Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

На днях, во время одного из вызовов в кабинет Дже Ука, когда онни в очередной раз нажаловалась на меня аппе, у нас состоялся разговор насчёт компьютерной безопасности.

Я с высоты двадцатых годов двадцать первого века, обрисовал Дже Уку то, что может быть, например, компьютерные атаки на сайты конкурентов. Возможно появление международных групп хакеров, способных влезать в самые защищённые сайты, блокировать работу компаний, и прочее. Он слушал внимательно, кое-что записал.

– Откуда т всё это знаешь, Лалиса-ян? – Поинтересовался Дже Ук. – Я говорил со специалистами компьютерных систем. И они мне сказали примерно то же, что и ты сейчас. Но они уважаемые люди, которые закончили соответствующие ВУЗы, и уже много лет работают в этой области, а ты – школьница….

– Всё просто, самчон. Я прочитала в Интернете много соответствующей литературы (не скажу же, что это опыт другой вселенной), и сделала соответствующие выводы. Просто, обобщила тенденции развития компьютерных сетей и систем.

– Но для этого в компаниях существуют аналитики… – Удивлению старшего Кима не было предела.

– Дядя, они ограничены рамками заданий, которые им даёт руководство компаний. Я ничем не ограничена, и просто интересовалась этим вопросом во всех направлениях.

– Понятно. – Кивнул дже Ук. Но было видно, что он не до конца мне поверил. Очевидно, трудно преодолеть стереотипы, впитанные с молоком матери. Ведь я для него – соплюшка, которая ничего не знает, и не может знать, по определению, ведь я младше всех…

Но я решил попробовать протолкнуть идею с новыми игровыми продуктами. Поэтому и осторожно спросил самчона:

– А можно мне вопрос задать, дядя?

– Конечно, Лалиса-ян! – Улыбнулся Дже Ук. – Что тебя интересует?

– Хочу попытаться модернизировать популярные компьютерные игры, например, «Линейдж».

– А зачем тебе это? – Искренне удивился дядя.

– Современные игры имеют слабое графическое обеспечение. Хромает не техника, а программное обеспечение. Если его подтянуть, то на том же «Линейдже» можно получить миллиарды долларов.

– Прямо таки миллиардов? – Засмеялся самчон.

– Извините, дядя, но вы зря смеётесь. Сколько детей в мире?

– Не знаю, наверное. миллиард или два… – Замялся Дже Ук.

– Считайте, что только ста миллионам из них доступны компьютеры. А теперь представьте, самчон, что появилась компания, которая смогла резко улучшить программу графических редакторов, и выпустила игру с полноценными героями в виде каких-нибудь эльфов, гномов, монстров, зомби, и других персонажей. Задача игрока, дойти до определённого места, по пути убивая монстров и другую нелюдь, собирая разнообразные призы, которые усиливают игрока, и дают возможность перейти на другой уровень. И компания, которая это всё ввела, требует за двенадцать часов подключения игрока к игре всего пятьдесят центов.

– Хм! – Буркнул дядя. Видно было, что он ещё не решил, как относится к моему предложению, но хочет дослушать, до конца.

– Тогда все сто миллионов детей постараются подключиться к такой игре. За день компания получит пятьдесят миллионной долларов. Ну, пусть даже четверть этой суммы, ведь не все дети играют одновременно. Тогда месячный доход от игры составит триста семьдесят пять миллионов. Ведь так?

– Сейчас проверю. – Дядя постучал кнопками клавиатуры своего ноутбука, и опять хмыкнул. – Да, так и получается.

– Но ведь любая компания должна платит налоги и всё прочее, и содержание серверов, способных охватить весь мир, тоже накладная штука. Ведь так?

Дядя кивнул.

– Поэтому наша гипотетическая компания из этих денег угрохает на всё, налоги и прочее, триста миллионов. Реальный годовой доход составит от семисот до девятисот миллионов долларов. Но ведь компания, имея такие графические программы, не остановится на одной игре, и будет каждый год создавать новые игровые продукты… – Я замолк. Теперь дело было за Дже Уком. Сам я ничего решить не могу, а вот он…

Дядя долго молчал. Потом посмотрел на меня:

– Больше такое никому не говори. Я поговорю с компетентными людьми. Если они подтвердят, что то что ты мне сказала, возможно, то я подумаю над воплощением твоей идеи в жизнь. А теперь иди, Лалиса-ян. Я тебя позову, когда всё точно разузнаю.

Конечно, я могу остаться ни с чем, так как выложил идею самчону. Но это сделано сознательно. Если он наживётся на моей задумке, то уже серьёзно будет относиться к моим словам. А не смотреть на меня с высоты своего «старшинства», как это здесь принято…

Из раздумий меня вывел голос Сон Ми:

– Лалиса, хватит учить меня английскому! У же пятый час, пора собираться, поедем к твоим друзьям, танцорам!

Закидываю в пластиковый пакет спортивную форму. Мне её недавно купила Хё Мин, и мы направляемся в гараж. У семьи Ким три машины. Все они бронированы, сделаны по индивидуальному заказу. Кроме уже виденной мной музыкальной системы, тут есть бар, возможность просмотра программы телевидения во время движения автомобиля, спутниковый телефон.

Автомобиль «Хюндэ» 2009 «Экстра» с параллельной Земли.

Под капотом у него не двигатель внутреннего сгорания, а аккумуляторная батарея, на одной заправке которой эта машина преодолевает тысячу километров. Вот в такое местное чудо я с онни и охраной уселись, и и поехали на другой конец города. Путешествие продлилось почти час, так как мы торопились, и шофер объехал город по объездной дороге.Прибыли с опозданием минут на десять. Быстро прошли внутрь здания. Танцевальный зал принадлежал «Хюндэ», и за его эксплуатацию данс-группы платили почасовую арендную плату.

Моё появление вызвало бурю восторгов у тайцев. Кроме нашей пятёрки в «Ви Заа Кулл входило ещё человек десять и пятеро учителей. Начали с разминки. Она была достаточно лёгкой. После этого сделали небольшой перерыв, а потом руководитель ансамбля объявил повтор традиционного тайского танца. Я волновался. Ведь я вообще ни чёрта не знаю об их традициях. Только в голову мне и пришло, что эти танцы могут быть похожи на индийские пляски, откуда в Таиланд и пришёл буддизм. Но всё оказалось проще и сложнее одновременно. Зазвучала музыка, которую я никогда не слышал, все вышли, и стали в пары. Я попал в пару с Нинь. Потом, когда начали двигаться, я смотрел на подругу, и повторял её движения. Всё-таки, мышечная память существует! Тело само подствроилось под ритм и движения. Конечно, были и ошибки, и один раз я чуть не грохнулся, когда пришлось скакать на одной ноге.

https://www.youtube.com/watch?v=eQjew1iwn4k&t=92s. (пример традиционного тайского танца).

Потом учителя разбирали наши ошибки вместе с нами, показывали, как точнее делать движения. Сон Ми сидела с камерой у стенки, и снимала всё подряд. Опять отдыхаем. Потом начинаем учить танец, чем-то похожий на то, что видал в Ютубе во время пандемии ковида.

https://www.youtube.com/watch?v=fr-eHz87XoM.

Конечно, сейчас на месте центрального танцора стояла девчонка, которую я вообще никогда не видал. Но то, что она старше меня и выполняет движения более чётко и плавно, это я заметил. В общем, первая тренировка показала, что тело не забыло привитых ему навыков, а вот мозгам, то есть мне, лучше не вмешиваться в то, что делают конечности, иначе может случиться фиаско.

Домой ехали в приподнятом настроении. Сон Ми радовалась, что сможет утереть нос подругам своей записью, ведь никто из них никогда не был на тренировках танцоров. Я же радовался тому, что использовав записи онни, смогу тренироваться у себя в комнате. Благо, тайские танцы много места не требуют.

Место действия: дом семейства Ким, кабинет Ким Дже Ука.

Время действия: тридцать первое мая две тысячи девятого года, девять вечера.

В комнате сидят муж и жена Кимы. Хозяин дома сидит за письменным столом, а Хё Мин устроилась, как всегда, на диванчике около стены. Ким Дже Ук рассказывает жене:

– И она мне обрисовала полную картину, что может случиться из-за тотального развития социальных и других компьютерных сетей. Я попросил наших компьютерщиков оценить возможность такого развития ситуации. Их выводы полностью совпали с тем, что сказала Лалиса. Доклад был отправлен в совет директоров нашей компании. Там всё проверили. И завтра президент компании навестит правительство, ознакомит его и руководителей других корпораций с нашими выводами.

– Но вы ведь не сможете ограничить развитие Интернета на всей планете.

– Нет, это нереально, но мы сможем подготовиться ко всем этим опасностям, хотя бы на уровне нашей страны. Я уверен, что наш доклад разведка передаст союзникам в Вашингтоне. А у тех возможностей гораздо больше, чем у нашей страны. Да и все сервера практически в руках американцев. Меня удивляет, откуда это появилось в голове двенадцатилетней школьницы, которая занималась только танцами и музыкой?

– Часть мы, взрослые не замечаем то, что подмечают дети. Да, они меньше нас знают, но очень внимательны, хитры и наблюдательны. – Хё Мин вздохнула.

– Но это ещё не всё, дорогая, Лалиса предложила создать компанию по проектированию игровых платформ на основе новых графических программ.

– Ничего не поняла, из того, что ты сейчас сказал, дорогой! – Смеётся Хё Мин. – Ты же знаешь, что я в технике не очень соображаю. Объясни человеческим языком.

– лалиса , фактически, имеет в голове бизнес план обогащения за счёт продажи новых компьютерных игр, которые она хочет предложить потребителям. Мои финансисты и компьютерщики проверили её предложение. К моему изумлению, её математические выкладки подтвердились на девяносто процентов. Она просто не всё знает, и поэтому не смогла учесть некоторых факторов, действующих в бизнесе и на рынке. Я специально разделил предложение Лалисы на пункты, и дал задания проверить их разным отделам так, чтобы они не поняли, для чего это нужно. Когда собрал всё вместе, получилась такая картина. Если удаться усовершенствовать графические программы для игр, то можно будет открыть нашу семейную компанию, и даже в случае неурядиц на «Хюндэ», а такое исключать нельзя, мы останемся на плаву. У нас будет своя финансовая подушка безопасности.

– Дже, но это же довольно опасно.

– Мы будем в нашей компании простыми акционерами. Вначале создадим компанию, ничем с нами не связанную. Потом назначим туда нашего человека…

– Ну, ты лучше знаешь, как это сделать.

– Наша дочь будет обеспечена… – А Лалиса?

– Я думаю сделать её одним из акционеров нашей компании.

– Скорее всего, можно будет предложить ей десять процентов. Она на таких условиях передала своей онни Сон Янг разрешение на владение госпиталем.

– Да, я помню, ты говорила. Главное, что у Лалисы мозги работают в нужную нам сторону. Пара таких идей с её стороны, и нам можно будет продать свои активы другим акционерам «Хюндэ», и навсегда распрощаться с этим гадючником. Просто, надо действовать быстро и тайно, особенно надо опасаться всяких СМИ.

– А если ей удастся попасть в айдолы?

– Тем лучше! Всё внимание публики будет перенесено на неё, а мы останемся в тени. Нас как раз устроит то, что она будет занята своей карьерой артистки до двадцати пяти, тридцати лет. Помогать будем ей только в критических ситуациях. Но надо для всего этого подобрать надёжных людей. И не только в сфере безопасности, но и грамотных специалистов по программированию. Только, вот, где их взять?

Глава 7. Все едем отдыхать! Набег на «Лотте»

Место действия: дом семейства Ким, гостиная.

Время действия: тридцатое июня две тысячи девятого года, полдень.

Сегодня провожаем в Мельбурн Розэ и Элли. Моя сонбэ вернётся в Пусан через две недели, а её онни к первому августа. Мне грустно. Я привык к Рози, поэтому и не хочу, чтобы она улетела в свою Австралию. У меня из глаз льются слёзы, которые я не хочу вытирать. С ней мне почему-то всегда спокойно. У Розэ тоже слёзы на глазах. Рядом стоим Хё Мин. Обнимает нас обеих за плечи, и приговаривает:

– Ну, ну, девочки, вы же не навсегда прощаетесь, через две недели встретитесь опять!

Неожиданно на меня накатывает непонятное чувство, и я на одном дыхании выдаю:

Жду тебя, и буду ждать,

Хоть вся жизнь пройдёт!

В мире только ты и я,

А вокруг любовь!

Все замолкают, у Сон Ми, её мамы и Элли отвисли челюсти, а Розэ от неожиданности даже перестала лить слёзы. Она стоит с выпученными от удивления глазами. Минуту длится тишина, а потом австралийка шепчет:

– Это ты для меня стихи сочинила? О, Лиса! – Она бросается мне на шею, и прижимается щекой к моей щеке. – Мне никто стихов никогда не писал!

Хнык, хнык, хнык…

Я стою, и не могу понять, что это сейчас было?. Розовые сопли какие-то… И чего мне это в голову стихи пришли?

А может, я влюбился в Розэ? Ведь мы всё время вместе целый месяц…

В голове проносятся воспоминания…

Весь июнь я и Сон Ми долбили гранит науки, но каждый со своей стороны. Я учил корейский алфавит, а Сон Ми – английский язык. На письме этих закорючек и чёрточек моя онни поизмывалась надо мной, как могла, мстя за унижение, которым я её подвергал при учёбе языка Шекспира. Мне трудно далось понимание некоторых особенностей корейской письменности, и я часто путал отдельные слоги. Писать, напротив, оказалось легко. Иногда хотелось удариться об стол головой, выбить из неё мою тупость….

В общем, с десяти утра до трёх дня я учил Сон Ми правильно выговаривать английские слова и составлять предложения, а с трёх до пяти Сон Ми вдалбливала мне основы Хангыля.

Итог наших совместных потуг – Сон Ми больше не глотает звуки, и медленно, но правильно, говорит и читает на английском языке. Но у неё, как при учёбе японскому, проявился, даже не знаю, как это назвать, дар, что ли. Она то, что ей говорит собеседник, понимает дословно и практически мгновенно, только ответ даёт не торопясь. Ну, это её проблемы. А я уже могу писать по-корейски, но медленно. У меня писать тайскими буквами выходит в три раза быстрее. Наверное, это опять память мышц тела Пранприи. Читаю я корейский текст тоже медленно, зато говорю со скорость пулемёта, и понимаю сказанное практически мгновенно.

Вместе с нами занимались и Розе со своей онни. Они тоже учили Хангыль, но вот успехи у них в этом было намного лучше моих. Розэ достигла такого совершенства,что могла прочитать лист с корейским текстом за три-четыре секунды. Писала она красивым, почти каллиграфическим почерком. Элли в этом от неё отстала, и была в деле освоения Хангыля чуть впереди меня.

Для меня было главное читать вывески магазинов. В больших супермаркетах и некоторых других местах надписи на корейском языке были дублированы английским текстом. Но большинство магазинов, а их в таком портовом городе, как Пусан несколько десятков тысяч, в основном украшены надписями на Хангыле.

Учить меня истории Сон Ми отказалась. Показав на ноутбук, она коротко сказав:

– В Интернете всё написано.

Ладно, потом что-нибудь придумаю. неохота голову себе забивать разными датами и именами деятелей давно ушедших эпох.

Учёба длилась до пяти вечера. А потом я ездил на танцы, но уже без Сон Ми, зато с охраной. Постепенно я стал набирать ту великолепную форму, какая была у Пранприи до удара машиной. Конечно, до идеала было очень далеко, но учителя всё меньше и меньше ругали меня, если я делал что-то неправильно. После танцев я приходил домой к десяти часам, ужинал, и заваливался спать. А на следующий день всё повторялось сначала…

И вот, до августа больше танцев не будет. Часть ребят из нашей танцевальной группы поехали к родителям, в Таиланд. Уехал и Бэм Бэм. С ним мне тоже легко. Он оказался достаточно терпеливым, помогая мне восстанавливать танцевальные навыки…

Ну, вот и всё! После торжественного ужина австралийки нас покидают. Мы их провожаем всей семьёй, даже Дже Ук в последний момент успел подъехать. В аэропорт их повезут на одной из наших машин. Как только мы возвращаемся в гостиную, Дже Ук говорит:

– Девочки, подготовьтесь, завтра вы поедите отдыхать неделю на Чеджудо.

Когда идём по комнатам, решаю немного потроллить онни, и спрашиваю Сон Ми, что такое это «чуджудо» и где оно вообще находится.

– По названию, вроде это Корея, или я что-то путаю? – Внутренне смеясь начинаю я пудрить двоюродной сестре мозги. Возмущению онни нет предела:

– Ты и это не знаешь?

– Откуда я могу это знать, онни, если до приезда сюда, о Корее знала только, что она существует, и в ней есть К-поп?

Сон Ми застывает с открытым ртом и округлившимися глазами. Для неё Корея это верх совершенства, и она не может себе представить, что кто-нибудь вообще ничего не знает об этой стране. На самом деле, я прекрасно знаю, что Чеджудо – это курортный остров где-то на юге Корейского полуострова.

Она попалась на мою удочку, и начинает терпеливо объяснять, где этот Чеджу, и что там есть. Я киваю головой, и рассказываю ей о том, что она упустила. Тут онни понимает, что я просто издеваюсь над ней, и ударяет меня рукой. Я падаю, как подкошенный. Этот приём мы проходили на танцах. Картинно раскидываю руки, и закатываю глаза. Сон Ми пугается, и трясущимися руками достаёт телефон, зовёт на помощь мать. Я смотрю на всё это действо сквозь неплотно прикрытые веки, и мне интересно, что будет дальше. Хё Мин прибегает с бутылкой нашатыря, и суёт её мне под нос. Мгновенно вскакиваю – запах нашатыря мало кто сможет вынести…

У себя в комнате смотрю в зеркало на дверце гардероба. Я уже привык к своему обличью. Волосы сейчас у меня действительно до пояса. Они были тёмными, но потом Сон Ми и Элли один раз испытали на мне краску какой-то фирмы, сказав, что им она может не подойти. Я отнекивался, но две девушки свободно переговорят школьницу. Онни заявила, что тогда я должен буду написать три листа корейского текста. Чегой? Какие три листа? Она что, с дубу рухнула?! Тут подключилась Элли и пригрозила, что пожалуется Хё Мин на меня, скажет, что я не слушаюсь старших. Если к жалобам Сон Ми Хё Мин относится скептически, то любой донос на меня от Элли может вызвать непредсказуемые последствия. Она ведь гость, и выйдет, что я опозорила своим поведением семью Ким, а это чревато…

Пришлось согласиться на эксперимент, заручившись согласием онни, что она выпросит у матери препарат для волос, если что-то пойдёт не так, и придётся мои волосы срезать. Но, все обошлось. Новый цвет волос мне понравился. Девчонки сказали, что он будет держаться полгода. По крайней мере, так было написано в аннотации к краске. Теперь у меня причёска «конский хвост», и самодельная чёлка. И выгляжу я вот так:

Лалиса в танц зале во время отдыха..

Кстати, к своему девичьему телу я привык. Оно какое-то слишком нежное. Любое прикосновение к моей коже постороннего человека вызывает появление синего пятна. Я спрашивала об этом у Бэм Бэма и Нинь. Они подтвердили, что у Пранприи такое было с раннего детства. Никаких болей это не вызывает, да и пятно проходит в течение часа, но что-то с телом не так. Я ещё заметил, что не толстею, даже, если много ем целую неделю. Девчонки мне завидуют. Говорят, что мне не понадобятся никакие диеты, если я попаду в трейни. Хё Мин тоже изучала этот вопрос, и сделала вывод, что просто у меня такое строение тела.

Дядя пока молчит о моём предложении. Может, пока не время, не знаю… Сборы на Чеджу проходили нервно. Больше всех психовала моя онни. Мне дали рюкзак, в который я запихнул ноутбук, купленные для меня два купальника, смену нижнего белья, пару шортиков, две майки, джинся и кроссовки. Онни, покончив заполнять всяким хламом свой чемодан, припёрлась проконтролировать, готов ли я к поездке.

Она искренне возмутилась, увидев, что я не взял с собой ни одного платья, и туфелек, хотя бы на низких каблуках.

– Ну, онни, мы ведь едем отдыхать, загорать, купаться в море, а не в гости ходить!

– А ты что, собираешься на пляж идти в шортах, и там надевать купальник, чтобы все смотрели на тебя, как на дурочку?. Его все надевают под платье. Приходят на пляж, просто снимают платье, и не надо переодеваться.

– Ну, онни!

– Что, онни? Позвони маме и спроси, если не веришь!

Звоню, Хё Мин подтверждает сказанное дочерью. Пришлось подчиниться. В общем, онни понапихала в мой рюкзак столько чего, что я потом еле его поднял.

В аэропорт поехали на двух машинах. Добрались туда за час. вылетали мы на Чеджу из аэропорта Кимхэ.

Самолёты местной цивилизации меня поразили. На них стоят ионные двигатели, работающие на воздухе! Всё это благодаря наличию мощных аккумуляторов, позволяющих иметь на борту значительный запас электроэнергии. Внешне местные самолёты похожи на те, что я видал в своей прошлой жизни, но вот внутри салона тишина, даже непонятно, летишь ты куда-нибудь, или сидишь дома. Полёт продлился час. В аэропорте Чеджу нас встретили машины. Но вот тащить вещи из аэропорта к ожидающим нас автомобилям, нам пришлось самим. Было тяжеловато (спасибо онни!), но до машин я кое-как доплелся. Поехали на частный пляж, принадлежащий компании «Хюндэ».

Там же был шикарный отель «Гранд Океан». Мне он понравился. Тут уже мы свои чемоданы и рюкзаки не носили – все делала обслуга отеля.

Наш номер в «Гранд Океан».

Уставшие после перелёта, мы легли спать. Проснулись рано утром. Я выглянул на балкон. С моря дул приятный ветерок. Мелкие барашки указывали на небольшое волнение. Проснулись Хё Мин и онни. Тётя вызвала завтрак прямо в номер. После еды мы одели купальники, а сверху платья. Хоть я и не хотел одевать это, что-то похожее на сарафан, общими усилиями Кимы на меня его напялили. Настроение у меня резко пошло вниз. До пляжа тут рукой подать.

Место действия: частный пляж у отела «Гранд океан».

Людей было довольно много, несмотря на утро. Хё Мин взяла огромный пляжный зонт и лежаки – тут их продавали в двух местах. Полчаса мы это всё устанавливали, а потом я сказал:

– Ну, пора пойти поплавать!

– Но ты разве умеешь? – Онни скептически смотрит на меня.

– Конечно! – Уверенно иду к воде, и разбегаюсь. Врезаюсь в морскую гладь, и широкими взмахами рук отправляю тело в плавание…

Когда я вернулся на берег, увидел онни с вытаращенными глазами.

– Что случилось? – Пугаюсь, забываю о корейских приличиях.

– Когда ты научилась плавать? Ведь твоя омма говорила, что ты не умеешь!

– Не помню! – Я часто прячусь за этими спасительными словами, когда то, что знают со слов моих тайских родителей Кимы, приходит в противоречие с тем, что они видят. Хё Мин плавает плохо, Сон Ми боится глубины, и курсирует вдоль берега.

За это я её в шутку назвала «каботажницей». Она сначала обиделась, но потом попросила пояснить, что значит это слово. Узнав, что это просто плавание вдоль суши без выхода в открытый океан, она, знакомясь с другими отдыхающими сверстницами, сама стала называть себя «каботажницей» с такой гордостью, как будто она сделала великое открытие.. Даже тут, на пляже, все соблюдали корейские традиции – женщины кучковались только с женщинами, а мужчины с мужчинами. Я заплывал до буйков и возвращался обратно. Часто нырял, однажды даже притащил какую-то раковину, увиденную на дне, чем вызвал бурную радость онни. Уже в предпоследний день нашего нахождения на Чеджу, я нырнул, а при возвращении на поверхность, чуть не получил по башке поплавком водного велосипеда.

– Эй, ты, мичиннян (шлюха), откуда ты тут взялась?

– Перепуганный мальчишка лет десяти решил, что самое лучшее, это самому перейти в атаку.

– Мичхинном (кретин)! Смотри, куда плывёшь! Джан лай сат (сукин сын – тайский)! Фак ю, ёр мазер, фазер, бразер энд систер! – Из меня выскочил поток ругательств на трёх языках.

Не ожидавший такой экспрессии от девчонки мальчишка замолчал, потом быстро погнал свой велосипед к берегу….

Место действия: частный пляж у отеля «Гранд Океан».

Время действия: шестое июля две тысячи девятого года, час дня.

– Что с тобой, братишка? – Ли Чжу Хан посмотрел на расстроенное лицо младшего брата, Ли Сок Ука. – Ты чего такой напуганный?

– Хён, я чуть не утопил иностранку!

– Щебаль! Откуда знаешь, что она иностранка?

– Я девчонку с испугу шлюхой обозвал, а она меня по-корейски кретином, а потом ещё что-то непонятное кричала, но я понял, что-то про аппу и омму , английский я только начал учить, не всё понял.

– Вот тебе бинокль. А ну, посмотри, может, увидишь её на пляже?

Ли Сок Ук берёт протянутый полевой бинокль, минут десять осматривает находящихся на пляже людей, и наконец видит нужную девчонку, которая сидит под зонтиком вместе с девушкой и женщиной.

– Вот, хён, я увидал её. Под тем красным зонтом они все сидят.

Старший брат берёт бинокль, смотрит, находит нужное, и спрашивает:

– Сок Ук, ты про эту девчонку говоришь, в жёлтом купальнике?

– Да, брат.

– Она на тайку похожа. Подожди! Сейчас выясню, кто это вообще такие. – Чжу Хан берёт телафон, и звонит другу, который продаёт зонты и лежаки отдыхающим. Он студент, просто подрабатывает на время каникул.

– Ю Сон! Кто у тебя купил красный зонт?

– А это ты, Чжу Хан? Что, девушка понравилась? – Смеётся Ю Сон, зная привычку ЧжУ Хана разглядывать в бинокль лица противоположного пола.

– Нет, тут другое дело. Мой брат наехал на велосипеде на какую то чусан пуриду, обозвал её с перепугу шлюхой. А она выдала ему ругательства на разных языках. Сейчас та девица сидит под красным зонтом с женщиной и девушкой. Вроде, она школьница.

– Подожди пять минут, я посмотрю, а потом проверю в Интернете.

Студент отключается. Проходит полчаса, час. Чжу Хан видит, что тройка интересующих его лиц сложила зонт, оделась, и тащит лежаки обратно, чтобы сдать, и получить половину уплаченной за вещи суммы.

Звонит телефон:

– Это я Ю Сон! Если они на вас не пожалуются, считайте, что вы заново родились!

– А что такое? – Пугается Чжу Хан.

– Я узнал, кто это такие! Чеболи! Женщина – дочь одного из сопредседателей совета директоров «Хюндэ», девушка – её дочь. А школьница – племянница. Она тайка. Муж этой женщины – директор завода, на котором работает твой отец!

– Щибаль! – Ругается Чжу Хан. – И что нам делать?

– Чешите с пляжа, как будто здесь вас сегодня не было!

– Хорошо, Ю Сон. Долг за мной! – Парень поворачивается к брату:

– Правильно она тебя кретином назвала! Больше я тебя не пущу купаться и плавать на велосипеде в одиночку!

Они быстро собирают вещи, и бегом покидают пляж…

Место действия: дом семейства Ким, гостиная.

Время действия: седьмого июля две тысячи девятого года, восемь вечера.

– Вот мы и дома! – Поставив чемодан на пол, восклицает Хё Мин.

Мда! Отдых, отдыхом, но дома лучше! Слуги накрывают на стол, и мы начинаем с жадностью поглощать пищу. Наконец, закончив есть, разбредаемся по своим комнатам. Целый час выкладываю все вещи из рюкзака. Всё! Устал. Поездка показала, что загорать Лалисе категорически нельзя. Кожа краснеет, а потом на ней появляются волдыри. И чего мне такое тело подсунули? Не могли нормальное найти?

Спать не хочу, пойду, ноутбук подключу обратно. Так, где тут что у нас . Это пихаем сюда, а это туда. Всё! Ждём, пока местная «Винда» заведётся. На Чеджу у меня не было времени включать ноут, поэтому, перенесу все фотки на него с телефона, а потом зафигячу их в Австралию, пусть Розэ порадуется! Итак первая. Я направляюсь с пляжа в отель. Снимала Сон Ми моим телефоном.

Стоп! У меня что. сиськи расти начали? Бросаюсь к зеркалу. Тьфу, ты! Обязательно что-то должно мне испортить настроение! Они тоже, нашли время, когда вырасти! И ведь как незаметно, что пока фотографию не увидал, не знал! Дэбак! Щибаль! В расстроенных чувствах я лег спать. Мне снилось, что я просыпаюсь, от тяжести на теле. Открываю глаза, а у меня сиськи выросли до размеров моей головы, и продолжают увеличиваться в размерах. Вскакиваю, но они тянут вниз, как двухпудовые гири, всё время продолжая увеличиваться….

Место действия: дом семейства Ким, комната Лалисы.

Время действия: восьмое июля две тысячи девятого года, ночь – утро.

Проснулся в холодном поту. Чур, меня! В страхе пощупал грудь. Да, выросла, зараза. И что теперь делать? Против природы не попрёшь. Тело девичье, значит и будет всё, как у них. Хорошо ещё, никаких месячных не было! Дай бог, чтобы они попозже появились, а лучше, пусть совсем не будут. Теперь точно придётся сиськоуловитель носить. Эх, не было печали… Ладно, посмотрим. который час. Так, четыре ночи. Спать уже не хочу. Что делать? Пойду, закончу отправку фотографий, ведь Розэ не виновата, что у меня грудь начала расти. Через час нажимаю «Ентер», и сорок восемь фотографий со мной улетают в Австралию.

А теперь что делать? Посмотрю, что тут у них за музыка. Когда у нас, на старой земле появился поп? Наверное, в конце шестидесятых годов прошлого века. Там эти «Битлы» и другие наделали шороху. Сейчас сравним. Так. Что? «Битлз» тут совсем не было? Так, а этих «Смоки»? Они были, от сердца отлегло! Ещё кого из таких, знаменитых того времени помним? Так, АББА? Тоже в пролёте! Что за мир, не окультуренный какой-то. Так, проверяем дальше. Джексон, который Миша? А, этот есть. Ещё кого помню? А Риана? Нет, тут нет Рианы, люди! Горе мне, горе!

А хип-хоп есть? Тоже нет? Ну, как вы тут живёте без хип-хопа?! Странно! Рэп есть, а хип-хопа нет. Проверял я до семи утра. Ну, что можно сказать о мире, где шестьдесят процентов фамилий людей западной эстрады мне вообще незнакомо. Проверил Россию. Ни одного знакомого имени. Посмотрел клипы. Тут что, остановились на уровне начала девяностых? А если подкинуть им хип-хопа, который я помню? Музыку писать я не умею. Стихи могу получить только переделкой тех, которые знаю. Мда!

Реально ведь я не музыкант. Это, может, Пранприя смогла бы что-то настругать на каком-нибудь укулеле, но я в таких случаях – пас. Остаётся заняться тем, что у меня реально получается. А ну, вспомним, что я про попаданцев в такие миры читал. Но они все были или музыканты, или им помогали разные силы, начиная от божественных, и кончая инопланетными. У меня ничего этого нет, гол, как сокол… Писать романы, я не умею. Нет, что-то может, и напишу, но никак не Гарри Поттера или «Властелина колец». Помню только обрывки из фильмов с этим названием. Значит, с литературой и музыкой точно пролетаю, как фанера над Парижем. Тело Пранприи знает только танцы, играть на музыкальных инструментах не умеет. Голос у меня тоже, хоть и сильный, но вряд ли я сейчас что-то осилю самостоятельно. Одно дело, петь для себя, и другое, для зрителей. Мда, куда ни взглянешь, кругом одна большая жопа! И что мне, бедному, делать? Рисовать я тоже не умею…. Из старого мира украсть песню или танец, тоже не смогу. Значит, надо наметить программу работы.

Что мне надо?

Первое – желательно научится играть хотя бы на каком-нибудь инструменте.

Второе – необходимо развитие танцевальных способностей.

Третье – желательно развитие голоса.

Надо постепенно подняться до возможностей Лисы из «Блэк Пинка». Она ведь и акробатические элементы в танцах применяла.