Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

14. Клавиши Клинтвуда

1

А этой истории, может, и не было никогда. Невероятного мало, но кто за поручится её достоверность? Слишком уж многие события протекали наедине, в чьём-то уме, либо между людьми, которым трепаться невыгодно. Если же их не опрашивать, то кому обо всём знать? Получается, только провидцу Гаррису. Ну а Гаррис и сам признаёт, что врёт через раз обо всём, что честно увидит.

Вот, скажем, Клинтвуд. Гаррис мог бы о нём порассказывать, хотя лично его не видал. А что ему? Другие тоже не сильно в курсе, вот и верят. А Клинтвуд, между прочим, очень следит, чтобы не подставиться. Парень крут неброскостью своего влияния на всё.

Его дело на Эр-Мангали, вроде бы, маленькое, но информаторов он завёл больше, чем другое начальство всё вместе взятое. Любит он стукачей, да. Ибо сам такой. Ну и Альянс, он к нему сильней благоволит, хоть как будто бы от всех начальников равноудалён.

Говорят… Но большая часть того, что на Эр-Мангали говорят, говорится по клинтвудской указке. Во как! Взять хоть бы то, что сейчас, вот в эту минуту, болтаю я. Может быть, это скрытый пиар Клинтвуда? Или, напротив, разоблачительный спич, направленный против него. Вряд ли кто-то узнает точно. Я, например, не знаю. Клинтвуд – другое дело. Когда всё под контролем, отследить один разговорчик раз плюнуть.

Если ты, прямо вот сейчас, после разговора, побежишь стукнуть Клинтвуду, это что значит? Значит, что ты сомневаешься в его всесилии. А уж он-то таких сомнений не прощает. Он самолюбив, хоть и скрытен. Если ты задержишься, обдумав мои слова, Клинтвуд тоже подумает нехорошее. Отчего задержался, не скрытый ли бунтовщик зреет? В общем, как бы ты не поступил, он о тебе хорошего не подумает. Знаешь, почему? Да у этого тихого с виду парня спрятана внутри дюжина свирепых хвандехваров!

Но добро бы только лишь это. У него под пальцами невидимые клавиши. Чуть нажмёт слегка на какую – и что получится? Под чьими-то ногами разверзнется пропасть. Да, вот так, ни с того ни с сего. Но чаще за дело. Эта пропасть, куда летят людишки – чисто кормушка для хвандехваров. Их, животных, надо кормить. Это понятно. Когда ты своих рептилий не кормишь, они грызут тебя самого.

2

Накануне того разговора Добсон как раз услал свою пассию, звать её Мэри Бастинда, услал далеко, в охотничий лагерь, где она пристрастилась глядеть, как хвандехваров мочат сильные парни. Без неё же старик позволял себе так расслабиться, что напускная бодрость с него мигом линяла. И ложился уже на постель с болезненным видом, приглашал врачей. Мол, проверьте меня: нездоровится.

И прикинь-ка, лежит старик на постели, ну а доктора Джойс и Хойл у изголовья. Джойс качает черепом туда и сюда, изображая сочувствие, сожаление, сострадание. И проникновенно так изрекает:

– Нам очень жаль, мистер Добсон. Анализы, проведенные лично мною, подтвердили худшие опасения. Секретный болезнетворный агент обнаружен в плазме крови. Право же, мы ума не приложим, как такое могло случиться…

– Чего ты там обнаружил?! – гневно шипит Добсон. Он занемог, да, но не настолько, чтобы с ходу соглашаться с любой ерундой из уст известно, чьего ставленника.

Джойс нервничает и под грозным взглядом начинает частить:

– Возбудителя пандемии. Вы знаете, карантинные меры подтвердили свою эффективность. Опасность была локализована. Но…

– Хойл, а ты-то что скажешь? – обратился Добсон к другому доктору.

– Вынужден согласиться с доктором Джойсом, – вздыхает Хойл. – Его слова точны и правдивы. Я лично проверил анализ крови, о котором шла речь, и пришёл к тем же самым выводам…

– Что я болен той самой фигнёй, которую мы в зародыше задавили? Или же не задавили?

Хойл поспешил объяснить:

– Очаги пандемии в природе успешно подавлены. Новых вспышек не замечалось. Но все наши меры нельзя признать эффективными против дурного умысла ваших врагов.

– Чьего умысла? – с затаённым бешенством переспросил Добсон.

– Мы не знаем, – заверил Хойл и поглядел честно-честно. – Я просто подумал: странная же случайность: если болезнь, с которой в колонии справились, вдруг проявилась – и у кого? У её начальника. Это злой умысел, я так думаю. Чья-то бесчеловечная месть…

– Я спросил, чья? – напомнил старик. – Мне интересно, кто меня мог заразить. Это вопрос, на который вам отвечать. Вы врачи, или кто?

– Мы не знаем… Мы, правда, не знаем… – Джойс вдруг испугался.

– Я спросил затем, – Добсон метнул на него взгляд, исполненный ненависти, – что хочу видеть смерть негодяя, прежде, чем умру сам. Сколько времени мне осталось… до перерождения?

– Может, неделя… – что-то прикинул Хойл. – Но это по самым оптимистическим прогнозам. А чтобы реалистично – денька два-три…

– Значит, сегодня! – Добсон кивнул с ожесточением. – Прямо сейчас. Вы думаете, от кого я мог подцепить эту заразу. А не придумаете, будете казнены сами. Лично мной.

Джойс как воды в рот набрал. Хойл только и брякнул:

– Но… – и в беспомощности заткнулся.

– Да, я знаю о чём ты. Альянс будет недоволен. Кажется, уже не впервой… Ну, а мне-то какое дело, чем там страдает Альянс? Мне неделю жить, а я стану Альянс радовать? Нет, порадую я себя: мне срочно нужен виновник. Или вы вдвоём, если вздумаете его покрывать…

– Нет, ну если мозгами-то пораскинуть, – быстро сказал Хойл, – круг возможных виновников можно предельно сузить. Мне сейчас вот что пришло в голову: злоумышленникам нужен врач. Кто-то из врачей или служит врагам, или должен был их консультировать. Чтобы так незаметно и чисто вам подсадить возбудителя…

– Из врачей? Вас здесь двое, – Добсон улыбнулся недобро. – И больше врачей на Эр-Мангали я не помню. Рядом со мной только вы. Значит, кто-то из вас? – Добсон так громко рявкнул, что даже закашлялся.

– Нет, почему же мы… – забормотал Джойс. Он-то понимал, что из них с Хойлом его позиция более уязвима. Раз ты известен всем как человек Каффа, а Кафф – он как раз вероятная кандидатура на добсоново место…

– Я помню врача, – произнёс вдруг Хойл. – Он был здесь не так давно, точно в период, когда произошло заражение. Гонсалес его фамилия. Доктор Гонсалес. Он латинос. И скользкий довольно тип.

– Стоп! – велел Добсон. – Что-то новенькое. Откуда у нас латиносы?

Тут включился и Джойс:

– Точно! И я его помню. Этот доктор Гонсалес прибыл катером с орбиты. Полный катер латиносов – с ними Кафф ещё разбирался. Говорили (похоже, врали), что прибыли вынужденно, что система «Карантин» задержала на орбите их крейсер. Ну а мне сперва показалось – тайная инспекция от Альянса. А латиносы – чтобы сбить со следа…

– Может, и верно, – Добсон вздохнул, – и чем меньше похожи на инспекторов, тем вернее.

– Тот Гонсалес как раз похож, – заверил Хойл. – Что-то о пандемии вынюхивал. Должен был уехать в охотничий лагерь, но вместо того объявился здесь…

– Он избежал быстрой отправки в охотничий лагерь, так как выхаживал раненого, – Джойс припомнил и это. – Отговорка, конечно. Но Кафф разрешил, поверил… Или не поверил, но против Альянса ведь не попрёшь…

– Значит, Альянс, – хмыкнул Добсон. – Значит, латиносы. Что ж, я понял. Не попрёшь, это верно… Послание от Альянса доходчиво. Стоило ожидать. Но тот, кто попёр против Добсона, тоже пострадает. Ибо нечего… Целый катер латиносов? Что ж, они не жильцы.

– К сожалению, – уточнил доктор Хойл, – мы имеем лишь домыслы об их дурном умысле. Домыслы, не более…

– Ну а я, к моему сожалению, не могу ждать. Ну-ка доктора, брысь за дверь, а ко мне позовите Боулдера.

Хойла с Джойсом и упрашивать не надо – мигом шмыгнули в коридор. Хойл кивнул Боулдеру – рослому охраннику, стоявшему тут же, под дверью:

– Вызывает.

Боулдер молча шагнул в кабинет, дверь закрыл на замок, словно и так уж знал: предстоит деликатная миссия, а свидетели нежелательны. Два врача остались одни в коридоре.

– Хух, мне латиносов даже немного жаль, – переводя дух, молвил Джойс. – Кто их знает, может, не виноваты.

– В чём-то всегда виноваты, – возразил Хойл. – И уж побольше, чем мы с тобой.

– Ну а может, их ещё пронесёт. Латиносы ведь везучие.

– Не пронесёт. Ты же знаешь Боулдера.

Тут за дверью раздался выстрел. Вышел Боулдер и сказал:

– Добсон решил больше не жить.

Занавес.

3

Из-за занавеса не видно? Тю. То ты неправильно смотришь. Правильно глядеть – из сегодняшнего дня. С учётом всего, что изменилось.

Ну вот смотри. Недавно ещё был Добсон. Кто его съел? Чьи рептилии подкормились? Всякий скажет: это же Кафф. Он ухайдокал первого начальника Эр-Мангали, чтобы забраться на его место вперёд Флетчера. Так? Вроде даже нет малейших сомнений. Перед смертью Добсон хворал, чтоб не выглядело случайностью. Два врача имели к нему доступ: доктор Хойл, доктор Джойс. Оба потом говорили, что оставалось недолго. Да и Добсону оба сказали то же самое, после чего старикан якобы застрелился.

Кстати, может, и сам застрелился, без помощи. Это не так трудно устроить, надо лишь правильно подвести, чётко сказать. Со всем своим докторским авторитетом.

Ну так вот. Авторитет доктора Джойса, конечно же, был жидковат. Но зато многие знали; он – человек Каффа. То есть, обижать Джойса не надо, да. Даже если чепуху мелет, кто поручится, что чепуха неправильная? Мало кто, правда? Выступить против Каффа себе ведь дороже…

Так-то оно так. Для других. Но для Добсона-то иначе. Он пока над Каффом начальник, и всех докторишек от Каффа имел в виду, да? Не любил он Каффа, понятно? В чём-нибудь, да подозревал. Но зачем же Джойса позвали делать анализ? Кто-то поручился. Может, что и Хойл, только вряд ли. Хойлу-то зачем с собой врач-конкурент? Сам бы анализ сделал, сам бы всё показал-рассказал. А о Джойсе сказал бы: «Не могу ему доверять». Ну так кто поручился? Вероятней всего, Клинтвуд. И сказал, что Джойс теперь служит Каффу только для виду.

И такая интрига: Добсоном принят Джойс. И все знают, что этого лекаря Кафф подкармливает лично. А что Клинтвуд тоже подкармливает, ведь мало кто знает! И тому есть причина. Клинтвуд скрытен, а Джойсу и самому такое зачем афишировать? Кафф двойную игру не поощряет, как заметит чьё-то предательство, может обойтись круто. Стрёмное обстоятельство, не так ли? Ясно, что такого доктора Клинтвуду и надо! Сделает всё, что захочешь, лишь бы с волей Каффа сильно не расходилось. А пока и не разошлось, как показывают события. Клинтвуд играл в игру – якобы не свою.

Только Джойс, я сказал, авторитет имел так себе. Зато Хойл – это другое дело. Хойл – он был человек самого Добсона. Напрямую, не через других. При нём он возвысился, да? После него отошёл на вторые роли. Вроде, ни в чём плохом и не заподозришь: гибель Добсона Хойлу не выгодна. Ну совсем. Однако…

Всякий отметит, что доктор Хойл – человек, так сказать, очень гибкий. Очень понятливый, чующий конъюнктуру. Эмпатичный настолько, что не надо и вербовать. Не в прямой ведь выгоде бывает дело. Иной раз она косвенная. Не подняться в карьере, а хоть бы живым остаться – тоже ведь выгода, но незаметная со стороны.

Гибкий доктор легко мог просечь, что Добсона не спасти, что и пытаться опасно. Раз уж старик приговорён свыше, то есть самим Альянсом – и, уж наверное, есть за что, как обычно бывает. Если же начистоту, то за карантин. За саму пандемию, за сокрытие фактов и преуменьшение угрозы. За враньё и самоуправство. Уж кто-кто, а Хойл – доктор «честные глаза» – вряд ли мог не понять смысл того, в чём и сам участвовал. А когда понимаешь смысл, то надеешься смягчить участь. Пусть предательством, но смягчить.

И рассмотрим теперь внимательно всех троих, кто общался с Добсоном накануне самоубийства. Боулдер, Хойл и Джойс – кто они такие? Клавиши Клинтвуда. Полифункциональные, как все люди. Но в ответ на нажатие в некоторой комбинации способные открывать подземелие с хвандехварами.

4

А другая история – об Альянсе. Клинтвуд, он ведь всё время, что находился на Эр-Мангали, прилагал старание, чтобы не потерять с ним связи. Если ты здесь начальник, то это важно. Правда, другим-то начальникам кажется: наоборот.

И ещё бы не показаться! Ведь Альянс планету закрыл от себя самого карантинным коконом. Затруднил любое внешнее управление, как только мог. И казалось бы, ты здесь почти король, всё что хочешь, то вороти.

Но в своё королевство наивно поверил Добсон. Чем ему это вылезло? На него копили улики – Клинтвуд и копил. И когда накопилось достаточно, тут же Альянс и решил: пора убирать. А мотивы – как не понять. Новый начальник колонии часто послушней старого. В особенности, если сам наблюдал и отчасти творил грустный финал предшественника.

Но кому же стать тем начальником, которого поддержит Альянс? Флетчеру? – Нет, он чересчур осторожный. Каффу? Но он солдафон,. Альянсу хотелось бы большей гибкости, чем располагает сей кандидат. И главная их ошибка – в воле к самостоятельности. Надурить Альянс, да сделать по-своему, вроде бы ты на месте получше видишь – кто не соблазнится?

А Клинтвуд другой. Он готов быть честной марионеткой. Редко кто может понять, до чего это круче и выгодней – быть марионеткой Альянса.

Клинтвуд умней других. И, кстати, готов ждать. Он ведь понимает: время его не приспело. Вылезти раньше времени – тут уж не спасёт и поддержка Альянса. Ведь и Флетчер, и Кафф – каждый пока сильнее. Но и Добсон покойный, он тоже гораздо сильнее – был. А теперь?

Всё же залог долголетия на посту начальника – верность Альянсу. Кафф и Флетчер о том очень кстати забыли, а Клинтвуд помнит. И у Клинтвуда сохранилась с Альянсом секретная связь – вот уж главный ресурс на дурной карантинной планете. Он сберёг Н-станцию. Хорошенько её запрятал, когда Добсон такие приборы рушил по всей планете.

Добсон знал: карантин надолго. Добсон думал, что связь с Альянсом сможет монополизировать. В каждом посёлке имелась своя Н-станция. Добсон их взял под контроль и одну за другой вывел из строя. Кроме своей и ещё одной – не учтённой ни в одной описи, вот её-то Клинтвуд и перепрятал. Проявил смекалку и верность. Спрятал так, чтобы наведываться – и держать Альянс в курсе. И себя предлагать Альянсу – в качестве клавиши.

Ибо клавишу, если она работает, долго-долго ещё не заменят.

5

Человек – это клавиша. Люди – клавиатура. Старый, но действенный способ ниспосылать команды – вычислительным устройствам и миру, многим мирам.

Клинтвуд, сохранивший Н-станцию, собирает к ней клавишную приставку из огромной массы живых людей. Это когда-то окупится. В каждом посёлке, на каждой из шахт, почти в каждом охотничьем лагере – клавиши, клавиши, клавиши. Каждая с особым функционалом.

Кто-то другой не удержал бы в памяти, Клинтвуд удержит.

Клавиша по имени Джек Ли из одноимённой кафешки – это новости, связь с криминалом, алкогольная зона вербовки других информаторов. Хитроват, но выгоду чует. Если надо кого убрать – сыщет легко исполнителя.

Клавиша по имени Брандт, бывший охранник, теперь водитель. Этот может убить Каффа. Главное, может и хочет, поскольку имеет зуб. Кафф подставился, когда его наказал. Ибо глуп и высокомерен.

Клавиша по имени Мэри Бастинда Сью, или попросту Сью Клинтвуд. Эта способна приманивать. Выманит любого из зоны комфорта, каждого третьего, взяв «на слабо», заставит отправиться в пропасть. Информатор – такой себе. Зато ещё может использоваться в качестве жены. Для себя и других, ведь жёны на Эр-Мангали в дефиците.

Ну а клавиша по имени Чак Фостер в лагере у Чёрной скалы – главный информатор на тему присобравшихся там латиносов.

Да, все те, кого принесло на дурацком катере к северному космодрому, повелению Каффа не вняли, стали кучковаться опять. Это можно по-разному выкрутить. Или так, чтобы Кафф на них разозлился, или так, чтоб латиносы были сговорчивей, когда станут их вербовать.

Вербовать их, наверное, надо, так как, вроде, не завербованы. Доктор Джойс хоть и думал, что все они из Альянса, но Альянс-то возразил по Н-связи с негодованием. Оказалось, они без вербовки, так просочились, по невыясненной случайности. Тут бы клавиш из них и наделать, но Клинтвуд решил: настороженных иноплеменников надо бы окучивать самому. Фостер глуповат и наивен, грубо работает – как бы не сорвались...

А тут вдруг оказалось: один из латиносов – Флорес – неожиданно сделал карьеру. Это значило только одно: стал человеком то ли Флетчера, то ли Каффа. Но вот чьим? И как бы не с подачи Альянса…

Так случилось, что Флорес был до сих пор для Клинтвуда в «слепой зоне». Всё же Мутный ручей – он во многих отношениях мутный. Старина Скиннер издавна слыл крепким орешком, а другие охотники там сменялись с такой головокружительной быстротой, что делать хоть кого-то из них информатором не имело смысла.

Правда, с падением Скиннера и заменой его на Флореса чехарда прекратилась. Клинтвуд направил в Мутный ручей своего парня. Но разобраться задним числом тот не сумел. Строил те самые предположения, что и Клинтвуд – и ожидал возможности какое-нибудь проверить.

С Флоресом в Мутном ручье – таки да – промашечка вышла. Зато под Чёрной скалой туповатый Фостер нашёл бриллиант. А может быть, даже два, но это неточно.

Невысокая точность – это на тему Родригеса в функции управленца. Парень рос в тени своего же начальника лагеря, грамотно рос. Обошёл конкурента – Мензела. Мог бы и Хантингтона скинуть, да остановился. А ведь согласие на вторые роли – скверный симптом. Осторожная задница, вроде того же Флетчера. Ты такого всерьёз и не зацепишь, а потом будешь долго гадать, добился ли толку.

Ну а истинный бриллиант – это, конечно, Гаррис. Из латинской тусовки, но сам не латинос – это уже хорошо. А талант его – прогностического свойства. Лёгкое предвосхищение всё и вся. Гаррис может быть полезен, очень полезен. Если чьи-то прогнозы сбываются более, чем в семидесяти процентах случаев, это о чём-то да говорит. А у этого-то парня намного, намного более.

Первые донесения Фостера о Гаррисе были полны шлака. Что-то про мессию и бла-бла-бла. Клинтвуд, однако, сумел главное выделить. В топку пришествие героя когда-нибудь! А вот ближние события слабо предсказать?

Оказалось, что не слабо. Фостер сам проверку придумать не мог, но Клинтвуд надоумил – и глядь: всякая мелочь сбывается. Подсчитал – статистически не случайно. Раз такое дело, собрался уже пригласить Гарриса для вербовки… Но споткнулся в очередном донесении о свою же фамилию.

Так выходит, что и он сам заметен для Гарриса? И мотивы его подходов ясны и прозрачны, да? И манипулятивные приёмы во всей изысканности, а также вся скрытая механика клавишных инструментов… Что же за вербовка получится, когда сам вербовщик виден насквозь? Тут уж хоть ужом извратись, а пойдёт она криво.

Может, послать Гаррису киллера? Благо, искать не надо. Боулдер в глупом раскаяньи бывшего слуги как раз порывался выполнить последнюю волю Добсона. Собирался грохнуть-таки Гонсалеса со всей их латинской кодлой – и на силу угомонился…

…Но ведь и киллера Гаррис просчитает. Выйдет не то, что намечено. А потом: убить предсказателя – значит, в землю втоптать ценный ресурс, данный тебе судьбою…

Нет уж! Гарриса Клинтвуд заказывать нынче не станет. И вербовать не будет, раз уж такие страсти. Но что сделает, так вот это: наводнит информаторами весь близкий круг. Чтобы не только Фостер. Чтобы и Пит Бойтано, и Честер Хардерн. Парни и так смотрят Гаррису в рот – пусть и Клинтвуду пользу приносят.

Гаррис чего брякнет – у Клинтвуда на столе три отчёта. Чуть отряхнёшь их от глупости информаторов – и можно употреблять. В качестве фактов того, что ещё не случилось.

6

«Гаррис может быть полезен, очень полезен. Если чьи-то прогнозы сбываются более, чем в семидесяти процентах случаев, это о чём-то да говорит».

Чьи слова? Определённо, Клинтвуда. Были они хоть раз сказаны вслух? Неизвестно, но надо ли выяснять? Но подуманы эти слова были точно. Может, им, а может, самим Гаррисом, но от его ведь имени.

Так случилось, вернее, пошло, что Гаррису ныне редко видятся факты. Вероятности – вот что он наблюдает. По структуре они подобны ловчим сетям пауков. Но концентрическим образам паутин придана многомерность.

Отчего вероятности, ясно. Затронут сам Гаррис. И малейшее знание о грядущем вызывает его решения, а они, в свою очередь, тут же меняют картину. Кто бы знал, до чего же это изматывает.

Но Гаррис – он в центре одной из системы паутин, и не самой главной. Паутины Родригеса, Флореса – те главнее. А главнее всех на сейчас паутина вражеская, вот её-то и натянул Клинтвуд. В ней пружинят липкие нити, а узлы с ловушками в форме клавиш, а каждая из клавиш сообщается с чёрной дырой. Кажется, с одною дырой на всех, с огромной, вместительной, общей, хотя Гаррис покуда не проверял, не имел случая.

Клинтвуд пока не начальник колонии – начальником сделался Кафф. Но Кафф, при всём-то своём злобном высокомерии, ни для кого не опасен. Он лишь мягкая прокладка пред той истинно жёсткой игрой, которую поведёт Клинтвуд.

Через Чака, и Пита, и Чеса Клинтвуд знает теперь, что пост начальника колонии на Эр-Мангали ему уготован. Знает и о том, что Гаррис об этом знает. Но знает ещё о том, что начальник он – предпоследний, а последним-то будет Флорес. И уж то, что он не последний, Клинтвуда не может не принапрячь. И как время придёт, то все силы бросит, чтобы изменить очерёдность. Сможет ли, будущее покажет. То, какое в точности не видно заранее. Гаррис-то надеется что-то прозреть. Но и Клинтвуд тоже надеется поточней о себе проведать.

Клинтвуд посылает к нему своих информаторов, информаторы задают его тестовые вопросы. Гаррис при ответе смотрит в грядущее, но фильтрует увиденное, выдаёт малую толику. Но и малая толика в доведении до него тут же меняет гаррисовы видения. Динамичная обратная связь.

И, конечно, можно молчать. Говорить: «Не знаю». Но молчание – тоже ответ провидца. Клинтвуд реагирует и на него. И реальность снова меняется, на сей раз несомненно, что к худшему. Можно врать, но ответы Клинтвуда на враньё тоже меняют будущее.

Гаррис предпочитает болтать правду. Но не всю, мелкими порциями. Чтобы не сильно Клинтвуда возбуждать. Порция покрупнее заставит его действовать на опережение. Нажимать на все клавиши в тщетной надежде спастись. А почти за кажой из клавиш Клинтвуда притаилась чья-нибудь смерть. И дежурит ночи и дни напролёт в страхе проспать дежурство.

7

А такая вот многоходовочка очень в клинтвудском стиле.

Как обычно, тему принёс Альянс. Дал задание по Н-связи. Хорошо, что не только Клинтвуду, но и Каффу – станции-то две. Всё, как и полагается. Одна ныне действующему начальнику колонии, вторая же – скажем так, будущему. (И хотелось бы сказать, окончательному, но в провидческих посланиях Гарриса это пока не так).

Ну так вот, задание. Надо в каждом посёлке колонии внедрить новую пищевую технологию – шкафы Оломэ.

Интерес Альянса, конечно, экономический, но, как водится, не только. Всё, что делается во славу Альянса на карантинной планете, повышает управляемость планеты – это как минимум. И тестирует нравы администрации. Тоже немаловажно. Если кто не проявит должного послушания – это повод для жёстких выводов. Многие начальники станут изгоями, если снимут когда карантин.

Ну да что там за «многие»: ясно, что речь о Каффе. За истекший период его правления им в Альянсе в целом довольны, но не так, чтобы сильно. Высокомерный служака почил на лаврах. Флетчера обошёл и расслабился. А ведь Клинтвуд всё сообщал по секретной Н-связи. Объективно привёл все плюсы, а также минусы его руководства. Минусов оказалось больше. Но не Клинтвуд же в том виноват! Говорил всё, что было, без выдумок и поклёпов.

Разговор о шкафах Оломэ между Каффом и Клинтвудом прояснил расстановку сил. Кафф сказал раздражённо:

– Нам предлагают глупость. Но настойчиво, как никогда. Мои ссылки на опыт управления здесь, на месте, действия не возымели.

– Надо думать, Альянсом накоплен опыт применения шкафов Оломэ на других планетах.

На хмуром лице Каффа явно читалось всё, что начальник колонии думает на сей счёт:

– Ты, конечно, поддерживаешь начинание. Своего мнения нет?

– Я всегда верю в политику Альянса. В этом моё мнение.

– Да, конечно. Тебе это мнение выгодно. Как наследнику состояния Добсона. Ведь с тобой корпорация Оломэ заключит контракт. Прибыль от поставок шкафов осядет в твоём кармане.

Да уж, кому-то прибыль, кому-то одна головная боль. Клинтвуд лишь улыбнулся с понятным самодовольством. Он же не виноват, что начальник колонии Кафф не способен вести дела с личной выгодой? Кто способен, тот процветает экономически. Разве не справедливо?

– Ради этих сраных шкафов нам придётся полностью сломать тот уклад жизни, который существует сейчас.

– Сожалею, но да. Не понадобится столько охотников, рыболовов. Отомрут и фермы. Но нет худа без добра. Если шкафы Оломэ решат все проблемы с продовольствием, то колония сможет сосредоточиться на главной своей функции – добыче руды.

Да, руды. Зачем артефакты ксенокультуры упоминать всуе?

– Это сраный шантаж...

– Вы начальник, – кротко сказал Клинтвуд. – Ваше решение. С отрицательным решением Альянсу придётся смириться, ведь планета на карантине, и он надолго. Вряд ли его снимут, чтобы только кого-нибудь наказать за самоуправство.

Но способен ли Кафф на самоуправство? Не способен ничуть, равно как и Флетчер. Доигравшийся Добсон явил им пример. Отрицательный.

– Чёртовы жлобы! – Кафф аж сплюнул. – Придётся мне принимать это непопулярное решение.

А кто в выигрыше, когда текущий начальник колонии принимает непопулярные решения? Ясное дело, начальник будущий. Кто же ещё!

8

Чтоб сказать, что непопулярность решения о шкафах осела на совести одного лишь Каффа, так всё-таки нет. Свою долю критики от населения рудной колонии получил и Клинтвуд. И – ну надо же! – даже последние клавиши посчитали возможным высказать своё мнение.

Что за словами громко ругался Джек Ли! Может быть, он не догадывался, что на любую клавишу найдётся другая клавиша, которая всё же позволит скормить её хвандехварам!

Очень «порадовала» жена. Впрочем, порадовала тоже. Если красотка Сью начинает тебе мстить, то и смеха, и пользы бывает в равных пропорциях. Ну а вред? До того, как его всерьёз принести, глупая овца не додумалась за всю совместную жизнь.

Что латиносы рассвирепеют, Клинтвуд предвидел. И не обиделся ни на один из испаноязычных эпитетов, тщательно сохранённых Чаком, Питом и Чесом. Имперцы не удивили. Он ведь хотел их взбесить – и у него получилось. Необходимость идти на шахту – сладкая месть авансом за любую обиду, нанесённую кем угодно из их сословия. Какого сословия, а? Бывшего охотничьего.

Это ж какой прикол: парни охотились. Выполняли план заготовки дичи, карьерно росли. А их в одночасье под зад коленкой. Даже двумя – от Каффа и Клинтвуда. И счастливого, мол, полёта!

Кажется, труд на шахте латиносов обижает. Может, оно и не так, но до чего же прекрасно, если вдруг так. Удовольствие, сравнимое мало с чем…

Вот кто единственно никак не порадовал, это, конечно, Флетчер. Клинтвуд надеялся, он хоть тут на что-то решится. На волне-то общего гнева почему бы ему не послать кого-то убить Каффа? Мало, что ли, грусти изведано, как шерифа взял да обошёл его заместитель?

Но нет. Что ж, на нет и суда нет. А ведь Клинтвуд как раз собирался обрушиться на беднягу Флетчера под покровом образа попранной справедливости. А в итоге вышло бы два долгожданных трупа, обглоданных заживо хвандехварами якобы честной мести.

Коль два трупа, то следующий начальник – уже Клинтвуд. Но коль трупов нет, то Клинтвуд всё в той же очереди. На протёртом седалищем месте. И на пальцах обеих рук мозоли от клавиш.

И доколе ждать? Доколе терпеть? Доколе?

9

Всех охотников извели как класс, все столовые принудили к покупке шкафов, всех людей заставили жрать, что дают. Или дорого платить, если пища из шкафов не устраивает. Ну и как же гордые колонисты себя повели? Подчинились, утёрлись. Завели другие привычки. Революции не случилось, да. Кафф и Флетчер оставлены на прежних местах. Уж кому о том жалеть, как не Клинтвуду? Но и долго о чём-то жалеть – тоже не в его правилах.

Если уж начальство не уходит само собой, остаётся проверенный способ мирного времени: строить интриги. Между тем на клавиатуре царит беспорядок. Клавиши перепутаны, каждая отвечает за что-то новое, части и нет в наличии. Но кто хочет в начальники, должен уметь трудиться. Важная черта профпригодности. Это значит, двигать людей на нужные для тебя места. Если никто не двигается, подбирать новых. Старых проверять на лояльность. Да, рутина, но что-то в ней есть.

Между прочим, она позволяет отвлечься от нелепых мыслей, будто бы Альянс тебя кинул. Ведь не кинул же? Нет. Правда, прибыль от закупки шкафов Оломэ ты увидишь чуть погодя, когда карантин снимут. А не снимут, так не увидишь. Но не могут не снять: всё же карантины не вечны. Правда, точно так же не вечна и твоя жизнь.

Кстати, и у Каффа положенье только упрочилось. За непопулярные меры его ненавидели, да, но и сильней уважали. Что же до Альянса, то новый удар под дых ровно в том, что Кафф теперь всех устраивает. Сомневались в лояльности – Кафф её подтвердил. И зачем теперь поддерживать Клинтвуда, если делу Альянса верны они оба?

Временами Клинтвуд подумывал сделать то, чем пока пренебрёг. Убить Флореса – вот поворот! Если сделать это заранее, предпоследнего начальника колонии на планете никакой последний не сменит. Или сменит, но только не Флорес, кто-то другой? Или счастье стать предпоследним начальником после досрочного убийства последнего и ему больше не улыбнётся? Кто ж его знает, это мерзкое будущее.

А потом догадался. Он попросту отвлекается от настоящего серьёзного дела. Убить Каффа. Вопреки покорности всех, вопреки довольству Альянса. Просто его убить. Ведь ничто другое не способно приблизить к мечте. Ничто больше. Это выход. Причём с моментальным эффектом, и вот почему: очередь в начальство на Эр-Мангали больше не та, что раньше.

Клинтвуд третий? После Каффа и Флетчера? Как бы не так! Это Флетчер третий, вернее, совсем никакой. Кто не убил предшественника, тот потерял все права на новых выборах. Он показал себя трусом и лохом. Если не так, то всё-таки наподобие.

10

Каффа убить вообще-то не сложно. Важно подобрать сочетание клавиш. И яма откроется, и хвандехвары сожрут.

Кто в сочетании? Кто-то из ненавистников. Хорошо бы сыграли латиносы. Каждый из них – с этаким темпераментом. Но увы, на клавиатуре Клинтвуда ни один латинос не значится. Ну и стоит признать, поредела клавиатура. Ненавистники Каффа вряд ли послужат Клинтвуду.

Разве только Брандт? Брандт – это находка. Он не нытик, не трус. И убивать умеет. А работает там же, куда уходил из охранников. На вездеходе.

Клавиша найдена. Осталось расположить и нажать в подходящее время. Кажется, Кафф не повсюду таскает охрану. Есть у него секреты даже и от неё. Вот, например, отправляясь в купальни у Песчаного берега, он берёт одного лишь Боулдера, и того высаживает заранее – близ Рыбацкого мыса. Если шофёром его вездехода окажется Брандт…