Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

– Правда! Я и забыла! – Просветляется лицо Сон Ми.

Потом Джу Хан по очереди возит нас вокруг студии. Наконец, прощаемся. Мы отвозим Ён А домой, а сами едем к себе в особняк.

Место действия: Сеул, студия телекомпании КБС.

Время действия: двадцатое октября две тысячи девятого года, десять часов вечера.

И вот, мы в Сеуле, на телеканале КБС. На съёмочной площадке мы сидим напротив трёх больших рядов участников шоу. Чтобы попасть на эту передачу, каждый из этих людей заплатил около двадцати тысяч вон.. Сегодня формат передачи немного иной. Кроме ведущего, вопросы будут задавать нам и зрители, сидящие напротив нас. Я немного этого боюсь, да и ребята тоже, ведь мы впервые на телевидении. И хоть всё почти согласовано с представленным менеджером компании режиссёром передачи и операторами, случится может всякое.

Ведь это шоу идёт не в записи, а в прямом эфире. Вообще, как я узнал из Интернета, на здешней Земле большинство телекомпаний предпочитают вести прямые передачи, пусть с огрехами и не стыковками. Мы прилетели в Сеул вчера утром. Маленький частный самолёт преодолел расстояние между Пусаном и Сеулом за час. Естественно, никто из нас, кроме Сон Ми, не летал на таких самолётах. Поэтому пассажирский салон аппарата произвёл на нас незабываемое впечатление. Шикарные мягкие кресла, красивые столики, буфет с холодильником, и всё остальное понравились нам всем.

Интерьеры частного самолета бизнес-класса типа «Бомбардер»

С аэропорта нас повезли в один из домов моего дяди, который находится ближе всего к зданию КБС. Я был готов ко всему, но только не к трёхэтажному огромному особняку.

Особняк дяди в пригороде Сеула.

А о ребятах, кроме Сон Ми, конечно, она ведь была в этом доме в детстве, я уже не говорю. Они и так впервые попали в дом чеболя, так ещё к каждому был приставлен личный слуга. Естественно, и пища тут была самая высококлассная. Юн Хо, Джу Хан, Ён А, Розэ и я впервые попробовали блюдо из мраморной говядины. Кроме отдельных комнат с ваннами, в этом доме был небольшой бассейн, где все с удовольствием искупались и поплавали.

Сегодня нас под охраной привезли в студию телеканала за три часа до начала передачи. И вот, мы сидим, освещённые мощными прожекторами, на нас нацелено семь телекамер и около двадцати микрофонов. На мне красивое платье от какого-то модного дома, также красиво одеты Сон Ми, Розе и Ён А. На Юн Хо и Джу Хане строгие чёрные костюмы.

Лалиса в вечернем платье.

На освещённую площадку выходит ведущий:

– На прошлой передаче мы с вами познакомились с ПСИ и его группой, которая продемонстрировала клип «Гангам стайл». Это, уже можно сказать, очень популярное произведение, создала двенадцатилетняя школьница, Лалиса Манобан. Тогда она не смогла присутствовать у нас в студии, так как незадолго до передачи попала в автокатастрофу, и ей была сделана операция. Но сегодня, двадцатого октября, эта школьница присутствует здесь! Итак, знакомьтесь! Автор «Гангам стайла» и лидер группы «Блэк Пинк», Лалиса Манобан!

Зрители хлопают, а я встаю, и иду к ведущему.

– Лалиса, чем ты порадуешь зрителей сегодня?

– Новыми песнями, дриммингом, и танцем. Мы сняли клип, под названием «"Блэк Пинк", дебютное шоу». Если зрителям это клип понравится, будет очень хорошо. Мы очень надеемся на это. Мы старались изо всех сил, чтобы порадовать людей своим искусством.

Ведущий кивает головой, и задаёт новый вопрос:

– Кто участвовал в создание этого клипа? Кто вам помогал? Ведь мы знаем, как трудно сделать что-либо стоящее, и понравится взыскательному зрителю.

– В работе над клипом принимали участие практически, все ребята, сидящие здесь.

– Вам кто-нибудь помогал? – Повторяет свой вопрос ведущий.

– Нет. У нас есть студия звукозаписи, принадлежащая Ли Юн Хо, вот он, сидит справа от моей онни.

– Вы хотите сказать, хубэ, что сами снимали, сами записывали, сами редактировали весь клип? – Удивляется ведущий.

– Да, так и есть.

– Но ведь вам всего двенадцать лет…

– Извините, господин ведущий, но Юн Хо двадцать семь, Джу Хану двадцать три, моей онни двадцать один…

– Хорошо, о чём этот клип. – Переводит разговор на музыку ведущий.

– Фактически, в нём три разных номера. Есть танец, песня и игра на инструментах. Так что, общей темой клипа можно считать музыку.

– Хорошо, давайте, посмотрим первый сюжет.

Вспыхивает огромный экран, и появляется значок нашей группы. Он разваливается на отдельные части, и в кадре стоим мы. Появляется надпись:

«Блэк Пинк» представляет.

В кадре Розе и ребята. Они начинают играть, а австралийка поёт. Камера перемещается, и в кадре, на полу лежу я, После определённой ноты, взятой Розэ, начинаю танцевать… На этом клине я в длинных сапогах из тонкой кожи. Для съёмок этого танца пришлось их купить. Поехала Сон Ми, она знает мой размер, и через два часа притащила какие-то фирменные ботфорты. Розэ и Ён как увидели их, запищали от восторга, но для меня это просто рабочий инструмент.

Как только танец прекратился, и смолкла музыка, экран гаснет. Вновь включается освещение, и появляется ведущий:

– Да, красивое зрелище. Но это ведь не К-поп. Больше похоже на трот, хотя и под это понятие песня не очень подходит.

– А я и не говорила, что будет К-поп. Это вообще то смесь нескольких стилей, но такое есть в Европе и Америке.

– Может быть, я не совсем хорошо ориентируюсь в музыкальных стилях вегугинских стран. Ладно, задам вам другой вопрос. Где вы так хорошо научились танцевать, хубэ?

– В Таиланде. Я танцую с четырёх лет. На данный момент я являюсь мембером ансамбля «Ви Заа Кул». Но как только попаду в какой-нибудь лэйбл, придётся распрощаться с тайскими танцами. К-поп – это отдельный стиль, который придётся учить с нуля.

– Вы хотите стать «трейни»?

– Да, и не только я, но и все сидящие здесь ребята, кроме моей онни. Она тоже хочет стать артисткой, но другого жанра. Сон Ми уже поступила в профильный институт, и начнёт заниматься с февраля следующего года.

– Вот как! Спросим об этом её саму, но потом. Пока вернёмся к тебе, хубэ. Можешь ли ты продемонстрировать нам тайский танец?

– Могу. В клипе как раз есть народный танец «Краб» в моём исполнении, и придуманная мной современная интерпретация этого танца.

Вижу непонимающие лица ребят. Два варианта «Краба» я вставил в клип, ни с кем не посоветовавшись. Решил, что раз всё решено, и я всё равно попаду в лэйбл YG Entertainment к Ян Хён Соку, надо показать мои наработки людям. Для меня уже не понадобится ожидание февраля и конкурса прослушивания, да и Розэ с этим тоже повезёт. Главное, сегодня представить товар лицом, чтобы побольше зрителей поставили нам лайки.

– Давайте, посмотрим! – Ведущий отходит к камерам.

На экране я, в джинсовых шортиках, майке от «Селине» и кроссовках, стою и гляжу прямо перед собой. Звучит музыка танца. Делаю отсутствующее лицо, и начинаю танцевать. В студии на лицах зрителей улыбки. Наконец, народный вариант «Краба» окончен. Зрители на скамьях в студии весело переговариваются. Многие знают этот танец, видели по телевизору, или были в Таиланде.

Но тут с экрана начинает звучать бодрая. современная музыка, вначале не похожая на звуки народного танца. Уже с середины людям начинает нравится моя интерпретация "Краба", и они начинают хлопать в такт моим движениям на экране… После окончания сюжета хлопают все, кто находится в студии. Розэ машет мне кулаком, Сон Ми хмурит брови, Ён А улыбается, а ребята никак не могут прийти в себя, очевидно не понимая, каким образом всё показанное очутилось в клипе.

Улыбающийся ведущий подходит ко мне, и просит показать движения танца.

– А отсутствующий взгляд обязателен? – Интересуется он, пробуя повторить танец.

– Да, это основная фишка «Краба». – Вру я. Не буду же всем говорить, что эту фичу придумала настоящая Лалиса Манобан, когда её попросили на одной из телепередач станцевать что-либо весёлое. Там тоже один из ведущих шоу повторил, правда в более смешном варианте, основное движение руками, сделанное актрисой. Но при этом так закатил глаза, что вся студия попадала со смеху. Здесь происходит почти тоже самое. Просто этот ведущий не настолько владеет своим телом, в отличие от своего аналога со старой Земли.

Под смех зрителей, ведущий пытается танцевать, но у него не получается. Он сам смеётся, и бросает безуспешные попытки повторить танец. Потом мужчина вновь обращается ко мне:

– Ладно, что теперь будем смотреть?

– Теперь Чон Ён А и парни, покажут, как надо играть. Сольный дримминг школьницы, который мы назвали «Юная барабанщица». Аккомпанируют Ли Юн Хо и Ли Джу Хан, электрогитара и синтезатор.

Пока идёт показ умений наших музыкантов, смотрю на зрителей. Многие поражены способностями школьницы играть на ударнике. Когда эта часть кончается, ведущий поднимает Ён А и парней, и зрители им дружно хлопают. Школьница покраснела от удовольствия, парни немного обескуражены. Их никто и никогда в жизни столько не хвалил. А сейчас на них смотрит половина Сеула, и это ещё больше выбивает их из колеи. Ведущий берёт у каждого из музыкантов интервью. Естественно, что между номерами и интервью следуют рекламные промежутки длиною от пяти до пятнадцать минут. Тем более, сегодня таких промежутков больше, чем в передаче старого формата. КБС поэтому и согласилось изменить формат шоу, ведь основной доход любая телекомпания получает от рекламодателей.

– И у нас остался последний сюжет! – Объявляет ведущий шоу. – Это песня на английском языке. Зрители могут читать субтитры. Лалиса-ян, а вы хорошо знаете английский язык?

– Прилично, у меня и сертификат есть. Вот, могу показать, на телефон записаны баллы.

– Сейчас оператор покажет на большом экране эти записи. Вот, сейчас мы увидим. насколько хорошо владеют тайцы таким сложным для нас, корейцев, языком. Но что это? неужели вы знаете столько языков? – Изумляется ведущий.

– Пришлось выучить! – смеюсь я. А если честно, то в Бангкоке я училась в школе, где преподавание идёт на английском языке.

– Понятно, хубэ. Ну, тайский вы и так знаете, с рождения, китайский, хорошо! Японский, прекрасно! Но русский! Ещё один из списка трудных для корейцев языков! Его то вы откуда знаете?

– Пришлось выучить. – Повторяю я отговорку.

– Но тут довольно высокий балл за каждый из них. Вы полиглот?

– Не знаю.

– Значит, песню поёте вы и…

– Розэ. Она из Австралии, поэтому английский язык для неё родной.

– Ладно! слушаем песню…

Экран гаснет. Нам хлопают зрители в студии.

– Телезрителям подготовиться к оценке творчества новой группы! – Командует ведущий шоу. – Сейчас зрители в студии зададут пару вопросов ребятам, а потом можно будет ставить лайки. Итак, первый вопрос. Вот, мужчина в белой рубашке первым поднял руку. Да, вы! Можете уже говорить, микрофон перед вами!

Встаёт мужчина лет сорока. Глаза его блестят, движения какие-то нервные. Он произносит:

– Лалиса-ян! Почему, по какому праву, вы над смеялись над корейцами в своём «Гангаме»?

Так. Насчёт такого мы не договаривались с режиссёром. Да и этого мужчины не было среди зрителей. Откуда он тут взялся? Подстава? Но надо отвечать… Сейчас, соображу:

– Никаких насмешек над корейцами и Кореей в том клипе нет и не было. Есть сатира на людей, которые не из Каннама, но всем говорят, что живут там. В клипе высмеивают именно таких лгунов, а не всю Корею или корейцев. Кстати, певец Пак Чжэ Сан, который пел в клипе, сам родился в Каннаме, и не любит этих аферистов. И у нас в Таиланде есть подобные субъекты. Они есть повсюду. Так что, никакого смысла нет переносить это именно на Корею, а тем более. на корейцев.

– Вы лжёте! Вы, тайцы, японцы, филлипинцы, да и весь мир, ненавидите корейцев, потому что, они умнее вас! – Брюзжа слюной вопит этот мужик. – Вы не чтите наших традиций, хотя живёте здесь! Вон из Кореи! Ублюдки! – Мужик неожиданно кидает что-то в меня. Еле уворачиваюсь от продолговатого летящего предмета. На пол падает разрезанный тюбик с зелёной краской, которая разливается по студии. Охрана скрутила этого мужика, и потащила вон из студии.

Ребята сидят испуганные, Ён А вообще за спины парней спряталась. Зрители в студии между собой выясняют, кто привёл этого террориста. Один парень говорит, что этот мужик появился, когда на экране был показан современный вариант "Краба", а вначале его вообще не было.

– Я даже подумал. что это просто кто-то опоздал в студию, но потом увидел, что у него нет стикера, об оплате входа на КБС. Тогда я подумал, что, может, это кто-то из персонала.

Несколько минут ведущий передачи и режиссёр что-то выясняют по уоки-токи. Наконец, бардак кончается.

– Всё нормально. Этот человек проник в студию при помощи сообщников из техперсонала. Эти бандиты тоже задержаны, и предстанут перед военным судом. – Объявляет ведущий. – От имени администрации телекомпании приношу извинения зрителям и гостям. Теперь прошу телезрителей проголосовать.

Сижу на месте, думаю, кому мы так успели насолить, что они решились на подобную скандальную провокацию. Вроде, никого не трогал. Не мог один «Гангам» вызвать такой негатив. Да и нравится он большинству корейцев. Я думаю, и в мировом масштабе "Гангам" повторит успех своего староземельного аналога. Скорее всего, это связано с «Хюндэ». Ладно, потом разберёмся, начинает работать счётчик лайков

На экране красные цифры вначале показывают десятки, затем сотни, тысячи "одобрямсов" нашего выступления... А цифры всё продолжают мелькать, и число на экране увеличивается и увеличивается...

Смотрю на группу. Ребята переживают, и боятся взглянуть на белый квадрат с числами. Юн Хо и Джу Хан просто отвернулись, Ён А закрыла лицо руками, Розе смотрит в пол, а Сон Ми – на камеры и операторов. Проходят томительные минуты. Наконец, режиссёр дал отмашку ведущему. Тот что-то сосредоточенно читал, держал лист бумаги с каким-то текстом прямо перед носом. Он что, очки дома забыл?

Я тоже не смотрел на экран, пытался понять, что это была за подстава. Не верю я, что какие-то сообщники могли провести в студию человека без документов. Тут, пока мы шли на съёмочную площадку, два раза нас останавливали и проверяли, кто мы, откуда, и куда идём…

– Итак, итоги голосования телезрителей. – Объявляет ведущий. – Выступление группы «Блэк Пинк» понравилось четырём миллионам человек. Группа пока занимает второе место со своим дебютом, а на первом по-прежнему "Гангам стайл". Хотя и первое и второе место в нашем рейтинге связаны с деятельностью Лалисы Манобан, школьницы из старшей женской школы "Намсан" города Пусана.

По знаку режиссёра, мы встаём с места, кланяемся, и говорим:

– Любите нас!

Потом нас под охраной доводят до машин. Мы садимся, и едем в особняк дяди. Напряжение нас отпускает. Звонит телефон Сон Ми. Она включает его, и слушает, что ей говорят. Её лицо сереет и она почти кричит:

– Что с омма?!

Очевидно, случилось что-то серьёзное. Онни выключает телефон, и плачет навзрыд. Розе гладит её по голове. и успокаивает. Наконец, удаётся вытянуть из Сон Ми, что сегодня совершено покушение на Хё Мин. В неё стрелял мотоциклист, которого охранникам удалось схватить. Идёт следствие. Хё Мин в коме, находится в известном мне госпитале Понсэн...

Глава 17. Всё идёт быстро и неожиданно...

Место действия: Республика Южная Корея, город Пусан. Мемориальный госпиталь Понсэн, реабилитационная палата номер три.

Время действия: двадцать второе октября две тысячи девятого года, час дня

В комнате со стенами, окрашенными в белый цвет нет никаких окон. Вдоль стен стоит целый шкаф какой-то медицинской аппаратуры с большими экранами, на которых отражается в виде линий и графиков текущее состояние пациента. В центре палаты, на специальной кровати лежит в больничной рубашке женщина. Волосы у неё острижены, на лице специальная маска, лоб перевязан бинтом. К маске тянутся два тонких шланга. Ещё одна такая же трубка идёт к руке пациентки, и оканчивается катетером. Несколько цветных проводов подходят к голове женщины. Пациентка неподвижна, глаза её закрыты. В палате, на стульчике, сидит медсестра. Сегодня Пак Юри У дежурная. Её недавно перевели на этаж с ВИП палатами, поэтому она пока толком не освоилась.

Открывается дверь. Заходят врач Пак Джин Хо, незнакомый Юри У мужчина в дорогом костюме, девочка в платье от «Селине», и девушка в деловом женском костюме белого цвета. Юри У вскакивает и кланяется.

«Очевидно, это родственники больной. Мужчина и девушка похожи друг на друга, значит, это отец и дочь. А вот кто эта школьница? Да и на кореянку она не похожа! Но красивая, зараза. Наверное, иностранка. Но зачем доктор привёл их сюда? Сюда же никого не пускают. О, божечки мои, неужели?...»

Эти мысли вихрем пронеслись в голове медсестры, и она выпрямилась.

– Господин Ким! Несмотря на наши усилия, ваша жена из комы не вышла. Пуля задела мозг. Нам удалось её достать, но клетки мозга вчера ночью стали гибнуть. ..

– Вы хотите сказать…

– Да, ваша жена умирает. Медицина тут бессильна. – Доктор Пак склонился в поклоне.

– Омма, не умирай, не оставляй меня одну! – Залившись слезами, бросилась к кровати с пациенткой девушка в белом костюме. Мужчина прикрыл глава рукой, но было видно, что он беззвучно плачет. Юри У впервые в жизни увидала плачущего представителя сильного пола, поэтому у неё от удивления округлились глаза. И она закрыла ладошкой рот, чтобы самой не закричать. Девочка-подросток с катящимися по щекам слезами, подошла и взяла недвижимую пациентку за руку:

– Ты сделала много хорошего для меня, тётушка, я этого не забуду до своей смерти. Обещаю тебе, что буду приглядывать за онни. Ведь она в сущности, пока лишь большой ребёнок. Ты идёшь на перерождение, тётушка. Если тебе боги сохранят память, то ты будешь нас помнить и в другом мире.

Пока девочка произносила этот спич, все присутствующие в палате смотрели на неё с некоторым страхом, перемешанным с удивлением.

«Что за странная эта Лалиса, хотя, она два раза избежала смерти, и может быть у неё есть право так говорить…» – Думал доктор Джин Хо.

«Никогда такого не видала! Даже в дорамах такого прощания племянницы с тётей не показывали! Странная девочка. Надо узнать, кто это такие!» – Думала Юри У.

«Неужели Лалиса успела за полгода так полюбить Хё Мин?» – Думал Дже Ук.

«Ну, тонсен, ну я тебе покажу! Назвать свою онни большим ребёнком! Где это видано! Хотя, одна она догадалась попрощаться с оммой, а не я, дура…» – Сон Ми посмотрела сквозь слёзы на Лалису. А та продолжала:

– Тетушка, не бойся перехода в другой мир, в другое тело! Ты снова станешь маленькой девочкой. Начнёшь жизнь с начала. Не волнуйся, всё будет у тебя хорошо! А теперь,попрощайся с нами, благослови нас! А я тебе тихонько спою.

Девочка-подросток, глотая слёзы, начинает петь. Это не корейская мелодия, но слова корейские. Песня-прощание, песня-надежда…

https://www.youtube.com/watch?v=gR_3poppAtQ

(«Хвала смерти» 1926 год, песня написана корейсуой актрисой Юн Сим Док на мотив одного из вальсов. Ю Сим Док считается предтечей корейского К-поп).

Голос девочки крепчает, и звуки пения выходят в коридор. Привлечённые необычным зрелищем, больные из ВИП палат и медсёстры скапливаются рядом с реанимационной палатой, и затаив дыхание слушают неизвестную в этом мире песню. Наконец, девочка пропела последнюю фразу. Наступает звенящая тишина….

На одном из экранов подключённых к умирающей женщине приборов волнистая линия резко резко взмывает вверх. Звенит звонок. Врач и медсестра с удивлением взирают на мониторы. Пик только на экране монитора мозговой активности, другие приборы показывают падение давления, и уменьшение частоты биения сердца. Дже Ук, его дочь и только закончившая петь девочка, тоже поворачиваются к экранам приборов. Внезапно линия мозговой деятельности пациентки падает вниз, и по экрану ползёт уже прямая линия. Точно такие же линии появляются на всех экранах. . Звучит протяжный свист, который обрывается через минуту.

– Пациентка скончалась! – Объявляет доктор, и с удивлением смотрит на открытую дверь палаты, и стоящих в коридоре людей...

– Она нас услышала, и благословила! Счастливого тебе перерождения, Ким Хё Мин! – Девочка подходит к вновь завывшей девушке в дорогом деловом костюме, и гладит её по волосам:

– Крепись, Сон Ми!

Место действия: Республика Южная Корея, город Пусан. Дом семьи Ким, гостиная.

Время действия: двадцать шестое октября две тысячи девятого года, час дня.

Сижу на диване, жду Ким Дже Ука и онни. Розэ в школе. Меня, хозяин дома почему-то попросил директора «Намсан» освободить от уроков до тридцатого октября. Почему, непонятно… По местным законам, тётушку похоронили на третий день после смерти. Её тело лежало здесь, в гостиной, в красивом дорогом гробу. Не ожидал, что придёт так много людей. Меня Дже Ук почему-то поставил рядом с Сон Ми, и приходилось принимать вместе с ней соболезнования. Перед похоронами приехало всё руководство «Хюндэ». Дже Ук познакомил меня с дедушкой Сон Ми, отцом усопшей Хё Мин. Ему уже было за восемьдесят. Скорее всего, он поздно женился, потому что Хё Мин было сорок восемь лет. На похороны приехала большая часть Кимов, к которым мы тогда не смогли попасть. Но это были только взрослые, детей они с собой не привезли.

Огромная колонна машин проследовала на кладбище, половина Пусана было перекрыто полицией. Никаких инцидентов не было. Из Таиланда на похороны прибыли мои отчим и омма. Их встречал сам Джке Ук. Потом они час говорили о чём-то в его кабинете.. Моя старшая сестра, Сон Янг тоже была вместе сними. Когда они оттуда вышли, отчим погладил меня по голове, а омма, почему-то заплакала. Спросил у сестры, она улыбнулась. И сказала.

– Всё будет хорошо!

Ничего не понимаю…

Сижу, теперь, и думаю. Странно, почему меня потянуло в палате толкать речь. У корейцев это не принято. Да и откуда у меня в голове появилась эта песня? Тем более, я её сам никогда не слышал, а спел так, как будто минимум месяц готовился к выступлению! После того, что случилось в палате, на меня некоторые люди стали смотреть с нескрываемым страхом. Всё выяснилось, когда КБС и МБС одновременно показали на всю страну запись с видеокамеры, установленной в палате госпиталя. Кто-то из медперсонала продал её телевизионщикам. И так, убийство одной из наследниц огромного капитала всколыхнуло общественное мнение всей Кореи. Такого не было уже лет двадцать. А тут ещё и необъяснимый феномен с точки зрения медицины, вызванный неизвестной песней, спетой уже знакомой многим зрителям Лалисой Манобан.

Журналисты сразу окрестили это произведение «Гимном смерти». Сюжет заинтересовал и иностранные СМИ. О странном случае передали Би-Би-Си, АДН, РИА … В интернете появилась запись с наложенной на слова музыкой. Какой-то умелец практически точно подобрал мелодию. Количество просмотров ролика превысило двести миллионов за неделю, а за полгода достигло рекордной цифры в три миллиарда! За десять лет ролик посмотрело уже восемь миллиардов зрителей.

Учёные решили проверить воздействие этой песни на умирающих, находящихся в коме людей. Результаты их шокировали. Перед смертью, у семидесяти процентов таких пациентов после исполнения песни проявлялся всплеск мозговой активности. А потом человек умирал. Пробовали заменить песню, но это не пронесло никаких результатов. Серьёзные учёные стали поговаривать о возможности переселения душ умерших в другие тела, что обрадовало богословов, которые стали со всех трибун кричать: "А ведь религия твердит о бессмертности души уже много тысяч лет…"

Слова песни перевели на многие языки мира…. Здесь, в этом мире, не было никаких «Реквиемов», поэтому «Гимн смерти» быстро обрёл популярность в качестве погребального произведения практически во всей Евразии и Америке. Об этом станет известно потом. Как и о том, что несмотря на отсутствие у меня патента на эту песню, моё имя осталось навечно связанным с «Гимном смерти» этого мира…

В последующем, я уже сам видал по телевизору, как во время концерта, посвящённого погибшим во время землетрясения на Японских островах, какая-то оперная певица исполнила эту песню. Ведущий так прямо и объявил:

– Автор слов и мелодии Лалиса Манобан, «Гимн смерти», исполняет…

Денег мне эта песня не принесла, а вот мировую славу – это точно!

Через десять лет КБС выпустит дораму с таким же названием «Гимн смерти». В ней будет рассказано о семье, состоящей из матери и дочери. Женщина делает всё, что в её силах, чтобы дать дочери образование, вывести её в люди. Дочь этого не понимает, и не слушает мать. Она попадает в дурную компанию, а затем в тюрьму. Мать известие об аресте дочери потрясло настолько, что она сильно заболела. Дочь, сидя в тюрьме, начинает понимать, что сама себя загнала в эту ситуацию. Она с тоской вспоминает вечера, проведённые с мамой, наставления женщины, которые она отбросила ради сиюминутных удовольствий. В один из дней девушку вызывают к начальнице тюрьмы. Та ей сообщает, что сейчас заключённую под охраной повезут в больницу, чтобы она смогла проститься с умирающей матерью. Когда девушка попадает в госпиталь, выясняется, что её мама в коме...

Вот тут сценаристы использовали случай в пусанском госпитале. Девушка поёт матери «Гимн смерти», и просит прощения… На экране монитора резко вверх задирается кривая мозговой деятельности умирающей, и доктор, стоящий рядом, говорит:

– Твоя омма тебя простила…

Дорама получила много премий, и стала одной из самых популярных лент во всём азиатском регионе. За кадром эту песню исполнял я…

Но это будет немного потом. А пока я сижу на диване, и думаю. Вот ведь, вроде Хё Мин и вовсе не моя тётя, но без неё мне тоскливо. Неужели, я полюбил эту женщину за те полгода, что нам удалось пожить вместе? Да и без онни и Дже Ука мне было бы скучно, не говоря уже о том, что моя история жизни в этом мире, была бы немного другой…

Наконец, Дже Ук и Сон Ми спустились в гостиную, и мы вышли во двор. Машина нас уже ждала.

– Садитесь, мы едем к дедушке, Хек Вону! – Приказал старший Ким.

Я удивился. Зачем мне этот старичок? Ничего не понимаю…

Место действия: Республика Южная Корея, несколько десятков километров от Пусана. Имение Ким Хек Вона.

Время действия: двадцать шестое октября две тысячи девятого года, половина третьего дня.

Отец Хё Мин жил в поместье, в сорока километрах от Пусана. Доехали довольно быстро.

Нас встретила охрана, которая сопроводила наш кортеж на охраняемую территорию, огороженную забором высотой метров восемь. Не думал, что у Ким Хек Вона будет вполне современный дом! Правда, размеры его были не столь грандиозны, как у дворца Ким Дже Ука.

Дом дедушки Сон Ми.

Нас провели внутрь. Дед принял «высокую делегацию» у себя в кабинете. Рядом с ним сидел какой-то пожилой мужчина в строгом чёрном костюме и галстуке.

– Садитесь! – Раздался скрипучий голос Хек Вона. Мы все втроём уселись напротив стола хозяина дома.

– Знакомьтесь! Это мой друг детства, мой юрист Чон Джу Вон. Он зачитает последнюю волю моей любимицы Хё. – Голос деда дрогнул.

– Я благодарен тебе, соньяо, что ты сделала для неё в больнице. – Обращается Хек Вон ко мне. Я как и положено, воспитанной девушке, опускаю глаза в пол, лихорадочно соображая, что «соньяо» это по корейски «внучка». Ничего себе закидону у деда? Какая я ему внучка? Да и Сон Ми как-то подозрительно смотрит на меня. Того и гляди, вцепится в волосы… Один Дже Ук спокоен. Между тем. юрист достаёт бумаги. И начинает читать завещание:

«Я, Ким Хё Мин, решила оставить все свои капиталы моей дочери Ким Сон Ми. Прилагаю список моих активов…».

Дальше идёт длиннющее перечисление всего, что оставляет тётя своей дочери. Мда! Выходит, что теперь Сон Ми – миллиардерша. Хотя. личных капиталов у неё на счету – всего пять миллионов, а остальные деньки вложены в акции различных транснациональных корпораций.

Сон Ми сильно удивлена. Она знала, что её мать богата, но что настолько, она не смела и предполагать…

Юрист достаёт вторую бумагу:

– Это заявление для прессы, которое сделает уважаемый Ким Хек Вон через три дня:

«В связи с безвременной кончиной моей дочери Ким Хё Мин от рук подлого убийцы, направленного моими врагами, я покидаю пост в совете директоров «Хюндэ». Все свои капиталы я передаю под управление фонда имени Хё Мин, председателем которого станет мой зять Ким Дже Ук. Он покинет пост директора пусанского завода «Хюндэ», продаст свои дома в Пусане, и переедет вместе с дочерьми в Сеул. Наш фонд отказывается от дальнейшего сотрудничества с компанией «Хюндэ». Одновременно со мной из совета директоров выйдут и все мои родственники, которые перенесут свои активы со счетов компании в фонд имени моей дочери. Сама эта организация призвана содействовать развитию медицины и культуры в нашей стране. Мою соньяо Сон Ми, мы решили послать учиться в Европу, во Францию. Она выучится ведению бизнеса в парижском университете ПСЛ. Жить она будет в моём французском поместье, близ Парижа. Сон Ми через несколько лет станет помощницей отца в деле управления фондом. Моя тайская соньяо, дочь младшего сына, Лалиса Манобан, продолжит свою артистическую карьеру в лэйбле YG Entertainment. Она будет обеспечена охраной, машиной, и небольшим личным капиталом».

Юрист окончил чтение этого заявления Хек Вона. Мы с Сон Ми переглянулись.

– Это ещё не всё! – Юрист достаёт запечатанный конверт. – Это вы прочтёте без моего участия.

–Ладно, ты свободен, хён! – Заинтригованный дед берёт конверт и смотри на надпись. Юрист кланяется, мы отвечаем, и он покидает кабинет.

– Сон Ми, подойди сюда. Это письмо твоей матери, адресованное лично тебе. Тут написано: «Прочесть в присутствиидедушки и аппы». Лалиса! А ты куда собралась? Сиди и слушай! – Останавливает мой порыв выйти из кабинета Хек Вон. – Я не разрешал тебе уходить.

Возвращаюсь на место. Чувствую себя героем какого-нибудь латиноамериканского сериала. Сажусь, придётся послушать, что нацарапала тётя в письме моей онни. Поражаюсь скоростью принятия решений в этой семье. Они что, заранее знали, что кого-то убьют? Слишком всё подозрительно! На стол выкладываются готовые решения, когда даже в сериалах всё затягивается в судах и юридических конторах!

Между тем онни распечатала конверт и стала вслух читать письмо Хё Мин:

«Сони! Если ты читаешь это письмо. значит меня нет в живых. Я случайно узнала, что кто-то готовит покушение на нашу семью. Но больше ничего наша служба безопасности выяснить не смогла. Пока этого не случилось, ты должна знать правду. Лалиса не племянница, а родная дочь Дже Ука, твоя сводная сестра. Он сам показал мне документы и всё рассказал. Твой родной дядя, брат аппы, не мог иметь детей, и упросил Дже Ука помочь ему в этом деле. Не злись на Лалису. Она пока ещё ничего не знает».