Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Разумеется, первая, потому что про зомбаков.

Всё началось в Ближней шахте, вотчине Ральфа Стэнтона. Там у него участились пропажи шахтёров, думали почему-то на хвандехваров. Потому так и думали, лишь бы Майка в дело втравить – как хвандехварьего крупного специалиста, показавшего класс только что, в бабилонском посёлке.

Майк, он как очень учёный ксенозоолог, сразу сказал: хвандехвары на шахте – бред. Не подземные они твари. Хоть и в норах живут, а охотятся на поверхности, вблизи водоёмов.

Только Ральфу такое поди ещё докажи! В общем, пришлось Эссенхельду поехать на Ближнюю шахту. Ну а там, дело ясное, всё было решено: Ральф собрал экспедицию, чтоб зачищать хвандехваров, а какой-то ксенозоолог в неё не пойдёт ради особого мнения? Нет уж, сначала сходи, а потом уже и доказывай, что рептилий там не было, или быть не могло.

Майк пошёл и вернулся назад невредимым, а остальным как-то не повезло. В экспедиции было пятеро человек, так из них – один раненый и три трупа. Угораздило напороться на зомбаков.

А ведь Майк говорил, что не надо искать хвандехваров! Сразу же говорил. Нет, чтоб заранее внять.

Олаф бы внял, но его там, у Стэнтона, не было. Ждал Эссенхельда в своём вездеходе – там, снаружи, во дворике шахты. И ни о чём не знал.

Не узнал даже и тогда, когда Майк Эссенхельд вышел из шахты. Потому как случился такой диалог:

– Ну как?

– Потрясающе! Бенито на месте?

То, что и впрямь потрясающе, видно было по лицу.

– Пока да. Между прочим, ждёт твоего отчёта. Вижу, там что-то важное, раз слова из тебя не вытянешь.

Так и впрямь не тянул. Первым узнать обо всём надлежало Родригесу, это и не обсуждалось.

Получается, что в тот раз в Ближней шахте Олаф Торвальдсен тех зомбаков своими глазами не видел. Да уж, именно так оно и получается. Даже больше того, по горячим следам он даже от Майка ничего-ничего не узнал. А откуда тогда? Ну, по косвенным данным... Точный источник трудно даже назвать. Что-то понял из распоряжений Бенито, что-то – из распоряжений Рабена, что-то потом добрал и лично от Майка.

Это «потом» состоялось точно не раньше, чем когда Эссенхельд побывал в кабинете Рабена. Рабен делал ему предложение, от которого не откажешься. К тому времени Олаф с таким предложеньем уже согласился, вот и встретились прямо под дверью нового кабинета. Неудобное положеньице для обоих: получилось, что оба немного... Бенито предали.

Но потом всё переигралось. По наводке от Рабена Олаф вёз Эссенхельда на задание в Джерихоне, по дороге забросил в Содом группу «Оу Дивиляй»: это в тайне от Рабена, на свой страх и риск, ну да все уже в курсе. Олаф после того кучу времени просидел в подвале, а хитрец Эссенхельд переехал в Новый Зеон. А Бенито тем временем тоже ведь не скучал. Открутил всё назад, он отлично такое умеет...

Вспоминать ли Олафу дальше? Там есть много чего, но никаких зомбаков. Эпизод с зомбаками был раньше, на Ближней шахте. Только Олаф водитель, и он не спускался вниз. Да, там совпал Эссенхельд и все эти зомби. Но, признаться, не думаю, будто он их пригласил.

Ксенонекролог? Не знаю такого слова. Майк Эссенхельд не такой, он ксенозоолог. Это вроде Гринчестера, спец по зверюгам с иных планет. Ясное дело, что по живым зверюгам. Как он от мёртвых ушёл? Говорю же, что повезло. Эссенхельд – он по жизни очень-очень везучий.

Отчего он везуч? Оттого, что умён.

Но зачем повторять одни и те же вопросы?

Глава 3. Плоды церемонии

(чуть позднее о том, что чуть раньше, а также всегда;

даёт показания брат Бартоломей, пленный лазутчик из посёлка Новый Зеон)

1

Гильденстерн. Вот его как зовут: Гильденстерн. И уж если на то пошло, то не Майк, а Кай. В нашем Новом Зеоне знает об этом каждый. Ксенозоолог ли он? Нет, ничего подобного. Он меньше вашего может поведать про здешних зверей. Он – этот самый… ксеноархеолог, что ли? Спец по крутым артефактам культуры Сид. И в призывании демонов что-то, да понимает. Он еретик. Он опаснейший еретик. Он осквернял славу господа Асмодея. В общем, ягнёнком он только лишь притворяется. Это главное, что я могу о нём сообщить.

А ещё имею добавить, что когда-нибудь и Бабилон, помяните мои слова, не устоит и Асмодея примет! И тогда он сожжёт Гильденстерна, сожжёт на костре, ибо величие Асмодея того потребует.

Это будущее. То, что ещё грядёт. Но оно мне доступно в точности, как и прошлое, в самом подлинном опыте, ибо взор мой отверз Асмодей. О несчастные, поспещите уверовать! Я способен на многое, недоступное вам. Только мерзкая Призма ограничивает мою волю, но Асмодей, дайте срок, овладеет и ею. И она перестанет указывать его самому верному из адептов, когда врать, а когда не врать.

А до этой поры – будь ты проклята, Призма! Будь тускла и заплесневела. Чтоб все грани твои сделались тронуты ржавчиной! И да погаснут на тебе огоньки!..

Да, всё верно, я пленный адепт Асмодея, посланный в Новый Бабилон с подрывными задачами, только нет, я не из новозеонской секты, а из Браства Свидетелей Истинного Холма! То не просто слова, в них существеннейшая разница.

И неправда, что я Гильденстерну единомышленник. В мои цели входило как раз Гильденстерна убить. Жаль, не вышло. Виною тому моё рвение; по приходе в ваш мерзкий посёлок, лежащий во тьме, я никак удержаться не мог и стал проповедовать. Асмодей меня вряд ли простит, но сумеет понять мотивы, они были чисты.

Верно, убить. Да, Гильденстерна. Насмерть.

Брось, проклятый гонитель! В моих намерениях не замешана личная ненависть, только презрение к окаянным врагам. Гильденстерн оскорбил Асмодея, вот достаточный мой мотив. Ну а чем он его и оскорбил, и прогневал, мне придётся рассказывать долго. Грех многолик.

2

Он, во-первых, однажды без спросу явился в Новый Зеон и коварно искал встречи с верховным бишопом. Эти встречи неверным обычно не запрещены, но при условии чистосердечного помысла. У Гильденстерна же помыслы были черны, потому-то верховный бишоп Амос изверг его из Зеона. И повелел поскорее садиться в поганый свой вездеход.

Он, во-вторых, появился в Зеоне снова. В этот раз уже честный водитель Брандт отказался его привезти, но привёз водитель Берт Лоренцер. Этот водитель был тоже хитрой лисой. Жестоковыйный долго работал в Зеоне, но не открыл своё сердце и в господа не уверовал. Злой Гильденстерн его сбил с пути окончательно. В несправедливый, организованный грех.

В-третьих, ещё Гильденстерн выдавал себя за другого. Даже в Зеоне, где истина ведома братьям, он пытался назвать себя именем «Майк Эссенхельд», не помышляя, как ложь его отзовётся. Также он лгал, что является ксенозоологом и обещал очищение от ксенофауны наших священных мест. С ложью он снова прорвался на высочайший приём к верховному бишопу, но в ужаснейших кознях так и не преуспел.

Он, в-четвёртых, обманом попал в круг учёбы послушников, что под дланями пастора Джорджа просветлял свои души учением нашего Воинства, где пытался сеять сомнение среди верных. В бурной полемике был опровергнут навзничь, но раскрыть свою душу опять же не пожелал. Был наказан за свой вероломный нрав и в наказанье отправлен в котловину Грибного леса с целью сбора грибов, но и грибы собирал через силу, ни разу не делал нормы.

В-пятых, он вновь появился на приём к его высокопреосвященству Амосу, он сказался исправившимся и осознавшим свой грех с целью втереться в доверие, и, пусть истинного доверия, просветлённого Асмодеем, не дождаться ему, как надоев от саблезуба, но мерзавец был всё-таки принят как толкователь асмодеевой воли, высочайше проявленной самому верховному бишопу в его снах, он посмел свои грязные руки простереть к Церемонии исторжения Храма Асмодея из планетарных недр, он то и дело смеялся над нашим великим проектом, он осквернял его недостойными своими устами, и всё это было в-пятых…

Он, в-шестых, осквернил и испортил делом саму Церемонию. Он посмел инструктировать самого верховного бишопа! Из-за этого церемония сразу пошла вкривь и вкось, жертвы адептов чуть не пропали без результата. Вынос на поверхность господнего Храма совершился наполовину, а гробы в этом храме отверзались наполовину...

Да, я же так и сказал, что наполовину. Полностью не отверзлись!

Да потому никого и не вышло из этих гробов!

3

Про гробы вам особенно интересно? И про мертвецов?

Мертвецов там в гробах сколько угодно осталось. Хоть вытягивай их оттуда, хоть не тронь. Нет, ну сами уже не выйдут. А вы в курсе, кто в том виноват – Гильденстерн!

Потому ты хоть слушай, хоть нет, а я продолжаю.

Он, в-седьмых, обокрал и убил верховного бишопа. И паломников к новому Храму всех погубил. Но Асмодей – он всё видит! Он всё слышит и носом чует! Он всегда замечает, когда на ладонях кровь! И ни за что не попустит убийство своих адептов.

Он, в-восьмых, обольстил наш посёлок. Из-за него больше Новый Зеон не свят. Верным адептам приходится скорбно таиться от Пита-отступника и скрывать почитание имени «Асмодей». Пит-отступник доволен, он ныне верховный бишоп! А кому он обязан счастливым постом в иерархии? Гильденстерну и собственной неразборчивости; только этим двоим.

Он, в-девятых, сбежал из Зеона. И сидит в Бабилоне, будто не при делах. Он надеется, что Асмодей далеко, но у господа длинные руки. А у каждой руки есть угодное господу имя, братское имя.

Я вот тоже рука, моё имя Бартоломей. Я рука трудовая, мне надо уже работать, убивать нечестивца оружием. Кто сковал меня, тот рискует, сильно рискует, потому что, как я говорил, призревает за мной Асмодей. Если меня немедленно освободят и вернут мне нож, в этом случае Асмодей будет не сильно гневаться, а кого-то накажет и остальных простит.

Вывод отсюда один: ну-ка, освобождайте!

Почему у меня на руках до сих пор браслеты? Это отъявленное непочтение к брату Бартоломею из Асмодеева Воинства! За непочтение сам Асмодей будет карать, непочтение – зло!

И сразу по морде? Эй, да ведь это же глупо!

Вдруг разбудишь во мне опасный очаг ярости?!

Ладно, ты парень бесстрашный, сдохнуть тебе нипочём… Но Асмодей – он умеет быть и благодарным! Если кто-то из вас мне поможет в освобождении и в исполнении миссии… А той миссии – да всего ничего: порешить врага-Гильденстерна… То тогда наш господь наставит на вас рога не отмщенья, а изобилия.

И посёлок ваш, Бабилон, чудно преобразится. В знак грядущего счастья я готов даровать ему томос. Он позволит вам здесь выбирать своего верховного бишопа на правах бишопата дочерней церкви Зеона!

Ай!

Ну за что вы опять праведника по почкам?

Ведь Гильденстерн – он самим вам богопротивен!

Интерлюдия 1. Нелепые сбивки

(мыслит некто в библиотеке Башни Учёных, элитный квартал, Новый Бабилон)

1

Лишь закроешь глаза, мимо топают мёртвые.

Вроде будильника для твоего интеллекта.

«В пятницу будет собрание», пообещал Родригес. И понадеялся на одного тебя. Быть тебе мозгом следственной операции.

Что ж, раз такое дело, возьмёмся теперь за неё, за проблему зомби.

Нет, не теперь. Ещё далеко до пятницы.

А Бенито каков молодец! Он поставил задание так, как умеет, наверное, только он: позаботившись и о том, чтобы тебя оно развивало.

Не как у Флетчера с теми дурацкими хвандехварами. Там было что – спекуляция на крайне бедственном положении новичка, беззастенчивая манипуляция с твёрдым решением кинуть.

Честность – политика лучшая, что и говорить. Вот сейчас из-за доброго отношения и анализ проблем зомбаков пойдёт, как по маслу...

Нет, не то чтобы прямо сейчас. Но непременно пойдёт. Вот как только тебя посетит вдохновение. Ну, до пятницы-то посетит... Чтобы его приблизить, был бы смысл завершить основные задачи, те что были недавно начаты, но к финалу пока не пришли.

Навести порядок с гештальтами.

Что поделаешь, если твой ум работает так? Это не зло и не благо, это его природа. В ней спонтанность идей доминирует над дисциплиной.

Или так: дисциплина прошлого дела требует к себе уважения.

2

Дело прошлое, а не бросишь. Наскоро дочитай сидский источник «Магический Альманах». Толку с такого быстрого чтения очень-очень немного, просто процесс, прерванный откровенно, на тебя сильнее обидится.

«...В эту пору получено новое скучное дело...» – ахха-ха, сидский маг до сих пор пытается что-то жёлчно предвосхищать. Не старайся, приятель, читатель уже спешит. Он заметит твою проницательность, но не оценит!

...Что, и всё?..

Текст обрывается. Прежде была бы досада. Но не сейчас: как-никак, сэкономлено несколько нужных часов, чтобы успеть вдохнуть новую жизнь в проблематику зомби.

Сэкономлено? Как бы не так! Твоя мысль ещё бродит в строчках.

Кстати, неясно, оборван ли сам источник, или профессор Шлик резко прервал работу над этой копией. Больше похоже на то, что иную задачу получил сидский автор – «...скучное дело с выставлением сторожа...» на последней странице говорит само за себя. Впрочем, нельзя исключать и того, что у бедного Шлика отобрали оригинал. Отобрали затем, чтобы выставить на продажу, а она лимитирует время на изучение расписанием автоматических рейсов грузовозов с Эр-Мангали.

Между прочим, Шлик трудится здесь же, в Башне Учёных, можно долго не думать, а прямо спросить у него. Жаль, что желание спрашивать пропадает, стоет обдумать ответный вопрос профессора. Въедливый Шлик непременно же спросит: «Почему это так интересно?». Вот попробуй тогда извернись, объясняя читательский интерес, необычный для ксенозоолога.

Да какой может быть интерес у человека без имени?

3

Что без имени, это точно. Вот сейчас из различных украденных на горнорудной планете связей, вещей и идей имя кажется чуть ли не главной потерей. Что случилось? Поди, до сих пор это было не так уж принципиально... А, ну да, он-то стал теперь полноправным насельником Башни. Полноправным, что значит: он вхож и в библиотеку, и в хранилище артефактов, и в ксеноархив. В те локации, доверху полные концентрированной фактологии, что имеют большое значение для любого ксеноисторика. Для любого, кто делает имя в науке и готов его поддержать написанием реферируемых статей.

Имя в науке ты тоже себе сложил. А оно и пропало. Вместе с большими проблемами, это да. Вместе с билетом в миры труполикой смерти. Но безымянность больше не кажется приобретением. Кажется пропастью между чужих личин. Среди них есть личина, что прежде была твоей, Но и она не намного тебе роднее.

Да. Если её на себя не надеть...

...то никогда не внести и вклада в науку. В личную разве копилку бесценного опыта.

4

Разволновался. Настроение тут же сбилось – из-за того, что уже не судьба остро оттачивать ум в мире ценных научных памятников, а вместо них миру нужен анализ зомби, примитивнейших из существ.

Нужен к пятнице. Да, к совещанию. Если, конечно, Бенито не дёрнет раньше.

Ладно, сделаем. Но...

Кроме успешно тобой упокоенного стремления (в смысле, скорее догрызть до конца надкушенный текст) оставались ещё кое-какие планы...

Осуществив их, станешь куда компетентней.

И, компетентный, лучше прищучишь зомби.

А коли так...

По хорошему, надо ещё заглянуть в каталог – потому как ведь он не просмотрен и наполовину. А понять, чем доселе жила ксеноархеология на Эр-Мангали – это важно, во всяческих смыслах, включая неочевидные. Он планировал, кстати, с этого и начать – но, увы, соблазнился глубокомыслием заголовков и отвлёкся на пару-четвёрку случайных текстов.

Наподобие «Магического Альманаха».

Что поделаешь, да, он дорвался до документов и книг, будто ребёнок, впервые допущенный в парк развлечений – и, понятное дело, что разбегались глаза, а ладони гребли лежащие близко диковины.

Надо было сначала смирить алчное любопытсятво и обозреть ситуацию в целом, как велит здравый смысл и методология поиска. Но из роли учёного волей судьбы он давно уже вышел, он для внешнего круга отыгрывал дилетанта, и на радостях от внезапно свободного доступа к здешним сокровищам знания он и внутренне жил с дилетантским мироощущением.

Это глупо. И стыдно. И нецелесообразно.

Твоё право совать любопытный нос в каталоги, архив, библиотеку и хранилище образцов – было лестно принять как премию за проявленные таланты. Но не всё же так просто. Доступ некоему Эссенхельду к собранию достижений археологов Эр-Мангали выговорил не кто-то, а сам Бенито – в самый яркий период успеха, заслуг и побед, но притом в осознании скоротечности пребывания в этом пике уверенной силы. Уж кто-кто, а Бенито призы выбирает с прицелом.

Целей первоначально имелось две. Одна самая общая: полноценно сориентироваться в материале, на все случаи жизни запомнить, что можно в Башне найти. Цель вторая – уже специальная: раскопать всё, что можно, о каждом из артефактов, что намедни успешно изъяты из Адских гнёзд.

Цели были поставлены чётко. А что удалось?

Этот вопрос ещё позавчера показался бы несвоевременным. Ведь задачи решались. Просто в небыстром ритме и по удобным тебе траекториям. Так никто же и не велел суетиться, метаться, спешить... Весь комфорт интеллектуальной работы в одночасье смешали гнусные зомбаки. Как нарочно, нагрянули больно невовремя.

А Бенито считает, что ты к их приходу готов. Бодро свяжешь проблему с накопленной в Башне Учёных документальной базой и начнёшь её со вчерашнего дня разрешать.

Как Бенито сказал: «Всё нарытое в библиотеке, пожалуй, учти». И ещё: «Будет к месту научный подход, взятый из ксеноистории». И о том, что он должен быть «теоретически нов и полезен практически». И ещё что «любой артефакт должно рассматривать заново в новом контексте». Напимер, и в контексте той же зомбификации.

В общем, Бенито полон надежд. А ты?

В Башне Учёных ты всё ещё гость.

А зомбаки продолжают маршировать мимо.

5

Собственно, время ещё не потеряно – тупо прикидывал, также теряя на этом время. Если учесть, что совещание завтра... То есть, имеются недурные шансы успеть прошерстить каталоги. Если себя не винить, не стыдить, значит, вернее успеешь. Подтвердишь-таки, что не занёсся, не обленился.

Ладно! Усилием воли передвинул себя в зал каталогов. Отыскал нужный ящичек в картотеке, углубился сознанием в созерцание вороха карточек, мелькающих перед взором. Удалил (правда, не опроверг) неудобную мысль, что всё равно же почти ничего не запомнит. И, поскольку не опроверг, мысль вернулась. Он человек, не компьютер, чтоб обработать этот массив информации. Вот потому-то и отвлекался: по-человечески сопротивлялся очевидной бессмысленности процесса. Становилось невмоготу – он бросал каталог и садился за текст приблизительно подходящего направления. Как говорится, «спрыгивал», то есть отлынивал.

Для того и отлынивал, чтобы себя не почувствовать роботом. Хоть о том, как себя может чувствовать робот, бесполезно судить. Бесполезно, но не невозможно, и, пока ты об этом судишь, мимо сознания пролетают карточки неких источников. Ты их не то чтобы не запомнил, а не успел воспринять.

Хорошо, если этим нехитрым приёмом ты отсеиваешь нечто ненужное. Но гарантии нет. Наоборот, размышляя о всяких приёмах-гарантиях-роботах, ты гораздо верней отвлекаешься от процесса. Может, стоило бы вернуться к началу ящичка, на котором ты принялся странствовать всё вокруг да около?

Ну уж нет! Старался, страдал, боролся со сном – и добровольно назад? Нет уж, что пройдено, не возвратится. Карточке место! Дальше – другое дело. Дальше не пропускать! Что там сейчас замелькало: «Сидская космогония»? Как интересно! Вот бы отвлечься вновь...

Но не время сейчас. Отложим источник на будущее. Он скорее тебе самому любопытен, чем полезен для дела. Хоть космогония – это, конечно же, связь всего и со всем.

Что там дальше? «Космический Астрагал». Свод гадательных ксенопрактик, текст, обращённый в будущее. Соблазнительно было бы так разрешить и вопрос о зомби: бросить кости в сидском гадании. А что шефу хотелось научности, так наука давно выступает в сращении с методами ксеномагии, пусть не в сфере прогностики, но в технопрактике точно.

«Ярость. Малый множественный очаг». А вот это о чём? Тот, кто составил карточку, вряд ли сам озаботился определиться. Ибо название вовсе никак не объяснено. Вся сопроводительная информация настолько уклончива, что рискует кого-то привлечь, а кого-то и оттолкнуть – и того, и другого напрасно! И полез бы уже в источник разбираться самостоятельно, да времени нет. Остаётся лишь сделать пометку, чтобы вернуться потом, на новом этапе исследований.

Что идёт дальше? «Принцип ляяна»? Можно подумать, у ляяна есть принцип.

6

В общем, догнал до конца каталог источников. Не сорвался нигде на просмотр конкретного текста. Был ли в том смысл, неизвестно, но зубы сцепил и против плана работы не погрешил на сей раз.

Что же до результата... Список из четырёх с половиной десятков упавших во взгляд названий – всё же так себе результат. Ибо сам принцип, заложенный в выделение этих источников, крайне трудно определить объективно и хоть в каком-нибудь приближении сносно вербализовать для Бенито и остальных. Что-то на тему зомби? Нет, не нашлось. Об артефактах из Адских гнёзд? Может быть, но не точно. И, таким образом, о достигнутой мере ориентации в библиотеке лучше бы помолчать, не позориться.

Ладно, учёный всегда себя успокоит: даже полная неудача поиска – тоже его результат. Если теперь планомерно вникать в сорок с лишним источников, может, удастся получше проникнуть в здешние сидские тайны. А не удастся – так нет и суда на нет.

Так что встряхнулся, прошёл три шага к окну, поглядел оттуда на безучастную площадь – и вернулся опять в тесноту помещений Башни Учёных, мрачно готовый принудить себя продолжать.

Ты принуждён и заранее мрачен. Ну да. Ну ещё бы! Ибо теперь тебя ждёт каталог архива. В нём история всех познавательных действий археологов на планете. Снова карточки, только с более хитрым кодом и с названиями поразительной однотипности. Каждая карточка приведёт к документу (протоколу исследований, сводке, либо отчёту), заключённому в некоую столь же безликого вида папку. Там и названий-то нет: номер фонда и номер описи. Вот по ним и найдёшь документ, если помнишь номер листа. Всё как в серьёзных и взрослых архивах с менее диких планет. Это по форме. А вот в содержательном плане...

Ну, для удобства читателя стоило бы каталогу архива принять иные рубрики. Строиться не по алфавиту – как угодно, только не так! А, к примеру, по месту находок, по типу предметов...

Вот захочешь, к примеру, получить представление, сколько типов и экземпляров артефактов культуры Сид обнаружено в ходе раскопок в Особой штольне. Есть ли к этому путь? Как бы да, но небыстрый: тупо всё перерыть. На пути очень сильно поможет внимательность и усидчивость, но каталог совсем не спрямит дорогу. Наоборот, отвадит. Ненавязчиво посоветует наивному чужаку не ходить, куда не позвали.

Получается что? Каталог архива Башни Учёных в Новом Бабилоне не во славу науки устроен, а единственно для своих. А «своим» здесь считается вовсе не тот, кому доступ в архив оговорил Бенито Родригес. Свой лишь тот, кто внёс лепту в сами раскопки – в плане, понятно, научной организации.

То есть, Бек, Блюменберг и Шлик с горсткой единомышленников.

7

Вывод о малоценности для чужаков материалов архива прямо и недвусмысленно напрашивался. Но не использовать же для отчаяния первый попавшийся повод.

Что-то можно узнать и вопреки неудобствам. Надо только напасть на подходящую папку. Карточка, что помечена словом «отчёт», непременно ведёт к документу в папке с отчётами. Досконально её рассмотрев, уже сможешь прийти к значимым обобщениям – да, об исследовательской работе некоей экспедиции в определённый год. Но экспедиций застряло на Эр-Мангали всего две или три, лет же прошло с той поры всего-навсего десять; это значит, что данные могут быть репрезентативны.

То же самое – и со сводками по находкам за месяц. Здесь другой принцип: единство периода времени с указанием мест обнаружения артефактов. То есть важна не активность субъектов поиска, но предметы находок (чистая фактология). Если собрать воедино все папки с данными сводок, можно прикинуть основные тенденции расположения, так сказать, артефактных богатств несчастной планеты.

Ради очистки совести снизошёл и к простым протоколам: несколько раз прошёл путь между карточкой в каталоге и документом в архиве. Трижды речь шла о находках в Особой штольне, дважды – в других оконечностях Ближней шахты, дважды – о тщетных раскопках у шахты Лесной и однажы – где-то ещё. Сделалось ясно: статистика может помочь в прояснении важных вещей, но при условии полной свободы тыка.

Впрочем, уж ты-то никак не фанат статистических методов. Ты предпочтёшь больше думать, но меньше считать.

8

Значит, остался последний рывок. И каталог последний. Он от кладовой, хранилища самих артефактов. Его карточки ведут уже не к словам, а к реальным предметам сидской ксенокультуры. Вот где сила, вот куда следовало заглянуть первее всего. Правда, тебе самому дверь кладовой никак не открыть: обязательно надо тревожить охранника, а упрётся – так даже кого-то из профессоров. Это, вроде, не страшно, но как-то не слишком удобно. Понимаешь, что зачастить будет не вариант. То есть, надо сперва хорошо изучить каталог, чтобы в мир артефактов вломиться во всеоружии.

А каталог-то каков! Он воистину здоровенный!

Сколько заполненных ящичков картотеки – а ведь каждая карточка отсылает тебя не к листу бумаги. Лист – он плоский, а сам артефакт? И объёмный, и зачастую совсем не маленький. Нет, ну правда: так много предметов кладовой, поди, не вместить. Да и в Башне Учёных пространства никак не настачишься...

Присмотрелся: так вот в чём всё дело! Редкая карточка не содержала пометки: «Снято с хранения».

Снято? И не мудрено. Дело, конечно, не в том, чтобы найти место в Башне. Флорес торгует с Альянсом сидскими артефактами. Напропалую торгует, торговля прежде всего. Что остаётся господам археологам? Ясно, подстраиваться под торговлю, изучать, что дают, и так долго, как позволяют.

Потому в каталоге больше всего ты отыщешь того, чего больше нет.

Потому наиболее ценного ты как раз не отыщешь.

Да и многое, что отыскал, в скорости пропадёт. Продадут. С первым же самосвалом отправят. И оставят лишь в каталоге воспоминание. Дескать, вот ведь какое богатство было доступно.

Это значит, надо спешить увидеть пришедшее. Не поспешишь – утечёт сквозь пальцы.

9

В общем, в кладовую всё-таки заглянул. Пусть охранник ворчит, он в этой Башне не главный. Башня-то принадлежит не охране, а дармоедам. В смысле, учёным. Учёным принадлежит.

Бинг, так охранника звали, долго гремел ключами. Ведь на дверях у кладовой сейфовые замки. Между прочим, четыре штуки.

Дверь тяжело повернулась на петлях. А за нею-то – крайне малоразмерное помещеньице, величиною со шкаф. Собственно, шкаф и есть, только в центре немного пространства, чтоб человеку протиснуться и вертикально стать в тщетной надежде дотянуться до дальних полок.

А на полках – шаром покати. Не сложилось у господ археологов с коллекцией артефактов. Что-то, конечно, лежит. Аккуратно лежит, не валяется, снабжено номерком, соответствует каталогу.

Но ожидалось ли встретить такую бедность? И по количеству, и по качеству ксеноартефактов это место могло позавидовать самым беднейшим собраниям здешней планеты.

Ранее думалось, в Новом Зеоне у Невина было Хранилище жалкое. Ха! Там имелось такое, что Бабилону не снилось...

Впрочем, снилось. И даже бодрствовало, и собою гордилось, да только мимо прошло.

– Ну? – подал голос Бинг. – Налюбовался, небось?

– Нет, – прозвучало твёрдо, – мне ещё нужно всмотреться.

– Не вопрос, – Бинг зевнул откровенно, но не взялся качать права. Не препятствовал и желанию что-то потрогать. Молча стоял за спиной, зорко блюдя сохранность всей обнаруженной мелочи.

А между прочим, добрая половина коллекции артефактов оказалась ещё и подпорченной. Не включалась, хоть как поворачивай. Скверный симптом. Может, дело в контакте предметов с человеческой кровью?

Вот предмет, что подобен по форме песочным часам. Он бы должен светиться (в Свободном Содоме такое светится). А вот этот зелёный цилиндр со сквозным отверстием должен при каждом прикосновении выдвигать из себя квадратную лапку. А серебристый цилиндр должен бы тихо петь.

– Не работает, – на всякий случай привлёк внимание Бинга.

– Ага. Не боись, это не ты поломал. Это давно.

– Что не действует, то здесь давно, а что действует, то недавно?

– Верно мыслишь, – Бинг протянул с уважением, – сразу видно, учёный.

А ещё ты живёшь в дармоедской Башне. Это более верный признак, чем какое-то там мышление. Долго ли надо учиться на ксеноархеолога, чтоб догадаться, что эти учёные странные люди; они могут хранить и предметы, не нужные никому. Из одних лишь соображений культурной ценности.

Рядом две пары серых узорчатых чаш; на одной паре чаш загораются огненные зигзаге, на другой все зигзаги столь же печально серы. Первой из них в скорости здесь не будет, а вторая останется – просто как добрая память.

А вон те шесть унылых предметов на нижней полке – одинаковых продолговатых параллелепипедов цвета стали – надо думать, уже не в кондиции все. Ни на одном ничего не засветится, не замерцает... Стоп! Да эти штуковины не из Сида. Ксенокультура, но только другая: культура Кин. Материалы, определённо, оттуда.

– Кстати, Бинг, а вот эти шесть штук почему-то без номера! Или я не заметил?

– Да нет, не боись, так и есть. И они так всегда лежали. Так и надо, наверное.

Бинг позволил одну из штуковин без номера сдвинуть с места, поднять, повертеть в руках. Там с торцов обнаружилась пара крепёжных скоб с гнёздами под болты, а на одной из широких граней – инкрустация серебром: Дерево Сефирот. Ну ничего себе: то и другое – явно терранский нахлёст поверх кинской аутентичной основы.

– Надо думать, они не учтены в каталоге?

– Раз без номера, то, надо думать, не учтены.

– Почему?

– Вот об этом меня не спрашивай. Но ты к ним присмотрись, они все немного другие...

Бинг молодец. Угадал, в чём причина, просто не знал, как сказать. Эти «другие» – продукты не сидской культуры, да и найдены были, поди, не на здешней планете. Привезли их сюда уже в земной обработке. Потому и без номера, что бессмысленно для археологов заносить их в свой каталог. Ведь видать и профану с невооружённым глазом, как они инородны среди артефактов Сида.

Почему здесь лежат? Верно, некуда положить.