Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Соавторы: ,Вахтанг Глурджидзе
сообщить о нарушении

Текущая страница: 218 (всего у книги 351 страниц)

Джин осторожно раскрыла её. Внутри, на красивой шёлковой подушке лежал сиреневый кристалл с прицепленной к нему цепочкой. Женщина надела подарок на шею.

"Здравствуй хозяйка, Центр вернулся к тебе!" – раздалось у неё в голове. "Сарий сумел зарядить меня вновь – у меня не было энергии после работы приводным маяком. Теперь я буду всегда с тобой".

ЭПИЛОГ. ПОЛЕТ В ВЕЧНОСТЬ.

Прошло двести пятьдесят лет. Джин уже давно удалилась от дел. Её место заняла Маша, императрица Крон, государство которой раскинулось на сорок две галактики. Империи Крон и Зене подчинялись все порталы, так как только специалисты Маши получили от отца и матери все нужные управляющие коды. Кари стала заместителем Марии по общим вопросам, а королева Титаа – занималась безопасностью на просторах обитаемого космоса. Лали передала управление своей школой и её филиалами во всех мирах своим детям – дочери Юй и сыну Агону. Больше детей она не рожала. У Мэй межгалактической юридической фирмой «Дядя Чон и племянница» управляли семеро детей, специализирующихся в разных областях юриспруденции. Сёстра Вада владели огромными перевалочными складами в разных галактиках, которые они передали своим потомкам с наказом всемерно расширять логистику на новые освоенные галактики.

В один из тёплых тихих дней, когда Синеглазка, уже прошедшая все три этапа омоложения и оздоровления, сидела на веранде своего любимого дома на Ренсе, к ней подошёл Инар.

– Джин! С Дато плохо! Звонил Зур, хочет, чтобы ты и Ли Джин со всеми детьми, внуками и правнуками отправились на Зену. Я уже всех предупредил. Маша уже подлетает с тремя линкорами – на один мы не поместимся. Время есть, но его всё меньше с каждой минутой.

– Хорошо! Я уже иду! – Синеглазка тяжело поднялась и пошла одеваться.

"Как она постарела" – с грустью подумал Инар. Ему, как крыльву, природа даёт возможность прожить ещё две тысячи лет, а человеческая женщина, фактически спасшая и его и его вид, принявшая его таким, каким он был – разумным зверем, в свою семью, скоро уйдёт вслед за своим мужем...

Погрузились на звездолёты довольно быстро. Все сорок два сына и тридцать две дочери Джин вместе со своими детьми и внуками, которых набралось более двухсот, и ещё сто пятьдесят три крыльва, заняли предоставленные им каюты имперских линкоров. Маша встретила мать на пороге своей шикарной каюты:

– Как ты себя чувствуешь, мама?

– Пока нормально, только внешне постарела!

– Я за тебя испугалась тогда, на похоронах тёти Бао. Ты так плакала, что даже мне стало плохо. А потом тебя долго лечили в медкапсуле. Я думала.,то ты не выкарабкаешься.

– Ну, мне помог Центр, но опять ценой своей полной разрядки. Сария тоже уже нет, чтобы его зарядить.... Возьми его, Маша! Может твоим учёным удастся его зарядить? – Джин протянула сиреневый кристалл на цепочке своей дочери. Маша взяла подарок и вызвала своего Главного Инженера. В каюту вошла Марта:

– Что нужно моей императрице?

– Вот, это кристалл можно заряжать, но как, знал только император Сарий. Он умер, но не успел передать нам эти знания. Попробуй! Если тебе удастся вновь зарядить его, я подарю тебе и твоим потомкам систему Гронг.

– Будет исполнено, ваше величество! – Марта взяла кристалл и ушла к себе в технический отдел.

– Нас становится всё меньше, доченька! Вместо нас приходите вы – наши дети, а вас заменят наши внуки – так было и так будет!

– Да, мама! Тётя Нина ушла три года назад, угасла, как свеча... Дядя Сарий пережил её только на полгода.... Как ты думаешь, они встретятся там, на небесах?

– Наверное! Я точно уверена, что меня встретят мама и Бао! Моя онни точно будет там меня ждать. Наверно сидит и смотрит оттуда на нас...

Через час звездолёты были уже около Зены. Крыльвы всей стаей телетранспортировались на поверхность, перенеся остальных пассажиров прямо к усадьбе умирающего главы клана "Синий глаз". Около её ворот стояла огромная толпа членов клана. Фактически главою "Синего глаза" уже три года был Зур. Синеглазка с Ли Джин, Машей и уже находящейся здесь Кари, прошли внутрь. В спальне лежал бледный Дато. Дыхание было неровным. Умирающий почувствовал, что к нему пришли, и медленно открыл глаза.

– Джин, я тебя оставляю на время, но надеюсь встретиться с тобой там! – Дато попытался улыбнуться и поднял руку вверх, но сил уже не было. Конечность бессильно упала и свесилась с кровати. Взор помутнел, глаза закрылись. Синеглазка наклонилась к что-то шепчущим губам мужа, и услышала:

– Прости любимая, я тебя подвёл....

Последний раз вздохнув, мужчина замер навсегда.

На глазах у Джин появились слёзы, рядом рыдали Маша и Кари, а Ли Джин стояла на коленях перед кроватью, и пыталась не заплакать. Неожиданно Синеuлазка почувствовала, что её тянет куда-то вверх, сердце сжалось, она перестала ощущать тело, а в ушах остался вопль трёх женщин:

– Мама!

Рядом возник полупрозрачный контур мужчины:

"Ты решила уйти вместе со мной, Джин?"

"Дато?"

"Да! Посмотри вниз!"

Синеглазка наклонила голову. Внизу около её тела рыдали три её дочери. Бледный Зур и ещё несколько её сыновей и дочерей столпились в дверях спальни.

"Успокой их, ты это можешь!" – пришла мысль от призрака мужа.

"Как?"

"Придумай, всё исполнится! Ведь ты – часть Артефакта равновесия, а он может многое, но только не оживляет умерших."

"Откуда ты это знаешь?"

"Сарий меня просветил за день до смерти!"

Джин представила себя школьницей в джинсах и белом свитере и пожелала стать видимой детям, вместе со своим мужем. Перед рыдающими женщинами внезапно возникли фигуры Джин в виде школьницы и молодого Дато, которые держались за руки.

– Дети мои, мы с вашим отцом уходим в лучший мир! Я уже была там однажды, но меня вновь опустили сюда, чтобы я сделала то, что сделала! Продолжать начатое мной будете вы, и только от вас зависит, каким будет будущее ваших потомков! Прощайте!

Перед изумлёнными людьми и крыльвами возник голубой столб света, в который вошли светящиеся фигуры Синеглазки и её мужа. Они начали подниматься вверх, пока не исчезли в потолке. Снаружи раздался удивлённый гул. Все выскочили из дома и увидели, что голубой столб уходит в небо, и уносит с собой прижавшихся друг к другу светящихся мужчину и женщину...

Известие о смерти главы клана "Синий глаз" и его жены, галактического посла, всем известной Пак Джин Хо, всколыхнуло все три вселенные. Через день пришли ещё более печальные известия – практически одновременно, но в разных Вселенных, скончались Лали и Мэй, а через несколько часов после них ушли из жизни сёстры Вада, мужья которых умерли год и два назад. В некрологе, который вывесил Межвселенский Галонет было написано:

"Нас навсегда покинула знаменитая группа "Корона", вспыхнувшая внезапно на музыкальном небосклоне триста двадцать лет назад. Как вместе они пришли в музыку, так и вместе покинули нас, своих зрителей и фанатов. Но нам они оставили огромное наследство – свою музыку, песни и танцы, межгалактическую школу айдолов, театр виртуальной реальности, где мы можем вновь увидеть их молодыми, исполняющими как старые, так и новые музыкальные произведения. Синеглазка, сумевшая объединить три вселенные, прекратить в них вражду и ненависть, была айдолом, и даже свой уход в вечность сумела обставить, как шоу. Внезапное появление Духа умершей перед скорбящими родственниками, напутствие, и эффектный отлёт в неизведанное – такое могла устроить только она, Айдол с большой буквы, простая землянка из области, именуемой Южной Кореей. Она любила музыку, писала сказки и фантастические романы, придумывала новые технические устройства... Она будет вечно в наших сердцах!"

Похороны усопших айдолов прошли при огромном стечении людей, гуманоидов, пауков и других существ освоенных миров. Их захоронили по земному обычаю, в земле. Была выделена специальная планета, переименованная в "Корону". Там среди лесов и долин была построена погребальная стела, на которой были изображены все мемберы группы в тех костюмах, в которых они выступали на одном из своих первых концертов. Если подойти на несколько десятков метров к стеле, то фигуры оживвали, начинали танцевать и петь, исполнять музыку. Причём с каждым новым подходом к усыпальнице менялись песни, танцы. Жёсткой программы у искина этого сооружения не было, поэтому никогда нельзя было угадать, что на этот раз исполнят голограммы.

По завещанию Синеглазки, около стелы были перезахоронены её мать и сестра. Их голографические изображения стояли напротив стелы, и восхищённо смотрели на "Корону", хлопали, онни вскакивала и кричала – "Моя тонсен – гений!". Толпы фанатов и туристов посещали каждый день эту планету, принося огромную прибыль фонду развития обитаемого космоса.

Неизвестно где...

Синеглазка с мужем после полёта очутились в белом тумане. Они стояли, прижавшись друг к другу.

– Вот они, мама! – Из белой пелены вышла улыбающаяся Бао, которая вела за руку маму Джин.

– Наконец – то мы вместе, Джин Хо! Я долго наблюдала за твоими успехами, моё сердце радовалось, глядя на тебя и Бао. Недавно твоя онни пришла ко мне и рассказа всё более подробно. Я рада, что наш род Пак так расширился, хоть и иногда мне и грустно, что не все из моих потомков – люди. Но что есть, то есть! Как решат боги, так и будет.

– Вы переходите на следующий уровень энергетики! – неожиданно раздался голос сверху. Туман рассеялся. Перед семьёй Пак и мужем Джин стояли молодые Сарий и Нина, а рядом с ними появилась вся "Корона" в школьных формах. Синеглазка почувствовала, что немного уменьшилась в росте, посмотрела на Бао, и убедилась, что та тоже стала моложе, и одета так, как будто должна идти в свой университет.

К Синеглазке подошёл незнакомый мужчина, одетый в строгий костюм.

– Пак Джин Хо! Вы и ваши близкие находитесь в энергетической форме в центре управления мирами. Вам надлежит следить за развитием событий в тех трёх Вселенных, которые вы объединили. Если будут какие-либо негативные изменения, можете принимать самые решительные меры, вплоть до уничтожения Вселенной. Но обычно хватает нападения Инсектов – как и что делать, прочтёте в инструкциях, которые будут на одном из мониторов! – вокруг Джин и всех остальных возникли пульты с многочисленными кнопками и экранами, на которых двигались цветные линии.

– Ваши родственники и знакомые будут вам помогать в этом трудном деле.

– А сколько мы будем жить? – поинтересовалась Мэй.

– Вечно! И если надо, то будете помогать другим участкам, где дела идут не очень хорошо. Пак Джин Хо, Сарий, Нина, вы умерли в своих мирах и из вас была сделана единная матрица в теле погибшей Джин. Эксперимент себя оправдал – Синеглазке удалось то, чего мы добивались миллионы лет – получить миролюбивую Вселенную пока кроме вас не удалось ни одному Главному Администратору. Так, что всё в ваших руках! – мужчина исчез с хлопком.

– Мама, я же говорила, что нашу Джин подменили! – торжествующе заявила Бао.

– Онни, теперь ты под моим командованием! А ну марш работать! Садись за тот пульт! А вы что стоите, давайте работать! Но пока на кнопки не жмите, я прочту инструкцию, а то взорвём что-нибудь или испортим...

Через некоторое время...

– Господин Главный Администратор! Посмотрите, что твориться на объединённом участке!

– Какой всплеск развития цивилизаций! Кто там руководит? Как они этого добились?

– Это Эксперимент со своей командой, вот, смотрите визуализатор.

Администратор с удивлением смотрел на преобразованные в музыкальные синтезаторы пульты. По клавишам "инструментов" бегали пальцы девочек и юношей, только одна женщина – мать Джин, сидела и ничего не трогала. А над Объединёнными вселенными гремела песня:

– Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!

– Мы подчиним и время и простор!

– Господь нам дал святые руки -крылья,

– А вместо глаз – пространственный визор!...

Сентябрь – декабрь 2020 год.

Лариса Петровичева
Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви

© Лариса Петровичева, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Моя прекрасная повариха

Глава 1

Фьярви

Все портила зеленка – жидкость, которой мажут эльфийских детей при ветряной лихорадке. Без россыпи ее пятен на лице и руках маленькая девочка была бы похожа на куклу в розовом платье.

– Не буду! – заявила она, готовясь разреветься. Завитые золотые локоны задрожали. – Не буду я с вами играть!

Но Дархановых пацанов так просто не возьмешь. Если Нар и Очир решали, что им что-то нужно, то от них было не отбиться. Вот и сейчас они крутились возле входа в гостиницу и искали, где бы еще напроказить. Как правило, все их игры заканчивал отцовский ремень.

– Ну как не будешь? – деловито произнес Нар. Его круглолицая физиономия так и лучилась энергичным нетерпением. – Мы хотим играть в Алтын-Баатора, Золотого Богатыря. А ты будешь прекрасная орчиная принцесса Гарухта.

– Ты совсем зеленая! – добавил Очир. – Ты орчиха уже!

Девчушка разревелась от обиды и прижалась к маме.

Эльфийка была высоченная, тонкая, как веточка, и такая рыжая, что глаза начинали болеть. Одежда была, конечно, не эльфийская. Никаких дорогих тканей, золотого шитья, самоцветов светлее блеска звезд. Простая синяя рубашка, темные штаны, аккуратные туфли, видавшие лучшие времена.

Бедствуют. Ни один эльф не придет искать работу у гнома, если не дошел до крайней нищеты.

– Ну ладно тебе, пошли играть! – не отставал Нар. – Поиграем и пойдем накопаем червяков для ежа. Тут знаешь, какой еж? Ух! Он крысу задавил, я сам видел.

Но девочку еж не впечатлил.

Я подошел, стараясь придать себе спокойный и деловой вид, и осведомился:

– Вы ко мне?

Эльфийка окинула меня хмурым оценивающим взглядом. Да, она в нищете. Это видно по осунувшемуся лицу и проступающим венам на натруженных руках.

– Если вы Фьярви Эрикссон, то к вам, – ответила она и вынула из кармана штанов сложенный вчетверо листок объявления. – Вам нужна повариха?

Из проулка вышел Дархан, отряхивая руки, – сразу ясно: исправлял какую-то утреннюю каверзу своих ребят. Он увидел эльфийку, и у него сразу же сделался глуповатый вид. Даже зеленая кожа слегка посветлела.

– А ну! – привычно прикрикнул он, и мальчишки сделали шаг в сторону. – Ухи оборву!

Про обрывание ух он говорил каждый день, по вечерам воплощал в жизнь, но я не видел, чтобы из этого был особенный толк.

Эльфийка посмотрела так, что Дархан замер и заулыбался, словно его ясное солнышко согрело.

– Да, я Фьярви Эрикссон, – ответил я. – Да, повариха нужна, Пекка сегодня работает последний день. Умеете готовить?

Красивое лицо, словно выточенное из слоновой кости, едва заметно дрогнуло. Кажется, эльфийка натерпелась и навидалась всякого.

Мне даже стало жаль ее, но я быстро убрал жалость подальше. Ее народ не жалел гномов, когда изгонял из Благословенного края. Вот пусть теперь сами справляются с подземной гнилью и тварями, кушают полными ложками.

Впрочем, не стоит издеваться над теми, кому и так плохо.

– Умею, – кивнула эльфийка. – Меня зовут Азора Палевеллин, а это моя дочь Глория.

Я кивнул и осведомился:

– Яичницу с беконом поджарить сможете?

Азора кивнула с прежним достоинством. Я невольно задумался, кем она была в своем мире.

– Вот и отлично. Поджарьте, я голоден. Дархан покажет, куда идти. Это ваши вещи?

В ногах Азоры лежала сумка. Да, они действительно беженцы. Бежали в чем были. Удивительно, что девочка наряжена как кукла.

Дархан заулыбался, словно ему оказали великую честь. Неудивительно.

– Да, наши, – с достоинством кивнула эльфийка.

Все-таки они обаятельные стервы. Я поймал себя на том, что уголки губ начали подрагивать, разъезжаясь в улыбку.

– Несите внутрь, пока оставите в холле, – сухо добавил я. – Жду вашу яичницу.

Если вы управляете гостиницей, то у вас всегда будет уйма дел. Вскоре пришел Дархан, и несколько минут я слушал его отчет. Ночь прошла спокойно. Никто не напился, не буянил, не желал странного за счет гостиницы. Вот и слава Глубинному Червю.

– Те инженеры из Кавентона съехали в пять утра, – сообщил Дархан и со вздохом добавил: – Эльфы, шеф. Три номера. Заезд в полдень, как раз к обеду.

– Эльфы, – со вздохом кивнул я. – Три номера, чтоб их.

Как все гномы и орки, мы с Дарханом терпеть не могли эльфов, и не потому, что они изгнали нас из Благословенного края. Когда у тебя гостиница, то ты с удовольствием примешь любых постояльцев, лишь бы они платили. Но с эльфами хлопот всегда было больше, чем толку. Как вы думаете, почему из холла убрали рояль? Потому что некоторые дивно время провели. Их, конечно, оштрафовали, полиция помогла внести их в черный список по всему региону, но это было слабое утешение.

А еще по вечерам они притаскивали с собой шлюх. Настолько уродливых, что я всегда этому поражался. Дархан считал, что после деликатесов всегда тянет на соленый огурец, маринованный чеснок или лапшу быстрого приготовления, и поэтому красавцы в шелках и бархате тратят деньги на страшилищ.

– Я уже позвонил в полицию на всякий случай, – сообщил Дархан. – Шеф Гемини сказал, что приедет и примет их в лучшем виде.

В дверь постучали. Дархан открыл – вошла Азора с подносом, аккуратно поставила на стол и встала чуть в стороне.

Запах… Запах был таким, что волосы начинали шевелиться, а все тело замирало в предчувствии чуда. Я и подумать не мог, что простая яичница с беконом может так пахнуть: тепло, ярко, с легкой ноткой дыма и пряностей, так, что рот наполняется слюной. Из ломтиков бекона было сооружено что-то вроде корзиночки, и два оранжевых глазка яичницы красовались в ней, подмигивая кусочками помидора, мелко порезанного репчатого лука и зеленого перца.

– Приятного аппетита, – сказала Азора, и я взялся за вилку.

Вкусно? Нет, слишком блеклое слово. Когда я умру и боги встретят меня на Мировом древе, то там будет как раз такая яичница. Это был какой-то невероятный гастрономический восторг, торжество вкуса – я сам не заметил, как опустошил тарелку.

Но надо было выглядеть спокойным. Надо было не показывать, что у меня душа поет и пляшет от радости.

– Это просто праздник, а не завтрак, – снисходительно одобрил я.

Не хватало еще, чтобы эльфийка стала задаваться и задирать нос с первого дня.

– Я принята? – спросила Азора.

Дархан посмотрел так, словно хотел падать на колени и умолять: прими, прими ее на работу, дай ей стол и кров!

– Приняты, – ответил я. – Где живете?

Азора нахмурилась, словно я наступил на больную мозоль.

– Можно сказать, что нигде. Благотворительный приют Святой Марфы для иномирян.

Ну да, ну да. Плавали, знаем. Там крысы ходят как у себя дома.

– У меня есть свободная комната на третьем этаже, – ответил я, и Дархан просиял. Эта комната была прямо напротив той, которую занимал он с мальчишками. – Сходите устройтесь, и добро пожаловать на кухню.

Азора вздохнула с облегчением, и ее гордое лицо на мгновение сделалось настолько нежным и беспомощным, что у меня сжалось сердце.

– Я выпишу вам аванс, – сказал я, открыв чековую книжку. – Что ж, с сегодняшнего дня вы официально работаете в гостинице «Вилка и единорог». Поздравляю!

* * *

Азора

– Так как, говоришь, тебя зовут?

Пекка была гномкой, настолько толстой, что я удивилась тому, как легко и быстро она передвигалась по кухне. Толстые каштановые косы лежали на спине спящими змеями, традиционный клетчатый фартук мог бы спокойно служить скатертью. Пока я готовила яичницу для Фьярви, она не отрывала от меня глаз, с важным видом сложив руки на могучей груди.

– Азора, – представилась я.

Конечно, это было ненастоящее имя. Настоящее умерло вместе со мной в Благословенном краю, и я не хотела, чтобы оно воскресло. Незачем. Это никому не принесет добра. Мы с Глорией потратили слишком много времени и сил, чтобы спрятать прошлое в прошлом.

– Руки покажи, – потребовала гномка.

Я послушно показала.

Она помяла мои ладони и заявила:

– Готовься, скоро потеряют чувствительность: плиты и сковороды тут горячие. В общем, смотри. В гостинице десять номеров, не больше тридцати постояльцев, завтрак, обед и ужин по часам, но всегда есть те, кому хочется набить пузо в любое время суток. Завтрак!

Мы прошли к сверкающим металлическим столам, и я увидела домовых, которые старательно нарезали овощи. Ножи так и сверкали в их лапках.

– Завтрак подается в восемь, в шесть утра ты уже здесь. В шесть приезжают поставщики, ты принимаешь товар, проверяешь… И смотри, Леклер любит пакостить: иногда кладет мясо с душком. На завтрак каша и яйца, тосты и ветчина, иногда кто-то просит чего-нибудь посытнее, тогда можно сделать сэндвичи. Это быстро, заготовки всегда есть.

Пекка тепло посмотрела на домовых, которые старательно орудовали ножами – делали заготовки для обеда. Мне показалось, что ей не хочется отсюда уходить.

– Почему увольняетесь? – спросила я.

Если здесь есть подводные камни, то лучше узнать об этом сразу. Возможно, этот Фьярви, который смотрел на меня с таким снисходительным презрением, имеет какие-нибудь скверные начальственные привычки. Я понимала, что мне, возможно, придется отбиваться. Был опыт, увы.

– Уезжаю к куме, – ответила Пекка, всем видом давая понять, что это не мое дело. – После завтрака домовые моют посуду, а ты начинаешь готовиться к обеду. Суп, закуски и салаты, второе, напитки… – Она указала на хрустальные емкости с кранами, в которые уже заложили нарезанные фрукты и залили их ледяной водой. – Домовые все нарезают, а твоя задача, в общем-то, смешивать готовые блюда. Ты, конечно, изменишь меню под себя, но вот что запомни.

Гномка обернулась ко мне и подняла руку с вытянутым указательным пальцем.

– Это не Благословенный край, народ тут простой и без выдумки. Им бы побольше да посытнее. Конечно, совсем уж хрючево подавать не стоит, все-таки марку надо держать. Но не убивайся, поняла? Этого никто не оценит.

Я кивнула.

Пекка вздохнула и продолжала:

– Я, конечно, понимаю, сегодня ты хотела понравиться Фьярви. Показать себя с лучшей стороны. Но! Если ты каждое утро будешь вот так делать лодки из бекона, то тебя надолго не хватит, можешь мне поверить. Не убивайся. Вареные яйца без затей, гости наелись, вот и ладненько.

Я снова кивнула. Пекка уезжает к куме – что мне с ней спорить? Мое дело сейчас было очень простым: молчать, кивать и хвататься за работу обеими руками. Осенью Глория пойдет в школу. До осени нам нужно окончательно освоиться, закрепиться и заработать хоть какие-то деньги. А здесь есть и стол, и квартира. Так что мне повезло. Мне очень повезло.

– На обед к нам всегда приходит Орочья десятка, – продолжала Пекка. – Не естся им в своей казарме, тащатся сюда. Но они мужики неплохие, чистые все, аккуратные. Для них не забудь запеченную морковь и грибы с чесноком и укропом. В меню не входит, но они очень уважают это и ценят.

– Просто знак внимания? – уточнила я.

Пекка вздохнула.

– Сразу видно, что раньше ты жила в другом месте, – ответила она. – И в другом сословии. Офицеры из Орочьей десятки – это те, с кем надо дружить. Я не должна класть им морковь, но орки ее любят. А мне за это хорошие чаевые – раз! Вот было дело, повадился сюда один банковский ходить да хамить, так ему орки быстро рассказали, что такое вежливость. Это два. Случись что, где лично тебе нужны мужские руки, починить там что или перетащить, выйдешь и спросишь: господа офицеры, кто поможет барышне? Это три. Мало ли кому понадобится бока намять? Это четыре.

– Понятно, – кивнула я. – Морковь и грибы с чесноком и укропом.

Насколько я успела узнать вкусы орков по короткой приютской жизни, они обожали баклажаны с чесноком. Похоже, надо будет внести кое-какие изменения в меню.

Эленвер не искал меня, он искренне обрадовался, когда мы с Глорией сбежали из его дома в чем были. Но никогда нельзя быть уверенной в том, что твое прошлое о тебе не вспомнит. И на этот случай мне нужны были друзья. А если эти друзья будут военными, еще лучше.

– Что на обед сегодня? – спросила я.

Пекка улыбнулась, развязала и сняла фартук и протянула мне.

– То, что ты приготовишь. А у меня поезд через полчаса.

* * *

Фьярви

– Это всего лишь кукла, Дархан, – сказал я.

Господин Иканори только что оплатил номер на неделю и, катя за собой огромный чемодан на колесиках, двинулся в сторону лестницы.

– Он ее всегда с собой возит. Надувает в номере, ну там потом…

Я замялся. Казалось бы, работая в гостинице, ты сможешь посмотреть на всякое, но не о всяком захочешь говорить вслух.

– У каждого свои причуды, в конце концов, – закончил я. – И не нам их обсуждать. Может, он просто очень одинок. А как он там забавляется, не наше с тобой дело.

Дархан скорчил презрительную гримасу и плюнул.

– Мерзость какая, тьфу!

Я не сдержал усмешки.

– Зато тихо. Ни шума, ни криков, ни поножовщины. Ни дерьма в рояль, прости небо. И тройные чаевые, а? Неплохо, на мой взгляд.

Через четверть часа в холл влетела разноцветная стайка местных девиц с пониженной социальной ответственностью. Шлюшки расселись на диванах, сверкая отсутствием нижнего белья под короткими юбчонками. Следом вплыл трехпалубный корабль – госпожа Бьянка, хозяйка заведения с зелеными фонариками на Лесной улице. Гостиница была хлебным местом для работниц постельного труда, и я давным-давно заключил с Бьянкой договоренность: ее девки работают у меня, она за это щедро платит, а я не пускаю сюда их конкуренток.

Ален, тощий и рыжий бармен, отправился открывать бутылки с вином: девицы госпожи Бьянки всегда сметали весь бар в ожидании клиентов.

– Мой дорогой Фьярви! – пророкотала она.

Я поцеловал ей руку, и Бьянка кокетливо стрельнула заплывшими жиром глазками – выглядело устрашающе. Свернутые в рулет купюры, которые она вложила в мою ладонь, понравились мне намного больше.

– Эльфы, – сообщил я. – Три номера, шесть гостей. Правила повторишь?

Бьянка кивнула и, обернувшись к девицам, рыкнула:

– Так, тихо! Это порядочное место!

Девки тотчас же натянули юбки пониже и сели так, словно хотели походить на студенток во время лекции.

– Не визжать. Не драться. Не гадить. За собой смывать! – Голос Бьянки был похож на рык медведицы, разбуженной в берлоге. – Если из-за одной из вас господин Фьярви откажет нам от гостиницы, задушу нахрен! Поняли?

– Поняли, госпожа Бьянка! – пропел тоненький хор, и девицы потянулись к бару за вином.

Через час приехали эльфы. Как всегда, очень дорого одетые и с таким выражением на холеных физиономиях, словно им предложили отведать навозу на лопате – сплошное презрение к малым сим. Я встретил их за стойкой портье: замещал господина Шарля, который отпросился по семейным делам.

Заполняя листы регистрации, один из них вдруг дернул носом и спросил:

– Даравинская горчица? И авокадо?

– Что, простите? – не понял я.

Презрение на лице эльфа сменилось некоторой снисходительностью к неграмотному.

– Кажется, у вас стали прилично готовить, – произнес он. – Когда обед?

– Ровно в два часа, – ответил я и, когда эльфы отправились по номерам, тоже позволил себе принюхаться.

Со стороны кухни действительно пахло впечатляюще: легко, свежо, пикантно. Запах навевал самые приятные мысли – я невольно задумался о том, как хорошо сейчас отправиться куда-нибудь на свежий воздух, на пикник, взяв с собой корзинку с поджаренным хлебом, курицей и помидорами…

Я так замечтался, что не сразу услышал негромкое:

– Извините, пожалуйста, господин Фьярви…

Это была Глория, дочь эльфийки. Она уже успела переодеться в белоснежную рубашку и аккуратные брючки и выглядела так, словно сошла со страниц модного журнала. Я невольно подумал с уважением об Азоре, которая, живя в приюте Святой Марфы для иномирян и крыс, так заботилась о девочке.

– Да, слушаю, – сказал я и протянул ей одну из конфет на стойке.

Всегда надо держать конфеты: вдруг приедут гости с детьми?

Глория приняла угощение с достоинством, но без эльфийской чопорности, уважительно кивнула и спросила:

– У вас есть цветная бумага?

Я нырнул под стойку и вытащил несколько зеленых и розовых листков – когда-то заказывал в канцелярском магазине для особых объявлений.

– Вот, возьми. Зачем тебе?

Глория взяла листки и ответила:

– У мамы первый день на работе. Я хочу сделать для нее открытку на память.

Я даже умилился. Гномы вообще любят детей – и своих, и чужих, – а тут такая замечательная, славная девчушка. Где ее отец, интересно?

– У меня еще были цветные чернила и кисти. – Я снова полез под стойку и достал ящичек с карандашами, чернилами и перьями. – Бери, пригодится. А давно вы с мамой из Благословенного края?

Глория нахмурилась.

– Не очень. Но мама не любит об этом говорить. Она всегда плачет, когда вспоминает, как мы убежали от папы.

От папы убежали. Вот, значит, как. В принципе, предсказуемо. Это гномы двумя руками держатся за дом и семью. Эльфы слишком эгоистичны, чтобы ценить такие простые вещи.

– Он что, обижал вас? – спросил я.

Глория опустила голову и шмыгнула носом; мне почудилось, что в гостинице стало как-то темнее.

– Не бойся, – ободряюще произнес я. – Теперь вы с мамой у друзей, тут вас никто не обидит. Если что, сразу говори мне, поняла? Я во всем вам помогу.

Лицо девочки просветлело. Она отдала мне поклон, взяла бумагу и ящичек и ответила:

– Спасибо, господин Фьярви. Вы хороший!

– Беги, золотко, рисуй свою открытку, – сказал я, и Глория направилась к лестнице.

Вернулся Дархан, который провожал эльфов, и сообщил:

– Все, гостей отвел, предупредил, как тут надо себя вести. Вроде поняли правильно. – Он втянул носом воздух и вдруг воскликнул: – Баклажаны! Будь я проклят, если это не запеченные баклажаны!

Орки обожают баклажаны, душу за них продадут.

– Ладно, я к себе, – сказал я. Надо было поработать с документами. – Смотри, язык тут не проглоти!

Дархан сверкнул клыками, расплывшись в улыбке.

– Кажется, нас ждет такой обед, какого белый свет не видывал! – мечтательно промолвил он.

* * *

Азора

Обед я приготовила по заветам Пекки: просто, быстро и набить живот. На первое легкий суп с картофелем, рисом и пряными травами, на второе салат с запеченными баклажанами, семгой и помидорами, куриное филе в морковном кляре с домашними макаронами с маслом и зеленью и шампиньоны с чесноком для Орочьей десятки в качестве комплимента от повара. С десертом можно было не возиться: кондитерская на соседней улице пекла для гостиницы неплохие медовые пирожные.

Конечно, одно дело готовить для семьи, а другое – для постояльцев гостиницы. Замешивая кляр – мелко натертая морковь, яйца, мука, соль и перец, – я вспоминала, как стряпала на огромной светлой кухне в доме мужа. Эленвер сказал, что не будет жить во дворце с отцом, и купил для нас дом в пригороде. Только потом я поняла, что ему не нужны были лишние свидетели.

Тогда приготовление еды было еще одним способом показать свою любовь. Берешь куриное филе, панируешь его в муке, а потом в кляре и раскладываешь в тщательно разогретое масло, такое же горячее, как твои чувства…