблескивают, будто, наполнены слезами.

Возле дальней стены под потолком висят фрагменты копченых туш. До потолка высоко, метра четыре.

– Что там? – спросила Энн и кивнула на верх, сглатывая слюну.

– Тебе не понравится, но ты должна сама это увидеть, – Гектор сжал ее руку. – Не бойся…

Крик Энн прорезал мрак подвала. На секунду она похолодела, но тело тут же бросило в жар и ее вырвало. Она разглядела, что висит под потолком… Копченые части человеческих тел: руки, фрагменты ног, грудина с ребрами и неопределенные куски, несомненно, тоже человеческие!

– Они людоеды! – зарыдала девушка.

– Успокойся, у нас есть время выбраться, как видишь, запасов у них вдоволь. Я думаю, нас будут пока держать здесь живьем… Пока…

Наверху что-то бухнуло, и яркий свет ворвался внутрь через распахнутый люк на потолке. В проеме показался силуэт старухи. Она швырнула вниз пластиковую бутыль с водой и какое-то тряпье.

– Подождите, выпустите нас, прошу! – Воробей вскочил и вздернул руки кверху.

– Выпущу, – проскрипела старуха. – Не всех враз – по одному… Когда время придет.

Бум! Стальной люк с грохотом захлопнулся, послышался звук задвигаемого засова. Гектор чиркнул зажигалкой и осмотрел тряпье: три рваные стеганные фуфайки на подкладе из ваты. Местами старая ткань пропиталась засохшим красно-бурым веществом, напоминавшим кровь. Но выбирать не приходилось – могильный холод пробирал до костей, пришлось одеть вонючую одежду.

Время тянулось убийственно долго. Сколько прошло? День, два или три? Непроглядный мрак скрывал смену дня и ночи. Старуха периодически сбрасывала бутыли с водой и вареную картошку. Воробей совсем сник и постоянно молчал. Гектор и Энн поддерживали друг друга разговорами, пытаясь придумать способы побега. Но ничего дельного в голову не приходило. Единственный выход из каменного склепа – это высоко расположенный люк без единого зазора, даже зацепиться не за что.

От холода и сырости Воробей простыл. Гектор выпросил у старухи какие-то травы и отпаивал парня, настаивая их в бутылках. Но парню становилось хуже. Температура высасывала силы, а кашель душил днем и ночью.

– Держись, боец, – успокаивал Гектор.

– Я не хочу умирать, – Воробей обхватил голову руками.

– Ты не умрёшь, по крайне мере не сейчас, – голос Гектора стал ровным и спокойным. – Будешь постоянно бояться смерти и не сможешь больше жить. Смерть всегда находится рядом, и в любой миг жизнь может оборваться. Жизнь и смерть – единое целое, одно перетекает в другое, это закон бытия. Каждый прожитый день жизни приближает нас на один день к смерти. С рождения ты начинаешь жить, так же, как и умирать. Не думай о смерти, но и не отдаляйся от нее совсем, иначе будешь неподготовленным к встрече с ней. Чем больше человек бежит от смерти, тем стремительнее она его догоняет.

– Ты совсем не боишься умереть? – всхлипнул Воробей.

– Нужно быть сумасшедшим, чтобы не бояться. Я расскажу тебе историю… Много лет назад на северной границе с Финляндией два парня, примерно твоего возраста, служили срочную в погранвойсках. Они были друзьями с детства. Зима в тот год стояла снежная. Отправившись в очередной дозор на лыжах, пограничники попали в сильный буран. Белая пелена накрыла землю так, что если вытянуть вперед руку, то кончиков пальцев не видно. Один из них очень боялся умереть и, вырыв в сугробе нору, спрятался там. Второй, следуя инструкции, выдвинулся к ближайшему блокпосту. Наутро пурга стихла, и труса в сугробе спасли. А второго нашли только по весне… Когда снег сошел… Никогда я так не боялся смерти, как в тот день… Ведь этим трусом был я… Иногда страх помогает выжить, а иногда убивает. И то, как мы с ним справляемся – определяет нашу сущность и нашу жизнь…

* * *

Дни в погребе слились в одну кошмарную ночь. Сколько прошло времени неделя, две? Ни Гектор, ни Энн не могли понять. Воробей чах и тихо поскуливал. Когда в очередной раз распахнулся люк, и в проеме показалась голова старухи, он не выдержал и бросился вперед, умоляя выпустить его. Но закашлявшись, упал на земляной пол и зарыдал. Из последних сил он привстал на колени, вздернув бледное лицо вверх.

– Совсем плохой, – проскрипела старуха, глядя на парня. – Кабы не окочурился, пора его забирать…

С этими словами она исчезла. Через пару минут наверху послышались грузные шаги, выбившие струйки песка на потолке, и лепетание старухи:

– Квелого бери, старика и девку не трожь, пущай сидят.

Заскрежетали доски, и вниз упала приставная лестница из неструганных прожилин. Гектор и Энн бросились к лестнице, но тут же отпрянули: в проеме показался бородатый детина со спутанным патлами волос и лицом умалишенного. Лестница жалобно скрипнула, прогнувшись под грузным весом. Спустившись вниз и что-то нечленораздельно мыча, одной рукой великан отшвырнул Гектора и Энн в сторону, а второй с легкостью подхватил Воробья, закинув его себе на плечо. Тот отчаянно брыкался и верещал. Гектор вцепился в бородача обеими руками, с трудом дотянувшись до его горла, но получив удар по голове локтем, грохнулся на земляной пол и отключился на несколько секунд. Окинув безумным взглядом забившуюся в угол девушку, бородач ухмыльнулся и сделал шаг к лестнице. Воробей на его плече сдался и тихо поскуливал.

Энн, словно, пантера кинулась на спину великана, впившись пальцами в гриву волос. Детина заревел и попытался стряхнуть с себя девушку, но та уже намертво вцепилась зубами в бычью шею. Бросив Воробья, людоед с ревом отшвырнул девушку в дальний угол погреба. Та, ударившись о лавку, затихла. Бородач вновь попытался подхватить Воробья, но вдруг осел и со вздохом опустился на колени. Его глаза округлились, уставившись на Энн. Он непонимающе крутил головой, ощупывая шею. Пошатываясь, девушка с трудом поднялась на ноги.

Хватая ртом воздух, людоед замычал и медленно повернул голову, осматривая себя – все его левое плечо залила кровь. Алая струя фонтанировала из шеи, выкачивая из тела жизненные силы. Людоед злобно заревел, но Энн смотрела в его выпученные глаза немигающим взглядом.

– Убей ее! – взвыла наверху старуха, пытаясь захлопнуть люк, но массивная лестница намертво застопорила дверь.

Великан с трудом встал на ноги и замахнулся на девушку, но потеряв равновесие, рухнул на землю. Энн что-то выплюнула на его подрагивающее тело – то был окровавленный кусок плоти, вырванный с фрагментом шейной артерии…

* * *

Летний вечер приятно холодил ветерком с запахом разнотравья. По реке ползла вечерняя дымка, провожая старика, девушку и дрожащего болезного парня, отчаливших на одиноком суденышке от заброшенного хутора. Бушующее пламя, объяв покосившийся амбар, взметнулось в небо, слившись с вечерним заревом заката. Течение подхватило лодку и понесло вниз по реке. Кваканье лягушек и журчание воды совсем заглушили стоны старухи, в бессилии скребущей стены погреба-склепа…

* * *

Второй день Хан отлеживался в шалаше. Раны кровоточили и при каждом движении причиняли боль. В отваре из подорожника он кипятил лоскуты рубахи, используя их как повязки. Голод давал о себе знать все ощутимее и забирал силы.

Снаружи шалаша послышался шорох… Рука сжала нож. В проеме мелькнула тень и внутрь прошмыгнула собака. Локи! Морщась и кряхтя, Хан привстал на локте. Пес что-то держал в пасти. Приблизившись, он аккуратно положил тушку мелкого зверька перед человеком. Белка…

– Спасибо, – Хан улыбнулся и потрепал за ухом добермана.

Жаренная на костре белка по вкусу напоминала кролика, только мясо оказалось нежнее и слишком быстро таяло во рту. На следующий день пес притащил еще двух грызунов. Хоть мяса в них почти нет, но голодная смерть уже не грозит.

Спустя неделю Хан уже мог безболезненно передвигаться. Он вырезал из молодой березы лук. Стебли старой крапивы размял между двух чурок, высвободив волокна, и сплел из них тетиву. Благо, колчан со стрелами уцелел. В первый день охоты добыть куропаток не удалось – руки тряслись, а слабость в ногах не позволяла далеко углубится заросли. Но на следующий день посчастливилось подстрелить жирного зайца, случайно поднятого с дневной лежки. Впервые за много дней удалось насытится вдоволь. Локи больше не пропадал в лесу, лишь изредка убегал поохотиться на белок. Хан совсем окреп и доработал конструкцию лука, усилив его плечи пластинчатыми ламелями, вырезанными из сосны. Точность и дальность стрельбы заметно улучшились.

Можно было отправляться в путь. Но для этого нужны припасы. Набив с десяток куропаток, он ощипал и освежевал птиц. Сквозь небольшой пригорок вырыл в земле ножом нору-желоб длинной чуть больше метра. С одного конца накрыл вход решеткой из березовых веток. С другого – выкопал углубление – коптильня готова. На решётку прицепил тушки куропаток, нанизав их на прутья. Яму заполнил сухими гнилушками, раскрошив трухлявый ствол упавшей ивы, и поджег. Сухая труха тлела и давала много дыма, высушивая мясо. Такой деликатес можно подолгу хранить и без холодильника. Хан попробовал копчёную тушку, аромат дыма приятно пропитал куропатку, а к отсутствию соли он уже стал привыкать.

Оставалось определиться с маршрутом. Без сомнения, Кречет ищет лагерь апостолов. Труп Алины, обнаруженный в лесу, свидетельствовал о том, что Кречет жив, а вот тело Кузнеца, словно испарилось. Лучше следовать вверх по шоссе и искать наезженный поворот на проселочное ответвление – скорее всего лагерь апостолов на территории заброшенного сельского поселения, фермы или чего-то подобного. Нужно найти нелюдей. Как биться с ними в одиночку, Хан еще не знал. Главное, найти Кречета.

* * *

Раннее летнее утро встретило безоблачным небом. По траве стелился молочный туман, растворяясь в зарослях молодых сосен. Птичьими трелями лес провожал человека с собакой, бредущих по пустынному шоссе.

* * *

Небольшой мини-маркет на придорожной заправке смотрел на Лилию пустыми глазницами разбитых окон. Женщина швырнула камень внутрь магазина. Тот прокатился по полу, отдавая эхом. Вроде никого. Лилия вошла внутрь. Кругом поваленные стеллажи и пустые полки с разграбленными холодильниками. Под ногами хрустело стекло разбитых витрин. Привыкая к полумраку, Лилия остановилась и прислушалась. Ветер шуршал клочьями бумаги и прошлогодними листьями, перекатывая их между стеллажами.

Аида юркнула в темноту торгового зала и через мгновение появилась с крысой в руках. Крыса злобно пискнула, пытаясь укусить зомби, но девочка свернула ей шею и, хищно урча, проглотила добычу целиком. Лилия поморщилась… Уж лучше крыса, чем человек.

Обшарив полки, удалось найти лишь пачку печенья, завалившуюся между стеллажами. Не густо… К тому же припасов в трофейном рюкзаке почти не осталось.

Вдруг из подсобки за торговым залом донесся хруст, словно кто-то наступил на битое стекло. Лилия сжала биту и замерла. Аида, чуя добычу, словно тень скользнула вперед. Лилия подняла пустую бутылку и швырнула в темноту. Стекло прыснуло о твердь пола, эхом отдавая по залу. Тишина… Аида нырнула в подсобку, и в тоже мгновение раздался дикий крик. Оттуда, сметая все на пути, выскочил человек. Увидев, Лилию он замахнулся на нее ножом. Удар битой по коленям свалил мужчину на пол. Тот завыл, закрывая лицо руками:

– Не убивайте, прошу!

Глава 14

– Кто ты? – Лилия отпрянула назад, занеся биту над головой худого скрюченного мужчины с массивным рюкзаком на спине.

Он привстал на колени и глянул исподлобья мокрыми глазами:

– Меня зовут Пес.

– Как твое настоящее имя?

– Уже не важно. Я раб апостолов – мне нельзя называться по иному. Я собиратель ресурсов. Меня выпускают на поиски продуктов.

– Почему ты возвращаешься к ним снова?

– У каждого собирателя кто-то остается в заложниках. Если собиратель не вернется, его родственников убивают. У меня там брат… Он ремонтирует машины в лагере апостолов. Я должен вернуться, не убивайте меня!

Лилия протянула руку. Пес шмыгнул носом, взял руку и встал на ноги, поглядывая на черный силуэт Аиды.

– Почему ты не убьешь ее? – собиратель махнул рукой на девочку. – Она монстр, который пожирает людей.

– Не бойся, Аида не укусит – у нее нет зубов. Девочка не такая, как другие зомби. Она способна мыслить и ей не чуждо чувство страха.

– Не может быть! Первый раз вижу такого ожившего, – Пес озадаченно почесал спутанные длинные волосы на макушке. – Она тебя слушается?

– Я работаю над этим, – ответила Лилия, – но то что она меня понимает, уже удивительно. Девочка уникальна…

– И она не пыталась тебя сожрать?

– При первой нашей встрече – да, но сейчас она не воспринимает меня, как добычу.

Лилия увидела, как собиратель незаметно запустил руку под истрепанную куртку, что-то там нащупав.

– Не стоит этого делать, – покачала она головой, – мы тебе не враги.

– Я-а-а, – пролепетал Пес и кивнул на девочку, – просто боюсь ее, так на всякий случай достану нож. Вдруг она на меня нападет…

– Не нападет. Убери нож, мы тебя отпускаем.

– Я не могу вернуться пустым, – на изможденном лице собирателя натянулась улыбка, он понял, что Лилия не вооружена и чуть приободрился, – иначе меня ждет наказание.

– Ну так иди поищи припасы, – Лилия махнула рукой на торговые полки магазина, – только мы здесь тоже поищем. Без обид.

– Легко сказать ищи, – Пес вдруг скривился. – Все уже выгребли здесь еще месяца два назад.

– Посмотри в другом месте, здесь много придорожных деревенек. Только сначала расскажи мне, пожалуйста, где лагерь апостолов?

– Зачем они тебе? – вытаращился Пес, – обычно люди стараются держаться от них как можно дальше. Я не могу тебе сказать где их лагерь. Если они узнают, что я сделал меня ждет сожжение во славу Сатаны.

– Кого?

– Представляешь, эти отморозки верят в Сатану, и думают, что реально ему служат!

– Они еще хуже мертвецов, – процедила Лилия сквозь зубы. – Прошу, скажи где их лагерь. Я слабая женщина, что я могу сделать одна без оружия против бандитов? Сам подумай, тебя не в чем будет винить, если ты расскажешь.

– А ты точно одна? – Пес прищурился и задумался.

– Точно.

– А что у тебя в рюкзаке? – неожиданно спросил собиратель.

– Тебе какая разница? – нахмурилась Лилия.

– У тебя есть еда? Ты можешь со мной поделиться.

– Не могу.

– Почему?

– Ты собираешь припасы для моих врагов. Если я с тобой поделюсь, ты отнесешь продукты им.

– Тебе что, жалко?! – прошипел Пес. – У тебя рюкзак большой, на всех хватит.

Пес придвинулся ближе и настырно смотрел прямо в глаза. Из раба побитого жизнью и невзгодами он превратился вдруг в назойливого проныру. Ее глазки забегали, оценивая Лилию как потенциальную наживу.

Лилия нахмурилась и размышляла, как ей быть дальше. Пес стоит очень близко, битой от него не отмашешься. Пока руку подниму, он уже вцепиться в меня успеет. Может показать что у меня почти ничего нет, и он успокоится? Так и сделаю.

– Смотри, – Лилия сняла рюкзак и высыпала на прилавок его содержимое. Кроме пледа, прихваченного в жилище Аиды, пары консервов, металлической кружки и сухого горючего в нем ничего не оказалось.

Лилия улыбнулась:

– Мне нечего тебе дать. Могу консервами поделиться. Одна банка твоя, бери…

– Не густо, – разочарованно протянул Пес и засунул обе консервы себе в дорожный мешок.

Затем на секунду задумался, и на его лице появилась ухмылка:

– Собирайся, со мной пойдешь.

– Куда? – опешила Лилия.

– К апостолам, раз у тебя ничего нет. Ты сама будешь моей добычей. Никогда мне не удавалось привести раба для своих хозяев. За такое, наверное, можно и звание послушника получить, – мечтательно протянул Пес. – Не берут меня чертовы мародеры в свои ряды, видать рылом не вышел.

– Нет, – тихо проговорила Лилия, – ты не такой, ты лучше…

– Откуда тебе знать?! – вдруг взвизгнул Пес. – Я каждый день с утра до ночи горбачусь на этих ублюдков, рискую жизнью, а из оружия у меня лишь это!

Собиратель помахал огромным самодельным ножом с чуть заржавелым клинком:

– Я не могу так вечно бродить, однажды меня сожрут заживо! Никто из собирателей не живет больше двух-трех месяцев. Я хочу стать одним из послушников, я справился бы! Я мог бы даже зажечь жертвенный костер!

– Не понимаю о каком костре идет речь, – Лилия пожала плечами. – Но мне кажется, что ты не должен становиться, как они, зверем.

– А что? Сдохнуть лучше?! – Пес махнул ножом, в его голосе появилась угроза. – Ты не представляешь, каково это – бродить одному в пустом мире, и возвращаться каждый день в тюрьму за тем, чтобы утром все повторилось…

– Апостолы схватили моих друзей, а ты хочешь, чтобы и меня постигла такая же участь? А что будет с ней? – Лилия кивнула на Аиду, девочка-зомби смотрела исподлобья на собирателя прищуренными глазами, будто понимала разговор.

– Мне все равно, что будет с этой тварью. Такие как она жрут нас, – пробормотал Пес и, понизив голос, отрешенно добавил. – И мне все равно, что будет с тобой… Отдай мне биту.

– Прошу, не делай этого, у тебя есть еще шанс не превратиться в нелюдя. Мы сможем вместе собирать ресурсы, ты будешь их относить, а я буду тебя ждать возле лагеря Апостолов. Ты покажешь где их логово, и мы вместе придумаем как вытащить моих друзей.

– Ты до сих пор не поняла! – собиратель, брызгая слюной вырвал из рук Лилии биту. – Апостолов не победить! Мне насрать на тебя и твоих друзей! Сейчас каждый сам за себя!

– Но ты же рискуешь жизнью ради своего брата? Он – твоя семья, а у меня больше нет семьи, только она, – женщина показала на Аиду.

– Протяни вперед руки, – зашипел Пес доставая из кармана пластиковый хомут, – Ты пойдешь со мной. Не бойся, в рабстве жизнь будет тяжелее, но шансов умереть от зубов тварей гораздо меньше. Если, конечно, тебя не определят в отряд собирателей. Но ты сама сказала, что родных у тебя нет. Так что собирателем тебе не стать светит. Будешь исправно работать и с голоду не умрешь. Тебе нечего бояться.

– Я не боюсь, по крайней мере за себя. После смерти мужа, мне уже ничего не страшно…

– А за кого тогда ты боишься?

– За тебя…

– Что?! Я не нуждаюсь в твоей жалости!

– Прошу, – Лилия умоляюще смотрела в обезумевшие глаза собирателя, – остановись, у тебя еще есть шанс…

– Заткнись! – взвизгнул Пес. – Разговор окончен! Давай сюда руки.

Лилия подошла к собирателю вплотную и еле слышно проговорила:

– Мне жаль, что все так получилось…

– Почему?

– Ты только что ты убил двоих человек…

– Что?!

– Себя и брата, – Лилия выхватила с пояса нож и вонзила его в грудь собирателю.

Сталь с противным хрустом прорезала грудину и, раздвинув ребра погрузилась в плоть.

Пес с выпученными глазами выронил биту и схватился за рукоять торчащего из груди ножа. Лилия сделала шаг назад и подобрала биту. В ее глазах блеснули слезы:

– Прости, мне очень жаль…

Хрясь! – удар битой размозжил голову Пса.

* * *

Вот уже несколько дней я терроризировал лагерь апостолов. Кружил по лесу вокруг их поселения и отстреливал из снайперки часовых, палил по небольшим отрядам, когда те оказывались за пределами забора. Иногда из ворот лагеря выходили одиночки без оружия в рваной одежде и с рюкзаками на плечах. Этих я не трогал. Они, явно, не апостолы, а скорее всего их добытчики ресурсов. Судя по исхудалым лицам и рваной одежде – люди они подневольные, вот только почему не сбегут? Наверное, их что-то держит. Может, оставшиеся в лагере родные. Нужно выйти с таким на контакт и узнать, что к чему, пусть расскажет о лагере подробнее.

Ранним утром я сидел в чаще на обочине дороги и поджидал одного такого. С каждым днем к лагерю приближаться становилось все опаснее. По лесу рыскали отряды апостолов. Меня, суки, ищут!

Вот по проселку проехала колонна из двух потертых джипов и мотоцикла. Я проводил их через глазок оптического прицела. Указательный палец с нетерпением пульсировал на спусковом крючке, но я удержался и не нажал. Пусть живут пока. Сегодня я здесь не смерть раздаю, а жду подходящего "языка".

Спустя час по дороге засеменил коренастый мужичок с обветренным, как у пирата лицом. Одежонка истрепана, оружия не видать – похож на подневольника. Я шел за ним еще с километр, чтобы убедиться, что за нами больше никого нет. На одном из поворотов проселка я обогнал его и выпрыгнул на дорогу, наставив на бедолагу пистолет. Тот замер, как статуя, а опомнившись, пробормотал:

– Я собственность калана апостолов, меня нельзя убивать!

– Если все мне расскажешь, как есть, останешься жить, – сказал я.

Буду с ним пожестче, мало ли что у него на уме. Пусть даже мысли не допускает, что меня можно обманывать.

– Я не боюсь умереть, – мужичок чуть скривился. – Я умер несколько месяцев назад, когда погибла моя семья. А теперь я всего лишь раб.

– Почему ты не сбежишь от своих хозяев?

– Я собиратель, если сбегу – они убьют моих друзей.

– Сколько апостолов всего?

– Я точно не знаю, в самом клане где-то около двухсот, плюс еще послушников около сотни.

– Каких послушников?

– Это те, кто желает вступить в клан, но еще не заслужил доверия его главы Велиара.

– Понятно. Короче, как полицаи у фрицев во время войны.

– Нет, полицаи никогда не становились армией вермахта, а послушники могут вступить в клан. Правда, таких пока не много.

– Почему?

– Апостолам выгоднее оставлять их в послушниках – ты вроде уже не раб, но и работаешь на них также за еду, еще и верен клану, в надежде, что тебя примут в их ряды.

– Нарисуй на песке расположение основных постов, строений и стоянок техники на территории лагеря, – я сломал ветку и протянул собирателю.

Он начертил мне схему лагеря. Я примерно представлял ее себе до этого. Оказалось, что в лагере есть отдельный дом для жреца. Рабы живут в бараках, переделанных из корпусов пионерского лагеря. Сами апостолы обитают в домах покомфортнее, чем у рабов, но хуже, чем “святилище” Велиара. Этот черт вообще хорошо устроился! Проповедует сатанизм, собирает плюшки и больше ничего не делает. Бандами управляет некий Мясник, он же заведует хозяйственными работами, он же главный палач. А жрец клана только дает ему указания и, в случае чего, спрашивает результат. Настоящий управленец-чиновник! Интересно, кем Велиар был в прошлой жизни? Наверное, бездельником – минимум мэром какого-нибудь городка, ну или другим “депутатом”.

– Спасибо, что все мне рассказал, – я протянул руку коренастому.

Тот пожал ее в ответ без особого энтузиазма и спросил:

– Ты убиваешь апостолов? Ты – тот стрелок, что заставил их бояться высовываться из лагеря?

– Возможно.

– Ты не справишься один, – вздохнул собиратель. – Рано или поздно тебя убьют.

– Ты хочешь мне помочь?

– Нет, и вдвоем мы ничего не сделаем. Тем более я послушник.

– Ты?! – мои глаза полезли на лоб. – Тогда почему ты мне все рассказал?

– Мне наплевать на апостолов. Я хочу стать одним из них, чтобы не собирать чертовы сигареты и чипсы по придорожным заправкам.

– Если ты станешь апостолом, тебе придется убивать людей. Ты к этому готов?

– Людей уже почти не осталось, оставшиеся в живых превратились в зверей. Я смогу их убить.

– Ты плохо думаешь о людях. Есть мирные общины, они не убивают и не грабят.

– Поэтому их скоро совсем не останется, – поморщился собиратель.

– Ладно, иди своей дорогой, – махнул я рукой. – Только никому не говори о нашем разговоре…

– Этого я не могу обещать, – честно ответил коренастый. – За любую информацию о стрелке назначена награда.

– Тогда мне придется тебя убить, – я направил пистолет на собирателя.

– Я знаю, – чуть улыбнулся он. – Мне все равно…

Я держал на мушке этого необычного человека. Он устал от жизни и потерял веру в людей. Он хочет быть апостолом, но при этом сам их ненавидит. Что, бля, мне с ним делать? Если отпущу, он расскажет обо мне апостолам. Хотя в сущности, что при этом я теряю? Бандиты будут теперь точно знать, что я один, чем вооружен и как выгляжу. Информация так себе. Но на войне любая мелочь может привести к поражению. Даже такую незначительную утечку нельзя допускать.

– И что мне с тобой делать? – спросил я. – Ты же понимаешь, что я не могу теперь тебя отпустить.

– Понимаю, – кивнул коренастый.

– Твои предложения…

– Убей меня, если ты зверь. А если человек, то…

– Спасибо, за честность, – прервал я послушника и выстрелил ему в лоб.

* * *

Я оставил труп коренастого валяться на дороге на самом видном месте. Пусть апостолы его найдут. Тогда они не убьют его друзей за побег собирателя.

Итак, что мы имеем? До зубов вооруженная банда обосновалась за неприступными стенами. Бандиты поклоняются сатане, грабят мирные общины и захватывают людей в рабство. Мир сошел с ума. Почему когда все плохо, люди становятся апостолами? Инстинкт выживания делает из них зверей. Может прав коренастый, нет больше людей? Есть лишь апостолы, и те кто хочет ими стать…

Но я привык верить в людей. Может, это сейчас не самое лучшие качество в условиях апокалипсиса, но на пути мне встречались хорошие люди. Жаль, что я их больше не увижу. Полковник, Кузнец и Хан погибли. Я обещал вызволить их людей, но даже не знаю, как они выглядят. Если продолжать уничтожать бандитов, постреливая из леса, то тут варианта два: когда-нибудь меня поймают или убьют, или у меня кончатся патроны. В любом из вариантов победой не пахнет. Просто так жизнь свою отдавать не хочется. Если уж умирать, то продать ее лучше подороже. Согласен даже поменять свою жизнь на жизнь клана. Но, боюсь, апостолы будут против.

Не то что бы мне хотелось погибнуть героем, но я солдат и прекрасно понимал, что один в поле не воин. Побеждают не герои, а армии. Значит. Нужно менять тактику. Если врага не пробить в лоб – нужно зайти сзади и дать пинка под хвост. Есть у меня одна мыслишка, как апостолов достать. Но правда рискованно это… Да и хрен с ним! Как говорится, кто не рискует, тот не получит пробкой шампанского в глаз и никогда не победит.

Я углубился в лес, нашел подходящую ложбинку и спрятал там оружие, рюкзак с пожитками, нож и косуху. Остался в рубахе и потертых джинсах. Одежду на себе немного порвал и измазал землей. Стал похож на бомжа, как раз то, что нужно.

Я вышел на дорогу и побрел прямиком к лагерю апостолов. Вскоре вышел на открытую местность перед защитной стеной их поселения. Часовые разглядели меня чуть ли не в последний момент. Забегали и замахали руками. Двое из них взяли меня на мушку. Остальные поспешили спуститься со стены, чтобы открыть ворота.