Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Неужели явился сюда из Нового Бабилона, чтобы уведомить о низложении уже, так сказать, официально?

– Благодарю вас, раб Джон! – сказал, принимая моноцикл. – Добрый день, дотторе! Каким ветром ко мне?

Гонсалес ответил, что с вестями из Нового Бабилона. Усмехнулся:

– Рад, что застал. Всем известна твоя неуловимость. Но моноцикл у ворот – очень хороший знак. Всегда можно дождаться хозяина рядом с ним. Если запастись терпением.

– Вижу,терпения вам, дотторе, было не занимать. Вам ведь важно было увидеть в Содоме именно меня. Если речь о том, чтобы донести весть о низложении, – Бенито сделал паузу, пытаясь прочитать ответ по глазам доктора, – то Рамирес вас опередил. И представьте-ка: я ему не поверил! Счёл остроумной шуткой, приправленной личной неприязнью. Точно так же, дотторе, я могу не поверить вам. А спешить в Бабилон, да сверяться с Флоресом – уж поверьте, мне недосуг. В прошлый раз, как я его посещал, он меня не принял. Я имею тоже личную гордость!

Для монолога вполголоса получилось даже очень эмоционально.

Гонсалес ответил:

– Я здесь не только затем, чтобы уведомить. И притом неофициально: меня Брандт подвёз. Флорес и Рабен не в курсе, так что не хочешь, не признавай, но я думаю, важно тебе рассказать, как это было.

– Что ж, пожалуй. Действительно, интересно.

– Наших всех, ну, кто был в Бабилоне – Санчеса, Приста, Фернандо, Герреро, Сантьяго, меня и Ортегу – спешно вызвали к Флоресу. Там был и Рабен, и Лопес – весь наш «триумвират». Флорес выглядел раздосадованным, Лопес прятал глаза, Рабен радовался…

– Удивился бы, если б иначе, – ввернул Бенито.

– Дальше Флорес нам сообщил, что служба отбилась от рук и нужна ей реорганизация. И что Лопес уже перестал отнекиваться, а согласился её возглавить. И теперь он надеется, что наша деятельность станет-таки прозрачной. И перестанет руководствоваться приметами…

– Это он о пророчествах Гарриса?

– Да, о них. Он ещё сказал, что не дело, когда начальника службы нет у него под рукой. Если ты начальник, то всё организуй, чтобы на местах без тебя вертелось, а уж сам, будь любезен, сиди, да жди, когда вызовут с докладом. Как-то примерно так.

– Да, у Лопеса получится, – Родригес невесело засмеялся. Думал, получится веселее. Ведь известно бабилонское домоседство Лопеса, дни напролёт «на посту» у ворот в богатом квартале.

– Параллельно с тобой уволили Эстебана, – вспомнил Гонсалес. – Но по транспортной части. И всё за то же: не появлялся на службе, пропадал на Кладбище Кораблей. За него почти всё решал Олаф, это было слишком заметно. Но теперь, значит, будет иначе. Вместо него начальником транспорта поставили какого-то юнца, Игнасио Альба.

– Юнца знаю, – Бенито кивнул, – у него старый зуб на Олафа. Кстати, с Олафом-то что?

– Ты не знаешь? – удивился Гонсалес. Он в подвале Башни Учёных. Допустил ошибку. Вроде, стал работать на Рабена и провинился. Так что теперь в его власти. Вряд ли кто-то из нас его вытащит. Ты бы мог это сделать перед своим отъездом, но… – доктор проглотил свой упрёк, как только его опознал.

– Быть не может! – хмыкнул Бенито. – Я перед отъездом разговорился с Финьесом, он сказал, что в подвале башни нет никого…

– Финьес всё-таки повар у Флореса. И местом своим дорожит, – намекнул доктор Гонсалес. – Только я не сказал о главном. Сразу после беседы у Флореса новый начальник провёл совещание в нашем штабе. Там, только для своих, он сказал, что постарается, чтобы всё было по-старому.

– Всё по-старому? Интересно, как это выйдет у Лопеса!

– Так он и не обольщается. Сам понимает, что он слишком прост для такого дела. И не против, чтоб нашей службой руководил по-прежнему ты. При его чисто номинальном руководстве. В общем, с этим-то предложением я тебя и искал. Что скажешь?

– Я ворочу, а в Лопеса шишки летят? – приглушённо хохотнул Родригес. – Ой, трудно не согласиться. Если Лопес не передумает, и если вы все – и вы лично, дотторе, одобряете мои действия...

– Одобряю, – подтвердил Гонсалес.

– И с парнишкой по имени Майк Эссенхельд?

Доктор не стал колебаться:

– Твоё дело, Бенито. Я остался при мнении, что парень – пустышка, хоть ему и везёт. Я считаю, что Олаф подставился зря, ему помогая. Я считаю, что если твой протеже не изменит способ питания, он себя же сведёт в могилу (диетологическая безграмотность меня искренне возмущает!)… Но ты сделал свой выбор, Бенито, и я его уважаю.

Столь внезапно, столь неожиданно – взять и почувствовать себя снова начальником… Выходит, Рабен опять проиграл в своих дворцовых интригах. А для Родригеса не так уж и много изменилось.

Бенито взял малую паузу, проверяя ресурс у моноцикла. После чего улыбнулся Гонсалесу:

– Если всё так, дотторе, у меня для вас новости. Я не далее, как нынешней ночью укокошил здесь, под Свободным Содомом, жуткую тварь по прозванию Адская Собачина.

Доктор изумился, пожелал подробней узнать, как это всё случилось. Бенито ему рассказал, не скрывая странных деталей.

Гонсалес помолчал, переваривая, затем выделил главное:

– Это была первая «адская» тварь, убитая на Эр-Мангали.

– Ну да, – подтвердил Бенито, – первая из получивших такое прозвище. Адская Свинючина, Адская Змеючина, Адский Червь и Адская Коровища всё ещё здравствуют. Не нашлось на них метода.

– А тебя не удивило, – прямо сказал Гонсалес, – что с Адской Собачиной это вдруг получилось?..

– Удивило – не то слово. Но факт.

– Этот факт опровергает предсказания Гарриса. Ну, по крайней мере, одно из них. То, согласно которому «адских» тварей должен убить герой.

– Точно! – воскликнул Бенито и замолчал, вспомнив, где они с доктором находятся. Но мысленно прошёлся в сторону, предложенную Гонсалесом. Да, ничего не скажешь, важный момент.

Ведь, если по Гаррису, то не в «методе» было всё дело. Просто герой ещё не явился. Те, кто ходили охотиться на особых чудовищ, либо не верили Гаррису и уповали на метод, либо верили, но воображали героями самих себя. Что, конечно же, было глупой самоуверенностью.

Ну а Бенито? Бенито не лез в герои. Он их старательно открывал в группах вновьприбывших. И вот сейчас в роли героя, в котором не разуверился – юрбургский юный ксеноисторик Кай Гильденстерн.

Нет, ну во многих смыслах неправильно было убить злую Собачину самому. И с какой его стати вдруг занесло в её логово?

– Я не могу быть героем, – сказал Бенито. – Гаррис во мне ничего такого не чувствовал.

Хотя… Сколько раз этот Гаррис потом ошибался! Да и не в ней, не в безошибочности дело. Просто Родригесу в герои Адской планеты Эр-Мангали очень-очень не хочется. Неужели теперь придётся – из-за глупой такой неуклюжести.

– А можно ли поглядеть на ту пирамиду? – спросил Гонсалес.

– Я её спрятал, – мотнул головой Бенито. – Не вижу особого смысла показывать неспециалисту. Но помяните, дотторе, моё слово: я почему-то уверен, что в гнезде любой «адской» твари найдётся точно такая же.

– Угу. Героическая интуиция, – закивал Гонсалес.

7

Диас и Маданес, как и было условлено, ждали в кабине своего вездехода недалеко от ворот. Как Бенито подъехал на моноцикле – без пирамиды, зато с молотом на плече – заметно обрадовались. Выбрались к нему из кабины.

– Тот, что ли, молот? – небрежно уточнил Родригес.

– Тот самый, – подтвердил Диас. – Нелегко Бастинда отдавала?

– И не говори. Но я задурил ей башку собачинской пирамидкой.

– Ты умеешь, – хохотнул Маданес.

– Но между нами всё честно. Держите-ка робарианский. Вроде, ко мне у вас всё?

– Вроде, всё.

– Я надеюсь, и дальше дело пойдёт без крысятничества. Когда раскошелится Рабен.

– Рабен известная крыса, но раскошелится.

– И вы вспомните: доли не две, а четыре. Мы с Рамиресом тоже есть.

– Не заржавеет, – пообещал Маданес.

– Между прочим, – сказал доверительно Диас, – Рабен был бы не прочь, если бы мы тебя шлёпнули. Сильно за что-то взъелся.

– Ну а вы? – улыбнулся Бенито.

– Если спросит, скажем: не было случая.

– Пожалели, что ль?

– Нет. Из ума не выжили, – молвил Маданес.

И Бенито понял, о чём он. О быстрой реакции, которая в логове Собачины обоих так впечатлила.

Глава 11. Планы дурацкие,

или О подготовительном звене преобразующего действия в условиях умственной неполноценности

1

Кай не ожидал от Квентина такой силищи. Угрозу задушить его цепью спятивший адепт Асмодея наверняка претворил бы в жизнь, если бы брат Честер и страж Исправительной ямы совместными усилиями его не отбили.

– Он одержим демоном, – сказал Кай, приходя в себя уже на краю ямы.

– Да нет, не может такого быть, – усомнился брат Честер.

– Как же не может? Он душил меня во славу демона Асмодея!

– Я не советовал бы тебе, брат Майк, поминать это сказанное сгоряча имя, – Честер скривился, как от зубной боли. – В нашем посёлке тебя, боюсь, не поймут. Наше учение не подтверждает существования демонов.

– А сам Асмодей? Откуда тогда брат Квентин взял его имя?

– Асмодей не демон. Общим решением посвящённых нашего братства он реабилитирован.

– Стало быть, Асмодей теперь для вас ангел Господень?

– Ну, вроде того.

– Что ж, – Кай присвистнул, – больше вопросов не имею.

– Вот и замечательно!

Что с них взять, с зеонских сектантов! «Реабилитация» демонических существ – лишнее подтверждение того, что они исповедуют так называемую «религию душевного здоровья» по классификации Уильяма Джемса. Сутью же религиозного опыта подобного рода становится изгнание за пределы сознания множественных несовершенств и зёрен зла в мире.

И чем здоровее мнит себя адепт этакой «оздоровляющей» душу приторно-благостной религии, тем сильнее он нездоров. Для него все конфликты глубоко в бессознательном.

2

Невин, Квентин… Третьим запланирован Гаррис. А в отличие от прежних имён это имя Каю хоть что-нибудь говорило. Гарриса уважал и ценил Бенито Родригес. Да, это точно. Правда, следует ли отсюда, что Гаррис принадлежит к людям Родригеса в Новом Зеоне, Кай бы не смог утверждать. Может, и нет. Иногда Бенито уважает и ценит людей и за просто так, без того, чтоб они на него хорошо работали.

В общем, сказать отцу Джою Гаррису: «Вам привет от Бенито Родригеса», – будет преждевременным и наивным. Слишком уж высокий пост этот человек занимает в Новом Зеоне, может и оскорбиться. Или, к примеру, насторожиться, что тоже не лучше. Служба безопасности рудной колонии – она для любого зеонского сектанта с чистым сердцем и ясными глазами была и останется организацией подозрительной.

Было яснее ясного, что к отцу Гаррису Кая поведёт не кто иной, как всё тот же брат Честер. Он по Каю сегодня дежурный брат, вроде, так это называется. То есть, снова задействовать эстафету было бессмысленно, в понимании чего сошлись и Честер, и Кай. Первый всего лишь подождал, когда второй, по возможности, оправится от нападения Квентина, а пуще того, от глупой реабилитации в Новом Зеоне опасного демона.

Кай тогда сказал: «больше вопросов не имею», но не успели слова прозвучать, как появились вопросы. Это ведь что-то конкретное значит: «реабилитирован Асмодей». Если бы в Зеоне реабилитировали похоть и блуд, он бы весь превратился во второй Свободный Содом, чего, однако же, не случилось – ну разве что с Квентином, отдельно взятым и помещённым в отдельную яму, дабы поменьше смущал умы. Что тогда реабилитировано? Одно «честное имя»?

К сожалению, на возникшие вопросы брат Честер отвечал только так:

– Это закрытая информация, с ней адепты знакомятся на высоких ступенях посвящения. Не уверен, что и я сам осведомлён достаточно. Всё в руках Господних: верь и молись.

И всё же, при почти полном отказе ответить по сути, чисто формально брат Честер ответил на все вопросы без малейшего исключенья. И никуда не спешил, оставался рядом, терпеливо снося новые попытки непосвящённого что-нибудь лишнее и запрещённое разузнать.

– Вы меня ждёте, чтоб отвести по третьему адресу? – только тут догадался Кай. Честер кивнул. – Ну так что ж не ведёте?

– Жду волеизъявления. И готовности, брат. Очень важна готовность.

– Вроде бы от нападения я уже отошёл, – Кай украдкой нащупал болезненные точки на шее, оставленные цепью полоумного Квентина. – Заживёт, ерунда, проехали. Или по новому адресу меня ждёт что-то похлеще?

– Может быть, – ответил брат Честер, – всё в Господних руках.

– И, конечно, о Джое Гаррисе вы мне заранее ничего не расскажете?

– Отчего? Расскажу. Преподобный отец Джой Гаррис – лицо в Зеоне известное. Глупо бы было что-то о нём утаивать. Он живёт в скиту, в самом дальнем уголке нашей Священной рощи. Нам придётся покинуть посёлок.

Кай, однако, быстро заметил, что Честер его ведёт не к поселковым воротам, а в обратную сторону. И предположил:

– Мы, наверное, выйдем через какой-то секретный проход?

– Нет, через главный. Просто для похода в скит отца Гарриса нам понадобится двое стражей.

– Всё так серьёзно? Дело, наверное, в том, что на рощу творят набеги злобные черви? – Это припомнилось от разговора с верховным бишопом.

– Черви? Нет, ну в общем-то червь один, и не так уже досаждает. Там, в скиту, есть твари поменьше и погнуснее, вот от них нам и понадобится зашита. С непривычки бывает опасно…

– А сам Гаррис, верно, привык к опасности? Истинно святой отшельник, – прозвучало как-то двусмысленно.

Брат Честер на то промолчал, видимо, распознав несерьёзный оттенок в интонации Кая. Хотя Кай не имел в виду никакой непочтительной дерзости.

3

Свободных-то стражей пришлось подождать на скамье под фехтовальным ристалищем, где бритоголовые силовики числом около полусотни то рубились в тренировочных боях на японских мечах – катанах, то в медитативном самопогружении ждали своей очереди. Маленький юркий тренер с чёрной косичкой успевал, казалось, повсюду – это при том, что учебных боёв параллельно происходило около десятка. Каю он показался природным японцем из империи звёздного архипелага «Тэйкоку-но-рю сото Тоши», ибо где ещё сохранился бы в первозданности такой раритетный стиль боя? И его догадку косвенно подтвердило имя воина – брат Онодэра.

Появившись внезапно пред Каем и Честером, Онодэра осведомился вежливо, чем обязан визитом. Честер ответил, что они идут в скит, и нужно сопровождение. Тренер тут же ответил, что брат Дик и брат Джек в этой функции братьям-невоинам идеально помогут, если только идущие запасутся терпением на ближайшие полчаса. В смысле, раньше получаса упомянутые Дик и Джек никак не освободятся.

Кай до сих пор не лишился вредной мнемической особенности – не узнавать стражей Зеона в лицо. Но имена он помнил. И знал, что брат Дик и брат Джек – вроде, не то чтобы прямо серьёзные воины, а носильщики контейнеров с грибами от Мика Брэдли из Грибного леса, ну и пустой тары обратно к нему в Грибной лес. Там-то, в лесу, эта парочка воинов из любых волевых качеств показала одно: самообладание, но и только. Чтобы сражаться с какой-то небезопасной тварью, так эта задача, похоже, совсем не по Дику и не по Джеку. Даже попытка расстреливать червяков, что собрались под сваями, мало того, что выдалась неудачной, так и та ведь совершена Саймоном и Риком, что явились тогда вместо них для разнообразия…

В общем, будь воля Кая, он бы заявил этим самым братьям Дику и Джеку решительнейший отвод. Но вот только… Не было воли Кая. У него никто не спросил, что за стражей нужно в охрану. Меру их подготовки по своим критериям оценил маленький японец, а брат Честер с этой оценкой тут же и согласился – и всё, решили. Догонять занятого тренера, чтобы донести своё мнение – да кто ты такой?

Ладно, подумал Кай, авось пронесёт. Хоть на что-то должны быть годны Дик и Джек, ну и общее число успокаивает. Раз идти в четвером, да к некрупным тварям, да к таким, с которыми уживается отец Гаррис, то к чему же заранее паниковать? Вовсе не надо.

Лучше принять Дика и Джека, ну, как готовую данность, и не вносить суету ни в тренировку воинов, ни в свои мысли. Коль остались ему полчаса ожидания, надо использовать с толком. То есть, узнать что-то у брата Честера об отце Гаррисе, что-то важное, что-то такое, чего он при бритых охранниках, может, и не расскажет.

4

– Преподобный отец Джой Гаррис – истинный патриарх Нового Зеона, – сообщил брат Честер в ответ на осторожный запрос Кая. – Все наши отцы, а также все старшие братья – суть его прямые духовные чада. Чудо духовного провидения, вот чем брал отец Джой, вот чем обращал к Господу. Все, кто ни слушал его, обретали надежду. Это важнейшее из состояний на Эр-Мангали.

– Но живёт он в отдельном скиту, не в посёлке, – напомнил Кай. – И к нему, как и к отцу Невину, а также как к брату Квентину, бишоп Амос предпочёл обратиться не напрямую. Направил меня. Нет ли в том признания некоторой сложности, что явилась в общении между Гаррисом и Амосом.

– О, верховный бишоп отца Джоя весьма уважает! – возгласил брат Честер. – И великих сложностей в общении не боится. Верите ли, брат Майк, заслуги отца Джоя Гарриса столь весомы, что к его даже странным речениям в нашем богоспасаемом Зеоне всегда подходили с гибкостью. Ибо то, что в устах другого адепта могло обернуться ересью, у отца Джоя Гарриса шло прямо от сердца, от сердечной открытости для молитвенного диалога с нашим всеблагим Господом.

Вот как, подумалось Каю, не случайно, пожалуй, рядом с глубоко уважаемым именем Гарриса вспоминают ещё и о ересях…

– Отец Джой, по-видимому, высказывал альтернативные взгляды?

– Нет! – слишком поспешно возразил Честер. – Альтернативности нет никакой. Полное согласие, по крайней-то мере, в ясно различимой сути основных положений. Это не должно удивлять, ведь отец Джой, и именно он – основатель учения, раскрывшего истинный свет нашему посёлку. Пусть даже ныне верховный бишоп Амос и не со всем согласен.

– Всё-таки Амос не согласен? – Кай опять нащупал конфликтную зону. – Значит, отец Гаррис не случайно ушёл из посёлка?

– Удалился в скит, – подтвердил Честер. – Но не из-за разногласий с верховным бишопом. Ибо никаких существенных разногласий нет.

Но зачем же говорить о том, чего нет – а, брат Честер?

– Да, к тому же, в этом скиту преподобный жил изначально. Скит предшествовал посёлку – в некотором роде… – Честер немного запутался. – Нет, посёлок-то был, но он не был Новым Зеоном: здесь его возвели при ныне закрытой шахте. Но потом отселили – нерентабельно, шахту всё время водой затапливало, слишком низинное место. Сделался «мёртвый» посёлок, навеки законсервированный. Но тогда явился отец Джой Гаррис, и было ему видение. О холме, о Новом Зеоне. Он-то и нарёк это имя – когда здесь, в этом самом месте ещё ничего не было.

– И, наверное, возродил посёлок?

– Да, духовным посылом. Для начала он выстроил рядом, в Священной роще, маленький скит. Частью выстроил, частью нашёл, но не в этом дело. Зная за ним чудотворный дар прорицания, в скит потянулись люди. Все хотели быть рядом, пристроить свою келейку… Но тогда отец Джой говорил: «Здесь нельзя, вы не видите, что ли – Священная роща!». Братья видели, что нельзя, и тогда вопрошали: «Где же?». Преподобный тогда отвечал: «Видите посёлок в низине? Здесь, на этом духовном холме возродится великий Зеон!». И как воду глядел, как в Господнем сердце читал – так и получилось.

Говорил ли Бенито, что названье Зеону дал Гаррис? Вроде, да, но тогда – и другим посёлкам. Бабилон, Джерихон и Содом обретают смысл от соотнесенья с Зеоном.

– А потом, когда братья Зеон отстроили… – Кай позволил себе невинно сострить, – на холме? Преподобный Джой Гаррис не думал присоединиться?

– Он здесь часто бывал, – Кай обратил внимание на прошедшее время (выходит, уже не бывает?), – но не перебирался жить. Он предпочитал уединение, ибо общение с братьями его подчас утомляло.

Как я его понимаю, хотелось вымолвить Каю. Хотя… Может быть, он понимает как раз себя, а на Гарриса лишь переносит, экстраполирует.

– А когда… – Кай увидел, что двое стражей, только что завершивших учебный бой, уже ищут его и Честера взглядами. Захотелось выяснить нечто главное, о котором в присутствии стражей провожатый наверняка промолчит. – А когда же преподобный Джой стал высказывать мысли, напоминавшие ересь? Верно, совсем недавно, на склоне лет.

– Нет, – неосторожно сказал Честер, – с самого начало.

– Он говорил, – поспешил развить успех Кай, – что-нибудь такое, чего мне, например, никогда не простил бы бишоп? Что же это тогда? Умоляю, скажите, чтобы мне не опростоволоситься!

И брат Честер ответил, то ли не осознавая значимости сообщения, то ли нарочно сливая бесценную информацию – кто разберёт?

– Преподобный не лгал, и не извращал слов Господних, – произнёс он скороговоркой, – но, возможно, неверно их толковал в своём сердце. Всё, что верховному бишопу, и нам, его чадам духовным, представляется самым вредным в словах отца Гарриса, тем или иным способом соотносится с идеей явления героя-спасителя. Эта вредная во всех смыслах идея предполагает, что на Эр-Мангали царит не Эдем, а Ад, от которого надо спасать людей. Чтобы вывести их из Ада, новоявленному мессии приходилось бы выполнить дело насколько ненужное, настолько и невозможное: преодолеть барьер Карантина. Кто пытается это делать, тот глуп или заморочен хитрыми речами лжепророков. Он погибнет, ибо не властен преодолеть Господнее наказание. В ослеплении он будет думать, будто смертью своей что-то кому-то докажет. Но мы знаем, что эскапизм – путь тупиковый.

Половину сказанной речи Честер произнёс только для Кая, а вторую половину – ещё и для двоих стражей с катанами, для бритоголовых здоровяков-европеоидов, застывших в нелепых позах, исполненных демонстративного благоговения перед Господней истиной.

5

По пути от ристалища до ворот Кай старался отвлечь Джека и Дика от сказанного братом Честером. Потому что, вроде бы, он и верно вещал с точки зрения учения секты, но задумайся лишь над поводом такой зажигательной речи – и получится, что Кай не то задел его за живое, а не то и сам высказывал еретические мысли вредоносного мессианского толка.

Кай спросил у парней с катанами об учителе их, Онодэре.

– Да, природный японец, – подтвердил тот из стражей, чья макушка казалась менее тщательно выбритой. – Да, из «Тэйкоку-рю сото Тоши», соплеменники его зовут Онодэра-сан. Он хороший боец на катанах, отличный тренер. Этим он посёлку Новый Зеон очень полезен.

– А религия? – спросил тогда Кай. И немедленно понял, что сильно погорячился. И уж точно не добавил себе очков по шкале почитания сомнительных тезисов из учения братства Зеона. Ибо с ходу коснулся взрывоопасной темы. Он-то знал, как обычно относятся люди из «Тэйкоку-но-рю сото Тоши» к сектам, возникшим в иудео-христианском поле. А уж люди, способные тренировать в древней традиции боя…

– Брат Онодэра отринул заблуждения и всем сердцем принял учение братства Зеона, – горячо заверил тот из сектантских стражей, чья макушка была тщательней выбрита. Кажется, это его звали Дик.

Кай проглотил скептическую реакцию – ведь зачем, зачем? Ссорить учеников с японцем – это не просто свободомыслие с подозрением на ересь, а прямое и недвусмысленное подрывное действие. За такое и в исправительную яму легко угодить.

Честер уточнил:

– Брат Онодэра не сразу пришёл к Зеону. Перед тем он не поладил с Флоресом, Эрнандесом и госпожой Добсон, ибо не мог им простить ни бесчестной власти, ни личной продажности, ни половой распущенности. В братьях Зеона он наконец-то обрёл единомышленников.

Что ж, вот так достовернее. Стоило Каю и самому догадаться. Дальше уж задал вопрос нейтральный, почти что без подковырок:

– А чем воину братства Зеона пригодится фехтование на катанах?

– Очень пригодится! – воскликнул, наверное, Дик, то есть лучше выбритый. – Нам любые боевые искусства очень важны, чтобы силою рук и оружия славить Господа! И когда мы фехтуем, Господь нас любит, аллилуйя!

– И катана предпочтительней бластера?

– Бластер – оружие дорогое, – вздохнул Джек, нетщательно бритый. – И требует возобновления боекомплекта. Новому Зеону на него уповать опасно. Всё, что на планету Эр-Мангали поступает извне, то зависит от доброй воли диктатора Флореса. А у Флореса доброй воли мало-примало: не угадаешь, в который момент иссякнет. Вооружиться одними бластерами – значит, остаться в нужный момент совсем без оружия.

– Ибо нужный момент для Зеона будет во славу Господа, а никак не Флореса, – завершил бритый Дик его мысль.

Что ж, подумал Кай, это верно. И катаны себя хоть в чём-нибудь оправдают. Правда, вряд ли так уж помогут в бою против бластеров и другого оружия дальнего боя. Но об этом отнюдь не Каю стоит читать лекции силовикам. Сами, поди, понимают.

А для Кая во всей этой теме пока актуально одно: чтобы зеонские братья по имени Дик и Джек были натренированы, и не на чём ином – на катанах. Ибо кривоватые аналоги японских мечей они с тренировки прихватили с собой, а вот привычные глазу бластеры где-то оставили – прямо с кобурами. По настоянию строгого тренера, не иначе.

6

Сразу по выходе за ворота Нового Зеона, Кая посетило состояние дежа вю. Как-то не так давно вместе с теми же самыми Диком и Джеком он уже выходил из ворот – в направлении Грибного леса. В этот раз он идёт ни в какой не в Грибной, а и вовсе в Священную рощу – можно себя поздравить, сменилась цель, чуть приблизилась даже к исходной! И к тому же на сей раз в походе участвует Честер; их не трое, а четверо: ну и что? Всё равно что-то есть утомительно то же самое.

Вот природа не поменялась. А ещё направление – изменилось, конечно, но не так, чтобы сильно. Вобщем-то к роще идти – в ту же сторону, что и к лесу, но, конечно, немного дальше. Или нет, даже не дальше, просто там нужен крюк. Лишь зайдёшь за пределы каменной чашки, где томятся грибы, не в силах распространиться, тут-то тропка едва заметно начинает взбираться на склон – и приходит к естественной терасе.

С той терасы, кому интересно, можно сверху окинуть взглядом всю широкую площадь дна чашки, всё болотце, которое Новый Зеон именует Грибным лесом, домик Мика Брэдли на сваях. Всяк, кому интересно, смотри на здоровье, что там у домика делается, кроны деревьев заболоченного леса довольно-таки реденькие, да и деревьев в лесу негусто. Меньше, чем грибов.

А оттуда надо ещё подыматься по довольно крутой тропе. Чтоб не ехали ноги по глине, ты хватаешься за кустарник, за стволы деревьев, за камни. И не только тебе, но и братьям Честеру, Дику и Джеку восходить точно так же непросто… Либо этот подъём не единственный, либо в Священную рощу из Зеона ходят не очень часто.

Ах, ну да, ведь должен быть лёгкий путь, по которому следует бишоп. И, конечно же, он засекречен: на то иерархия.

Наконец-то тропа снова выходит на ровное. Ты подходишь к открытому месту – к новой терасе. Здесь повыше, тебе интересно рассмотреть Грибной лес и отсюда. Что же видишь? Нет, не его заболоченную чашу. Поднимаясь на склон, тропа успела свернуть. Пред тобою не что иное, как посёлок Новый Зеон – он раскинулся, как на ладони, во всей своей нищете.

Если что-то считать Зеонским холмом, то площадку, откуда ты на него смотришь. Верно, здесь часто ходит заслуженный не-еретик отец Гаррис, и, с презрением глядя вниз, что-нибудь оптимистичное прорицает. Мол, не падайте духом, братья! Подрастёт ваш холм, да засеется всходами праведными. Вам не нужен герой, чтобы вывел вас из оврага? И не надо: смотрите на свой овраг снизу вверх, да верховного бишопа слушайтесь!

Но и эта тераса – ещё не Священная роща. Это тамбур её, предбанник, а по совместительству смотровая площадка. Роща уходит вдаль, оседлав некое низинное плоскогорье. Здесь не то, чтобы сухо – нет, не совсем, но под ступнями чавкает липкая грязь, а не водный раствор грязи. Потому, по сравнению с лесом, роща немного выигрывает, но…

Но и не сказать, что Каю здесь нравится. Может, деревья здесь расположены гуще, чем на грибном болоте, а он отвык? Нет. Нельзя же за месяц отвыкнуть видеть прекрасное.

– Грибной лес изобилует грибами. А чем Священная роща? – поинтересовался Кай.

Честер ответил:

– Здесь ближе всего к Господу. Легче всего обеспечить молитвенный контакт. Ибо снисходит правильное настроение.

Ой ли? Кажется, грибы из болотистого леса намного сильней способствуют. Просто-таки агенты всяческой связи, свяжут повсюду, куда достанет грибница. Ну а здесь? Ни на какие молитвенные настроения Кая не пробивало. Даже наоборот – по контрасту. Как-то тревожно в ней.

Ах, ну да. Кай пришёл с установкой на то, что встретит опасность. Два мордоворота с катанами, в боевые навыки которых не очень-то веришь, могут отравить восприятие даже самых изящных картин природы.

– Далеко ли идти? – бросил Кай в замечтавшиеся лица.

– Через всю Священную рощу. Мы на середине.

Нет, ну роща, как роща. Деревца вот неожиданно чахлые – для такого-то значимого места. С эстетической точки зрения не поражает. Не содержит ни яркой экзотики, ни мирного впечатления доброй к тебе гармонии. То ли Гаррису, когда он здесь поселился, было на красоты плевать, то ли роща с тех пор испортилась. Может, так, может, сяк, но скорее, всё-таки, первое.

Кай по мировосприятию пейзажист. Он умеет распахивать душу навстречу красивым ландшафтам. Но увы. Почему-то здесь всё – сказать мягко, неживописно. Слишком ровный рельеф, будто равняли бульдозером. А растительность – будто черти со зла натыкали. Из деревьев же в этой Священной роще доминируют малость зачуханные ксенолипы. Липовая такая Священная роща. Для тех, кто верит словам.

Но слова о «Священной роще» в этом убогом ландшафте впервые вымолвил Гаррис, и, наверное, не шутил. Кай ошибается, или в общении с этим человеком у него возникнут проблемы?

– Как мне стоит построить диалог с отцом Джоем? – обратился он к брату Честеру.

Тот ответил:

– Господь подскажет! – милое обещание.

Не подскажет, уверился Кай, не направит Господня воля. Ибо в этой Священной роще сердце моё закрыто.

7

Уж прошли почти всю Священную рощу до самого Гаррисова скита, когда Кай, наконец, догадался, что же в ней более всего не так. Из святого места куда-то сбежала фауна. Даже флора, казалось, готова пуститься уже наутёк, но куда же ей деться? А подвижные твари – смогли, и делись.

Кай осторожно спросил:

– А в Священной роще всегда так тихо?

Честер тоже вслушался:

– И правда: всё замолчало.

Кай был склонен считать, что молчало-то всё изначально, но прозвучавший ответ натолкнул на новую мысль:

– Если всё замолкает, то где-то неподалёку таится хищник. – И добавил по старой памяти: – Уж поверьте ксенозоологу.

– Да, мы тоже в курсе, – промолвил Джек, и, озираясь по сторонам, обнажил на всякий случай катану. Дик последовал его примеру.

Ничего себе чутьё ситуации! Ну а если бы Кай со своими тревогами запоздал? Неужели охрана бы сгинула, так и не вытянув из ножен мечей?

Впрочем, пока затаившийся хищник больше ничем себя так и не выдал. Может быть, Кай ему знатно подпортил момент нападения из засады, не дал захватить врасплох…