Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Соавторы: ,Вахтанг Глурджидзе
сообщить о нарушении

Текущая страница: 321 (всего у книги 351 страниц)

Так и выдал свою заветную истину. Правда, притом исключил возможность дойти до неё и Каю своим умом. Но уж тут кому что важнее.

– Полагаю, вы правы. Да, мне нравится ваша идея, – промолвил Кай. И засобирался прочь, чтоб обдумать её потом, на досуге.

– Не забудь сообщить верховному бишопу, чья идея оказалась разумней, – буркнул вслед хранитель сокровищницы. Ведь бывают же люди с этаким скверным характером.

8

Чтобы найти брата Квентина, Каю пришлось опять-таки воспользоваться эстафетой, то есть спросить у прохожего, с ним подойти к брату Честеру... Этак у Честера сам собой соберётся полный перечень его деловых контактов. Ну а что за потребность возникла в этой уловке? Вероятно, в основе страховка верховного бишопа – на тот случай, если Кай выберет слишком уж вольный стиль выполнения принятых им заданий. Почему нельзя? Потому. Главные добродетели рядового брата-сектанта – самодисциплина. послушание и исполнительность. Это никогда не про творчество, не про вдохновенный свободный выбор. Не про сильные стороны Кая. Про слабейшие и не ценимые им ни на грош.

Попадая вторично на брата Честера, было бы глупо не попытаться наладить с ним неформальный контакт, пообщаться по-человечески. Да, ранним утром, сопровождая Кая к отцу Невину, естер держался более чем отчуждённо. Но ведь Невин и человек специфический, а вот Честер, насколько запомнил Кай, бывает довольно разным.

Угадал. Честер был разговорчив. Даже темы о Невине вовсе не избегал.

Подкупая своей откровенностью, Кай решил признаться, что был послан бишопом оценить новым взглядом один артефакт в сокровищнице, а случилось так, что идеи отца Невина оказались точней и удачней, чем у него.

– Отец Невин и правда хорош на своём месте, – подтвердил брат Честер. – В артефактах он понимает посильней учёных с дипломом. И я верю, что будущий ритуал возведения холма он сейчас представляет лучше кого бы то ни было. – Честер не делал секрета из многого того, во что Кая уже и так посвятил верховный бишоп Зеона.

– Но зачем же верховный бишоп Амос призвал меня, нового человека, когда Невин и так лучше и компетентней?

– Так-то оно так, – пояснил брат Честер, – только бишопу, чтобы успешно провести ритуал, нужно самому хорошо представлять основную логику. Но Господни слова к нему не вдаются в мелочи, а спросить у отца Невина… Ты ведь сам, брат Майк, наблюдал его трудный характер.

– Значит я – лишь популярный толкователь церемониальной логики?

– Что-то наподобие.

Что ж, звучит не особо торжественно, но на правду похоже больше. Ибо Каю ничуть не льстит.

– Кстати, а что с «концентратором» брата Квентина? – Кай решил немного предвосхитить новую встречу.

– «Концентратор» потерян, брат Квентин сидит в исправительной яме, – без преамбул ответил брат Честер.

– Значит, мы сейчас идём к яме?

– Точно. К ней.

– Интересно тогда понять, отчего случилась потеря. Я-то думал, все артефакты Зеона лежат в той же самой сокровищнице у отца Невина…

– Это так. Брату Квентину «концентратор» был дан под расписку. С обещанием возвращения точно в срок. Но вернулся он без артефакта и с проваленной миссией.

– Его кто-то направил в миссию? А в какую?

– Миссию он сам себе выбрал, – Честер проговорил неодобрительно.

– Так бывает? – Вот уж на что не похоже, так это на Новый Зеон. То ни слова кривого мимо иерархии, то широкая свобода выбора миссии – с выдачей того артефакта, что вот-вот понадобится верховному бишопу.

– Дело-то не в личных выгодах или похотях. Брату Квентину в ночи явился ангел Господень. Он-то и оговорил условия миссии.

– А, раз так, то конечно.

Кто попрёт супротив слова Господнего ангела?

9

Что за миссия Квентину предлагалась, и куда пропал артефакт из рук исполнителя, оставалось выяснить уже у него самого. Честер замолчал, потому что пришли. К ней, к исправительной яме.

Круглая, метров семи в диаметре, метров трёх в глубину, грунтовая яма-колодец. В центре столб, на нём длинная цепь, на цепи же – провинившийся брат. Юный довольно, может, на год младше Кая, яркий брюнет со смазливой внешностью, но не в таком положении, чтобы красоваться. В соответствии с особенностью климата Нового Зеона, бедняга стоит по щиколотки во влажной вязкой грязи пронзительно чёрного цвета. Там противненько, но после Грибного леса Каю не привыкать.

У исправительной ямы дежурил страж. Всё такой же, как Дик, и Джек, и Саймон, и Рик, и Уолтер – обезличенный, стриженный наголо. Кроткий, но и опасный.

– Я могу спуститься, чтобы поговорить с отбывающим наказание? – спросил у него Кай.

Чем выкрикивать сверху свои вопросы, лучше поговорить там, внизу, как бы на равных. Ну подумаешь, ноги запачкаются.

– Да, конечно, – ответил за стража брат Честер. И пояснил. – По приказу верховного бишопа Амоса. – Чем и развеял сомнения стража-надзирателя. Тот и принёс лестницу для Кая.

Пока Кай спускался, страж произнёс:

– Можно не опасаться. Он нынче не буйный.

А что, мог быть буйным? Кай под иным углом поглядел на ошейник с тяжёлой цепью. Неужели, это не простой элемент унижения, придаваемый к позорному столбу в силу средневековых традиций, а – страховка от буйства Квентина? То есть, его, Кая, страховка.

Он пытливо взглянул в лицо сидящего на цепи красавца. В глазах Квентина словно бы растеклась мгла. Никакого надёжного смысла. Состоится ли диалог?

Кай спустился, заставил себя подойти на расстояние, требуемое беседой. Чай, пред ним не дикий цепной хищник, а человек, попавший в беду. Потерял артефакт – подумаешь!

Ладно, пора начинать. Не допрос начинать – опрос.

– Добрый день, брат Квентин…

Да уж, у Квентина выдался добрый-предобрый денёк…

– …Я Михаель Эссенхельд. В Новом Зеоне меня зовут брат Майк.

Что в глазах – всё такая же мгла бессмысленности? Нет, огонёк зажёгся. Даже ярче достаточного… Как бы не адский выдался огонёк!

Впрочем, что это Кай себе думает? Неужели так повлияли средневековые атрибуты?

– Я ждал тебя, – хрипло прокаркал Квентин, – мне было видение!

Вот как, видение? То же самое, или уже второе? Стоило бы парой вводных вопросов прощупать вменяемость парня у столба, но Кай подумал, что может его спровоцировать. А он-то сейчас в зоне досягаемости безумца.

Ладно, оценивать состояние человека в яме будем немного позже. Тему видений в особенности стоит отложить на потом. А сейчас – всё по делу. Кая с подачи верховного бишопа интересует артефакт под условным именем «концентратор». Вот ему и следует посвятить интервью.

Жаль, что и эта тема – в самом очаге конфликта, но уж её-то никак не задеть попросту не получится.

– Я пришёл к вам, брат Квентин, так как надеялся обследовать «концентратор»…

Ожидал услышать в ответ леденящий вопль, не щадящий ничьих перепонок. Нет, не так всё запущено. Сдержанные рыдания.

– Я потерял браслет, – жаловался Квентин, – ибо меня подставили!

– Кто подставил?

– Жуткая ведьма Содома! Имя ей Мэри Бастинда Сью, но главное имя – Бастинда!

Ладно, в этой-то части своих представлений бедняга пока ничуть не отрывается от реальности. Начальницу посёлка Свободный Содом именно так и зовут, а уж личные её качества неописуемы без жёстких метафор.

– Чем подставила ведьма тебя?

– Грехом, поганым грехом!

– Что за грех?

– У неё между ног магнит! Жуткий опасный магнит, он сбивал настройки моего «концентратора»…

– Ты сказал, «магнит». Ведьма носит какое-нибудь устройство? Может, ксеноартефакт?.. – Кай уже подсказывал безумцу какую-то ерунду. Да чего не ляпнешь в ответ на квентиновы бредни!

И, похоже, его самого захватила стихия магнита в междуножии жуткой ведьмы. Этакая впечатлительность до добра не доводит, а в Новом Зеоне – так и подавно. То-то Свободный Содом вовсю на ней спекулирует!

Квентин не дал себя сбить со стези эротического экстаза:

– Да сама она артефакт! Ясно, какой магнит: влажный, хлюпающий, пахучий… Я не смог противостоять! Я хотел, но не мог, даже с «концентратором»! Это было сильней меня, это было сущим кошмаром! Я нырял к ней в магнит тысячу раз за ночь! Ведьма была ненасытна, и она меня подчинила! Я насилу сбежал, она пользовалась мной две недели! Я оставил в залог «концентратор», я иначе не мог, она бы меня не выпустила! Измочаленный жалкий, я бежал из Содома в Зеон! Я не выполнил свою миссию и потерял «концентратор»…

– Ну а миссия-то в чём состояла?

– Как, я не сказал? Подчинить ведьму!

Что ж, благородная миссия, нечего сказать. А уж амбициозная!

10

Ладно, характер миссии уточнили. Почему-то в этот момент Каю показалось, что беседу пора сворачивать. Ведь не потому, что пришёл к её логической цели. К панике пришёл, к нарастающей, рвущейся наружу.

С какой стати, если всё пока под контролем? Ах, ну да: тема видений.

Странное, непонятное самому Каю иррациональное опасение. Впрочем, что в нём такого странного? Квентин сказал, что ждал. Значит, к чему-то готовился. Ну а яма и столб, и ошейник с цепью всякого настроят на драматический лад.

Нет, опасно не то, что безумец свершит, если Кай не отпрыгнет. Дальше и глубже, в самих видениях Квентина – подлинная жуть.

– Кто давал тебе миссию? – всё-таки Кай спросил!

– Он! – ответствовал Квентин. – Он!

И, конечно, в ответе сокрыто имя.

– Как зовут подателя миссии?

Вроде, логичное уточнение, но, уж если по сути, с точки здравого смысла, – лишний, глупый вопрос, приближающий неизбежное.

Ибо Квентин ответил:

– Меня послал Асмодей!

Ибо придётся что-нибудь делать с его ответом.

11

Имя демона сказано. Да и не долго пришлось доискиваться. Что теперь – обратиться к своей эрудиции? Это чем-то поможет?

Ты, приятель, много читал о демонических существах, но никогда не имел практических навыков экзорциста.

Тебя может обрадовать, что Асмодей – зло земное, знакомое. Что оно состоит звеном в долгой цепочке подобных себе фигур: Мерлин, Морольф. Китоврас, Асмодей, Сахр. И что входит в единый контекст иудео-христианской демонологии вместе с разными Азазелями, Бегемотами, Вельзевулами. Что оно, к тому же, понятно из выходок Квентина, с первых тактов его и фрикций. Демон похоти – что же тут не понять?

Но нельзя перенести Асмодея на Эр-Мангали – и не получить что-то новое. И кто знает, как он усилится, принимая в себя содержание местных демонов и божков из культурных пластов, оставленных Сидом.

Результаты? Вот Квентин отправил себя в похотливую «миссию», что идёт вразрез с любым постулатом из учений Зеона. Кто-то смог ему что-нибудь возразить? Даже строгий и злоязыкий отец Невин – что он сделал, чтоб не отдать артефакт? Получил, ха-ха-ха, расписку от Квентина.

А брат Честер – что он сказал? Что «Квентину привиделся ангел»? Ну, с такой-то наивностью не мудрено выдать любой «концентратор» первому, кто попросит, и даже потом в трогательной уверенности ожидать его к сроку.

Верно, секта Зеонская в нынешнем своём состоянии стала совсем нечувствительной к демоническим уловкам…

– Много думаешь, брат, – с издевкой заметил Квентин. Он отступил назад – для решительного рывка? Заголосил дурным тоном, отвлекая внимание:

– Я потерял артефакт! Я не справился! Я не достоин! Не достоин тебя, Асмодей!

Кай, отступая, спросил:

– Ты давно водишь дружбу с демоном?

Может, не стоило этак в лоб. Ибо Квентин рванулся и в безумном прыжке приблизился слишком быстро. Кай надеялся отойти за предел натяжения цепи, но оступился на скользкой размокшей почве, и вот уже цепкие пальцы одержимого брата ухватили его за ворот.

В уши засвистел громкий шёпот:

– Я ведь ждал тебя, специально ждал. Было видение!

Отбиваясь, Кай закричал:

– Ждал меня? Да ты же меня не знаешь!

– Ошибаешься! – прошипел Квентин. – Ты напрасно выведал имя, ведь и мне известно твоё: Кай Гильденстерн!

Что и говорить, неожиданно. Впрочем, после вчерашнего уже и не ново. Каю придётся смириться с тем, что полк «заклинателей Гильденстерна» неконтролируемо ширится. Был Бенито Родригес, дальше верховный бишоп Амос, теперь вот этот вот Квентин...

Каю было совсем не до смеха, но он деланно хохотнул:

– Имя не настоящее!

– Настоящее, – заверил его Квентин. – Асмодею известно лучше!

Что за досадный финт у судьбы Кая в Зеоне: о чём ведает Господь верховного бишопа, о том с лёгкостью узнаёт и квентинов демон. Так сказать, непостижимая системная связь.

– Да, система! – кривляясь, произнёс бесноватый. – Ты вот думал, Асмодей, как дурак, просто сидит на цепи. А Асмодей этой цепью ещё и тебя задушит!

Глава 10. Все гнёзда адские,

или Гнездование грешных теней в аду как аллегория испорченности души жилищным вопросом

1

Отлежавшись в ароматичееской ванне, Бенито, как мог, успел привести мысли в порядок. Об увольнении со службы – что ж, хорошо, что Рамирес о нём известил, так сказать, неофициально. И раз так, Беньямин Родригес может быть ещё долго не в курсе. До тех пор, пока не вернётся к себе в Бабилон – там уж с извещением не замедлят.

А с другой стороны, зачем ему длить проигрышную партию? Не в том смысле «зачем», чтобы её не длить, а в том смысле, какими делами оправдать и осмыслить это продление.

Что ж, осмыслим. Есть незавершённые дела, которые важны для Бенито, а в пределе – для планеты Эр-Мангали. Важность их ничуть не зависит от того, начальник ли он в Службе безопасности колонии. Более того, он для того и начальник, чтобы обеспечить успех этих дел… Ах, ну да, был начальником.

Если наносное отринуть, остаётся одно дело, главное – Кай Гильденстерн, помощь в его становлении. Важен он почему? Потому что, смешно сказать, он мессия, предсказанный Гаррисом. Если, конечно, прав Бенито Родригес. Если не правы Гонсалес и все-все-все.

Гильденстерн слишком жалок, они говорят. И, конечно же, в этом правы. Он талантливый ксеноисторик, он эксперт по культуре Сид, каких мало, но героев, как скажет любой, всё же лепят не из такого теста. Справедливо? Ну да. Но лишь в том подразумеваемом случае, если Родригесу и другим негероям позволительно на своё усмотрение надобных героев лепить.

Из Гильденстерна не вылепишь не только героя. Он вообще не лепится. Это негибкая фигура, некогда согнутая на юрбургский манер и готовая воспроизводить в опасной для жизни среде всякую привычку, какая есть, вплоть до вегетарианства. И на минуточку забывая, что привычка была сформирована в теплицах для овощей. Как, ну как из такого закрытого дистиллированного мирка приподняться настолько, чтобы поднять на дыбы всю планету?

Кай Гильденстерн – не первый, с которым Бенито возится. Были опыты в прошлом. Парни гораздо сильней, ловчей и общительней. Где они все? Кто опустился, кто сгинул. Лишь Ортега пристроился к делу на третьих ролях. Одинокий памятник давней программе встречи героя на Эр-Мангали. Чем от других отличается Кай? Большей беззащитностью – ну, пожалуй. Редкой слабо мотивированной везучестью – есть и такое. А ещё совпадением с первой редакцией гаррисовых пророчеств – до последних неожиданных мелочей. Если замять, что тот самый Гаррис позже менял предсказания, как перчатки, сообразно моде и конъюнктуре… Но Родригеса совпадения поразили. Он решил: раз уж быть суеверным, то быть до конца.

Он-то решил. Но раздраженье «героем» накапливалось. (Ты подумай: спасать его от голодной смерти, потому что он, видишь ли, не всё ест!). Как итог, малыш Кай потерялся, а Бенито, хоть и собрался его искать, да не ищет.

Вывод в чём? Все дела теперь побоку. Например, с робарианским молотом не тянуть дальше интригу, а отдать его Диасу да Маданесу – пусть подавятся. Хоть бы даже нагрели Бенито с причитающейся долей – плевать! Что тогда с пирамидой? Осталось забрать себе. Якобы сумел её впарить Мэри Бастинде. Ну, с собой её не возить, больно громоздка, но обратиться к «Оу Дивиляй», попросить спрятать. Не откажут же человеку, который завербовал. А что больше он им не начальник, так когда это выяснится!

2

Важное дело – вторая за сутки аудиенция у Мэри Бастинды. Важное тем, что Бенито надобно скрыть, что ему ничего не надо. И для самой госпожи Содома у него ничего нет – кроме стандартной формулы, что расследование продолжается.

Было немного за полдень, когда Родригес явился в приёмную у Розового кабинета, представляющего собой, как видно, ещё одну спальню. Ясно, пришлось подождать. Мэри Бастинда Сью Добсон, по обыкновению, отсыпалась от особо яркой в череде безумных ночей. Может, подумал Бенито, занести авртефакт музыкантам, а пред госпожой начальницей предстать с пустыми руками? Ах, ну нет, насторожится же доктор Хойл. Лучше пусть не поймёт, от какого такого богатства она отказалась.

Что ж, придётся пока ходить с пирамидой, и носиться с нею везде, как с писаной торбой, благо, пирамида расписана и сама – разноцветными сидскими письменами. Ничего, чем больше народу с Бенито её увидит, тем скорее уверится глупый Свободный Содом, что предмет доставлен Бастинде и ею куда-то спрятан. Ведь уедет Родригес на моноцикле – налегке, без этакой тяжести. Ах, ну да, с увесистым молотом.

Кстати о ней, о тяжести. Пирамида, которую в логове Адской Собачины силачи Диас с Маданесом отрывали от грунта с натугой и только вдвоём, для Бенито теперь неудобства не представляла – разве что неудобной формой и чрезмерным объёмом. Трудно такое носить и казаться себе начальником. Трудно, но нужно.

Попрощавшись с Рамиресом и его безмятежным врачом – там, на площади, бенито Родригес, пожалуй, впервые взвесил в руках пирамиду. Вес показался изрядным, но, впрочем, переносимым. Показалось, что столько такая штука весить бы и должна.

Дальше содомский гей по имени Линда-Агнесса вёл его к заведению под названием «Римские термы». Всю дорогу Линда-Агнесса старательно покачивал бёдрами, намекал на приятную перспективу составить ему компанию хоть в самой ароматической ванне, хоть у массажного столика поблизости. Не срослось: Бенито нежился в ванне наедине с пирамидой. А собрался уже уходить, обнаружил: пираида ли стала легче, или сил у него прибавилось, или, быть может, к весу её привык – чем бы ни объяснять, а факт притаился в чём? Ощущения веса опять поменялись.

И теперь, в приёмной у Розового кабинета Мэри Бастинды, Родригес устроился в кресле, принесенном рабом Гарри, а к пирамидке, пристроенной тут же, у самых ног, нет-нет, да и протягивал руку. Наваждение просто! И всё же казалось ему, что, даже не взвешивая артефакта, он способен определить, с какой скоростью тот легчает.

3

– Госпожа Мэри Бастинда Сью Добсон ждёт вас! – церемонно, в глубоком поклоне произнёс раб Гарри.

Заскучавший Бенито вмиг подхватился с кресла (Наконец-то, сколько можно терпеть!), вспомнив о собачинской пирамиде, подхватил её, как пушинку (Ты гляди, ощущения не подвели!), но, к огромной его досаде, из-за двери Розового кабинета Гарри окликнули с новыми поспешными указаниями:

– Раб мой, извинись перед гостем. Что-то я плоха, нездоровится. Пригласи через полчаса, буду как раз готова…

– Извините, мой господин, – Гарри поклонился ещё ниже прежнего, явно собираясь всё сказанное госпожой тут же воспроизвести.

– Вольно, Гарри! – перебил Бенито. – Я слышал первоисточник. Что же делать, полчасика ещё посижу. Дальше дела у меня. Дела…

По тому, как вытянулось лицо раба Гарри, Родригес немедленно догадался: что-то он сделал не так. Нет, ну что такое?!

Пирамида. Он забыл её поставить на место. И теперь она реяла в воздухе, став невесомой в самом прямом смысле. На неё-то и пялился Гарри, полураб-полуохранник Мэри Бастинды.

Родригес его окликнул. Ответа ноль. Ничего себе ошарашило. Парню, в жизни которого большинство впечатлений замыкались в убогой клетке садизма и мазохизма, с чудесами от артефактов иметь дело надо дозированно.

– Гарри, эй! – снова позвал Родригес. – ты задумался, что ли? – Раб его, наконец, услышал. – Вижу, тебе понравилось. Как ты думаешь, госпожа тоже оценит? – Гарри закивал, бормоча что-то невразумительное. – Ты не бойся, всё здесь имеет строго естественные причины. Это фокус такой, – пояснил Бенито, – там есть такая ниточка…

С ниточкой стало понятно. Гарри повеселел. Но Бенито задумался – на весь малый остаток от бесконечности ожидания.

Что за пирамида такая? И реально что она может? Кто принёс её к Адской Собачине – и зачем? Очень много вопросов, и каждый из них к Гильденстерну. Или, может, не только. Есть физические параметры артефакта. Они изменились. Может быть, Маданес и Диас пирамиду как-то включили. Надавили на что-то там. Или просто сдвинули с места.

Когда сдвинули – что изменилось? Ну, на первый-то взгляд, ничего. Только после – потеря в весе. Но не сразу заметили. Что ещё? Прибежала Собачина. Вмиг всё бросила и прибежала. Может, ей артефакт, сдвинутый с места, подал какой-то сигнал? Это что ж получается, между ними какая-то связь? Только кто эту связь наметил – не сама же Собачина!

У Собачины разума нет: бестия бестией! Правда, парочка любопытных особенностей. Первое – скорость, а второе – склонность коллекционировать всякую ерунду. Этим вторым она смахивает на кой-кого из разумных людей – если, конечно, считать таковым Рабена. Ну а первым... Кажется, на меня!

Бенито, признаться, чуть не забыл про странности, приключившиеся в том логове лично с ним. Как он действовал? Быстрей, чем обычно. Как он мыслил? Вот мыслил он как-то медленно. Его мысли шли примерно в одной скорости с действиями мастеров боя, лишь немного их опережали, но в субъективной оценке времени медлили, медлили, медлили. Что за странный эффект? Но логично предположить, что медлительный ход мыслей что-то сильно опережало. Что-то тоже внутри Бенито. Некая другая способность.

Не артефакт ли её актуализировал, вот в чём вопрос. Ну а если, к примеру так, то победная скорость крысомордой Собачины – не объясняется ли она так же само воздействием артефакта?

С каждой новой мыслью легчайшая пирамида дорожала и дорожала, обретала в глазах Бенито недостающий вес. И с какой, интересно, стати он явился её показывать Мэри Бастинде, когда эту штуковину надо подальше прятать? Это важная вещь, она что-то по-настоящему может.

И раз так, то в глазах госпожи Добсон её надо как можно сильней обесценить. Эх, да как бы не вышло наоборот…

– Госпожа Мэри Бастинда Сью Добсон ждёт вас! – слово в слово, в столь же глубоком поклоне повторил прежнюю реплику раб Гарри.

4

– Ах, Бенито! – всплеснула руками начальница. – Что за приятная неожиданность!

Озорница себя облачила в кружевной наряд выше пояса. Роль внезапных сосков, догадался Бенито, нынче будет играть половая щель. Не сказать ли, что в этой невинной игре женскими прелестями ставки повышаются настолько, что выше некуда? И что она покажет в будущий раз, если этот новый раз будет?

– Госпожа Мэри Бастинда Сью, – молвил Бенито, – я злоупотребляю вашим вниманием вторично за сутки по одной лишь простой причине. Первым же поисковым действием, совершённом по выходе от вас, был – поверите ли – опрос свидетелей по пропаже Квентина.

– Польщена, – с холодком произнесла начальница Содома. И Родригес подумал, что сегодня она не расположена раздвигать ноги. Будет его дразнить как-то иначе. Что ж, это и к лучшему.

– Я нашёл две зацепки. По одной получалось, он не тот, за кого себя выдавал. Он пытался войти в доверие…

– Да, я знаю, – прервала Мэри Бастинда. – Я его сама давно «расколола» – в первую же ночь. Мальчик пытался себя выдавать за другого. Кому в его нежном возрасте не случалось? Воображал себя великим шпионом Зеона. Это мелочи, не достойные упоминания.

– Всё бы так, – отметил Бенито, – да под занавес пребывания паренёк подложил всем изящный шпионский финт. Пол Содома считает, что он сразился с Адской Собачиной.

– Но зачем?

– Чтобы бросить к вашим ногам её шкуру.

– Романтично, но не в его характере. Это ваша вторая зацепка?

– Да, она. Эту версию я проверил.

– Неужели? – Бастинда обдала его очередной порцией холода.

– Чтобы больше к ней не возвращаться, – пояснил Бенито. – Судя по набору человеческих останков, найденных в логове, ваш Квентин там так и не побывал, а значит, сравнительно высока вероятность того, что он ещё жив.

– Но вы его не нашли, – констатировала начальница. – Ни его, ни браслета.

Наблюдая контраст её нынешнего поведения с предыдущим визитом, Бенито силился оценить меру произвольной игры и власти настроения, но затруднялся. Всенепременно было и то, и другое. Мэри Бастинда являла собой классический пример «доброго и злого полицейского», но только в одном флаконе, с попеременностью действия. И. конечно, существенной была разница между тем, как она сама тебя приглашает, или являешься к ней без зова. В первом случае – чрезмерная, размягчающая теплота, чистая стихия соблазнения. Во втором – ледяной холод.

Чтобы вести дела, состоянье второе, видимо, предпочтительнее, а впрочем, ведь оба плохи!

– И как же шкура Собачины? Вы её для меня содрали? – Мэри Бастинда теперь издевалась.

– К сожалению, – не моргнув, отвечал Родригес, – она дурно пахла. Но я думаю, это не поздно сделать. Вы могли бы послать людей…

– А какого окраса шкура?

– Бежевая с тёмно коричневым.

– Нет, не мои цвета.

– Извините, – сказал Бенито, – что я отнял у вас время.

– Эй, погодите! – воскликнула она. И снова с неудовольствием. – Что за вещицу вы мне принесли и теперь уносите?

– Артефакт от культуры Сид. Я хотел его вам показать.

– Нет, сейчас недосуг. Передайте его рабу Гарри. Будет настроение – посмотрю.

– К сожалению, – возразил Бенито, – артефакт принадлежит Бабилону. Флорес его вам оставить никак не позволит.

– Ладно, – соизволила Бастинда, – сейчас посмотрю. Ну, пирамида, и что? Что в ней такого? – Вот он, вопрос, неудобный для Родригеса.

– Письмена, – он всё же нашёлся. – Поглядите на эти знаки. Нет ли, случайно, таких же, как на искомом вами браслете?

– Вроде, есть, – произнесла задумчиво. – Та сиреневая загогулина. И вот эта красная. И зелёная лесенка…

Неожиданно для Бенито настроение Мэри Бастинды резко изменилось. Куда лишь только девался весь прежний лёд. Эк её растопило!

И параллельно с происходящим с нею на пирамидке ярко зажглись три цветных значка: сиреневый, красный, зелёный.

– Ой! – она судорожно сжала ноги, затем развела. На лице расцветала улыбка внезапного наслаждения.

Не сказать, что Родригес хорошо понимал, что ему делать. У него на глазах содомскую начальницу сотрясла серия мощных оргазмов. Хорошо это, или плохо? Пока длится, неясно. Будущее покажет.

Нет, определённо, нехорошо…

– Прекратите! – хрипло взвизгнула Мэри Бастинда. – Я опять кончаю, я уже не могу! Выключите немедленно эту штуку!

– К сожалению, не выключается…

– Тогда унесите её! Скорей, скорей… Нет, подождите!.. Нет, умираю! Несите прочь!

А Бенито того и надо. Выйдя из Розового кабинета в приёмную, он сказал рабу Гарри:

– Госпоже нездоровится. Окажите ей помощь, пожалуйста. А я должен уже идти. Дела.

5

Спрятать столь опасно непрелсказуемый артефакт у «Оу Дивиляй»? Нет, от этой идеи Бенито решил отказаться. Среди музыкантов есть женщина – Сони. Кто поручится, что на неё эта хрень не подействует точно так же?

С удалением от Розового кабинета зелёный, сиреневый и красный огни мало-помалу погасли. Бенито, как оптимист, предпочёл считать, что проблема Мэри Бастинды тем и исчерпана, но слегка напрягало непонимание, что запустило процесс. Просто внимание госпожи сладострастницы на этаких «загогулинах»? Бурная история всей её эротической жизни? Ой, да сколько ни ставь вопросов, наверняка не узнаешь. Кто её разберёт, ксенокультуру.

Прежде в Свободном Содоме людей, относящихся к службе Родригеса, жило трое. Юджин, Гарсиа Васкес и хромой Том Трентон. После атак ассасинов и поимки содомского их резидента всех троих пришлось увезти в Джерихон – от греха подальше. Не ахти как обезопасились, ну да всё же.

В тех домах, где раньше жили Васкес и Юджин – в самом центре Содома – поселились уже давно новые люди. Трентон – дело другое. Обитал на отшибе, отшельничал. Ну и нравы содомские глубоко в своё сердце не принял. Потому был надёжней других, но сравнительно бесполезней. Вот его-то домишко наверняка не заняли, полагал Бенито. Так и оказалось.

Вот уж точно! Расположенная под самой дальней от входа стеной посёлка, скрытая ксеноморфным плющом и сорняками в человеческий рост покосившаяся хибара с земляным полом – кому она глянется?

Вот Бенито Родригесу как раз подошёл земляной её пол. В него он и закопал артефакт. Вообще-то нелёгкое дело найти в густонаселённом посёлке укромное место для пирамиды, занимающей метр в высоту и полметра у основания. Только в землю, в универсальную сохраняющую среду для диковин Эр-Мангали.

К обиталищу группы «Оу Дивиляй» подходил налегке, без опаски, что неугомонная ксенохрень что-то ещё выкинет. Спокойствие – великое дело.

В подробности происходящего с подопечными вникать времени не было, но общая атмосфера в группе показалась благостной.

– В двух словах: как прошёл вечер? – спросил у Сони и Драйхорна.

Уже то хорошо, что сидели рядом и касались плечами – значит, уже не в контрах. Помирились, глядят в одну сторону.

Драйхорн поднял вверх большой палец, Сони уточнила:

– Небо и земля. Мы довольны. Нас теперь, похоже, зауважали. Сьюбастинда лично прогнулась и всё выплатила.

– Как вы там её обозвали?

– Сьюбастинда! – заржал Флексиг. – Это наше, сугубо местное.

– Постарайтесь, чтобы наружу не просочилось.

– Да мы понимаем!

Что ж, идиллия внутри группы состоялась – это главное. А что дополнилась иронической коалицией против местного начальства – так звезда Сьюбастинда сама виновата.

И раз главное обеспечено, перейдём теперь к мелочам.

– Кстати, Сони, что вы хотите за молот?

– Я могу чего-то хотеть? – удивилась она. – Ну, не знаю. Ничего не хочу, наверно. Это просто так сувенир на память. Мне он ничего не стоил.

– У того, кто его покупал, память хорошая, – сказал Бенито, – но я не о том. Сейчас специально за молотом приехало два мордоворота. Кажется, ваша группа их видела.

– Не то слово – «видела», – помрачнел Драйхорн.

– В Содом они проникнуть не могут, но меня у ворот караулят, – продолжал Бенито. – Требуют ваш молот уже у меня.

– Может, как-нибудь их наказать? – предложил довольно тщедушный Флексиг. Он выйдет наказывать? Охрану посёлка вышлет?

– Ну, за мной бы не заржавело, – заверил Бенито. – Люблю наказывать. Но, признаться, сейчас мне некогда. Надо кое-куда быстро тайком уехать, а эти двое упёрлись и не выпускают. Знать, прослышали, что вы мои люди, значит, молот в моей ответственности.

– Ну, раз так, отдайте им молот, – согласилась Сони. – В самом деле, великоват сувенир. Неудобно прятать.

И она достала молот из уголка комнаты, где он был небрежно присыпан разноцветными не слишком тяжёлыми сумками.

6

Раб-охранник Джон, как и было уговорено с доктором Хойлом, ожидал его с моноциклом перед воротами. Рядом с Джоном, однако, стоял ещё один человек. Бенито всмотрелся в эту фигуру ещё издали. Ба! Доктор Гонсалес.