Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

В свете фар вездехода мелькнул и пропал маленький ксенозаяц.

– И куда?

– В Новый Джерихон.

– Стало лучше?

– Ну да. Только там преступность. Новичков стараются не цеплять, но зато между своими сильная конкуренция. Отвернёшься – украдут, не отвернёшься – ограбят. Я там пробыл подольше, но… Когда все всегда против всех, устаёшь бояться. Как бы риски вперёд не просчитывал, всё равно подставишься. Всякое смитьё норовит прирезать, а охрана – одно название. И начальник у них такой – не силач, но скользкий…

Кай такую характеристику Эрнандеса с воодушевлением поддержал.

– А Свободный Содом, – продолжал Берт Лоренцер, – вовсе гнилой вариант. Помесь Джерихона и Бабилона с дополнительными возможностями. Тоже изобьют, тоже зарежут, но для разнообразия труп изнасилуют. Вдохновляет? Вот и меня не очень. Для одних лишь извращенцев свобода. И для новичков, пока не увязли. А потом… Кто-то на них в шахте работает, кто-то служит в постели, кто-то в две смены и там, и сям, и до самой смерти. Уж кому здесь на Эр-Мангали долгой жизни точно не светит, так это шлюхам содомским.

Лоренцер притормозил. На дороге с азартом совокуплялись два саблезубых страшилища.

6

Разминувшись с влюблённой парочкой, Лоренцер вспомнил о деловой стороне их поездки. Бабилон и Содом с Джерихоном в его речи мигом уступили место Зеону и только ему.

– Там у них проблема… – пробормотал не слишком уверенно.

– Да, в чём дело?

– А хрен их поймёт! Я ведь не на той ступени посвящения, чтобы мне вот так рассказали. Но запрос был один: на поиск ксенозоолога.

– Что, любого?

– Да они здесь знают лишь одного, – Лоренцер усмехнулся. – Майка Эссенхельда.

Надо же, какая широкая известность. Кай попробовал её объяснить:

– Просто я в Зеоне однажды бывал. Заехал случайно. Может, с тех пор запомнили.

Берт покачал головой:

– Ну, во-первых, ничуть не случайно. В Зеоне такая политика: подговаривают водителей, чтобы возили к ним новичков. За вознаграждение. Не остаться, так просто посмотреть – им это тоже важно. Как о них иначе узнают, раз посёлок здесь почти вне закона? Во-вторых, ксенозоологов в самом деле очень уж мало. Был один почти десять годков назад, но того хвандехвары порвали. В-третьих, «Эссенхельда» они уже знают. Ну, как специалиста, у которого хоть что-то, да получилось. А в-четвёртых, ещё и надеются обратить в свою веру. Как и всех. Будут очень стараться!

– Не получится обратить, – пообещал Кай.

– Это мы посмотрим. Они настырны. Да и сами всерьёз повёрнуты. И откровенно скажу, обращать умеют. Редко кто устоит…

– Я устою.

– Да из новичков-то каждый так думает, – Лоренцер вздохнул, – а проходит пара недель, и поют уже как те попугаи. Или, скажем, как роботы. И поговорить больше не с кем.

Кай внимательно взглянул Берту в глаза

– Вы не выглядите похожим на робота.

– Я-то – особый случай. Я в Зеоне редкая птица. Ни единому слову не верю из всего, что они болтают. Скептический склад ума. Но приходится притворяться, ведь иначе, боюсь, погонят, а идти мне оттуда некуда. Везде ведь намного хуже.

– И как, верят?

– Кажется, нет. Актёр из меня так себе. Потому – никаких высоких кругов посвящения. А мне и не надо. Проповеди, совместные молитвы – вся эта нудьга… Лучше медитировать на выезде, одному в вездеходе. Меня терпят, и ладно. Почему терпят? Верно, лишь потому, что надо ж кому-то возить к ним новичков.

Последние слова Каю внезапно не понравились.

– Вы заманиваете к ним новичков?

Лоренцер не изменился в лице:

– Все заманивают. Я – так хотя бы не вру. Говорю, как есть. Что в Зеоне скучно, противно, только шансов выжить гораздо больше, чем везде. Многим такого достаточно. Бабилон, Джерихон и Содом – неплохие загонщики…

Кай забеспокоился, произнёс помрачневшим тоном:

– Значит, я для вас тоже… один из таких новичков?

– Ну конечно же нет! Говорю же: Зеону нужна профессиональная помощь. Ищут ксенозоолога, чтоб разобраться с какими-то тварями… Только вот что пойми: твари те безобразничают в священном месте. Чтобы их увидеть, надо туда прийти. А чужих не пускают. Только своих, проверенных. Таковы правила.

– Правила? Так у них же, вроде, проблема…

– Да проблема-то подождёт, – Лоренцер отмахнулся. – Им чужого туда пригласить много страшней, чем то, что там происходит. Странная логика, да. Ничего не попишешь, секта… В общем, сначала придётся прослушать парочку циклов проповедей.

– Ну а если я откажусь? Если времени не имею?

– Не советовал бы…

– Ну а если? Чем это мне грозит?

– Не убьют, – пообещал щедрый Лоренцер. – Да и бить не будут. Будут спорить. Разговоры – вот их конёк. Месяц напролёт могут убеждать в какой-нибудь ерунде. И, конечно же, убедят. Оппонента размягчит скука.

– …а они скуки не ведают, – понимающе закончил Кай. – Ну тогда… Странный вопрос. А с Эрнандесом вы в каких отношениях? Кто на кого работает? Вы, Эрнандес, Зеон…

Берт задумался:

– Как-то всё обоюдно. Каждый нужен другому. Вот в Зеон требуются люди – я могу их собрать? Без Эрнандеса нереально. Многих он сам находит и посылает. В основном, слабаков – в Джерихоне они не выживут. Но и Эрнандес очень заинтересован. Он боится, что секта однажды пойдёт громить Джерихон – и не скажу, что это пустая фантазия. Так Эрнандес однажды договорился со мною (мол, предупреди, если что). Но могу ли я это сделать? И приехать, и рассказать – это да. Только вот беда: я в Зеоне ни в один из высоких кругов не вхож, и секретными планами со мной не поделятся. Что тогда делать Эрнандесу? Посылать других. Может, дальше меня пойдут, а его не забудут. Но опять есть нюанс: те, что дальше идут, его как раз забывают. И болеют уже за Зеон, не за Джерихон. Ведь сожгли свои шарфики...

– Беспросветно как-то… – Кай вздохнул. – Я о себе. Получается, если я к ним приеду, то не буду себе принадлежать… Может, соскочить по дороге?

– Тоже дело! – одобрил Лоренцер. – Только думать осталось недолго. Видишь впереди крутой спуск? Это значит, скоро приедем.

Кай засомневался – что предпринять? Времени на колебания оставалось всего ничего. Если вот сейчас сбежать – куда ему деться? Попытаться, рискуя жизнью в дороге, заявиться назад в Джерихон? А дальше? Разговор с Эрнандесом о причинах отказа сотрудничать. Все причины из цикла «фу, ерунда примерещилась». И твой дутый авторитет ксенозоолога в одночасье лопнет от испуга. Что до других посёлков, то шансы до них дойти обнуляются.

– Ладно, – сказал, – нет причины резко менять старое решенье.

7

Что бы Лоренцер ни говорил, Кай решил попытаться себя вести как приглашённый специалист. Ну, не выйдет – и ладно, но не попробовать глупо. Правда, оказалось, водитель Берт в попытках его не помощник.

– Вы не проведёте меня к верховному бишопу Амосу? – поинтересовался на всякий случай. Начинать общение всегда лучше с главного начальства.

– Я и сам-то не имею права искать с ним встречи, – возразил вынужденный новозеонец скептического ума.

– Даже если случится что-нибудь важное?

– Даже тогда.

– А кому вы должны доложить, что меня привезли?

– Брату Честеру, – сказал водитель.

– О! – Кай обрадовался. – Кажется, я его знаю. Так хоть к нему вы меня сейчас приведёте?

– Не совсем так. Я и к брату Честеру не могу обратиться. Вот ему доложат, что я уже прибыл, он тогда найдёт меня сам. Порядок таков.

– Странный порядок.

Оказывается, здесь в порядке вещей стоять на широкой площади, как и тогда, вместе с Брандтом, и ожидать решения своей судьбы. Да с какой стати? Кай почувствовал, что готов себя повести более активно. Ведь иначе – уж точно: добро пожаловать в новички! А у него-то в этом посёлке, как-никак, второй опыт.

Попрощавшись с Лоренцером, выбрался из вездехода. Два мгновения постоял, привыкая к широкой площади, ну а после уверенным шагом двинулся в том направлении, куда в прошлый раз его вызывали к верховному бишопу Амосу. Если бишоп с непривычки разгневается, у него есть и оправдание: так почто же сам вызывал?

Шёл красиво, как победитель, но в какой-то момент запутался. Знать, не зря провожатый к Амосу в прошлый раз вёл его кружно. Дверь, в которую думал войти, оказалась закрытой. Это ладно, но как теперь…

– Ты кого-нибудь ищешь, брат? – послышался сзади голос.

Да уж, стоит хоть чуточку поколебаться, и становишься заметен и подозрителен. Для вон тех двоих светлоглазых и бритых братьев с внешностью кротких громил, так уж точно.

– Я к верховному бишопу Амосу, – честно сообщил Кай. – Почему-то меня не встретили…

– Преосвященный верховный бишоп всё знает, – произнесли назидательно, – если не встретили, значит, была причина.

Как для громил, поразительно логичный вывод.

– Но нельзя ли ему доложить, что я уже здесь?

– Уясни, маловер! Преосвященный Амос в курсе любых событий. И о том, кто приехал, ему ведомо много лучше, чем нам с тобой.

– Но послушайте! Меня пригласили как специалиста по срочному делу, имеющему значение для всего посёлка… – говорил по инерции, а сам уже понимал, убеждение не поможет. И ближайшие полчаса подтвердили его догадку. Пропустить чужака, куда не было велено? Сектанты не дураки, свято блюдут иерархию.

– Ладно, если верховный бишоп так уж недосягаем, то не могли бы вы известить обо мне брата Честера, ну или мне указать, где его найти?

– Это можно, брат, – согласились громилы. – Следуй за нами.

8

Брат Честер нашёлся. Чтобы выйти к нему, площадь пришлось пройти по диагонали да найти в закутке близ канавы со стоячей водой скромную деревянную хижину – одну из десятков точно таких же, прилепившихся рядом. Кай слегка волновался, тот ли Честер имелся в виду. Оказалось, тот. Правда, был очень занят. Он молился вслух, стоя коленями на коврике – верно, потому и к Лоренцеру не вышел встречать. На лице – слащавое благоговение. На устах – стандартно-хвалебные речи к Создателю. Ладно, здесь ведь у всех примерно такой религиозный опыт. Не отвлекать же.

Кай подождал, светлоглазые громилы тоже. Брат Честер их присутствие перед хижиной явно заметил, но прерывать контакт с Господом не торопился. Единственно что, молитву стал произносить чуточку погромче – вдруг с порога её не слышно, а он старается.

Минуло минут пятнадцать. Молитва пришла к финалу. Брат Честер отключился от Господа и будничным тоном сказал:

– Ну, что у вас там?

Кай опередил светлооких воинов, сообщил:

– Я ксенозоолог. Да вы меня, может, помните… Прибыл к верховному бишопу Амосу по его запросу для решения известных ему проблем.

Брат Честер покивал. Но обратился к бритоголовым стражам:

– Отведите новичка к пастору Джорджу, братья.

– К кому? – Кай опешил.

– Он сейчас курирует вступающих в наше братство на раннем этапе…

То есть, иначе говоря, практикует начальную, самую жёсткую «промывку мозгов», закладывает фундамент всего дальнейшего послушания.

– Погодите! – вскричал Кай. – Кажется, вы меня не поняли. У меня срочное дело. Происходит непоправимое в вашей Священной роще!

Реплика его налилась живейшим испугом. И не мудрено, ведь каков момент: приоткрылось «непоправимое» и для самого Кая. До чего же тупо и неизящно его стали тянуть в секту!

– На всё воля Господа, – мило улыбнулся брат Честер. – Всё, что непоправимо, он своей волей поправит, аллилуйя.

– Вы хотите сказать, моя помощь Новому Зеону не слишком нужна?

– Очень нужна, – брат Честер поклонился, – но всё должно идти своим чередом. И с полным своевременным благословением…

– Да в том-то и дело! – вскинулся Кай. – Я рискую опоздать, как вы не понимаете!!!

– Понимаю, брат. Господь не допустит злого. И благое свидетельство через пастора Джорджа…

– Да не нужно мне его свидетельство, извините. Я не планирую присоединяться к вашему братству. Просто у вас беда, я хотел помочь. Ведь беда, как я понял, нешуточная. Ваш водитель, Берт Лоренцер, меня специально искал, колесил чуть ли не по всей колонии…

– А, я понял, – Честер покачал головой. – Вам брат Берт расписал наши беды как слишком большие. Что поделаешь, он так видит! – Честер вздохнул и пояснил вопрос, обернувшись к ясноглазым громилам. – Но брат Берт пребывает в грехе маловерия, мы должны за него помолиться, братья! Потому он и сам не ведает, что говорит. Мы скорбим, но вынуждены признать: его грех непростителен, но понятен. Он водитель, и слишком много времени проводит вдалеке от святынь Зеона…

– То есть вы хотите сказать, что как ксенозоолог я вашему братству не нужен? – Кай чуть ли не всерьёз обиделся за ксенозоологию, что и выразил тоном настолько мрачным, что возник заметный контраст с тем, как принято изъясняться в Новом Зеоне, отчего лица и брата Честера, и двоих провожатых скривились в гримасе боли. На негативные чувства у них, похоже, запрет. На все, кроме праведного гнева.

– Вовсе нет, – мягко произнёс брат Честер, – просто мы бы хотели видеть ксенозоолога истинным нашим братом. Получить помощь от брата – всегда благословение. И мы верим, аллилуйя, что Господь вразумит ценимого нами ксенозоолога и подскажет ему, что посёлок Новый Зеон – это место для него наилучшее…

Ну и всё в таком роде.

9

Угодить в кружок новичков, окормляемый пастором Джорджем? Не сказать, чтобы Кай не сопротивлялся этакой перспективе. Очень даже сопротивлялся, не играл в поддавки. Два часа пререканий с братом Честером в присутствии бритоголовых воинов света, которые не без успеха делали вид¸ что ничем не удивлены…

Аргументы приводил самые надёжные. Честер лишь обмолвился, что в «Духовное воинство свидетелей Зеонского холма» приглашают лишь по желанию, то есть добровольно, без давления и насилия. А Кай на то:

– Я вот не желаю присоединяться к вашему братству. – Чем не аргумент? Как после такого заикаться о «добровольности»?

Только Честер мигом контраргументировал:

– Истинное желание соискателя ведомо лишь Господу, но не ему самому.

Ну а Кай:

– Да, но население Нового Зеона – вовсе не сам Господь.

Ну а Честер:

– Провозвестниками воли Господа выступают верховный бишоп Амос, иные бишопы Нового Зеона, а также Его пасторы, вдохновлённые на служение истинным знанием чаяний всякого адепта.

– Это что же, – возмутился Кай, – какому-то пастору Джорджу ведомы лучше меня мои чаяния? Может, он способен делать и мой личный выбор?

– Ты ещё не слышал проповедей пастора Джорджа, о мой грядущий брат, блуждающий ныне во тьме… Так тебе ли судить о его способностях?

– Чтобы о них судить, мне пришлось бы войти в общение с пастором Джорджем, а вот этого-то я и не хочу.

– В тебе, мой грядущий брат, говорят предрассудки, оставленные влиянием дьявольских лжепророков. Именно они в злобе своей извращают твоё истинное волеизъявление, а не пастор Джордж, проповеди которого ты боишься даже услышать…

В общем, Кай оказался не столь убедительным спорщиком, как хотелось бы себя представлять. Он заметил, что оппонент пользуется готовым алгоритмом спора, и пытался на этом сыграть, но так и не поставил его в тупик прихотливыми поворотами логики. Ни один из доводов Кая не возымел ошеломляющего действия, ни одна из ярких метафор не сыграла, все изощрения свободного ума парировались влёт. А ведь как соблазнительно было считать, что ты самый умный… Как человек – может и так, но с тобою устами скромного брата Честера спорит вся секта.

Оппонент не выпендривался цветасто, но тем жёстче его измотал нудно-правильными речами в одном и том же смиренном риторическом стиле, не допускающем и толики свободных импровизаций. Откуда брат Честер черпал все свои контрдоводы, как не из памяти, где хранил их в готовом к применению виде? Это значило, что ему пришлось их заранее заучить, заготовить, отрепетировать для всякого случая, с мелкими вариациями. Да это же целые килотонны шуршащих слов!

Что ещё Каю крепко мешало – слишком неясный, неопределённый образ своей победы. Он чего добивается – чтобы его допустили к решению той проблемы, за которой позвали? Но ему, что ли, больше всех надо? Ясно, как день, что бы там ни таилось в Священной роще, это предлог, просто крючок заброшенный.

(И тебе ль на него бросаться, крутому ксенозоологу лишь по недоразумению?)…

Ну тогда чего – чтобы отпустили? Это значит, открыли врата посёлка, и иди куда хочешь? Но такой вариант свободы завершится летально. Слишком много на Эр-Мангали прожорливых тварей, так и шныряют вдоль дорог, и пешком от них не отбиться. Значит, надо кого-то из водителей, да хотя бы Лоренцера, обязать победителя куда-нибудь довезти? Ну а если тому же Лоренцеру начальники запретят?

Трудно спорить о чём-нибудь на словах, если ты ещё прежде спора что-то делал, и в этом серьёзно влип. И, пожалуй, фокус не в том, что трудно, а в том, что и бесполезно. Ну, выиграешь, и что?

Словом, кружка пастора Джорджа было всё же не миновать.

10

Двое деликатных громил отвели его к хижине, поместиться в которой можно было только лёжа, да сидя, а стоя – лишь на коленях. Оглядевшись, догадался, что вокруг стоят шалаши да хижины, принадлежащие новичкам. Все такие же мелкие, как у него, и народ в них сидел застенчивый и тревожный. Ни на грамм не проявлено фанатичной уверенности, отличающей сектантов со стажем.

Расположены их жилища в два ряда полукругом с круглой площадкой в центре, а по её периметру разложены циновки да маты – большинство истёртые чуть ли не до дыр, а один из матов совсем ещё новенький. Уж не здесь ли обычно сидит учитель по имени Джордж? Кай спросил у соседей, они подтвердили: мудрость пастора Джорджа истекает с этого мата. Круглосуточно истекает с перерывом на приёмы пищи и сон. Лишь сегодня раньше закончили. Почему? Да пастора позвали к самому верховному бишопу. Нет, не знаем точно, зачем…

А вот Каю вдруг показалось, будто он знает. Ну конечно, ведь Амосу невмоготу. Он страдает от злой животины, что повадилась в Священную рощу, и всё ждёт не дождётся, когда же прибудет ксенозоолог, ну когда, ну когда, то-то и спрашивает у учителя, не встречал ли средь учеников…

Нет, ерунда, конечно. Всё ерунда.

Бишоп Амос его тогда отпустил, теперь его снова выманили. И нигде, никогда, ни разу, ни Амос, ни другие сектанты, не страдали от здешней фауны, ну, по крайней-то мере, не настолько, чтоб его приглашать. Они просто пополняют свою секту, просто пополняют.

А наутро, продрав глаза, Кай услышал звоны ближнего гонга. Пожилой учитель сидел на щегольском мате, требовательно взирая на последних учеников, занимавших свои места в круге. Лицо его живо напоминало череп, в глазницы которого кто-то вправил голо-светильники.

– Поскорей! – шепнули ему новые товарищи. – Как бы пастор Джордж не разгневался, он опозданий не любит!

Ну ещё бы ему их любить! С такими-то злыми глазищами… Кай поспешил, еле заметной тенью занял место в кругу,

Новый учитель резким и нервным голосом потребовал назваться.

– Майк Эссенхельд, – сказал Кай, и добавил. – Ксенозоолог.

– Никаких фамилий или профессий в этом кругу! – возгласил пастор. – Просто брат Майк! И обращение «брат» мною даётся навырост. Ради господней любви, аллилуйя. И значит оно покамест, до посвящения, «наш грядущий брат во Зеоне».

Вот оно как. Не ксенозоолог. Грядущий брат.

Кай вчера без особого толку выговорил у брата Честера воображаемый статус «факультативного слушателя», который с речами пастора Джорджа согласился только лишь ознакомиться. Без особого толку, поскольку – да вчера ещё понимал: кто же об этом вспомнит?

Если обдумать весь гиблый путь, пройденный Каем от Нового Джерихона и «до жизни такой», то состоял он из одних диалогов, каждый из которых дарил ему лишь иллюзии, а свободы манёвра неуклонно лишал. Что ему обещал в Джерихоне пройдоха Эрнандес? А что Лоренцер по пути в Зеон? А брат Честер? А пастор Джордж? Надо ли говорить, что каждый последующий за обещания предыдущего и в мыслях-то не держал отвечать.

Перед пастором Джорджем – худощавым лысым адептом Великой Истины – все два десятка окормляемых новичков оказались равны. Ну, с единственной важной дифференциацией: кто послушнее, тот равнее. И желание «просто послушать», но не послушаться пастор всеми силами искоренял в каждом, в ком только мог заподозрить.

Ладно, напомнил себе Кай, я ведь исследователь. Феноменов духовной культуры разных планет – в первую очередь. Это значит – всё же попал по адресу. Пусть терранская колонизация и не столь интересна, как подлинные ксенокультуры, но ведь кто-то же должен сыскать в себе силы её описать. Почему бы не я? И к тому же речения пастора Джорджа как предмет научного анализа – поинтереснее будут, чем просто тупые речения пастора Джорджа. И значение их воистину велико, ведь с чего другого начинается история секты? Ну, на личном-то уровне, запечатлённом в сердцах сектантов.

Так с чего начинается история здешнего адепта? С декларации рая. На неё новичков и ловят. Пастер Джордж объявляет, как сильно всем повезло. И не так уж и важно, поверил ли новичок, или прикинулся столь доверчивым. Кто хоть раз отвечал утвердительно, мнение не поменяет. Ибо следом идёт страшилка о лжепророках и о дьяволе – хозяине лжи. В Новом-то Зеоне уличение в намеренной лжи – штука опасная… Правда, насколько далёко заходят сектанты, Кай покуда не выяснил, но на словах получалось, убить лжепророка или его наёмника – никакое не преступление.

– Кто не верит, кто только прикинулся, тот себе подписал приговор! – возглашает пастор и с могильной суровостью смотрит на всех, кто в кругу. И что делать тому, кто признал уже тезис о рае? Притворяться и далее, пока сам себе не поверит, повторяя старую ложь. Притворяться и слушаться.

Кай прикидываться не стал, а избрал путь уклончивости. Так и сказал:

– Посмотрим, я ответить пока не готов, – с тем прицелом, чтобы и вовсе не отвечать. И, как потом оказалось, избежал крючка.

Правда, не такой уж хитрый приём, чтоб отмазаться раз и навсегда. Пастор Джордж – тот в один момент насторожил гляделки, запоминая, кто норовит соскользнуть. И потом не раз и не два сверлил Кая подозрительным взглядом. И придирчиво проверял на свидетельскую кошерность всё, что случалось Каю произносить. И всё далее убеждался: Кай об идее рая думает что-то такое, что не вполне соответствует местным канонам.

Кризис разразился где-то через неделю. Пастор мог бы его подловить и раньше, да видать, ожидал, когда весь кружок, за исключением Кая, достигнет послушной ему монолитности. Прежде многие колебались, говорили с нетвёрдыми интонациями, отстающих по обучению были склонны жалеть. Но неделя всё изменила.

Дело даже не в том, что проповедями пастора все прониклись и уверовали. Больше, чем интеллектуальные споры, их разделяли трапезы, на которых Кай уединялся для поглощения джерихонской капусты. Но уж тут вариантов у него не было. То, что приносили им, лежало на фирменных тарелках, используемых в технологии Оломэ, да и вид имело соответствующий. Причащение к общей пище их сплотило, причём в строгой отдельности от Кая. Сама собой выстроилась коалиция едоков против «особо брезгливого». Потому-то и гнев, обрушенный пастором на Кая, группа соискателей поддержала с открытым сердцем и чистой душой.

– Что нам надо сделать, когда наш несчастный брат столь опасно для всех заблуждается? Брат Уот!

– Его надо… убить? – предположил Уот очень по-братски.

– Нет, – поморщился пастор Джордж, – убить, это слишком просто. Не наши методы. Брат Оливер!

– Может, избить? Ну, чтобы не повадно. Чтобы к выздоровлению…

– Это путь. Но грубый, ветхозаветный. В нём не так-то много искренней любви к брату. А что скажет брат Чарлз?

– Не убить и не избивать. Но ведь как-то наказать надо! Может… исправительные работы? На благо Зеона, да?

– Молодец, брат Чарлз. Твоя мысль глубока и практична! Сам Создатель велит поступать с отступниками по невежеству тем же способом, который назвал ты. Все давайте возрадуемся с братом Чарлзом! – рявкнул погромче учитель, подавая пример нужной радости. – Но и помолимся, чтобы заблудший брат Майк поскорее прозрел. Он отправится на заготовку грибов сроком на месяц. Это сильное испытание, да укрепит Господь его разум. Потому помолимся, чтобы заблудший брат Майк после наказания к нам вернулся. И о том помолимся, чтобы, вернувшись к нам, наш несчастный брат оставил свои заблуждения, аллилуйя, чтобы раскрыл своё сердце великой радости, аллилуйя, чтобы больше не произносил речи еретические, ибо новый срок наказания, аллилуйя, будет уже месяца на три!

Пастор Джордж так и разрывался от радости. Всё ведь разрулил честно, по справедливости. Ну а Кай в глубоком отстранении думал, что ну надо же, он не первый месяц на рудной планете Эр-Мангали, но при этом радость физического труда его до сих пор обходила. Но не всё ж работать умом, да? Хорошо иметь пару рук, органов сознательного действия. Действие ты можешь автоматизировать, выработать подходящий навык, тогда ум останется в твоей собственной власти. Никакой пастор Джордж не сумеет тебе помешать думать и то, и о том, о чём сам захочешь.

11

Двое кротких громил проводили Кая к новому месту жительства. Что за громилы – может быть, давешние, может, нет, они все здесь немного на одно лицо. Бритое, стёртое, обезличенное. Как их звать, Кай спросить постеснялся – имена-то, возможно, запомнит, а лица? Оскорбятся, поди, если вдруг перепутаешь.

Ну а главное о жилище – оно было расположено за стеной посёлка. Вот уж подарок судьбы! Если Кай решится бежать, то важной преградой меньше.

Выйдя через калитку близ центральных врат, от посёлка забрали вправо, протиснулись в ущельице, где разминуться двоим представило бы проблему. Дальше стены прохода широко разошлись. Тропинка причудливо петляла между больших утёсов и камней поменьше. А вокруг было, скажем так, лесисто. И грибочки росли под деревьями. Какие-то ксенопоганки.

– Кажется, пришли, – пробормотал Кай.

– Нет, – ответили провожатые. – Ещё дальше.

И торжественно так ответили, что подумалось: может, под словом «грибы» понималось то самое, ради чего его приглашали…

– Мы куда идём? – спросил Кай. – Не в Священную ли рощу?

– Нет. В Грибной лес.

– Это в другую сторону, да?

– Нет. Всё рядом.

– Это туда я послан… грибы собирать?

– Отбывать наказание сроком на один месяц. Ну, и грибы собирать.

Всё знают эти стражи. Ни детальки не перепутают.

Шли по лесистой низинке, где было много хвойных ксенопород, и под всяким древом росли грибы гроздьями, но лес это был ещё не Грибной. Так, баловство по дороге. Ладно, пойдём дальше мимо грибов, чтобы найти грибы. И не станем искать абсурда там, где им и не пахнет…

Кстати, а чем это пахнет?..

Ещё издали Кай ощутил тяжёлый грибной дух, возвестивший, что цель их похода не за горами.

– Грибной лес?

Конвойные мрачно кивнули.