Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Глава 8. О зверье, чьё имя страх,

или Проблема смены верхнего звена в устоявшейся цепи питания

1

Того, кто явился к Бенито со спины, звали Рамирес. Ничего себе, один из участников памятного бегства с «Антареса», а туда же – кто бы мог подумать, что и он с этими снюхается.

– И ты с ними в доле? – спросил Бенито, кивнув на Диаса и Маданеса, что как раз приближались от вездехода.

– Ага.

Мог бы не спрашивать, когда и так ясно: бывший орудиец с «Антареса» ныне страхует Бенито, чтобы не сбежал. И со скоростью реакции у мерзавца неплохо, в общем, от попытки вскочить в седло и поминай, как звали, Бенито, не будь дураком, отказался – ведь никому не нужна лишняя демонстрация слабости ради очистки совести?

– Знаете, ребята, – сказал Бенито собравшейся вокруг него троице, – мне кажется, щедрые посулы Рабена от дележа даже на троих сильно проигрывают. А уж на четверых… Кто-то в вашей четвёрке лишний, и, по-моему, я.

– Умные люди делятся, – сказал Маданес.

– Умные люди делятся, когда есть в том нужда, – поправил Бенито. – Но я так понимаю, делиться со мною смысла немного – если принять точку зрения Рабена. А вы ведь, ребятушки, вроде бы, разделяете его, так сказать, картину здешнего мира?

– Много слов, Бенито, – поморщился Диас.

– Тогда скажу покороче. Если бы сейчас, на выезде из Содома, со мной оказался робарианский молот, вам бы совесть нисколько не помешала его у меня забрать. Вы ведь сами нашли раритет, не так ли? Ну подумаешь, нашли у меня…

– Но с тобой нету молота, – констатировал Диас.

– Вы заметили? Право же, молодцы! А уж если молота нет, то какую для вас я собой представляю ценность? Никакой, как есть, никакой! И с вот этим ненужным человеком ещё делиться?

– Ты, Бенито, человек умный, – отметил Рамирес. – И заболтаешь любого. Поделиться с тобой, думаю, есть основания. Думаю, что ты сам вот сейчас подумаешь, и нам их изложишь.

– Молодец, Рамирес, блестящий ход! Переложить груз продумывания выгодных вам условий соглашения на более умного. Только более умный со своей стороны может не испытывать к сделке такого уж интереса…

– Ну а с нашей стороны грубая сила, – лениво напомнил Диас.

– Ой! Я и забыл, что вы меня сейчас взяли в клещи! – хохотнул Бенито. – Ладно, тогда к условиям. Раз уж вы меня поймали без робарианского молота, толку вам от этой поимки чуть. Можете дальше искать его сами, грубая сила вам в помощь, а меня, как возможного конкурента… ой, не буду подсказывать вам решений.

– Ты сейчас подсказал, – отметил Рамирес. – А зачем?

– Ну, наверно, по глупости. А ещё для того, чтобы вы уяснили: я вам троим нужнее, чем вы мне. Ну вот хоть по одной причине.

– Что за причина?

– Свободный Содом. Вы ведь не из лености не заехали внутрь посёлка? Вам там, должно быть, не очень рады. А молот искать – вы прикиньте – придётся как раз в Содоме. Что за неудобство!

– Молот в черте посёлка? – уточнил Диас.

– Это ценная информация, не так ли? – заметил Бенито. – Где бы её ещё получили? Но да, молот ещё там. Это мне известно с высокой точностью.

– А у кого? – грозным тоном осведомился Диас. Может, так получилось, может, тон содержал намёк на причинение боли – поди разбери.

– Вы, ребята, вынуждаете меня к выдаче ценных сведений просто на ровном месте! Но, пожалуй, скажу. Где робарианский молот – разумеется, у Мэри Бастинды. Вы ведь и сами не могли бы подумать на кого-то другого.

2

– Молот у Бастинды? – хмыкнул Рамирес. – Это да, похоже на правду. В толк лишь не возьму, отчего ты едешь от неё, а не к ней.

Родригес, отсмеявшись, ответил.

– Парень, слышь, ну будто ты сам не знаешь Бастинды на личном опыте! Ты ведь сам, вроде, к ней собирался, и на полном серьёзе, а оказалось что? В общем, не придирайся к направлению, моё нынче как раз правильное.

– Нет. Ещё раз! – потребовал Диас. – Но без этих дурных парадоксов. Молот у Бастинды?

– Да!

– Бастинда сейчас в Содоме?

– Да!

– Ты сейчас выехал из Содома?

– Да!

– Спрашивается, куда?

– К молоту, ребята, к молоту! – расхохотался Бенито со всей заразительностью, на которую был способен. – Уж прости меня, Диас, без парадокса не вышло.

– Поясни по-человечески, – попросил Маданес.

– Ладно. Поясню. Молот за просто так Бастинда ни в жисть не выпустит. Думаю, он ей подходит к новому платью. Чудный аксессуар. Выцарапывать силой – это, ребята, не мой путь. Если вы предпочтёте его, я мешать, конечно, не буду, но, как умный подельник, ни в коем разе не посоветую. И госпожу Бастинду, да и Содом в придачу есть кому защитить. Извращенцы, да, ну да кто ныне не извращенец? Здесь, в Содоме они ведут себя откровеннее, только и всего. Что до боевых навыков…

– Не хуже, чем везде, – признал Рамирес. Он-то был в теме.

– Собственно, да. Содомиты вполне адекватны. Их охрану несложно поставить раком, только вряд ли они дадут без прелюдии вам втроём. В общем, групповые движения выйдут сильно не в вашу пользу…

– Это ясно, – вмешался Диас. – Что предлагаешь ты?

– Я не то, чтобы вам предлагаю, – Бенито изобразил смущение, – только с Мэри Бастиндой я кое о чём договорился. Вот как раз насчёт молота. Коль хотите, сами спросите. Умоляю лишь об одном: не говорите Бастинде, что молот робарианский. Что бы это ни значило, оно так красиво звучит, что сразу же резко повысит его цену.

– Ну и сколько же по её версии стоит сейчас молот?

– Её версию его цены, – заметил Бенито, – сложно перевести в ксерокредиты Нового Бабилона. У неё же Свободный Содом, и здесь бабилонские деньги официально не ходят. Вещь обменять на вещь – так надёжнее и понятней самой Бастинде.

– Что за вещь?

– Браслетец один. Из ксеноартефактов.

– И почём?

– Да бесплатно где-то лежит! – Бенито взглянул на вытянувшиеся рожи и рассмеялся вновь. Через смех выпускать тревогу – милое дело. Только с Диасом и Маданесом прослывёшь большим юмористом, а скорее даже сатириком.

– Так ты выехал за браслетом? Но куда?

– Именно, именно за браслетом, – подтвердил Родригес. – А куда – в логово Адской Собачины. Ну, или крысопса – кому какое имя более нравится. По словам Бастинды, владелец браслета посчитал себя способным сразиться с этим чудовищем. Но, как видно, переоценил свои силы. Так, во всяком случае, понимает вопрос она.

– Да уж, она «понимает», – передразнил Рамирес, впрочем, с претензией вовсе не к Бенито. – Сучка его спровоцировала, ясно как светлый день. Думала, он пойдёт, да погибнет, а браслет ей оставит в наследство. Ну а парень, не будь дураком, на собачину пошёл прямо в браслете! Уважаю за такое! Хоть дурак дураком, и к монстру попал на съедение, а Бастинде нос натянул…

И Родригесу лишь осталось признать, что и он понимает историю с тем браслетом, скажем так, в очень сходном ключе.

3

Молот сменять на браслет – в этом весь Бенито. Сам он с таким упрощением в корне не согласится, но что-то в подобной формуле, определённо, есть. Если же вспомнить вербовку группы «Оу Дивиляй» – во спасенье, конечно, но выгодную и Бенито – что ж, тогда эта формула приобретёт уже более полный вид, позволяющий фантазировать о её настоящем смысле. Синтез, вселенский синтез – вот в каком направлении движется Бенито Родригес, обманывая людей ограниченных. Вселенский синтез на опытной площадке адской планеты, отграниченной карантином от остальной вселенной.

Да, Бенито умеет людей обманывать. Любит ли – дело другое. Но вселенский синтез – славная цель. Жаль, что её не приемлют Диас, Маданес и примазавшийся Рамирес.

– А каковы с Адской Собачиной наши шансы? – этак задумчиво произнёс Маданес. – Я имею в виду шансы найти браслет.

– Высоки, – произнёс Бенито. – Если только Бастинда не пошутила. Соображенья такие. Адская Собачина, говорят, дальний родственник хвандехваров.

– Да не может такого быть, – возразил Рамирес. – Хвандехвары рептилии, что же до Адской Собачины, то она – крысопёс...

– Ксенорептилии, – уточнил Бенито, – и ксеномлекопитающие. На Эр-Мангали граница между этими классами достаточно сильно размыта.

– Майк Эссенхельд рассказал? – прищурился Диас.

– Нет, Эссенхельд ещё мал, чтобы взяться меня учить. Но паренёк толковый. При дефиците ксенозоологов на планете…

– Да, мы всё поняли, – влез Рамирес. – Если не он, тогда кто?

– О родстве крысопсов с хвандехварами? Ну, я так понял со слов Альвареса, который – ты помнишь – застал самого Гринчестера, пока его хвандехвары не разорвали.

– Всё равно я вижу немного общего.

– Нам не так-то много и надо. Одно лишь качество: аккуратность в процессе питания. Всё, что не относится к поедаемому организму – его одежду, личные вещи – эти твари склонны не трогать.

– То есть, браслет…

– Отыщется где-то в логове. В груде вещей, оставшихся от других охотников на этого крысопса. Уж не знаю, сколько их было.

– Не пополнить бы только самим этой груды, – хмыкнул Рамирес.

– Наша цель – не убить крысопса. Только обшарить логово, пока сам крысопёс на охоте.

– Ну а если как раз вернётся?

– Тогда бластеры нам в помощь. Хоть не факт, что останемся живы мы все вчетвером. Очень быстрая тварь. Очень живучая.

4

Подходили к пещере затемно. От грунотового тракта, где оставили вездеход, освещали путь фонарями. Лес густой, без них не пройти. Даже Белой скалы не увидать в потёмках – не спасает её контраст. Но попутчикам Бенито, как водится, рассказал:

– Шёл бы я один, как и собирался, не светил бы огней.

– И нарвался бы во тьме на Собачину! – сделал вывод Рамирес.

– Коль нарвёшься, фонари не помогут. – И это грустная правда.

– Ну хоть как-нибудь уравняют шансы, – заверил Маданес. – Адская Собачина видит в ночи, как днём.

Да, конечно, ночная тварь видит и так: для любого исчадия тьмы породившая среда проницаема. Но сказать, как маданес, что фонари что-то там «уравняют», Беньямин Родригес не отважится при всём своём оптимизме. Вчетвером, конечно, открываются шансы, но призрачные. Как отчасти призрак сама Собачина…

– Та дыра в Белой скале – её логово? – Диас указал фонарём.

– Да, оно, – произнёс Бенито. – Аж сюда тянет псиной.

Хоть своими глазами прежде не видел, но не возникло и мысли о возможной ошибке. Тошнотворная вонь обитаемости плюс широкий вход, открытый взорам издалека. Кто бы ещё из животных на Эр-Мангали расположился для жизни в такой пещере? Только Собачина, только ей с высоты мощных пружинистых лап может быть безразлично, явятся к ней охотники, или нет. Не имеет причин опасаться слабых врагов. Ест она тех охотников, пусть и не слишком любит. Давится, но ест.

– Я надеюсь, пещера пуста?

Ха! Если надежды Диаса пойдут прахом, то кому он бросит предъяву?

– Днём тварь спит здесь, по ночам где-то бегает. Кстати, сейчас ночь. Хорошо, что затемно уложились. Добрый знак,

– Вроде, и так, – Рамирес кивнул, – да ночи осталось немного. Как бы не нарваться на вернувшуюся хозяйку. Осерчает!

– Предлагаю до завтра не ждать, а идти скорее! – в такт своим словам Бенито уже зашагал к пещере.

Да, всё правильно, вроде. Когда тварь вернётся – насторожится. И не только лишь оттого, что кто-то обыскивал логово. Даже если они постесняются войти. Человеческие следы поблизости от пещеры уже появились, а это тоже улика. Адская Собачина их непременно учует. А раз так, устроит засаду, как она, говорят, умеет.

Эх, вот только бы не нашлось у неё неведомых оснований устроить засаду на четверых латиносов прямо сейчас.

А кто впереди – Бенито! Первым заглянул в отверстый зев мерзкого логовища. И тут же получил резкий удар в нос. Разумеется, запахом.

5

Пещера Адской Собачины в Белой скале была широка и длинна, но пряма настолько, что дальнобойный фонарь Бенито высветил её всю. Сразу же отлегло от сердца: никакой бестии. Некому выпрыгнуть на незваных гостей, растопырив зубы и когти.

– Я говорил, – обернулся Бенито к крадущимся следом. – Ночью тварь отсутствует. Слов на ветер я не бросаю.

Выглядел, поди, знатоком, на манер ксенозоолога Майка Эссенхельда в гордом исполнении Кая. Только знать и выглядеть – разное.

Адская Собачина – как знал Бенито наверное – охотится ночью. Но всю ли ночь проводит на охоте? Догадался бы, что так пригодится, опросил бы тогда Альвареса. Но не мог же подумать, что у него возникнет вопрос именно к Адской Собачине. Не рядился он никогда в герои-охотники. Даже когда де-факто заведовал базой охотников у Чёрной скалы.

Притерпевшись к жутчайшей вони, Бенито вошёл. Диас и Маданес, на первых порах так же робко топтались у входа, заглядывая из-за его спины, словно малые дети. Но, как только отметили для себя отсутствие Адской Собачины, поскорей рванули вперёд, обойдя Родригеса слева и справа. Ну ещё бы: надо же первыми заграбастать браслет, а не то получится, они не при чём. Наименее мотивированный Рамирес остался у входа. Внутрь его без респиратора не тянуло. Молодец, здоровее будет.

Бенито, едва лишь общий обзор пещеры ему закрыли квадратные спины рабеновых приспешников, испытал раздражение и досаду, но тут же подумал: сам виноват. Кто, как не он, пригласил сюда кучу народу? Причём подвергая её опасности ради сугубо личных, собственных обязательств перед Мэри Бастиндой. Это значит надо смириться – и с задержками на пути – растолкуй им, чего тебе надо! – и с моментами, когда тебя оттирают. Надо отдать им должное, оттирают довольно вежливо. Прямо как своего.

Ну а держать под контролем общую карту пещеры? Всё равно в ней темно: что фонарями высветишь, то и окажется в фокусе.

Если же под прикрытием собственных спин Диас и Маданес попробуют взять браслет втихаря, Бенито, по-крайней-то мере, легко догадается. Он чувствителен к поведению спин.

Гулко шагая под сводами душного логова, рабеновцы первыми удивлялись:

– Ничего себе, аккурастистка какая!.. – Это, конечно же, о Собачине.

И Бенито с малой задержкой наблюдал за причинами изумления своего авангарда. Ну да, ему самому необычно видеть идеальный порядок в пещере. Стоит заткнуть нос – и легко убедишься, что явился с обыском в чисто убранный и со вкусом обставленный дом, к далеко не неряхе. Ну, с поправкой на звериную суть хозяйки.

Всё, что зачем-либо попадало в логово Адской Собачины, причём не было ею доедено, всё подвергалось анализу в меру возможности расчленения, тщательно классифицировалось, а затем элементы анализа в образцовом порядке раскладывались в нужном секторе пола.

Здесь, изволите ли посмотреть, косточки такие. Ну а здесь этакие. Малая берцовая, большая берцовая, бедренная. Каждая в своём уголке, во множественном числе, ни одна не попала мимо нужного класса. Вот кишочки от недоеденных тварей. Именно они на всю пещеру и пахнут. Зато как упорядочены, смотаны в клубочки. Это – шкуры ровненькой стопочкой. И, небось, за каждой своя история, история об охоте.

А вот здесь черепа. В уголке, но на возвышении. Мелких нет – их Собачина то ли жрёт целиком, то ли в логово не притаскивает. Только крупные, но при том выстроены носик к носику по родам и видам, словно в музее ксенопалеонтологическом. Как-то в юности будущий пилот Родригес по такому гулял. Жаль, с тех пор он давно позабыл все названия ископаемых ксенотварей, а из будущего пилота превратился в уже небудущего – будь здорова, Эр-Мангали со своим Карантином.

Ну а тут – настоящая жуть. Участок антропологии. Черепа не каких-то животных предков, но людей современных. Колонистов Эр-Мангали. Их не много, но дюжина наберётся. Жуть не в том, что их следом за ксенотварями аккуратно сложили в ряд. Но за каждым судьба, завершённая опытом встречи – с нею, с Адской Собачиной. Всем не повезло. Не повезло одинаково.

Дальше одежда. Ровненькой стопочкой, как и шкуры животных. В основном – униформа охранников рудной колонии. Как-то в детстве Бенито родне помогал в торговле немодным платьем – ну так очень похоже. А на пир хвандехвара как раз похоже не сильно: тот из одежды не вынимает костей. То ли Альварес, то ли Гринчестер что-то напутали, мир их собственному праху.

Ха, там дальше оружие. Револьверы, винтовки, бластеры разных систем. Есть и те, самые продвинутые, с которыми в гости к Собачине ныне пришёл и Родригес, и все три его спутника. Кстати, оружия там – по числу черепов. Ну, примерно.

– В бластере заряд почти полный, – удивился Маданес. – Можно было отстреливаться, да видать, Собачина изловчилась…

– Всё решилось в пару мгновений, – кивнул Диас.

От изъятых ими трофеев остались в рядах промежутки.

– Понял, кого мне напомнила эта Собачина! – не утерпел Бенито, высказал в напряжённые спины. – Вашего Рабена, парни. Страсть создавать коллекции – универсальное свойство. Не удивился бы, встретив и здесь робарианский молот.

6

Между тем осмотр помещения подходил к концу. Диас промолвил хмуро:

– Что-то не вижу браслета.

– Странно. А должен быть. Мне Бастинда сказала точно.

Да и на Собачину не слишком похоже такое не сохранить. Может, пропавший Квентин сюда не добрался? Неудобная, однако же, ситуация.

– Не могли проглядеть ксеноартефакты?

– Что мы, придурки? – взвился Маданес. – Там из сидских цацек одна лишь хреновина – вон, в самом дальнем углу, типа пирамиды. Я не знаю, что это такое, но, по-моему, не браслет. На запястье не потаскаешь.

– В одиночку не приподнять, – пожаловался и Диас. Он пытался приподнимать, но не получалось. – Помогите мне! Хоть бы эту хрень уволочь… – И Маданес пришёл на помощь, а Родригес не поспешил. Только молвил задумчиво:

– Не лежало ли там поблизости и браслета? – Впрочем, Бенито видел, что вовсе нет. Просто как не хлестнуть пару невеж по нахальным спинам!

Тут Маданес и Диас разразились бранью, справедливо пеняя Родригесу – ну, на многое. Он же их слушать не стал, а скорее вернулся к человеческим черепам. Есть ли среди них сравнительно свежеобглоданный?

Но нет. Черепов месячной давности не включили ещё в коллекцию. Все были много старше. Юностью и свежестью незадачливого сектанта Квентина ни один не пах. Только горечью былых поражений.

– Что здесь ещё смотреть? – Диас выругался. – Прекращай, Бенито!

– Нет. Мне надо понять…

– Что понимать? Если Бастинда тебя не надула и не перепутала, то или тот парень сбежал от неё, не дойдя до пещеры, или мы рылись в логове какой-то другой Адской Собачины. Мало ли может их жить с той по соседству…

– Нет, не может, – вздохнул Бенито. – В том-то и суть. Адская Собачина – это не вид. Она в одном экземпляре. Потому и болтают: кто сможет её убить, тот герой, человек особенный.

– Ой, да ну! – не поверил Маданес. И охота ему была спорить, сгибаясь под весом пирамиды.

– Бредни теологические, – возразил и Диас.

– Парни, вы взгляните с другой стороны. Верхнее звено в пирамиде питания на огромнейшей территории – во всех Присодомских лесах. Быстро бегает, пробегает за ночь больше, чем два вездехода. Каждой ночью при этом жрёт ведь, как не в себя… Долго ли выдержит здешняя местность, если Адских Собачин окажется две или три?

– Тю! Да ты ведь сам ксенозоолог, Бенито!

– Нет, но умею толково общаться со знающими людьми. С Гильденстерном, с Альваресом. Вот Гринчестера не застал.

– Помоги лучше знающим людям унести пирамиду! – посоветовал Диас.

– Я бы рад, но теряюсь в догадках, что она есть, из чего построена и как она здесь оказалась. А ещё – чей она трофей: только ваш, или может, и мой отчасти? – озабоченно так произёс. Они промолчали.

Да, ребята, Бенито совсем не дурак подносить хоть кому посторонние артефакты. А в особенности тем «знающим людям», что и сами толком не знают, что такое они несут. И кому – Бастинде? Даже даром не возьмёт, а пуще того за молот. Ибо молота, сказать по секрету у неё никакого нет.

– Тяжелее металла, да? Ну тогда, похоже, этой штукой вам надо будет торговать на вес. Если кто-то решит, что знает, зачем оно нужно.

– Не пустыми же возвращаться, – кряхтя, ответствовал Диас. – А зачем оно, можно спросить учёных.

За разговорами подошли и к выходу из пещеры. Бенито уж думал окликнуть оставленного там Рамиреса, но вот незадача: старый приятель и сам уж возник в проёме, почему-то в неудобном прыжке спиною вперёд и зачем-то истошно крича вместо разъясненья словами.

Что это? Вернулась Собачина?

7

Да, вернулась – кто же, как не она. И Рамиреса уже отшвырнула вглубь пещеры резким тычком лапы. Он бы мог взлететь и повыше, да впечатался в свод и оттуда грянулся вниз, на троих соучастников.

Так случилось, что Бенито шёл впереди, в самом узком месте. На него в основном и пришёлся удар телом Рамиреса, ну а Диаса и Маданеса, что тащили следом за ним пирамидку, раскидало слегка растопыренными в полёте руками. Плюс к тому всех троих обдало чем-то таким липким. Когти на лапе, пославшей в полёт Рамиреса, были остры, как бритвы.

Всю пещеру заполнил рык и зловонное дыханье из пасти Собачины, по сравнению с каковым, верно, всякий из очевидцев склонился бы к выводу, что в её на редкость опрятном логове до сих пор пахло пусть и не слишком свежо, но притом очень даже сносно.

Адская Собачина очень-преочень быстрая, вспомнил Бенито, сам на ходу огорчаясь медлительности собственных мыслей, вяло текущих подобно патоке, вязнущих в липком страхе. Как бы ты ни спешил, а она быстрей, эту страшную скорость надо хоть чем-нибудь уравновесить, думал дальше он столь же замедленно, а ведь как ты это сумеешь сделать, если она всё равно намного быстрей, пусть тебя собралось хоть четверо? Нет, числом не задавишь, не захлестнёшь, даже если ты выставишь сразу всех четверых против неё одной, вчетверо более ловкой! Разве что бластеры, только они одни должны отработать, если не они, то тогда и вообще ничего, но не где-нибудь там, в чистом поле да частом лесу, где вертлявость спасает бестий, а лишь в узком-преузком горлышке, куда бестии надо протиснуться, а увернуться от выстрелов она никак не сумеет...

А потом снизошло осознание, до какого слова не особенно успевали, осознание то, что Бенито Родригес – вот повезло – и находится в узеньком горлышке той гигантской бутылки, куда Адской Собачине затруднительно прыгнуть, а придётся, пожалуй, протискиваться, исходя из её размеров. На одно движение, на одно скольжение, но проклятой твари придётся сейчас замедлиться, и раз так, то один Бенито, лишь один, а не все вчетвером, если только достанет вовремя бластер, ой, да здесь он, в его руке, снятый с предохранителя, то, пожалуй, тогда и выгорит дело, и грохнется адская тварь.

И Бенито Родригес почувствовал, что готов, прямо так, в позиции лёжа, прямо там, поперёк пещерного горла, из-под тела Рамиреса, исполосованного бритвенными когтями, упираясь левым плечом в тяжелющую пирамиду, что несли Маданес и Диас, но, однако, не донесли, он готов, он откроет огонь, он сделает это вовремя, лишь запаздывает злая Собачина, ну а так всё на месте, всё почти уже хорошо...

В этот миг Маданес и Диас, будто парни зелёные, не мастера боя, стали тупо стрелять из бластеров, и фактически никуда – в тёмный проём выхода из пещеры, за которым стояла лишь чёрная ночь, средь которой до этого фонарём ничего-ничего не высветили. Расстреляют обоймы, подумал Бенито, все как есть заряды истратят, а как станут перезаряжать, Адская Собачина тут как тут...

Писк разрядов умолк. Не сговариваясь, и Маданес, и Диас поняли, что напрасно поддались панике. Догадались о том же, что и Бенито, только он мгновенье назад: вот просадят обоймы, а дальше. Но затишье, в котором телохранители Рабена соображают, прикидывая риск неудачи, и насколько тот риск возрос от поспешной стрельбы – это затишье срабатывает точно так же, как последствия полноценных паник от просаженных с шиком обойм.

Собачина войдёт, Собачина ворвётся на доступном пределе скорости. Ни Маданес, ни Диас не среагируют, когда её крысиный оскал над собачьей грудью высветится фонарём в проёме входа в логовище, ведь фонари это уже высветят, а они ещё будут додумывать мысли о том, о своём, да прикидывать шансы, да напряжённо гадать о будущем.

И так и есть, крысопёс уже показался, но реакции ноль, полный ничтожный ноль. Кто лупил из бластера в точку, куда не пришла Собачина, тот с особенным тщанием выяснит, в точности ли пришла. А пришла, вошла, вплыла постепенно, медленно явилась, вторглась под свет фонарей. Голова крысиная, только большая, телосложенье собачье, как у гончей, но крепкой такой гончей, с бойцовской грудной коробкой, ну а когти – кинжальные когти. Их не подожмёшь, но остры, точно бритвы, ну ни дать, ни взять – самозатачиваются на собачьем бегу во время ночных погонь.

Мысли пасутся в прошлом и хвалятся в будущем, но в настоящем их нет. Одни действия, чувства, работа простых механизмов. Потому в тот момент, как Собачина возникает, у Родригеса прекращается внутренний диалог. Происходит лишь встреча пальца с клавишей спуска. Встреча Адской Собачины с узким проходом в логово. И, конечно же, встреча Адской Собачины с хитрой и быстрой смертью, когда бластер Бенито весело плюётся разрушительными энергиями прямо в собачье брюхо.

8

– Это он её ухайдокал, – медленно сказал Маданес, тупо глядя в развороченное брюхо Собачины.

– Ну Бенито даёт! – так же медленно отозвался Диас. – Я не знал, что у парня такая реакция.

С той же тягучей медлительностью шли и мысли Бенито Родригеса. Мол, ну да, сами Маданес и Диас, хоть и открыли огонь, да стреляли совсем бестолково. Тупо метили в самую подвижную часть Адской Собачины – в её голову на мощнейшей шее, в оскаленную морду, в острозубую крысиную пасть. Хоть бы один из их выстрелов достиг цели, да, кажется, нет.

Только Бенито Родригес бил так, чтобы твари не увернуться. Потому-то теперь к его быстрой реакции и приковано столько восхищённого внимания. Типа того: и где он тренировался?

Между тем тело Собачины, продолжая жить остаточной мышечной жизнью, загребало гравий передними лапами с острыми когтями кинжального вида. Тварь в агонии прорыла изрядную яму прямо в полу пещеры, кстати, в том самом месте, откуда первоначально стрелял Бенито.

Ловко-увёртливая от выстрелов спереди, крысопсина была готова проскочить между Диасом и Маданесом, чтобы, затем, играючи, подойти к ним с тыла. Но упрямая очередь снизу, вскрывшая брюхо, заставила монстра попятиться. Опознав намечающийся возвратный характер движения, Родригес и сам поспешил уйти от когтистой лапы, и Рамиреса оттащил – парень был плох, окровавлен, но всё-таки дышать продолжал.

Дальше, когда из вскрытого брюха полезли внутренности, стало ясно, что гадина здесь и останется. Ведь куда ей теперь такой? Но Бенито, однако же, отползал, не прерывая стрельбы: мало ли сколько в ней силы. Лишь расстреляв всю обойму, смог вполне убедиться: бестия совершает в агонии движения однообразные, по несложному стереотипу.

– Почему опять так воняет? – вдруг возмутился Рамирес. – Ну откуда взялась эта новая вонь!

Ясно, откуда. На сей раз из Собачины. В вони жила, сама воняла, а умирала – воняла ещё сильней. Очень по-человечески.

– Парни, похоже, Рамирес выживет, – медленно произнёс Бенито. Быстрее он и сказать не умел, да и кто бы быстрее услышал?

9

– К вездеходу, – сказал Бенито. Соображал он теперь пусть немножечко, но быстрее. Правда, притом изводил самого себя неспешностью мысли. – Эй, да бросьте свою пирамиду – понесли Рамиреса! Надо доставить в Свободный Содом, к врачу.

Правда, врачом там моральный урод доктор Хойл, но выбирать не приходится. До Гонсалеса в Новый Бабилон заживо не довезёшь.

– Кровью истечёт, – догадался Диас. – Множественные порезы. Надо здесь оказать первую помощь.

Они с Маданесом развернули походные аптечки, которые имели с собой, плеснули на раны чем-то кровоостанавливающим да заклеивающим порезы. Самые глубокие закрыли бинтом.

– Рёбра ещё поломаны, – определил Маданес.

Ну ещё бы их не сломать при таком-то полёте! В общем, на долю доктора Хойла много чего останется. Пусть поработает.

К вездеходу шли так: первым шёл Диас, освещая тропу фонариком, дальше Бенито с Маданесом по возможности плавно несли Рамиреса. Пока шли, Родригесу что-то казалось странным и неестественным.

Только что? Болтовня Маданеса о Собачине: мол, устроить бы в логове музей, а из самой набить чучело и поставить его у входа – но нет. Не то. Может, фонарик Диаса. Мог бы выключить, не стараться: уже светало.

Нет, другое. Диас прихватил пирамиду. Как это ему удалось?

Лишь у вездехода дошло и до Диаса, что он в одиночку тянет тот самый артефакт, который они с трудом отрывали от грунта вдвоём с Маданесом. И даже не «тянет» – несёт под мышкой, при том, что в свободной левой руке держит фонарь. Обернувшись, он ошалело присвистнул:

– Ты гляди, Маданес, что за чудо творится: пирамида сделалась ну совсем лёгенькой.

– Наверно, испортилась, – предположил Бенито.

– Или выключилась, – дал вариант и Маданес.

– Плохо мне, парни, – пожаловался Рамирес. – Ну её в пень, вашу пирамиду.

Раз Рамирес осознал, как ему плохо, это было, надо надеяться, хорошо.

10

– Не захотят нас видеть в Свободном Сдоме, – хмыкнул Маданес. – да и его не так уже захотят! – Он кивнул на Рамиреса, уложенного на пол салона между рядами кресел. – Мы с Диасом, и не онажды, выдворяли сюда содомитов – жёстко выдворяли, они надолго запомнят. А Рамирес их сучке что-то такое высказал. Нет, не примут.

Хорошо, что Диас в кабине разговора в салоне не слышал и уверенно вёл вездеход к Содому. Ни к чему колебания с раненым на руках.

– Ерунда, – ответил Бенито. – Я попрошу – и примут. Помощь окажут точно. Остальное – как повезёт.

– В чём повезёт?

– В разговоре с Бастиндой. Вы, как я понял, не зря прихватили ксеноштуковину. Всё же надеетесь как-то сменять на молот.

– Прихватили для Бабилона, на всякий случай. Показать профессуре – Беку, Шлику да Блюменбергу. Пусть оценят, определят стоимость.

– Определят, – Бенито кивнул, – да штуковина-то бракованная. Не уберегли. Когда кровь попадает на артефакт, это первый из признаков брака.

– Ой, да ну?

– Верно говорю. Расспроси Бека, Шлика и Блюменберга. За такую много не выручишь. Лишь одна надежда: впарить тому, кто не шарит.

– Что, Бастинде?

– Повезёт, так и ей. Дама ушлая, но откуда ей знать, сколько весить должна пирамидка?

– Ну, пожалуй. Хоть я не возьму в толк, для чего ей так много весить…

– Так зависит от назначения артефакта. Которого мы не знаем.

То же самое произнёс, что Маданес, но насколько умнее сказано!

11

На сей раз в Свободный Содом Бенито Родригес въехал отчасти героем, отчасти просителем за Рамиреса – неопределённый такой, многозначный статус.

Спрыгнув из салона вездехода на площади у ворот, первым делом Бенито попросил позвать доктора Хойла. Пояснил малой утренней толпе скучающих любителей происшествий:

– У нас раненый.

– А что с ним? – спросил кто-то из зевак.

– Адская Собачина закогтила.

– И не насмерть? – удивился тот из либертинов, который пошёл позвать доктора. Двигался медленно, демонстративно виляя задом. Точно ли дойдёт до врача, это ещё вопрос. Будем думать, что постарается.