Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Вижу, что кореянки крутят головами, и знаками показывают друг другу, что впервые о таком писателе слышат. Неужели, тут так плохо знают западных литераторов? Сую нос в планшет. Так, Шекспир. Годы деятельности я не помню, ну, знаю, что он жил пару-тройку сотен лет назад, вроде. Быстро пробегаю библиографию. Так. «Гамлет» есть, «Король Лир» – тоже. Хватит. Это я и читал, и кинофильмы видел. И эти строчки помню, про быть или не быть…

Учитель вызывает по одному. Даёт планшет, и кореянки читают по очереди. Пока до знаменитого монолога Гамлета не добрались. Да и у многих аборигенов плохое произношение из-за глотания окончаний. И получается какая-то тарабарщина. Учителю надоедает, и он просит Розэ прочитать пару строчек. Та, как истинная австралийка, начинает шпарить, как пулемёт, вызвав зависть кореянок своим безупречным произношением трудных для аборигенов слов. Учитель доволен.

– Розэ, можете просто сидеть на моём уроке, и сдавать письменные работы в конце четверти. Советую вам пойти и получить в Центре языка сертификат ТОЕК. Это вам пригодится в дальнейшем.

– Спасибо за заботу обо мне, господин учитель! – Кланяется моя сонбэ, и вернув мужчине планшет, садится на место. Завистливые лица корейских девочек буравят мою подругу. Я слышу, как кто-то сзади меня вздыхает:

– Иногда хорошо быть «бананом»!

Между тем учитель вызывает очередную ученицу. И всё повторяется. Невнятное бормотание аборигенов, наскучило Брайяну, и он вызывает меня.

– Ну, Лиса. Покажите, как надо читать на английском языке этим ленивым задницам! – Смеётся Джон. – Вот, с этого места, пожалуйстя.

Он показывает мне, и я не могу поверить своим глазам! Брайян положил палец на начало монолога Гамлета! Он протягивает мне планшет, но я показываю, что мне его не надо. У Джона поднимаются вверх брови, и он ждёт, что будет дальше. Я прокашлялся, и встав, как мне представлялось, должен стоять Гамлет (поднял полусогнутую правую руку, выпрямился, а глаза устремил на дальнюю стенку), и несмотря на смешки некоторых аборигенов, продекламировал:

To be, or not to be…

To be, or not to be, that is the question:

Whether ’tis nobler in the mind to suffer

The slings and arrows of outrageous fortune,

Or to take arms against a sea of troubles

And by opposing end them. To die—to sleep,

No more; and by a sleep to say we end

The heart-ache and the thousand natural shocks

That flesh is heir to: ’tis a consummation

Devoutly to be wish’d. To die, to sleep;

To sleep, perchance to dream—ay, there’s the rub:

For in that sleep of death what dreams may come,

When we have shuffled off this mortal coil,

Must give us pause—there’s the respect …

Я читал монолог до звонка. Все кореянки, в том числе и Розэ, сидели с отвисшими челюстями. Они же не знали, что этот проклятый монолог меня в школе, на старой Земле, заставила вызубрить учительница английского языка, Лариса Михайловна. Она пообещала, что если я это осилю, то она меня переведёт в следующий класс с тройкой, а не оставит на второй год в восьмом классе…

Других стихов на английском я практически не знаю! Зато здесь мне это пригодилось. Учитель был восхищён моей декламацией, а класс даже мне похлопал.

– Манобан! Тебе я скажу тоже, что и Розэ. Тебе можно просто присутствовать в классе. И сдавать письменный тест. Советую и тебе пойти и взять сертификат .

– Спасибо господин учитель! – Согнулся я в поклоне. Хоть я и не любитель кланяться, но пришлось, чтобы вписаться в местный колорит, выучить все эти поклоны. Инструктором у меня была Сон Ми. Я потом перед зеркалом тоже потренировался. Тело Лалисы при поклоне автоматически складывало ладони вместе, и получалось буддийское «спасибо». Это было так великолепно, что я решил не препятствовать порывам тела.

Джон Брайян посмотрел на мой вариант поклона, улыбнулся, и сказал:

– Тебе только на сцене выступать!

На перемене опять около нас с Розэ оказались Бон Су с компанией.

– Как вы хорошо знаете этот трудный язык! – Вздыхает Нам Бо.

– Нам, хубе, просто повезло. Чэён родилась прямо в англоговорящей стране, а меня мама отправила учиться в школу, где всё на английском языке. Вот и весь секрет. – Отвечаю я. – Следующий урок ведь у нас корейская литература?

Девчонки кивают.

– Вот на нём вы обхохочитесь, ведь ни я, ни моя сонбэ, понятия не имеем, что это такое!

В это время появляется стайка девчонок, которую ведёт по коридору женщина, одетая на манер японцев.

– О, прибыли, не запылились! – Сквозь зубы выдаёт одна из стоящих с нами кореянок. Ага! Значит, это точно японцы! Только, как они сюда попали? Между тем японцы останавливаются, и что-то спрашивают у дежурящей на этаже девочки. Тут, оказывается, раз в месяц, дежурят все ученики. Они следят за порядком, и сразу докладывают учителям, если что-либо случилось. Девчонки, по-видимому, японского не знали, а попытка японки говорить по-корейски, успеха не имела. И кто их вообще послал сюда без переводчика?

Решил подойти.

– Конничива, госпожа. У вас затруднения? – Обращаюсь к женщине. Она, повернув голову, и увидев перед собой длинноногую девочку и рыжими волосами, отличающуюся от корейцев, вначале ничего не поняла. Пришлось повторить вопрос. Японка схватилась за меня, как за спасательный круг. Выяснилось, что это несколько девочек из японско-корейской программы по обмену учениками. Группа состояла из школьниц средней школы. Всё понятно. Звоню классной руководительнице, она всем нам раздала свой телефонный номер.

– Госпожа Пак? Да, это Лалиса Манобан. Перед нашим классом стоит японская группа по обмену. Нам их провести в крыло администрации? Вы сами придёте за ними? Хорошо, я им скажу, чтобы подождали.

Передаю японцам, что сейчас за ними придут. Возвращаюсь к одноклассницам. Они смотрят на меня выпученными глазами.

– Что такое, что-нибудь случилось? – Пугаюсь, и быстро окидываю всех взглядом. Нет, вроде ничего нет. Розэ вообще хохочет. С чего бы это?

– Лиса! Они в шоке, что ты кроме английского ещй и японский знаешь! Ха, ха, ха! Какие смешные у них лица! – Это она говорит на английском, причём, быстро, чтобы даже те, кто его тут знают, ничего не успели понять.

– А, вас удивило то, что я знаю самурайский язык? – Смотрю на девочек.

Они синхронно машут головами.

– Я ещё и китайский знаю! – Победно смотрю на остолбеневших от новой информации кумушек. Тут подходит классная руководительница. С ней вместе приходит крупный кореец, которому все кланяются. Он берёт японцев, и уводит в нужном направлении. А Пак Юн Ми подходит ко мне, и интересуется::

– Сколько языков ты знаешь, Лалиса-ян?

– Пять!

– Тебе надо взять по ним сертификаты. Это поможет тебе в дальнейшем.

– Спасибо за заботу обо мне, госпожа Пак Юн Ми! – Кланяюсь.

Урок корейской литературы начался с того, что учительница Ли Мэй Гу, увидев новые лица, решила с нами познакомится. Но сделала она это странным образом.

Спросила, какие корейские книги мы читали. И я и Розэ честно ответили, что никаких романов мы ив глаза не видали. Эта мегера гневно отругала всех иностранцев и «бананов», за то что не удосужились научить детей читать великую корейскую литературу. Интересно, зачем простой тайке какая-то корейская писанина? Вот, про Розэ ничего сказать не могу. У неё и мама, и папа корейцы, могли бы хоть один роман дать почитать. А я тут при чём? Я ведь иностранец (или иностранка?).

Но корейский инквизитор в юбке решил продолжить внедрять корейские традиции в головы неверных. Училка вначале вызвала Розэ, потом сунула ей какой-то текст девятнадцатого века, и заставила громко, и с выражением, читать. В нём рассказывалось о походе какого-то местного поэта-генерала на китайцев. Во время штурма какого-то города ему привели пленную дочь местного китайского чиновника. И вот после этого началось заунывное повествование о том, как ему понравилась китаянка. Как он писал ей стихи, а она отвергла его притязания, и он, страдая от неразделённой любви, принял яд…

В общем, розовые сопли, и как у корейцев принято, совсем не хэппи-энд. Причём страдания этого генерала составляли половину тома. Тягучая тянучка…. И это нам надо будет учить? Господи, чем я провинился перед тобой, зачем ты меня сюда прислал?! После Розэ училка вызвала меня. Сунула другой фрагмент, в конце которого героиня утопилась в море…

И как это называется? Одни самоубийцы кругом! И вот эту бредятину скармливают детям, под видом, классической корейской литературы? Не удивительно, что начитавшись про суицид, дети потом так и поступают, не сдав сунын. В общем, испортила эта мымра мне и моей сонбэ всё настроение на целый день. Эти треволнения оказали нас негативное воздействие, поэтому, чтобы снять стресс, мы отправились в школьную столовую. Это было автоматизированное устройство. Школьник прикладывал руку к специальному сканеру, и, если он числился в списках школы, то мог выбирать три блюда из представленного списка.

Оплата производилась через установленный тут же банкомат, и устройство выдавало школьнику всё, что он заказал. Ясно, что специально для меня тайскую еду никто не приготовит. Поэтому, заказал то, что мы могли, есть с Розэ из корейской кухни. Достаю карточку, и прикладываю её к считывателю. Неожиданно царящий в столовой гомон стихает. Я быстро получаю два подноса с заказанной едой, и иду к столику, где засела моя сонбэ. Все девчонки расступаются передо мной. Ничего не понимаю. Сажусь за столик, пододвигаю поднос к подруге. Молча едим, а потом идём в класс. Бон Су настигает нас около двери, и спрашивает, заглядывая мне в глаза.

– Сонбэ, ты чеболь?

– С чего вы взяли?

– ты рассчиталась в столовой золотой карточкой.

– А. это! – Тяну время, пытаясь сообразить, что отвечать. Ведь если скажу, нет, они могут узнать у Розэ, что мой дядя чеболь. Решаю ответить. Начинаю так:

– Ну, можно и так сказать! Если считать, что у меня и сестры небольшой госпиталь в Бангкоке скоро откроется. А мой аппа (не скажу же, что это отчим), имеет сеть ресторанов, то да, можно меня назвать чеболем. Но эту карточку мне дал мой дядя, Ким Дже Ук.

Мы уже стоим около наших столиков в классе, вокруг меня собрались все девицы, внимательно слушающие мой ответ.

–Какой Ким?

Я туплю. Не могу сообразить, что Кимов ведь много, и надо назвать конкретного чеболя.

На помощь приходит сонбэ.

– Её дядя – директор местного завода «Хюндэ», Ким Дже Ук. Я и Лалиса живём у него в доме.

После этого глаза у всех девчонок округляются. А Бон Су шепчет:

– Главный спонсор…

Не понимаю, причём тут какой-то спонсор? В это время заходит учитель математики, начинается очередной урок. Нас с Розэ не спрашивают. Отвечают другие ученицы. Пока они тут только добрались до решения уравнений при помощи неизвестной. Учитель на доске воспроизводит условие двух задач, которые мы должны решить кстати, хоть классная доска и похожа на обычный инвентарь школы, на самом деле, это компьютерный виртуальный экран. Поэтому тут нет никакого мела и тряпок. В общем, задачи и я и Розэ решили. Не самыми первыми, но и не последними.

Тут я впервые столкнулся с баллами. Учитель прямо на уроке проверил все работы, а затем объявил заработанные всеми ученицами баллы. Я получил семьдесят балов, Розэ восемьдесят. На этом урок закончился. Перемена прошла в тишине и спокойствии. Больше к нам никто не подходил. Бон Су вместе со сврими напарницами, что-то обсуждали в одном из углов, другие девчонки старались не проходить мимо нас, и ходили по двое-трое, всё время, косясь в нашу сторону, и перешёптываясь. Физика и химия прошли по системе, принятой в ВУЗах. Учителя просто читали нам лекции. В первом случае это были основы механики, а во втором – учительница рассказала о молекулах воды.

На истории нас спросили, что мы знаем о Корее. Розэ сказала, что это древняя страна, а я добавил, что корейцам постоянно приходилось отбиваться от разных врагов. Историк хмыкнул, и сказал, чтобы мы прочитали хотя бы основные даты, важные для развития страны. Учить имена императоров и ванов не надо. Нам, как иностранцам, желательно знать краткую историю Кореи.

На географии ничего интересного не было. Пока проходили общие термины. После уроков нам раздали щётки, и отправили убирать разные помещения. Мне попал кабинет директора. Там не было ни пыли, ни грязи, поэтому я помахал щёткой для проформы, и вышел в коридор. Наконец. нас отпустили по домам. Приехали две машины. Одна забрала Розэ домой, а меня повезли в танцевальный зал.

Глава 10. Танцы, языки и гости.

Место действия: арендованный танцевальный зал.

Время действия: первое августа две тысячи девятого года, вечер.

Приехали мы на танцы вовремя. Хорошо. что они теперь в семь начинаются. Успел перекусить в машине. Проезжали по какой-то улице, и я увидел надписи на русском языке. Обрадовался. Попросил шофера остановить около одного ресторанчика.

Русская улица в Пусане.

Охранник пошёл со мной, а шофер остался в машине. Я быстро прочёл надпись на стекле, где перечислялось, что можно купить в этом ресторанчике и съесть.

– Госпожа! Это русская улица «Техас». Может, поедем к тайскому ресторану? – Осторожно спрашивает охранник. – Тут еда необычная. Вдруг вам она не подходит?

Ясно, печётся обо мне, ведь от этого зависит его благополучие. Если со мной что-то произойдёт, он может вылететь с работы с волчьим билетом или вообще сесть в тюрьму.

– Спасибо за заботу обо мне, Гын Хек. Но в Таиланде я ела европейскую еду, знаю, что ничего со мной не будет.

– Как желает госпожа! – Охранник делает лицо кирпичом, но по его тревожному взгляду видно, что он мне не поверил. Так, что взять? Хочется пива, ведь с момента появления в этом мире, я его не пил, но знаю, что детям тут спиртное не продают. Так на Чеджу было. Пока Хё Мин сидела под зонтом, а Сон Ми разговаривала у берега с какой-то девушкой, я решил проплыть вдоль берега. Около пляжа оказался магазинчик. Его огромную вывеску было видно с большого расстояния. Вылез я из воды, решил посмотреть, что там продают. Только хотел зайти, как вижу, выскакивает из дверей магазина девчонка, наверное лет шестнадцати, а за ней несётся женщина с криком:

– Сколько раз тебе сказать, чусан пурида, не пытайся купить спиртное, пока не станешь совершеннолетней!

Так, лимонад или сок в этом кафе есть? Ага! Прохожу внутрь кафе. За прилавком стоит узбек. Я их отличаю от других азиатов, на старой Земле приходилось с ними сталкиваться.

– Здравствуйте! – Говорю по-русски.

Продавец застывает на секунду, смотрит на меня, а потом спрашивает:

– Девочка, а тебе что здесь надо? Ты не заблудилась? Мы детям ничего не продаём.

Тут я соображаю, что на мне школьная форма! Естественно, школьнице он ничего не продаст, если рядом нет взрослого.

– Мужчине тоже ничего не продадите?

– Какому мужчине?

– Вот этому! – Киваю на застывшего рядом со мной Гын Хека. – Он со мной? Мне ещё и шофера кормить надо!

Продавец недоверчиво смотрит на бодигарда, и спрашивает его по-корейски:

– Она правду говорит, что ты её охранник?

Тот коротко кивает головой. Узбек вздыхает, и обращается уже ко мне:

– И что надо красавице?

– Как что? Еды и побольше! Красавица голодная, как волк! На вынос продаёте? – Спрашиваю улыбающегося продавца.

– Да, конечно, дорогая, вот эти блинчики с мясом, могу в контейнер положить…

– Давайте двадцать штук, и бутылку лимонада. – Протягиваю золотую карточку. У продавца расширяются глаза. Но он молча берёт карту и проводит её через считыватель. В машину иду, жуя блин с начинкой из говядины. Вкусно! Главное, что каждый свёрнутый в цилиндр блин довольно большой. Длина его, на глаз, примерно двадцать сантиметров. А диаметр этого плотно свёрнутого цилиндра – сантиметров шесть-семь. И мяса внутри вдоволь. Оно не сухое, смешано с зеленью и какими-то специями. Быстро сажусь в машину, и мы отправляемся к танцевальному залу.

Встретили меня в танцевальном зале Бэм Бэм с остальными ребятами и учителями восторженно, как будто мы не виделись уже сто лет. Началась тренировка. Всё, как обычно. Потом отдых, а затем они будут проверять. как мы выучили заданные танцы. Сижу, доедаю блины.

– Что это, Лалиса? – Подсаживается Бэм Бэм. А вот и Нинь прискакала.

– Блины русские, с мясом. Хотите попробовать?

– Давай! – Пара блинов исчезает во ртах таиландцев.

– Вкусные! – Хвалит Бэм Бэм. – А где ты их взяла.

– Проезжали по какой-то улице Техас, там увидала русские надписи, и решила заглянуть.

– А ты по-русски читать умеешь? – Удивляется Нинь. Чёрт! Кто меня за язык тянет! Придётся срочно выкручиваться.

– Нет, просто у них буквы похожи на английские. Но не все. Я такое в Бангкоке один раз видала, запомнила. Вот только непонятно, почему улица Техас называется.

– Она так называется, потому что там раньше были увеселительные заведения для американцев. Они уехали, а название осталось. Теперь там много людей с России. – Подходит к нам учитель Сомчай Сонбун. Мы вскакиваем и кланяемся в буддийском приветствии.

– Перерыв кончился. Теперь давайте, покажите. как вы выучили домашние задания! – Хлопает в ладоши наш педагог. Начинается проверка. Когда до меня доходит очередь, я говорю:

– Господин учитель! Мне было задано научиться танцевать «Краб». Я могу показать два варианта танца, тот который вы мне задали, и свой. Я его хочу показать на прослушивании.

– Интересно! Давай показывай вначале народный вариант.

Танцую. Учитель подмечает ошибки, говорит, что у меня не так.

– Теперь покажи, что ты там придумала. – Учитель серьёзен, а ребятам интересно, ведь никто кроме меня не догадался переделать танец. Достаю свою флешку, отдаю парню, стоящему за синтезатором. Он недоверчиво смотрит, а потом включает её в аппарат. Начинаю танцевать. Вначале учитель недоуменно слушает и смотрит на мои движения, а потом удовлетворённо машет головой. Ребятам тоже нравится, они начинают хлопать в таки музыке. Накрнец, останавливаюсь.

– Хорошо! Молодец, Манобан! – Учитель доволен. –Я разрешаю тебе выступать с этим танцем зимой. Только, доведи его до совершенства. Я тебе помогу. Объясни мне, как тебе в голову пришло так переделать танец?

– Ну, я подумала, что надо наше тайское искусство, представить перед всем миром, как это делают корейцы со своим К-поп. Но обычные танцы не подойдут, а вот переделка их на современный лад может, понравится людям. Ведь искусство не должно стоять на месте!

– Да, девочка. Ты права. Искусство не должно стоять на месте. – Задумчиво сказал учитель. – Но как ты смогла всё это записать?

– Мне тётя купила синтезатор, я учусь на нём играть.

– Понятно! Продолжаем. Следующий!

После тренировки ребята стали спрашивать, какой у меня синтезатор. Сказал. Они быстро поискали в телефонах, и Бэм Бэм обескуражено спросил:

– И что, тётя заплатила пятнадцать тысяч долларов?

– Ага!

– А ты мне не покажешь это чудо?

– Покажу, Бэм. Только у тёти надо разрешение спросить, чтобы вас привезти в дом.

– Спроси!

Звоню Хё Мин.

– Аджумон-ссии, можно. Я приведу к себе ребят из группы, в которой танцую?

– Можно, но не сейчас, а в воскресенье.

– Спасибо, аджумон-ссии!

Ребята все понимают по-корейски, и слышали ответ моей тёти, поэтому договариваемся, что они подъедут в часу дня, в воскресение.

Место действия: дом семейства Ким, кабинет Хё Мин.

Время действия: первое августа две тысячи девятого года, одиннадцать тридцать ночи.

– Значит, ты утверждаешь, Гын Хек, что Лалиса свободно говорит по-русски? – Хё Мин посмотрела на охранника. То, что сообщил охранник, пока не укладывалось в её голове.

– Да, госпожа! И не только говорит, но и читает. Я видел, как она глазами пробежала по надписям, сделанным на витрине этого ресторанчика.

– А это точно были русские надписи?

– Да, госпожа! Я ведь работал некоторое время охранником ген консульства нашей страны во Владивостоке, поэтому немного понимаю русский язык, и знаю, как выглядят их буквы. А Лалиса говорила на русском совершенно свободно, как будто, знает его с детства.

– Спасибо за информацию, Гын Хек. Ты получишь премию за свою наблюдательность!

– Спасибо госпожа, за заботу обо мне! – Охранник делает глубокий поклон, и выходит из кабинета.

– Так вот на каком языке она тогда ругалась! – Вспоминает Хё Мин. – Так, что за СМС? А, от директора школы! неужели, эта девчонка что-то успела там натворить? – Хозяйка кабинета открывает послание и начинает читать. По мере прочтения текста её брови поднимаются всё выше и выше, а на лице застывает удивление:

– Значит, у же с первого дня Лалиса показала знания в языках, и директор предлагает послать её и Розэ сдать тесты ТОЕК в Центре языка. Хорошо! Пошлю их вместе с Сон Ми, пусть и она получит сертификат по английскому языку. А вот что делать с этим маленьким полиглотом? Надо посоветоваться с Дже Уком. – Хё Мин берёт телефон и звонит Лалисе:

– Алло! Лалиса-ян, ты не спишь? Иди ко мне в кабинет. Я хочу что-то у тебя спросить.

Через двадцать минут в дверь осторожно стучат.

– Заходи, Лалиса-ян, открыто!

В кабинете появляется тайка, которая настороженно смотрит на на хозяйку дома.

– Садись, девочка. Директор школы написал, что по рекомендации учителя английского языка и классной руководительницы, он напишет представление в Центр языка от школы. Вы пройдёте там тестирование, ты, Розэ и Сон Ми. Ясно, что Розэ будет проверяться на знания английского и корейского языка. Сон Ми попробует получить английский и японский сертификаты. Посмотрим, какой из тебя получился учитель, Лалиса-ян! – Улыбается Хё Мин. – А вот что делать с тобой. Я ещё не решила!

– Почему, тётя? – На лице девочки появляется тревога.

– Ты так много языков знаешь, что тебе надо будет ездить в Центр языка несколько раз. – Улыбается хозяйка кабинета.

– Наверное. – Пожимает плечами Лалиса.

– Давай, посчитаем. Ты должна сдать корейский, английский, японский, китайский и тайский языки.

– Тайский зачем?

– Во-первых. Не перебивай старших!

– Извините, аджумони! – Девочка вскакивает и кланяется. Хё Мин с улыбкой следит за девочкой, а потом продолжает:

– Во вторых. Несмотря на то, что это твой родной язык, лучше иметь документ, что ты его действительно знаешь. В третьих. Ты ведь знаешь и русский язык. Зачем надо было это скрывать?

Лалиса краснеет и опускает голову.

– Я боялась, что меня накажут!

– За что? За то, что ты знаешь ещё один трудный для корейцев язык? Если бы не охранник, мы бы это никогда бы не узнали.

– У, шпион! – Вырывается из уст девочки.

– Он не шпион. Он выполняет свои обязанности, и докладывает мне всё, что с тобой происходит. Так же и директор школы. За тобой и Розэ будут все постоянно следить. И докладывать мне и Дже Уку. Такова традиция. Раз ты наша родственница, значит, мы ответственны за тебя, но и ты не должна позорить нашу семью. Понятно?

– Да, аджумони! – Девочка вновь вскакивает и кланяется.

– Значит так. В Центре языка за один раз можно пройти тестирование только на два языка. Больше, просто не успеешь. Значит, будешь ездить туда по субботам, вместе с Сон Ми. Желательно, чтобы ты сдала на восемьсот и более баллов. Ясно?

– Да, аджумони! – Тайка снова вскакивает, и кланяется.

– Ладно. иди, тебе завтра в школу.

Место действия: дом семейства Ким, комната Лалисы.

Время действия: первое августа две тысячи девятого года, полночь.

Лежу. Ругаю себя последними словами. Надо же было так опростоволоситься! Зачем вывески читал и с продавцом на русском говорил? Сам виноват! Может быть, это из-а желудка, который бурчанием упорно требовал подпитки? Не мог на другой улице дать знать, что хочет есть? Ладно, сделанного не воротишь…

Хотя, если я получу сертификаты, это будет здорово. Что тётка говорила о каких-то бумагах, которые школа готовит? Может это даёт какие-то преференции? Лезу в ноутбук. Нахожу, читаю. Тьфу! Мне от их бумаг ни жарко, ни холодно! Хотя, нет. Я с Розе пройдём вне очереди. А что, разве у этого Центра языка очереди бывают? Лезу в Интернет, и узнаю, что действительно, каждый день в этом учреждении пытаются пройти тестирование от двухсот до трёхсот человек. Значит, три ближайшие субботы у меня пропали… Хотя, если получу сертификаты,тоже будет неплохо. Пригодятся в дальнейшем, даже, если в трейни не попаду. О! Придумал! Если не повезёт, и К-поп повернётся ко мне попой, пойду после школы в переводчики! Стоп. Вроде я о таком читал в романах о попаданцах… Ладно, чёрт с ними. И кто мне звонит? Уже час ночи? А, Розэ. Она тоже не спит?

– Алло! Да, да, какой сайт? А такой разве есть? Как там, диктуй…. Ага! Спасибо!

Жмём «Ентер», и открывается чат женской школы «Намсан». И когда Розэ успела узнать о нём? Ладно, сейчас посмотрим. Так. Здесь регистрироваться надо. А какие тут Ники? Нет их, только номера? Ладно, регистрация, так, пароль, номер. Хи, хи! У меня три шестёрки! Дьявол во плоти, трепещите грешники! Хотя, не думаю, что число шестьсот шестьдесят шесть вызовет какие-то ассоциации у корейцев. Ладно. Где тут чат средней школы? Ага! Нажимаем, есть! Читаем. Так, это не то, это тоже не то... Так, а вот!

Чат классов средней школы «Намсан».

101. Я и говорю, что эта «банана» и тайка живут в доме у чеболя. Мне так Мио Бо сказала.

390. Нет, они не просто живут. Эта Манобан – племянница чеболя. Она сама сказала, и золотую банковскую карту показала.

203. Вау! У неё, она правда есть?

390. Да, я сама видала. И в столовой она ею расплачивалась.

476. А правда, что их учитель английского освободил от занятий?

390. Он сказал, чтобы они пошли в Центр языка. и сдали ТОЕК. Но тайка, оказывается, и японский знает, и китайский!

608. Не может быть! Она всего на год старше нас. Когда она успела выучить?

390. Не знаю. Но я сама слышала, как она с японцами говорила, ну, теми, что по обмену приехали.

Выключаю ноутбук. Пока там ничего интересного и скандального. Ладно. Посмотрим на неделе. А теперь баиньки, глазки у Лалисы сейчас закроются, и она увидит сон…

Место действия: дом семейства Ким, гостиная.

Время действия: шестое августа две тысячи девятого года, десять утра.

Стоим. Расфуфыренные по последней моде. У меня в ушах висячие серёжки, а на шее цепочка с кулоном. Это, конечно, бижутерия. Дураков нет, одевать золотые вещи при сдаче теста на сертификат. Да, мы едем в Центр языка. Каждая будет сдавать своё. Я решил, что пока пусть будут корейский и английский языки. В следующую субботу, тринадцатого числа, сдам китайский и тайский, а ещё через неделю, двадцатого августа, русский и японский.

Эта неделя в школе прошла без каких-либо эксцессов. К нам больше никто не цепляется. Уже всем известно, что я – племянница главного спонсора школы, господина Ким Дже Ука. Учителя обходительны, и предельно корректны. Как я и предполагал, мне за хагвон записали танцы. А вот Розе записалась петь в школьном хоре. Ну, это её дело! Она ещё и в какие-то волонтёры записана. Когда я её спросил об этом, она сказала, что в Австралии тоже была волонтёром. Здесь её уже один раз привлекли к работе, в качестве переводчика. На улице полиция подобрала вдрызг пьяного туриста. Когда он протрезвел, выяснилось, что его английский местные знатоки не понимают. Они обратились в Ассоциацию волонтёров, к которой и приписаны наши желающие школьницы. Розэ поехала в полицейский участок. Откуда она знает хинди-инглиш, я так и не понял. Хотя, когда она говорит на австралийском английском диалекте, её понимаю только я, но не окружающие корейцы. Я её понял и когда попросил говорить на этом хинди-инглише. Значит, я все диалекты английского языка знаю?

Так вот, Розэ поехала. Поговорила с этим человеком. Он оказался индонезийцем. Моряком с индусского танкера. Полиция позвонила его капитану, и «потеряшку» забрали представители экипажа судна. Розэ зато получила грамоту от полиции. Она мне её показывала, звонила Элли в Сеул и своим родителям в Мельбурн, трепалась о первом успехе. Так, завтра приедут мои тайские «собратья», в гости ко мне. Хё Мин будет дома, так что, она всё устроит. Дже Ук пока ничего не говорит о моём предложении. Значит, пока не время. Хотя, я и не надеюсь, что они тут что-то сообразят. Я ведь просто назвал направление в компьютерном бизнесе. Реально, не знаю, как и что делать в графических программах. Думаю, что с двенадцатилетней девчонки никто ничего и спросит. Мне главное, чтобы дядька перестал считать меня неразумной особой женского пола, как думают о женщинах многие корейские мужики. О! Хватит размышлять, все собрались, выезжаем!

Место действия: дом семейства Ким, гостиная.

Время действия: шестое августа две тысячи девятого года, шесть часов вечера.

Лежу на своей тахте. Отдыхаю. Этот день был сумасшедшим. Приехали мы в этот Центр языка. Здание здоровое, почти двадцатиэтажное. Стеклянная дверь огорожена металлическими поручнями. Рядом с ними стоит полицейский патруль. Потом небольшая площадка, тоже огороженная, но уже лентами. Там стояла толпа человек в сто. Охранник сразу понёс документы внутрь. Некоторые из стоявших аборигенов попытались протестовать, но им тут же объяснили, что у нас есть представление от школы. Кстати, директор написал бумажки и на Сон Ми, хоть она и взрослая, совершеннолетняя девица. Ну, не знаю. Будь я на месте директора, наверное, сделал бы то же самое. Ведь благополучие педагогического коллектива школы «Намсан» зависит от благосклонности моего дяди…

В общем. Зашли мы без очереди. Нас посадили в разные кабинки. И экзамен начался… Устная речь, перевод с английского языка на корейский, и обратно, диктант…

Эта тягомотина длилась три часа. Потом нам дали отдохнуть. Посидели в коридоре, Охранник пробежался в буфет, принёс нам куриные ляжки в остром соусе. А на следующем этапе я тестировался на знание корейского языка и письменности. Ответ будет через неделю. Не думаю, чтобы я получил тысячу баллов. Тем более, в знании корейского языка. Но то, что у меня в сертификате по языку аборигенов будет красоваться число выше шести сотен, это знаю точно. За английский сертификат я спокоен. Отдохну. И стану заниматься на синтезаторе, а то, и так из-за болезни отстал от намеченного плана.

Да, учитель предложил мне станцевать на прослушивании кроме моего варианта «Краба»и какой нибудь другой танец. Вот лежу. Думаю, что можно взять. А если сделать номер в стиле К-поп? Танец с песней? А я смогу? Хотя медленный танец можно подобрать. А петь кто будет? Конечно, желательно, чтобы это сделал я. Но если Розэ подговорить? Она ведь на синтезаторе уже наловчилась играть. О! Только что пришло в голову. У настоящей Лалиски ведь есть медленный танец. Там ещё и песня какая-то. Вот и подговорю Розэ, пусть поёт и на синтезаторе играет. А я буду танцевать! Главное, вспомнить этот танец. Я ведь его несколько раз смотрел. Может, мозги что-то и запомнили? Попробуем.