Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Ладно, идём дальше. Корея на протяжении последних лет имеет стабильный экономический рост. Доходы населения растут, жить становится богаче и лучше. Но! Как всегда, есть завистники, в виде Северной Кореи, которая устраивает провокации на границах, и грозится начать ядерную войну. И поэтому бедная Южная Корея тратит четверть своего бюджета на оборону.

Раньше здесь людей сажали в тюрьму только за то, что у него есть родственник на территории коммунистов. За попытку выехать в Северную Корею, следовало заключение, суд, расстрел.

И это называется демократическая страна? Куда я попал?! Хотя, всё, о чём я сейчас читал, недавно отменили. Слава тебе, Господи!

Значит, всё верно. Это какой-то параллельный мир. Сомнений уже нет. И Россия тут не та, и как видно, некоторая часть истории этой планеты, другая, совсем не похожая на мой старый мир. Назад меня никто не вернёт, и я буду до конца жизни тянуть лямку в теле этой Пранприи Манобан.

Надо будет потом почитать местную историю, чтобы не опростоволосится в школе. Тьфу, ты! Ведь мне с августа ходить в местную среднюю школу. Может, у Розэ спросить? Хотя, она в Корее тоже не жила, австралийка хренова! Придётся онни помучить вопросами. Опять звонят. Кто это? А, знакомый голос! Прислуга спрашивает, можно ли занести в спальню одежду, которую купили для меня?

– Одежду?

Посмотрим, что там они придумали…

Служанка привезла на тележке кучу разного шмотья. Платья, футболки, юбки, нижнее бельё, рубашки… Вздохнул. Теперь мне это всё надо будет одевать… Хотя, если подумать, хоть в девочку попал, а не в какую-нибудь кракозябру с восемью ногами, десятью глазами и тремя хвостами! Как подумал о таком страшилище, всего передёрнуло. Между тем, служанка запихнула всё принесённое в шкаф (и как она туда эту кучу уместила?!), взяла тележки, и ушла.

В общем, шкаф забит шмотьём, из которого, наверное, я половину одевать не буду. Ну, если, конечно, не особые обстоятельства, типа дресскода. Самая лучшая обувь для меня – кроссовки. Но, так как я сейчас девка, наверное, придётся учиться ходить на каблуках. Я тут вспомнил, что в К-поп айдолы женского пола на клипах бывают, одеты в туфли или сапоги, с длиннющими каблуками. Кажется, их называют «шпильки», если я правильно помню.

Пример: Лалиса Манбан в ботфортах на шпильках.

Придётся онни попросить, чтобы она дала мне несколько уроков ходьбы на этих «шузах». А ведь женский пол часто и бегает на таких устройствах! Интересно, как это им удаётся? Да, я ведь помню, что Манобан, Розэ и остальные участницы «Блэк Пинк», довольно высоки, по корейским канонам. А если Манобан поставить ещё и на двадцати сантиметровые каблуки, она вообще под два метра будет!

Ясно, что это для создания определённой картинки, но мне от этого не легче! Ладно, устал! Надо пройтись, уложить полученную информацию в клетки моего мозга. Кстати, а у меня мозг мужской или женский? Сознание, ну то, что мы душой называем, у меня явно мужское. А сам думающий орган? От моей бывшей головы или, просто, в мозгах Принприи стёрли всё, и на освободившееся место записали новую программу? Скорее всего, второй вариант. Но мне от этого не легче. Значит, физически, я полностью девчонка, а вот процессор получил мужской БИОС. Мда… Какой-то гибрид! Ладно, пойду, пройдусь в саду. Выглядываю в коридор. О! Розэ тоже куда-то собралась!

– Чэён, куда торопишься?

– А? Лалиса, пошли в сад! Я тебе покажу свои любимые анимешки!

Тьфу! Ну почему мне так не везёт?! Сейчас покажет каких-нибудь эльфов или мейлормунов в юбках! Плетусь в беседку за этой «бананой»…

Место действия: дом семейства Ким, гостиная.

Время действия: двадцать третье мая две тысячи девятого года, полдень.

– Омма, ты Лалису не видала? – Сон Ми только что вернулась из поездки в гипермаркет. Она приобрела для своей тонсен различную бижутерию и косметику.

– Нет, Сони (так ласково зовёт Хё Мин свою дочь, когда они в комнате вдвоём).

– Ладно, пойду, посмотрю в саду.

– А ты ей позвони, доченька!

– И вправду! Иногда я такая тупая! – Сон Ми берёт мобильник и звонит:

– Алло! Лалиса? Иди в гостиную, я тебе подарки привезла. Что, что? Придёшь, узнаешь! Ты моя тонсен, поэтому должна меня слушаться…

Хё Мин стоит рядом с дочкой, и поэтому слышала тираду Лалисы на незнакомом языке:

– Засрали все мозги! Одна прилипла со своими анимешками, другая командует, как мой сержант в армии! Вот бл..ь, попал!

– Омма, это, она на каком языке ругается? – Удивлённая Сон Ми оторвала телефон от уха.

– Не знаю, доченька, может на одном из тайских? – Также удивляется Хё Мин. – Никогда не слышала таких выражений.

Через пятнадцать минут в гостиной появляется расстроенная тайка, а за ней бежит ничего не понимающая младшая Пак. Насупленная Лалиса садится на стул, и волком смотрит на свою онни. Та не обращает внимание на свою тонсен, раскладывая на столе кольца, браслеты, клипсы, гребни… Под конец она достаёт из пакета набор косметики. При виде появляющихся горок бижутерии Лалиса краснеет, а когда ей в поле зрения, попадает коробка с косметикой, лицо тайки сереет, и она валится со стула без сознания.

– Что с ней, омма? – Пугается Син Ми.

– Звони врачу! Никогда не видала такую реакцию на обычную косметику.

– Но ты ведь сама врач, омма!

– У меня здесь нет ни лекарств, ни оборудования!

Через двадцать минут появляется врач. Он быстро приводит пациентку в сознание, и велит перевести её в спальню. Испуганные Хё Мин, Сон Ми и Чэён зовут слуг, и Лалису переносят в её спальню.

– Пациентке нужен покой, по крайней мере, дней пять – семь. – Говорит доктор. – У неё эмоциональное переутомление. Полежит в тишине и покое, и больше таких случаев не будет. Я сделал ей укол, она проспит несколько часов.

Место действия: дом семейства Ким, комната Лалисы.

Время действия: двадцать третье мая две тысячи девятого года, семь часов вечера.

Открываю глаза…

Ничего не болит. А почему я в своей комнате? Пытаюсь вспомнить, и ничего не получается. Встаю. Смотрю на время. Ого! Уже вечер! В это время открывается дверь, и заходит Сон Ми.

– Ну, как ты, тонсен? – С волнением в голосе спрашивает Сон Ми.

– Вроде, в порядке…. – Ощупываю голову, тело, ноги. – Нет, ничего не болит. А что произошло? Как я здесь оказалась?

– Ты потеряла сознание, когда я тебя позвала, чтобы показать тебе бижутерию и косметику.

Вспоминаю. Краснею… Чёрт! Что я вдруг расклеился, как кисейная барышня?! Наверное, это из-за антагонизма между моим сознанием и телом, нервы пошаливают… А может, это переходной возраст даёт о себе знать? Не рано? Хотя, никто мне не скажет. У каждого человека это индивидуально.

– Ты не только нас, но и Чэён напугала.

– А что произошло?

– Ты не помнишь?

– Нет! – Отрицательно трясу головой.

– Вначале она тебе показывала свои любимые анимешные фотографии на телефоне. Потом, когда я тебе позвонила, и попросила прийти в гостиную, ты, по словам младшей Пак, вдруг побледнела, и начала что-то бормотать на непонятном языке. Чэён записала на телефон, вот, я у неё переписала. – Онни нажимает кнопку, и я слышу на чистом русском:

– Вот, бл..ь, зае…и мозги! Твари! И за что мне такое?! Жил себе, никого не трогал, так нет! Пихнули в бабское тело, живи, как хочешь! А тут, всякие каблуки, платья, и прочая лабуда! И ещё каждая шмакодявка пристаёт со своими анимешками! За что мне такое? А тут ещё какие-то традиции ср….е. Ты младший, значить никто! Любой может тебя пинать и делать с тобой, всё,что захочет! Свиньи, на фига мне была эта Корея?! Засрали все мозги! Одна прилипла со своими анимешками, другая командует, как мой сержант в армии! Вот бл..ь, попал!

Я краснею. Ни фига себе, хорошо, что эти мымры язык не опознали! Практически спалился, открытым текстом всё сказал! Но, почему это произошло? Непонятно.

Придётся выкручиваться:

– Я сама тут ничего не понимаю! И что это за язык, не знаю. Какая-то волна накатила, и я дальше ничего не помню.

– Правда? – Онни с подозрением смотрит на меня, очевидно, не поверив в мои оправдания. Поэтому спешу её заверить, что всё именно так, как я говорю. Потом спрашиваю, как я очутилась в постели. Сон Ми начинает рассказывать:

– Ты пришла вместе с младшей Пак. Села на стул. И только я тебе начала показывать, что купила, ты свалилась со стула. И мы вызвали врача.

Мда! И чего я так разволновался? Подумаешь, нацепил бы эти висюльки на себя, не помер. Правда, краску мазать на кожу не хочу… Хотя, ведь всё равно заставят, если попаду в айдолы…. Мда! Дело пахнет керосином. А ведь эти корейцы, настолько повёрнутые на здоровье, что могут опять в больницу запихнуть, на какое-нибудь обследование. Не хочу! Тогда надо быстро встать, и даже, если будет плохо, делать вид, что всё в порядке. Поэтому, вскакиваю, быстро одеваю джинсы и майку, и говорю удивленной онни:

– Пошли смотреть, что ты мне хотела подарить.

Спускаемся вниз, в гостиничную. Хё Мин, увидев меня, начинает интересоваться, как я себя чувствую. Отвечаю, что нормально.

– Очевидно, это было что-то вроде «ука» – Делает предположение тётя, пожимая плечами. Слуги приносят всё, что купила Сон Ми. Хоть мне и не хочется, но делаю вид, что счастлив. Говорю онни, что мне нравится вон тот браслет, вот эти серёжки, и та брошка… Всё это жёлтого цвета. Почему? Не знаю! Стукнуло в голову, и указал на них. Хё Мин заставила выбрать гребешок и ободок для волос. Это сейчас у меня они короткие. А когда вырастут, действительно, понадобится ободок. Затем Сон Ми достала косметический набор. Там были не только краски, но и какие-то бочонки, бутылочки и прочее.

Обе Ким, и старшая, и младшая, стали мне объяснять, что и как тут надо использовать. В это время спустилась моя будущая одноклассница, Чэён, которая настороженно смотрела на меня. Не помню, может, я её чем-то обидел? Надо быстро исправить положение. Поэтому улыбаюсь ей, и спрашиваю:

– Испугалась, Розэ? Моя аджумони говорит, что это было «ук».

– Какой ещё «ук»? – Не понимает младшая Пак.

– Это такое состояние, когда человек не контролирует себя, и может сделать много плохих дел. – Поясняет Хё Мин. – Такое может случиться с любым человеком.

Мордашка Чэён выражает такое искреннее удивление подобным явлением, что все улыбаются.

– Я переписала новый клип группы G23. Пойдёмте ко мне в комнату, покажу! – Радостно вещает Сон Ми.

Лалиса, младшая Ким и австралийка двинулись на второй этаж. Комната у Сон Ми была ещё больше, чем моя. Гардероб у неё был в виде небольшого помещения с дверями. Хозяйка с гордостью демонстрировала нам какие-то супер новейшие туфли, самые модные костюмы и платья. Австралийская школьница была буквально оглушена всем этим «богатством». Я же воспринимал все эти тряпки и обувь без особых восторгов. Потом прошли в кабинет Сон Ми. А вот там я завис. У неё был десктоп, аналогичный существующим в нашей реальности аппаратам типа i-9. Монитор у неё был сорока дюймовый. Она включила своего «Слона», как в шутку называла свой компьютер, и на нас обрушился клип:

https://www.youtube.com/watch?v=MzCbEdtNbJ0.

Вот только я не помнил такой группы у нас, на старой Земле. Зато видел похожий клип группы «Биг Бэнг» в какой-то подборке о К-поп. С удивлением смотрел, как Сон Ми и Чэён чуть не писались от радости просмотра этого клипа. Когда он кончился, младшая Ким спросила:

– Лалиса, тебе не понравилось?

– Средненький какой-то клип. Можно было сделать и лучше. Вот, мы с Розэ станем айдолами, и сделаем суперклип!

– Ха, ха, ха! Насмешила! Вначале школу окончите, хубэ!

Глава 6. Неделя дома. Танц зал.

Место действия: дом семейства Ким, Кабинет Хё Мин.

Время действия: двадцать третье мая две тысячи девятого года, десять часов вечера.

– Тут болит? А тут? Согни ноги до того места, пока не начнёт болеть. Так. Хорошо! Вставай! – Хё Мин проверяла, насколько я могу согнуть ноги.

Одеваю джинсы, носки и кроссовки. Посмотрим, что скажет тётя. Проверка идёт уже час. Хё Мин постоянно сверяется с какими-то таблицами. У неё на столе я заметил рентгеновский снимок моих ног. Очевидно, она взяла его в госпитале Понсэн. Пока она занята поиском чего-то мне непонятного у себя в ноутбуке, я сижу, и думая, что мне делать. До школы ещё два месяца. Может подтянуться с помощью Интернета в местной истории и корейской письменности? В любом случае, это нужно, ведь потом тесты заставят сдавать…

Да, ноутбук я проверил. Достаточно мощный аппарат. Если попытаться воссоздать «Тетрис» с моей Земли? Что для этого надо? Ну, знание законодательства, раз. Знание программирования, два. Для выполнения первого условия нужен специалист, юрист. Чтобы выполнить второе условие, нужен хороший программист. Пока ничего этого нет. Может, посоветоваться с самчоном? Подумаю…

Со следующей недели надо будет ходить на тренировки нашей танцевальной группы «Ви Заа Кул». Но тут всё зависит от диагноза, который мне поставит Хё Мин. Если она скажет, что я не смогу танцевать, придётся отказаться от К-поп. Ведь это песня в движении… Правда, не думаю, что так произойдёт. Ну, вот, пока всё. Это только в книжках про попаданцев у них всё сразу получается, в жизни всё намного сложнее и проще одновременно…

Да, я заметил одну странность! Как только я вижу Чэён. Мне сразу хочется к ней подойти, погладить её по волосам, обнять, и не выпускать из рук… Что это? Я что, стал лезбияном? Чур, меня! А может, это просто какие-нибудь материнские инстинкты проявляются? Непонятно… Тётя всё сидит за своим ноутбуком. Интересно, что она там читает? Жаль, по этим дурацким корейским традициям я не могу просто подойти, стать рядом с ней и посмотреть. Хотя, Хё Мин ведь говорила, что она их не любит! Так, сейчас проверим! Встаю. Подхожу. Тётка смотрит на меня, улыбается, но ничего не говорит. Пялюсь на экран ноутбука. Ничего не понятно! Какие-то цветные графики, и написано по латыни. А вот её я совсем не знаю! Возвращаюсь на своё место. Внезапно звонит телефон. Хё Мин недовольно смотрит в мою сторону. Кто это? На экране уведомление, что это звонок из Бангкока. Ага! Мама звонит:

– Алло, доченька, как ты там?!

– Всё хорошо, я у Кимов живу! Тётя пообещала, что я смогу не только ходить, но и танцевать. Сейчас она меня как раз проверяет.

– Ой, я не вовремя! Но дело не терпит отлагательств. Марко купил небольшую больницу, но по закону на него или меня её оформлять нельзя. Поэтому мы решили оформить её на твою сестру, Сон Янг. Она уже совершеннолетняя. Если ты не против, чтобы больница была на имя твоей сестры, то поговори с нашим юристом, Икэро Сато. Передаю телефон ему.

– Конбанха, Лалиса-тян!

– Конбанха, Сато Сан!

– Лалиса-тян! Если вы не против оформления этой собственности на сестру, то я прибуду в Пусан через двое суток, и мы оформим все нужные документы.

– Не против, Сато сан, можете приезжать.

– Конбанха. Лалиса-тян!

Опять слышу голос мамы:

– Лалиса, доченька! Я знала, что ты не станешь вредничать! Передай привет Кимам!

– Хорошо, мамочка! Пока!

Выключаю телефон, и смотрю на Хё Мин. У неё удивлённое лицо, и она явно хочет меня что-то спросить. Интересно, что её так удивило.

– Лалиса-ян, сколько языков ты знаешь?

Ах, вот оно что! Разговор с мамой шёл на тайском, а с юристом я говорил по-японски! Думаю, что ответить, и произношу:

– Сейчас посчитаю Хё Мин-ссии. Так, значит, тайский, корейский, японский, китайский английский языки… – Решил про знания русского языка не говорить, вдруг боком выйдет. Пусть и у меня будет маленькая тайна.

Тётка удивляется ещё больше, но начинает хвалить меня:

– Молодец! Тайский я плохо понимаю, но могу определить, что это именно он, а японский и английский знаю достаточно хорошо. Жаль, Сон Ми только корейский знает, английский язык для ней оказался трудным. Можешь помочь своей онни в его изучении?

Киваю головой. Не думаю, что Сон Ми будет в восторге от этого. Между тем Хё Мин продолжает:

– Лалиса-ян. Я кончила твоё обследование. С завтрашнего дня ты будешь неделю по два часа заниматься по специальной методике доктора Майера, у которого я стажировалась в Германии. Это комплекс специальных упражнений, водные процедуры и приём лекарства «Тентологин». Эти семь дней ты не выйдешь из дому. Всё равно, доктор прописал тебе неделю покоя, после того, как ты потеряла сознание. Да, мне надо позаботится насчёт твоих волос. Я принесу препарат «Хистотропин». Это мазь. Она позволяет увеличить скорость роста волос в три раза. Через месяц они отрастут до плеч…

А вот этого мне совсем не хочется! Поэтому осторожно спрашиваю:

– А можно мне оставить их так, как есть?

– Нет! – Тётка категорична. – Так ты выглядишь, как какой-то нескладный мальчишка. В школе для девочек обязательна форма, короткая юбка, белая сорочка, галстук и, в холодное время, пиджак. И как ты будешь смотреться со своим ёжиком на голове?

Представляю себя в том, что описала Хё Мин. Мда! Так как я почти на десять сантиметров выше основного корейского контингента, ну, кроме, Розэ, то действительно, на том фоне буду торчать из рядов девчонок, как пограничный столб. Не охота мне возиться с волосами, ведь я помню, сколько времени это занимает у женщин, тем более, когда они длинные…

А если уже сейчас сделать чёлку, как у Лисы Манобан из «Блэк Пинка»? По-моему, она тоже не хотела длинных волос, но её мама что-то ей сказала про некрасивый лоб, и девчонка согласилась на чёлку. В общем, сыграли на вечной неудовлетворённости женщин своим видом. Ну, лоб то у Манобан нормальный, и естественно, у меня тоже, ведь я её копия. Ладно, посмотрим через месяц. А пока я кланяюсь тёте, выражаю свою радость по поводу её заботы обо мне, и направляюсь к себе в комнату, чтобы растянуться на своей кровати...

Место действия: дом семейства Ким, Спальня Кимов

Время действия: двадцать четвёртое мая две тысячи девятого года, час ночи.

– Как я устал! Сегодня был какой-то суматошный день. Но почему-то спать не хочется. – Дже Ук медленно поворачивается лицом к жене.

– Ты перетрудился дорогой, я прослежу за твоим здоровьем. – Обеспокоенно отвечает та.

– Ну, а дома всё нормально? – Подперев голову рукой Дже Ук приподнимается над подушкой.

– Да, если не считать непонятный приступ "ука" у Лалисы. Никогда не думала, что от вида косметики и бижутерии человеку может стать плохо.

– А что случилось?

– Да, упала со стула без сознания. Доктор проверил, сказал, что у неё эмоциональный срыв, и через неделю пройдёт. Из дому девочку я не выпущу. Вечером её проверила. Ноги Лалисы будут работать, ничего опасного. Неделя специальных процедур, и у неё всё восстановится.

– Это хорошо. – Улыбается Дже Ук.

– Да, дорогой! Знаешь, а твоя дочь, я имею ввиду Лалису, полиглот!

– Что? Как это?

– Ей позвонили из Бангкока. Через день два прибудет юрист. Лалиса должна будет подписать какие-то бумаги в пользу своей онни Сон Янг. Так вот, юрист японец, и с ним Лалиса говорила на вполне приличном японском языке.

– Она что, и японский знает?

– И китайский! И еще какой-то непонятный язык, на котором она бормотала, как мы поняли с Сон Ми, какие-то ругательства, прежде чем ей стало плохо. Правда, что это за язык, она или не хочет нам сказать, или и вправду, сама не знает. Бывает, во время "ука", люди болтают на каком-нибудь древнем языке, который не могут знать, так как этот язык уже считается мёртвым. Но то, что она знает нужные языки, и может на них свободно говорить, неоспоримый факт.

– Мда! Молодец, Принути! Сделала всё-таки. о чём мечтала. Лалиса знает языки, пляшет, поёт. Я поинтересовался её отметками в бангкокской школе. Она не отличница, но на восемьдесят баллов тесты всегда сдавала.

– А я, значит, уже не молодец?! – Притворно обижается Хё Мин.

– Ты ещё больший молодец, дорогая! – Улыбается Дже Ук

– Я предложила Лалисе подтянуть нашу дочь по английскому языку. Она согласилась. А вот на предложение быстро отрастить волосы, пришлось её уговаривать.

– Да, странная она. Ну ладно, давай спать.

Место действия: дом семейства Ким, комната Лалисы

Время действия: тридцать первое мая две тысячи девятого года, полдень.

Сижу в своём рабочем кабинете, ноутбук включён. Передо мной пыхтит Сон Ми. Старается правильно произнести английские слова. Намучился я с ней. Она, как и все корейцы, почему-то глотает окончания слов во время произношения. Например, простое слово «спринг» (весна), она произносит, как «сприх», и остальное в том же духе. Она обижена на свою маму, что та заставила её подчиняться в вопросах языков младшей по возрасту Лалисе. Где это слыхано, чтобы тонсен учила свою онни! Поэтому Сон Ми старается меня гнобить в других вопросах, всё время подчёркивая, что она моя онни, и я должен её слушаться.

А вот фигушки вам! Я прямо не спорю, это бесполезно. Преодолеть традиции просто нереально. Но всё делаю по-своему. Это вызывает негатив со стороны онни, и она бежит жаловаться Хё Мин или аппе. Тот вызвал пару раз меня на разговор, но потом махнул рукой:

– Разбирайтесь сами, но учти, Лалиса, что хотя бы на людях, ты должна подчёркивать своё уважение к онни!

Ладно, можно и подыграть сестрёнке!

Теперь насчёт лечения. Оно оказалось довольно приятным. Это не насчёт упражнений. При их выполнении, как раз, и боль сильная в ногах появлялась, и слёзы из глаз ручьём катились… Вот, водные процедуры – другое дело! Меня всегда удивляло, чего это женщины так любят купаться. Ну, с гигиеной и чистотой, всё понятно. Но чего они так благоговеют перед водными процедурами, и ещё кидают в оду разные там лепестки цветов, и прочее, и так лезут в ванну? Не понимал я этого, и внутренне напрягся, когда пришло время идти в ванную.

Первый раз попробовал под руководством Хё Мин, и в конце процедуры не хотел вылезать из джакузи, так мне понравилось! Ночью, когда мне не спалось, я подумал над этим вопросом. И пришёл к выводу, что во всём виновато тело этой Пранприи. Это оно воспринимает в эмоционально положительном ключе воду, ванну, купание и прочее, и передаёт мне в мозг сигналы удовольствия. Другого объяснения я не вижу. Да и женское тело содержит больше воды в клетках, чем мужское. Может всё из-за этого?

Как и обещала Хё Мин, курс процедур и специальной гимнастики мне помог. Теперь ноги сгибаются полностью, нет никаких болей. Так как я довольно длинноногий (или длинноногая?) в этом теле, и мои нижние конечности правильные и ровные, чем вызывают зависть у онни (хотя, не могу назвать её кривоножкой), то я могу свободно задирать прямую ногу выше головы. Попробовал сеть на шпагат, и у меня свободно получилось! Значит, танцевать смогу. Надо будет только Бэм Бэма попросить показать движения. Кстати, сегодня в пять вечера я с онни поедем в зал, где тренируются Бэм Бэм и остальные. Онни просто интересно, как это происходит. Она даже видеокамеру с собой хочет захватить. Мне немного страшновато. Ведь я не Пранприя, и танцевать не могу. Надеюсь, что когда мне покажут движения, тело само вспомнит, что надо делать.

Теперь насчёт волос. Они действительно, растут не по дням, а по часам. Такого препарата я на старой Земле не припомню. За неделю мой ёжик превратился в копну волос чуть выше плеч. Приходится уже носить ободок. Даже Хё Мин удивилась такому быстрому росту моих волос. Она что-то посчитала, и объявила (к моему ужасу), что после окончания курса употребления этого «волосяного» препарата, у меня шевелюра будет доставать до попы. Вот, бл…ь, не было печали! Хотя, ведь раньше мужики тоже носили длинные волосы. Так что, не знаю, радоваться мне или плакать. А волосы тем временем становятся всё длиннее и длиннее...

Ещё дважды приходил доктор, меня проведать. Проверял какими-то приборами. Сказал, что всё нормально, Больше никаких эмоциональных срывов не ожидается. Перед уходом он о чём-то долго говорил с Хё Мин в её кабинете. Вот бы узнать, что он ей сказал!

Прилетал и япошка из Бангкока. Низкого роста, толстенький, похож на панду. Мне стало смешно, когда я его увидал. Сам по себе он в дом Кимов попасть бы не сумел. Поэтому Хё Мин послала за ним автомобиль с охраной. Оказалось, что это наш семейный юрист. Подписал я все бумаги. У меня тоже есть мои экземпляры. Их положили в сейф, который оказался в моей комнате. Маленький такой, и так хорошо замаскирован, что я бы в жизни не догадался, что он есть в этом месте. Его мне показала Хё Мин после отъезда юриста. Я поставил на нём в виде кода дату моего появления в этом мире.

Из подписанных бумаг выходит, что часть прибыли от эксплуатации больницы, а именно, десять процентов, будет перечисляться мне на специальный счёт, деньги с которого я смогу получить после совершеннолетия, в двадцать один год. Отчим просто купил здание, отремонтировал. Затем, по совету нашего юриста, взял лицензию в министерстве здравоохранения Таиланда, позволяющую ему сдавать этот двухэтажный дом медицинским организациям и частным врачам в аренду. Уже подписаны договоры с филиалом неизвестного мне госпиталя Пакпак и тремя частными клиниками, которые с сентября этого года открывают свои офисы в нашем здании. И потечёт мне денежка малая, но реальная…

Я поинтересовался у Хё Мин, сколько могут платить частные врачи за аренду помещений. Цены в Таиланде, она естественно, не знала, а вот по Корее сказала. По её словам выходило, что этаж в шестьсот квадратных метров оценивается в миллион триста тысяч вон или тысячу триста вечнозелёных американских президентов за квадратный метр в год. Из документов я знал, что отчим приобрёл здание общей площадью в тысячу квадратов. Тогда, по корейским ценам выйдет, что квадратный метр стоит две тысячи баксов, а общий доход от аренды составит два миллиона в год. Для верности, учитывая, что в Таиланде цены могут быть ниже, чем в Южной Корее, я произвёл пересчёт, разделив два миллиона на десять. А потом с двести тысяч взял свои десять процентов. Значит, если всё пойдёт нормально, в год у меня будет на счету накапливаться по двадцать тысяч баксов. До совершеннолетия девять лет, значит, за это время у меня скопится, как минимум, сто восемьдесят тысяч… Хорошо! Когда я это считал, ко мне в комнату пришла Розэ. Что-то она постоянно крутится около меня, а Элли тусуется с Сон Ми. Подозрительно! Так вот, она увидала колонки цифр, и спросила:

– Ты что, математикой решила заняться, Лиса? – Я ей разрешил так меня называть.

– Нет. Считаю свои доходы к совершеннолетию.

– Какие доходы? – Розэ уцепилась за информацию, как клещ.

– Такие. У моей сестры бизнес в Таиланде, и мне положена небольшая доля прибыли. Но денежки могу взять только в двадцать один год.

– У-у-у! – Протянула Розэ. – Долго ждать!

– Долго не долго, но денежки будут. Вдруг срочно понадобятся.

– И много? – Интересуется Розэ, невинно хлопая ресницами.

– Нет не очень. – Не буду же говорить каждому знакомому, сколько денег у меня на счету. Тем более, что пока этих денег нет. Перевожу стрелки, чтобы сбить интерес австралийки к моим финансам, и предлагаю ей спеть. Включаю музыку, и смущающаяся Розэ начинает петь. Голос у неё достаточно сильный, но, естественно, не отшлифован, ведь ей пока двенадцать лет.

https://www.youtube.com/watch?v=kJeH5wW8h2Y (пример, как поёт Розэ)..

Хорошо, что здесь стены имеют нормальную звукоизоляцию. Хлопаю от души. Потом пробую что-нибудь пропеть. У меня голос хуже, чем у австралийки. хотя и тоже довольно сильный.

https://www.youtube.com/watch?v=awkkyBH2zEo (пример сольного исполнения Лисы).

– У тебя больше на рэп похоже! – Смеётся Розэ.

Усмехаюсь. Я ведь точно знаю, что на нашей Земле эта актриса, Лиса Манобан, в «Блэк Пинке» как раз и была позоционирована рэпером и танцором. У нас всё ещё впереди. Прослушивание в феврале следующего года, поэтому время есть. Знаю, что и Розэ готовиться к нему. Вот только мне ведь никто не гарантировал, что я в точности повторю судьбу Лисы с моего старого мира. Вполне может быть, что меня просто не возьмут в трейни.

Пока я раздумываю, австралийка предлагает:

– Давай зайдём в игру «Выбери причёску».

– А что, и такая есть? –Удивляюсь я. хоть и не очень жажду познакомится с девичьей игрой.

– Ага! – Розэ довольна, что есть что-то. что я не знаю. Она заходит на сайт игры, а потом предлагает сделать фото наших лиц на телефон, а затем «Блутозом» перегнать в компьютер. Соглашаюсь. Через двадцать минут мы смотри, какая из причёсок подходит для каждой из нас. Мне программа подобрала «конский хвост» и чёлку, и просто хвост.

Для Розэ программа предложила два варианта:

– Надо перегнать это обратно на наши телефоны! – Розэ оба варианта понравились. – Перед школой пойдём в салон, и покажем стилистам.

– А они так смогут сделать?

– Конечно! – Смеётся австралийка. – У них эта же программа и стоит в компьютере.

– Нас одних не пустят. Не забывай, здесь Корея.

– А мне твоя тётя уже сказала, что в конце июля она и Сон Ми идут делать причёски. И нас с собой возьмут.

Реально, мне вообще не хочется идти ни в какой дамский салон. Как-будто нельзя оставить меня с такими волосами, какие сейчас у меня. Что за мания у этих женщин, городить из шевелюры какие-то фигуры и прочее. Помню, была у меня соседка, которой всё время что-нибудь не хватало. Вот и с волосами она постоянно что-то делала. То красила в разные цвета, то укорачивала, то удлиняла… К сожалению, моего согласия на поход в салон никто не спросит. Точно поведут. Не отвертишься!

Между тем Розэ влезла в другую девичью игру. Там надо было выбрать себе платье. Снимаешь себя на телефон, и всё делаешь аналогично, как в программе с причёсками. Розэ начала «примерять» на себя какие-то пышные наряды, а я вспомнил, что в августе предстоит надеть девичью школьную форму. Поэтому предложил Розэ, посмотреть, как школьный комплект будет выглядеть на нас. Она похихикала, и согласилась. Вначале мы посмотрели, что носят ученицы школы, в которой мы будем учиться. Потом использовали программу «Выбери платье». То что получилось, понравилось и мне и австралийке.

Правда, было немного неудобно, что юбка была выше колен. А ну, если ветер будет? Тут, в Корее, и так любят некоторые дебилы подсматривать с помощью техники за женщинами. Чаше всего такие неадекваты пытаются лезть под юбки школьницам и студенткам. Правда, те под юбки напяливают шорты. Но при местной жаре бегать так довольно неудобно. Не знаю, смогу ли я. Попытался найти школьный наряд для девочек, в комплект которого входят какие-нибудь брюки. Ни фига не нашёл! Всё здесь регламентировано. Если ты особа женского пола, будь любезна носить юбки и платья! Точка!

А сейчас я пытаюсь вдолбить Сон Ми, что глотание звуков делает её английскую речь непонятной для собеседника. Сколько она ни старается, всё равно получается у неё плохо. Она злится, смотрит на меня волком, но ничего поделать не может. Раз ей мама приказала учиться под моим мудрым и чутким руководством, она будет упорно это делать. Вот оно, влияние корейского воспитания – что сказал старший, надо выполнить во что бы то ни стало! Я, уже по своей инициативе, а вернее, чтобы подольше побыть в роли «старшего», предложил Хё Мин обучить её дочь японскому. Тётя согласилась. Я думал, что смогу подольше по измываться над онни, но тут вышел облом. Эта зараза быстро выучила язык самураев! Сейчас, через неделю уроков, она хоть и медленно, но говорит по-японски, но понимает практически всё, что ей говорят на этом языке. Китайский язык она учить не захотела, а тайский ей на фиг не нужен…