Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Глава 3. Жёстко (1-10)

1

Едва отгремели аплодисменты, которыми экипаж встретил красивый ход коммодора, тут же возникло некоторое разночтение в его интерпретации.

– Знатно пугнём горилл! – блистал темнокожий пилот Кастелло ослепительно белозубой улыбкой. – Признаться, давно хотелось. Пусть потопчутся, надменные гады, у закрытого шлюза. Пусть подумают над своим поведением. Вот так постепенно и приучим Альянс с собой считаться!

– Но простор для манёвра стоило бы себе оставить, – хмурился бледнокожий пилот Эстебан. – До последнего не признаваться, что мы что-то решили, не спросясь альянсцев. Улыбаться и говорить: «Извините, у нас технические неполадки». Потом, когда функционеры Альянса в суд потащат – любое громкое заявление будет играть строго против нас.

– Да вы что?! – возмущался пилот Мадейрос. – Единственным способом защититься будет проведённое расследование. Ведь ясно, как день, что майор со своим десантом превышает полномочия!

– А если не превышает? – усомнился космогатор Альварес. – Что, если преступление, на которое идёт этот Домби с отрядом, имеет санкцию в высших эшелонах власти Альянса? Тогда наше расследование скорее похоронит нас, чем спасёт. Или я чего-то не понимаю?

– Эх, пустые разговоры о возможном будущем, – вздохнул борт-инженер Монарро. – А о главном-то все забыли! О том настоящем, без которого любое будущее под большим вопросом.

– А о чём главном стоит помнить? – прищурился коммодор.

– Думаю, – сказал Монарро, – главное то, что сейчас нам самое время улететь подальше.

– В каком смысле самое время?

– Пока система «Карантин» не включена. Как только включат – крейсер станет удобной мишенью… А этот нахальный майор постарается её включить, как только заметит, что мы его зверей обратно не ждём.

– И куда мы улетим, не зная, чем дело кончилось? – хмыкнул Альварес. – В лучшем случае, под имперский трибунал.

– Верно, – сказал Эстебан, – хамство майора не повод для дезертирства.

– Хамство майора – повод к воспитанию вежливости, – усмехнулся в седую бороду Гуттиэрес.

И как в чистую воду глядел.

– Мой коммодор, позвольте обратиться… – произнёс Алонсо с экрана. – Бывший пассажир майор Домби вновь вышел на связь и требует от вас объяснений. Угрожает. Неприлично ругается.

– Чем угрожает?

– Говорит, систему «Карантин» против нас запустит.

– Самовольно не запустит, – покачал тёмной головой Кастелло.

– Такую систему – только с санкции Альянса. – кивнул Эстебан. Вот только не для самоуспокоения ли сказано? Тем более, пуск системы, вроде, входил в число задач миссии. Другое дело, запуская «Карантин» против крейсера, майор здорово понизит свои шансы отсюда вернуться. Разве что осознает, что его горилл никто теперь на борт не примет. Не примет ли?

Но вот уже заговорил Гуттиэрес:

– Передай бывшему пассажиру, что выслушивать его объяснения мне недосуг. Тем более, что-то объяснять самому. Сообщи ему также, что вежливость – великая сила, дарованная нам человеческой культурой.

Красиво сказал!

А вот не очень понятно, как Домби догадался о расстыковке крейсера со станцией, спеша вперёд по глухим её коридорам. И не только Родригесу. Пилот Мадейрос тоже удивился:

– Как он понял? Ушёл ведь уже от шлюза… В иллюминатор посмотрел? Так ведь нигде, кроме Жилого модуля, иллюминаторов нет.

– Там должны быть следящие камеры, – прикинул борт-инженер Монарро. – но не думаю, что в любом попутном коридоре с них легко снять изображение. Информация в таких системах обрабатывается централизовано, периферия глуха.

Неужто Альянс заранее просчитал спонтанное решение коммодора? Но если так, отчего было не оставить на крейсере десяток особей в полной экипировке – для обеспечения лояльности?

– А может, – задумчиво проговорил Эстебан, – кто-то с корабля им сигнализирует. А то и прямо из нашей кают-компании?

Лица немедленно повернулись к тройке стажёров и бортовому врачу. Под их цепкими взглядами Родригес внезапно понял, что прежнее отношение экипажа стоило считать очень даже доброжелательным. Просто таки верхом благодушия, учитывая то обстоятельство, что их угораздило появиться на крейсере часом раньше, чем койот-координатор привёл выводок горилл. Но сейчас-то стажёрам это припомнили… Бр-р!

– Может, не будем играть в параноиков? – резко сказал Гонсалес. – Я наблюдал за парнями. По-прежнему не думаю, что они подосланы.

Как ни странно, свидетельство врача всех удовлетворило.

Сошлись на том, что пилот Алонсо позднее выяснит, был ли ранее не учтённый сигнал с корабля на станцию. Позднее – потому что сейчас ему есть чем другим заняться.

2

– Теперь наш второй ход, – объявил коммодор, обводя внимательным взором кают-компанию. – Тоже, без сомнения, погибельный, как и любые возможные наши действия. Алонсо, свяжись-ка со станционным радистом и потребуй срочной связи с начальником станции.

В кают-компании воцарилась тишина. По истечении примерно минуты борт-инженер Монарро решился спросить, верно ли он понял, что крейсер остаётся в опасной близости от смертоносной системы только ради очистки совести? Ну, то есть да, ради спасения попавших в беду людей, но…

– Но единственное, что мы можем сделать – это людей предупредить, – поддержал борт-инженера стрелок Маркес. – А реально кого-то спасти – гиблая надежда. Разве нет?

– Если космодесантура и впрямь настроена так серьёзно, она устроит жуткую бойню, в которую мы не вмешаемся, если, конечно, не сбрендим окончательно, – подтвердил орудиец Ферабундо.

– Эти гориллы – серьёзные ребята, – добавил стрелок Чинчес. – Будет приказ – передавят гражданских, как насекомых, даже не поморщатся.

– Разумеется, если мы не зря развели панику по поводу того, как они воинственно вырядились, – отметил орудиец Рамирес. – Их безрассудные планы пока не подтверждены реальными жертвами. Мало ли что нам заранее примерещилось…

Гуттиэрес всё это слушал, никак не реагируя, а может быть, и не слышал, а только лишь делал вид, а сам думал о поставленной себе задаче. Ну и ждал ответа от станции, разумеется.

Зачем коммодор собрал столько людей в кают-компании? Чтобы быть каждому понятным? Чёрта с два! Чтобы их контролировать. Чтобы быть уверенным, что в его отсутствие никто из морально нестойких членов экипажа не натворит глупостей.

Всё-таки человек – существо ведомое. Даже лучшие представители этого вида существ, попавшие в имперский космофлот. Экстремальные ситуации обнажают это стадное начало, спрятанное под благородными очертаниями лиц, горделивыми осанками. Кивнули им на стажёров – они были рады обвинить стажёров. Зашла речь о людях на станции – большинство мигом переключилось на них. Кажется, о стажёрах забыли, чтобы верней обнаружить: уж те-то, на станции, точно ведь сами виноваты! Они же работали на Альянс. Что они себе думали?

– На станции находятся люди, на кого бы они не работали, – веско заметил Гонсалес. – Большинство, по всему – гражданские; учёный и технический персонал. Бережёт ли таких Альянс? Нет. Были случаи, когда знакомство с военной тайной гражданскому персоналу выходило боком. Я не удивлюсь, если задача Домби состоит из двух пунктов: совершить массовое убийство и повесить его на наш крейсер. Если ждать, сложа руки, когда же начнутся жертвы, останавливать избиение будет уже поздно. Вся надежда на понимание майором бессмысленности своих действий. Хотя… – он помрачнел, – Когда бессмысленность их останавливала?..

– Их убьют, – в который раз повторил стрелок Маркес, – убьют в любом случае.

– Но даже если так, – хмыкнул борт-инженер Монарро, – точно ли нам стоит волноваться? Одни обезьяны Альянса скоро укоротят жизни другим обезьянам Альянса… Наше дело какое?

Обезьяны? Обесценивание человеческих жизней дошло уже до этого? Стажёру Родригесу захотелось сформулировать краткий хлёсткий ответ, обличающий стоящий за этим словом уход от человеческой ответственности. Кем бы ни были люди, которых их послали подобрать со станции… Э, якобы подобрать…

Но тут заговорил космогатор Альварес и вскоре уже всё сказал намного быстрее, точнее и в целом лучше.

– Наше дело такое, – съязвил Альварес, – что и мы сами в нынешней нашей миссии те же самые обезьяны Альянса. Ради чьих интересов мы сюда посланы с отрядом десанта на борту? Империи мы здесь нужны, что ли?

– Планета Эр-Мангали находится в нашем секторе, – зачем-то напомнил Монарро. Будто космогатор мог эту истину запамятовать.

– Правильно. И систему «Карантин» чёртов Альянс выстроил в нашем секторе. Мы его попросили? Не исключаю. Но он велел нам его униженно попросить, держа имперский совет за какие-то части тела. И теперь их система будет контролировать подходы к нашей планете – очень мудрая политика, да? А что их горилл к их станции возит наш крейсер – что это, как не знак, что империя согласна?

– Ну так согласна же! – не унялся великий спорщик Монарро.

– Ага, согласна. Вопреки всем своим интересам.

– Не вопреки. На нашей планете наши компании добывают нашу руду.

– И отдают Альянсу.

– Продают. Между прочим, дорого продают.

– А имеют шанс не продать, когда на орбите – «Карантин»?

Монарро и тут нашёлся:

– Так это временная мера. Пока Альянс воюет с ксенокуольтурой Сид, ему необходимы здешние руды… – и зачем бы ему теперь Альянс защищать?

– Временная? Да война Альянса с культурой Сид продлится до скончания Альянса! – фыркнул Гонсалес.

Монарро хотел ответить, но тут прозвенел звуковой вызов, выведенный в кают-компанию дежурным пилотом. Никак, откликнулся начальник смены с карантинной станции?

3

Спустя секунду после сигнала взволнованный Алонсо доложил:

– К сожалению, их начальник сейчас недоступен. Связист Гаррис просит прощения…

Раньше не мог сообразить? Минут десять уже пропало.

– Пусть найдёт кого-нибудь из начальства! – тон Гуттиэреса демонстрировал поистине бездонные ресурсы терпения. – Скажи ему, что промедление опасно. И вот её что: выведи свои переговоры с ним к нам в кают-компанию – это сбережёт время.

А то и жизни, мысленно добавил стажёр Родригес. Всё-таки, пока коммодор связывается со станцией, гориллы майора Домби уже идут по её коридорам. Четверть расстояния, наверное, одолели.

Интересно, кстати, полностью ли беззащитна система «Карантин» в случае таких проникновений? Нет ли, скажем, возможности отстрелить от станции в открытый космос целый коридор, по которому зверюги приближаются? Уморительнейшее вышло бы зрелище!

Жаль, подобные сюрпризы – внутреннее дело станции. В переговорах с имперским крейсером она их ни за что не раскроет, а по отношению к амбалам из Альянса – трижды подумает, прежде чем применить. Это ж для неё «свои» амбалы. В доску родные опасные уроды.

Пока стажёр так размышлял, в кают-компании приглушённо звучал диалог Алонсо со станционным связистом Джоем Гаррисом. Не поставит ли последнего в тупик неопределённый запрос на поиск «кого-нибудь»? Услыхав подобное, многие люди зависают не хуже бортовых киберов.

Но, кажется, умницу Гарриса чаша сия миновала. Сориентировался, кого позвать. Видно, вариантов имел немного.

Через несколько минут в кают-компанию ворвался новый голос – ничуть не встревоженный, но здорово недоумённый. А уж встревожить его предстояло Гуттиэресу.

– Томас Трентон, – отрекомендовался голос. – Младший специалист по настройке системы «Карантин».

И это начальство? Никого поважнее не могли найти?

Должно быть, этот Трентон и сам почувствовал свою неуместность, так как произнёс извиняющимся тоном:

– Сменная администрация станции в полном составе сейчас на совещании. Свободны лишь техники, монтажники, младшие специалисты.

– Не по нашему ли поводу совещание? – сохраняя спокойствие, предположил коммодор.

– Не могу знать, – вздохнул Трентон, – совещание секретное. Но, судя по всему, вы правы…

– Эй, связист Гаррис – он ещё здесь?

– Да, я слушаю, – послышался голос связиста.

– Имеется ли возможность моего голосового включения в это совещание? – голос коммодора зазвучал в полную меру благородной властности, характерной для имперской флотской элиты.

– Техническая возможность есть, – замялся связист. – Однако, действует запрет на участие в такого рода совещаниях всех не-представителей Галактического Альянса.

– В таком случае, связист Гаррис, запишите-ка от меня обращение к вашей администрации. Надеюсь, это правила не нарушит? – Гуттиэрес очень невесело усмехнулся. – А уж вам со специалистом Трентоном – за неприсутствием более важных персон – предстоит решить, стоит ли эту запись передать сразу – или дождаться момента, когда моя информация устареет.

– Будет сделано, – пообещал связист.

– Итак, пишите. Говорит Альфонсо Энрике Гуттиэрес, коммодор крейсера «Антарес» космофлота империи Сант-Амазон Эскабар. Ввиду того, что не далее получаса назад мой крейсер произвёл стыковку с базовой станцией системы «Карантин», считаю важным сообщить администрации о нижеследующем, – коммодор выдержал паузу, отделяя шапку своего послания от главной его части. – У меня на борту были космодесантники – малое подразделение Альянса для тайных операций. Сейчас они через шлюз проникли на станцию в полном боевом оснащении. Направляются предположительно к Жилому модулю. Не исключено, что персоналу станции угрожает серьёзная опасность. В случае, если моё предупреждение покажется вам полезным, предлагаю безотлагательно связаться со мной для координации дальнейших действий. Лучше по голографической связи: она способствует большему доверию.

– Да-да, – ошарашенным хором пролепетали Гаррис и Трентон, – мы всё передадим…

– Жду, – коротко бросил Гуттиэрес.

Ожидание на сей раз продлилось не дольше минуты. Замерцал экран, показывая зал совещаний – вместительный отсек, по-видимому, занимающий целый уровень Жилого модуля станции. С кресел, расположенных амфитеатром вокруг широкого круглого стола, в кают-компанию устремились ошарашенные, перепуганные, недоверчивые, подозрительные, враждебные взгляды. Взгляды служащих Альянса, вынужденных пойти на общение с неблагонадёжным имперским крейсером.

Лишь на одном лице – том самом, которое вскоре раздалось на весь экран, была нарисована приветливая улыбка. Правда, нарисована не в самой реалистичной манере. Проще говоря, сладкая фальшь.

– Начальник смены Уотерфилд, – улыбнулось лицо чуть ли не шире собственных щёк. – Горячо благодарю за беспокойство премного всеми нами уважаемого коммодора! Мы ценим ваше участие в судьбе нашей пуско-наладочной смены, хотя и надеемся, что недоразумение разрешится ко всеобщему благу и взаимопониманию, – в дружелюбном до заискивания тоне начальника плескалась отчаянная тревога.

– То есть, вы убеждены, что речь идёт о простом недоразумении, владеете средствами к его разрешению и держите ситуацию под контролем?

– Не совсем так, – признал Уотерфилд. – Мы, коли честно, ума не приложим, чем вызвано столь неожиданное для нас вторжение десанта с вашего корабля. Но, ввиду того, что к нам спешат воины родного для нас Альянса, считаем, что сумеем с ними наилучшим образом объясниться, не доводя ситуацию до какого-либо разрушительного исхода.

– Знаете ли вы, в чём конкретно могут состоять претензии к вам?

– Понятия не имею, коммодор. А впрочем… Не исключено, что мы о чём-то догадываемся. Но, во-первых, до прибытия космодесантников и разговора с их командиром, никто не может сказать наверняка, справедливы ли наши догадки, во-вторых, предмет этих догадок строго засекречен. Прошу меня великодушно простить, коммодор!

– У вас есть надежда спасти людей и станцию, если что-то пойдёт не так, как вы ожидаете?

– Ну, уж станции-то ничего не угрожает! – вырвалось у начальника немного громче прежнего – и, наверное, искренне. А люди… Людям свойственно между собой договариваться. Мы попробуем договориться с соблюдением всех интересов Альянса, коммодор.

Видать, Уотерфилду затем пришлось извиваться ужом на сковородке, что сама мысль о сговоре с представителями империи казалась ему страшнее гибели от руки Альянса. Коммодор этот нюанс, разумеется, как мог, постарался учесть:

– С вашей стороны, синьор Уотерфилд, было бы неблагоразумно считать, будто я подстрекаю вас к мятежу против Альянса, как мои действия, возможно, выглядят. Скорее, я действую в рамках союзнических обязательств, когда предлагаю помочь в сохранении станции и людей. Во всяком случае, прошу заметить, что действия космодесанта выглядят намного сомнительнее. Вряд ли они отвечают интересам Альянса. Высоки шансы личной злой воли предводителя вторгшегося отряда – майора Домби.

Проняло? Не без этого. Но всё же трусоватый Уотерфилд поспешил заверить:

– Мы ценим ваше бескорыстное участие, коммодор. Верим в законность и моральную выверенность вашего жеста помощи, а также в его высокие мотивы, отвечающие гуманистическим интересам, лежащим в основе политики Альянса. Мы, конечно же, попытаемся сделать всё от нас зависящее, чтобы истинные цели, преследуемые майором Домби, оказались для нас в той же мере понятны, как бы того хотелось и нам, и вам. Вместе с тем, единственным способом выяснения целей отряда майора Домби мы полагаем личный диалог непосредственно с майором Домби.

– Боюсь, однако, что в случае обнаружения деструктивности этих целей вы будете лишены возможности им воспрепятствовать, – произнёс Гуттиэрес достаточно хлёстко, но всё же… Увы, поразить собеседника в самое сердце он не сумел, судя по тому, что получил очередную отповедь в том же самом нудно-дипломатичном духе.

Уотерфилд в своих колебаниях понятен. Более чем. До дрожи боясь майора Домби и его горилл, он безоговорочно поверил коммодору в том, что десантники планируют страшное, но в самоуправство майора – не поверил.

Разумеется, в этом он прав. Майору, чтобы пойти против Альянса, нужно здорово слететь с катушек. А вот Альянс – тот всегда готов приказать своим майорам совершить всякое разное. Такое, до чего майор-одиночка и не додумается. Понимает ли боязливый начальник, что Альянс его смену может в два счёта отдать на расправу? Наверное, понимает и это. Но обнаружить подобное понимание ему мешает страх, который намного сильнее. Иррациональный страх усомниться в родном Альянсе – причём усомниться так недвусмысленно, что другие это заметят. Это ж не просто насмерть убьют, это же будет верный конец карьеры!

4

– Простите, мой коммодор, – голос Алонсо звучал выжидательно, – на связь со мной снова вышли эти два человека: Трентон и Гаррис. Ввиду того, что переговоры с начальником смены зашли в тупик, я подумал…

– Они хотят со мной говорить? – коммодор Гуттиэрес на миг задумался. – Да. Я имею на них время. Соединяй.

Послышались взволнованные голоса связиста и младшего специалиста. Путаясь и друг друга перебивая, они затараторили:

– Глубокоуважаемый господин коммодор, мы э…

– Мы всё слышали. Ну, когда вы, господин коммодор, говорили с нашим начальником.

– Это произошло чисто случайно, но…

– В общем, так вышло, что мы оказались в курсе сказанного…

– Ну и что вы думаете о сказанном? – спросил Гуттиэрес.

– Мы, господин коммодор, в некотором смятении…

– Точнее сказать, мы не очень-то верим нашему начальнику, – первым перешёл к сути дела Том Трентон.

– Вот как? – Гуттиэрес оживился. – В чём же конкретно из сказанного им у вас возникли сомнения?

– Он сказал, особой опасности нет. Но он врёт, и вот почему. Наша смена не сумела выполнить своего задания. Он пытался договориться с начальниками этих десантников – и не сумел. Он…

– А что за задание ваша смена так и не сумела выполнить?

– Это тайна, – сглотнул Трентон

– Ну ладно, – коммодор не стал настаивать. – Тогда хотелось бы знать, что может этот ваш Уотерфилд предложить десантникам, прихода которых ныне пассивно ожидает? Он обещал, что сумеет с ними договориться. Насколько сильны его таланты переговорщика

Представители станции взяли паузу, подбирая слова.

– Что, не сумеет?

– Да он шкуру свою будет спасать, вот о чём он с ними договорится! – выпалил связист Гаррис.

– Он такой скользкий тип, ему никто на станции не доверяет. Продаст родную маму за три космокредита, – поддакнул Трентон.

– Прекрасно, что вы это поняли; что же вы предлагаете?

– Мы? – удивились разоблачители Уотерфилда.

– Да, вы. Что вы способны сделать для спасения вашей смены, учитывая непродуктивную позицию вашего начальства?

Сразу стало ясно, что ребята об этом резонном вопросе даже не успели задуматься. Они с перепугу связались с имперским коммодором, чтобы он их наставил и предложил для выполнения чёткий алгоритм действий.

– Простите, господин коммодор, мы не так-то много и можем. Разве что предупредить знакомых. Но что им сказать?

– Убегать и прятаться, – сказал коммодор. – Это универсальный совет, он касается и вас самих. Судя по запутанности станционных коридоров, им реально воспользоваться. Хорошо знаете аварийные пути?

– Да.

– Сможете отслеживать перемещения по станции космодесанта?

– Да?

– Где они сейчас?

– Прошли половину пути от стыковочного узла до Жилого модуля.

– Сколько это по времени?

– Минимум полчаса.

– А до того места, где находитесь вы?

– Столько же. Мы находимся на Центральном модуле связи, он чуть в стороне от их прямого пути…

– Это Жилой модуль чуть в стороне. Сначала гориллы нагрянут к вам, имейте в виду. Посему, – Гуттиэрес явно прикидывал в уме, на что можно потратить остаток отведенного им времени. – Двух-трёх людей, которые вам доверяют, предупредите лично – но коротко, без объяснений. Остальных известите централизованно – повторяющейся записью. Мол, на станцию проник вражеский десант, общая тревога, персоналу необходимо спрятаться. Как только это сделаете – выбирайтесь, не ждите. И до последнего отслеживайте перемещения десанта.

– А где лучше спрятаться?

Коммодор призадумался. В некоторых вопросах его компетентность условна – особенно в расположении модулей незнакомой станции. Но сказал:

– Подошёл бы один из аварийных модулей связи – тот, к которому быстро не подойдёшь, но с которого вновь узришь общую картину захвата станции. И хорошо бы рядом иметь подсобку с гермокостюмами: разгерметизация станции очень вероятна. Ну и вдобавок – выходной отсек со спасательными капсулами – так, на крайний-то случай.

Не сложную ли задачку парочке рядовых работников станции задал коммодор Гуттиэрес?

5

И новый сеанс связи с начальником станционной смены.

– Коммодор, как вам не стыдно! – разорялся Уотерфилд, брызжа слюной в праведном возмущении. – Мы с вами поговорили, я вежливо выслушал ваши предупреждения – и что я слышу? Вы смущаете умы моих подчинённых, подговариваете их сеять панику, сбегать не пойми куда? Неужели не понятно, что орбитальная станция – это замкнутая система, с неё не сбежишь?

– Сбегать можно и в пределах замкнутой системы, – пожал плечами Гуттиэрес. – Если ставится оперативная задача – подольше выжить, это вполне пригодная тактика.

– Ой, да какое там «выжить»? – Уотерфилд искривил своё лицо целиком, что соответствовало типичной демонстративной – не спонтанно выразительной – цели его мимики. – Вы создаёте образ солдата Альянса, не отвечающий действительности. Где и когда наш десант вёл себя подобно диким животным? Запомните, коммодор, в космодесанте Альянса служат люди. С людьми можно и нужно договариваться. И если в отсталых империях Латинского космоса этого до сих пор не понимают… Что ж, у меня нет слов. Конец связи!

И вот что примечательно. Начальник смены сказал «конец связи», но картинка с экрана не пропала. По-видимому, связист Гаррис, который обеспечивал связь, не досидел до конца начальнической речи. Ударился в те самые бега, насчёт которых Уотерфилд в деланном гневе набрасывал на вентилятор громы и молнии.

А спустя несколько минут кают-компания имела возможность познакомиться и с иной интерпретацией происходящих на станции событий. С Алонсо связались радист Гаррис и младший специалист монтажа Трентон, отправленные коммодором в паническое бегство. В панике они, однако, не забыли прихватить переносные средства связи, поэтому были в курсе всего – и последнего разговора Уотерфилда с Гуттиэресом, и, главное, текущих перемещений космодесанта.

– Десантники ворвались ко мне на рабочее место, – в возбуждении, скороговоркой сообщил Гаррис. – Туда, в Центральный модуль связи, где – ну, вы знаете… Признаюсь, я их так рано не ждал. Мы еле унесли ноги! Они там устроили форменный погром. Думаю, хотели отключить связь, но на деле законсервировали все функции в текущем их состоянии…

– Но главное не в этом, – Трентон на сей раз был менее многословен. – Они действительно убивают!

– Вот именно, – подхватил связист Гаррис. – Десантники уже вошли в Жилой модуль. Выглядят совершенно невменяемыми. Они всё громят и всех убивают. Никому ничего не объясняют, с ходу открывают огонь…

– И самое грустное, – мрачно сказал Трентон, – что в их действиях нет ошибки. Все мы знаем, из-за чего пришла смерть. Ничего не можем поделать.

– Знаете? – Гуттиэрес досадливо хмыкнул. – Я просил бы не говорить загадками. Если не готовы делиться секретами, не провоцируйте расспросов.

– Да уже… – вздохнул младший специалист, – потерялся смысл их скрывать. Вы спросили, что за задание Альянса наша смена так и не сумела выполнить?

Трентон помедлил, прежде чем выдать свою всегалактическую тайну, в какой-то миг – показалось Родригесу – хотел уже пойти на попятную, но потом всё же решился:

– Система «Карантин», которую мы настраивали… В общем, её не удаётся подключить ни отсроченно, ни дистанционно.

– Почему?

– Что-то пошло не так… Дело в том, что в основе системы «Карантин» – какая-то ксенотехнология. До конца её наши специалисты не понимают. Думали, просто добавят несколько модулей, отвечающих за продление ожидания и за дистанционный пуск. Но система, как оказалось, отторгает эти модули. Она вроде и работает, но только так, что если её включить, сам становишься её вечным пленником. Никому в нашей смене, понятно, такое не нравилось, мы тянули время, чтобы решить проблему. Начальство от Галактического Альянса долгое время ничего не предпринимало, но потом стало угрожать. Чем? В основном – ужасной мучительной смертью.

Ничего себе! Значит, к мысли о преждевременной гибели наладчики системы «Карантин» предуготовлены заранее. И с этим предвосхищением ужасов всё равно разрешили стыковку крейсеру «Антарес». Может, их ввело в заблуждение то, что крейсер имперский? Но ведь крейсер, не транспортник. Физически не способный отсюда никого эвакуировать, кроме, разве, станционной верхушки.

– Как Уотерфилд реагировал на угрозы? – спросил коммодор.

– Да в том-то и дело!.. – вырвалось у Трентона. – Извините. Господин Уотерфилд искал виноватого. После каждой угрозы кого-нибудь разжаловал, отправлял из научно-технического совета в простые монтажники – между прочим, с перспективой уголовного суда за вредительство.

– Наверное, это было для них обидно. Да?

– Ещё бы. Я был среди этих разжалованных.

Интересная история грозила затянуться, так что коммодор поспешил вернуть младшего специалиста из зарубцевавшегося прошлого в разверстое поле настоящей беды.

– Где сейчас космодесантники?

– Громят Жилой модуль.

– Кто-то, кроме вас двоих, спасся?

– Убежали-то многие, – вздохнул Гаррис, – но большинство побежало совсем бестолково. Не задумываясь, куда, зачем. Гориллы таких с лёгкостью отлавливают. Им-то цель поставлена ясная: убивать всех.

6

Пока Трентон и Гаррис успешно прятались в латеральных проходах, которые трудно рассмотреть даже на плане станции, космодесантники Альянса в гермокостюмах маршировали через Жилой модуль, попутно делая его всё менее и менее жилым.

Пришёл тот момент, когда гости станции вторглись и на секретное совещание, которое в трепетном ожидании неудобной встречи продолжал вести Уотерфилд. За исторической встречей можно было наблюдать прямо из кают-компании «Антареса» – всё по вине Гарриса, который так и не отключил экран. Алонсо – тот по велению коммодора только звук приглушил. Чтобы не самый главный экран не лез в самый центр внимания.

Теперь же пилот Мадейрос первым заметил вторжение и предложил коммодору распорядиться, чтобы Алонсо прибавил громкости.

– Разумно, – согласился Гуттиэрес. – Алонсо, усиль-ка звук; предстоят ведь переговоры Домби с Уотерфилдом. Что-то мне подсказывает, что разговор у них будет короткий, но выслушать его не мешает. Вдруг что-нибудь ещё прояснит.

Правда, никакое прибавление громкости не заставит обсуждать что-либо секретное людей, за которыми ты подслушиваешь. Жлобы в гермокостюмах просто слонялись по залу с тяжёлыми бластерами наперевес. В зале они никого насмерть не убивали. Одного лишь из пары-тройки начальников, что выглядели посолиднее, для острастки звезданули прикладом. Потекла кровь из рассечённого лба.

По всему, десантники поджидали майора Домби, который медленно шёл где-то сзади. Потому и не мочили никого: ведь майору с кем-то из них есть охота сначала поговорить.

Фланируя по залу, один из десантников остановился прямо перед тем экраном двусторонней голо-связи, в который экипаж «Антареса» наблюдал за происходящим. Кровавый самец гориллы в гермокостюме буквально оторопел, встретившись глазами с устремлёнными на него взглядами. Повёл себя почти по-обезьяньему, только что язык не высунул. Приблизил морду к поверхности экрана, отшатнулся. Подозвал товарища:

– Чего это там?

Второй десантник понял не больше первого. Но тоже догадался, что за ним наблюдают.

– Что там за помещение? – ткнул он пальцем в голографический экран, обращаясь к местным. – Кто эти люди? – И сам же себе ответил. – Ба, да это же парни с «Антареса» – вся сраная кают-компания тамошняя… – и с новым озарением в голосе. – Они нас что, видят оттуда?!

Несколько членов совещания, дождавшегося карателей, широко закивали на манер древнекитайских болванчиков.

– Ах, так? – амбал прицелился в экран из бластера.

Борт-инженер Монарро – так даже поперхнулся от смеха, глядя в его безумные глаза. Хотя чему смеяться? Сразу ведь было заметно, что десантников в отряд майора Домби набрали с каких-то захолустных планет, незнакомых с голографической технологией.

Горилла крест-накрест перечеркнул экран двумя очередями из бластера. Толку, разумеется, вышло немного. Голографический экран этаким образом не выведешь из строя. Только стенную обшивку.

– Как это выключить? – раздался знакомый грубый голос. О, и майор Домби подтянулся!

– К сожалению, экраны срабатывают автономно, – забормотал чей-то голос пожиже, который быстро оборвался. Уж не навсегда ли?

– Но можно всё прекратить, если правильно разгромить Центральный модуль связи, – угодливо закончил сам Уотерфилд.

Прекратить передачу? Домби к этой идее уже не вернулся. Видать, был в курсе, что модуль связи разгромлен неправильно.

А вот использовать экран для разговора с крейсером? Почему бы и нет, особенно когда чувствуешь себя победителем – надо же, нагнул целую станцию, по-серьёзному нагнул, со смертями, пока корыто имперцев висело рядом и не решалось вмешаться.