Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Соавторы: ,Вахтанг Глурджидзе
сообщить о нарушении

Текущая страница: 65 (всего у книги 351 страниц)

– Птицы мне нравятся, особенно их красивые пёрышки. Да и летать они могут, где хотят. Гнёздышки вьют, птенцов высиживают.

– Но ведь есть птички, которые не делают гнёзд, и не умеют летать. Как с ними быть? Тебе они нравятся?

– Вы о пингвинах и страусах, доктор? Каждая птица знает от рождения, как и что ей делать, где жить. Главное, что они свободны. – Отвечаю я, а сам думаю:

«Не буду же говорить тебе, старый хрыч, что птицы летают, жрут и срут, и часто, на головы людей!».

Так, задавая вопрос за вопросом, этот Ли Бён Сок продержал меня четыре часа. Слава богу, что пришло время другой процедуры, и я с облегчением покинул кабинет психолога. Наверное, будь его воля, он сидел бы и задавал мне вопросы круглые сутки.

А позавчера меня сильно напугала медсестра Хан Ги На. Она пришла с милой улыбкой. И сообщила, что я должен пройти ещё одно обследование. Ну, больница, есть больница – здесь только процедуры, операции, консультации и обследования. Таков профиль всех подобных учреждений. Медсестра помогла мне залезть на кресло-коляску, и мы двинулись в нужном направлении

– А куда мы сейчас направляемся? – Спрашиваю у Хан Ги На. она улыбается, и говорит.

– Ты уже большая девочка, Лалиса, и врач предписал тебе обследование гинеколога. Вот туда мы и направляемся.

Что?! Какого гинеколога? Мне, мужику, и гинеколога?! Сразу подумал о побеге. Но эту мысли пришлось отбросить. Во-первых, я пока ходить нормально не могу, а не то что бегать, во вторых, мне некуда бежать. Даже, если я ухитрюсь, каким-то образом соскочу с коляски, меня догонят через два шага. Да и местности я тут не знаю. Допустим, случилось чуда, и я попал на улицы Пусана. А куда двигаться? Я никого тут не знаю, даже расположение улиц мне неизвестно. Бежать к новоявленным родственникам? Не знаю ни адреса, и ни как туда добраться. Да и, допустим, попал я к ним, так меня первая Хё Бин и отведёт обратно в госпиталь! Все эти мысли вихрем пронеслись в мозгах, и я скорчив плаксивую рожицу, спросил медсестру:

– А может, можно туда не ехать?

– Нельзя. Все девочки, начиная с двенадцати лет, проходят обследование у гинеколога.

Осталось смириться, хоть и в душе я негодовал. До кабинета гинеколога добрались быстро. Открылась дверь, и нас встретила доктор Ян. Хорошо, что хоть гинеколог – женщина. Она посмотрела на мой хмурый вид, улыбнулась, и спросила:

– В первый раз обследуешься?

Киваю головой, понимая, что сбежать, точно не удастся.

– Видно! – Улыбается врач.

– Проводите пациентку во вторую комнату. – Даёт задание она медсестре. На пороге следующего помещения я остановился, когда увидал этот пыточный агрегат. Если до этого момента я думал, что подаренное, и одетое на меня родственниками платье является пределом моих мучений, то я ошибся. Как только я увидал "это", сразу попытался удрать. Каким-то образом мне удалось развернуться на костылях, но тут я упёрся в ставшую стеной Хан Ги На.

– Убежать собралась? – Засмеялась вошедшая доктор Ян. – Не выйдет! Да и нет ничего страшного в этой процедуре!

Меня взяли за белы ручки, и водрузили на то, что я видал только в порнороликах на Ютубе или в фильмах подобного содержания. Это было оно – гинекологическое кресло. Рядом с ним стоял мощный светильник, который все видели в кабинете любого стоматолога. От страха я зажмурил глаза и старался думать о птичках, цветочках и обо всём, что меня отвлекло бы от происходящей реальности. Но получалось довольно плохо…

Гинекологическое кресло, которое Лалиса увидала на обследовании

То, что делала со мной доктор Ян, я могу описать только целой страницей нецензурных выражений. Наконец, гинеколог закончила свои богомерзкие манипуляции, и приказала слезть с кресла. Это я проделал при помощи медсестры.

Увидев моё сморщенное лицо, доктор Ян опять улыбнулась, и сказала:

– Привыкай, Лалиса-ян, тебе ещё много раз придётся проходить подобное обследование.

«Чур, меня! Вот сволочь, накаркала! Хотя, от реальности не убежишь, она права…».

Мысль промелькнула. и я немного успокоился. Ведь я здесь маленькая школьница, и со мной никто церемонится не будет. Моё мнение никому не интересно, и в расчёт никем не берётся. Тут так: раз ты младший, делай то, что тебе приказывают старшие. Они лучше знают и понимают, а тебе надо учиться, учиться и учиться...

Только мы собирались уйти, как доктор Ян задержала нас. Она внимательно осмотрела мою маленькую грудь, пощупала её, вызвав во мне ливень отрицательных эмоций. Женщина что-то посмотрела в своём планшете, а потом вынесла вердикт:

– Нет, к маммологу тебе, Лалиса-ян, пока рановато.

Я возблагодарил богов всех религий вместе взятых, что они не вставили моё сознание в девицу с каким-нибудь третьим номером груди. Увидев мою гримасу, но поняв её по-своему, доктор Ян улыбнулась, и сказала:

– Не бойся, Лалиса-ян! Сама не заметишь, как у тебя разовьются грудные мышцы. Ты ещё маленькая.

Тьфу, ты! Пророчица хренова! Не хочу я попадать к этим извращенцам-сиськодавам.

Хотя, если честно, и в этом она права. Если грудь вырастет, меня точно отправят к этим маммологам! не хочу! пусть она останется такой маленькой, как сейчас!

А доктор Ян между тем продолжала:

– У тебя милое личико, Лалиса-ян! Хотя, ты тайка, и этим всё сказано! Научишься правильно применять косметику, и у тебя не будет отбоя от женихов!

Тут меня окончательно заклинило:

«Мне мазать лицо какими-то красками и прочим дерьмом? Ни за что! У меня и так хорошая кожа, обойдусь без косметики! И женихов своих себе возьми, мымра! Я всех их тебе дарю!».

Правда, вслух я это не высказал. Наоборот, я попытался сделать поклон, и поблагодарить доктора Ян, что она так заботиться обо мне. Что сделать, тут такие традиции. Надо всех за всё благодарить. От этого никуда мне не деться. Надеюсь, в доме дяди можно будет хотя бы частично избежать этих поклонов и прочего, не зря же Хё Бин в Европе училась!

В палату приехали быстро. Но настроение у меня было испорчено на весь оставшийся день…

И вот, стою у окна, гляжу на город, вспоминаю все эти дни в больнице. Хорошо, что через день прибегают Сон Янг и Бэм Бэм. Это меня немного развлекает. Но, как всегда, положительные эмоции быстро сменяются отрицательными...

Место действия: кабинет лечащего врача Лалисы Пак Джин Хо.

Время действия: двадцать первое мая две тысячи девятого года, двенадцать часов дня.

За столом в кабинете сидят двое мужчин. Один в очках, а другой, хоть он и старше, очевидно пока видит лучше своего коллеги. Это хозяин кабинета, лечащий врач Лалисы. Пак Джин Хо, и главный психолог госпиталя Понсэн, Ли Бён Сок.

– Знаешь, Джин Хо, я попробовал все методы, которые знал, но всколыхнуть память твоей пациентки мне не удалось. Очевидно, шок от удара машины подействовал на девочку сильнее, чем я вначале думал. Но применять к ней сильнодействующие психотропные препараты я бы не рекомендовал. Ким Хё Бин заходила к тебе?

– Да, сонбэ! – Пак Джин Хо благоговейно смотрит на своего бывшего преподавателя. – Она поинтересовалась, как и чем, мы лечили её племянницу. посмотрела все данные, попросила результаты томографии...

– И что сказала?

– Недовольства, по крайней мере, она не высказала. Если бы я знал, что эта Манобан племянница Кимов…

– Ну и что бы ты сделал? – Усмехается Ли Бён Сок. – Дело не в этом. Дело в том, что из головы девочки испарились элементарные знания о том, как и с кем себя вести. Да, она тайка, а не кореянка, но, её ведь обучали местным традициям. Я специально узнавал, дети из их танцевальной группы прошли месячный курс корейских традиций почитания старшего. И Лалиса показала на тестировании великолепные результаты. Вот выписка из документа Центра корейских традиций в Бангкоке. У неё набрано почти девяносто пять баллов!

– Сонбэ, но почему же тогда…?

– Не знаю. И никто не знает, и не узнает никогда! Поэтому, когда мне Хё Бин сказала, что намеревается перевезти Лалису к себе домой, я сильно обрадовался.

– Почему. Сонбэ?

– Всё просто. Ты ведь говорил мне, что все физические показатели у девочки в норме?

– Да, сонбэ! Если не считать, что у неё пока не до конца сгибаются колени, то всё остальное в порядке. Удивляет вообще то, что она не только осталась жива после такого удара, но и очень быстро восстановилась после стольких операций и лечения. Другие на её месте остались бы инвалидами. Наверное, ей покровительствуют боги. Не знаю, что больше сказать! – Джин Хо пожимает плечами. – Такой случай в моей практике произошёл впервые…

– Да, Джин Хо, когда-то все бывает впервые. Но ты меня сейчас сильно обрадовал. Ведь ты официально можешь подтвердить, что физически девочка абсолютно здорова?

– Да, сонбэ! А при чём это…

– Тогда можно отправлять Лалису к родственникам, хоть завтра!

– Э..э..э, не понял, сонбэ! На каком основании?

– Ты же сам сказал, что она здорова. Память вернуть девочке мы не в состоянии, а родственники, а надо учесть, что они чеболи, согласны, что девочке будет лучше в домашних условиях. Вот и пойдём навстречу их желаниям!

– А, я понял, сонбэ! Это мудрое решение! Да, но как же процедуры?

– А что процедуры? Что, у Кимов машин или прислуги мало? Будут привозить девочку сюда, если понадобиться.

– Тоже верно, сонбэ! Но что будет, если с Лалисой что-нибудь случится?

– Ничего! У нас все документы будут налицо. Вот тебе самый важный документ! – И Ли Бён Сок протягивает Пак Джин Хо лист с отпечатанным текстом, подписями и большой печатью. – Читай!

Пак Джин Хо читает, у него от удивления глаза становятся абсолютно круглыми.:

– Но, сонбэ, как вам это удалось?

– Всё очень просто, Джин Хо, очень просто. Я просто внимательно выслушал предложение Хё Бин, и пошёл ей навстречу. Теперь, если что случится, нас не смогут сделать ни в чём виноватыми. Хё Бин, как врач, а специалист она известный, подтверждает, что наш госпиталь сделал всё, что было в его силах. Девочка физически здорова. Залечивание душевных и других травм берёт на себя семья Кимов, как родственники Манобан, и её поручители. Точка! Можешь сейчас же позвонить Ким Дже Уку, и сообщить ему радостную весть, что его племянницу они могут забрать в любой день, с завтрашнего утра!

Пак Джин Хо достаёт мобильник, и набирает номер Ким Дже Ука.

– Добрый день, господин Ким! Я вам звоню вот по какому поводу. Ваша племянница уже практически здорова. Вчера мы сняли с её коленей гипс. Нет, память к ней пока не вернулась, тут мы бессильны. Как можно! Нет. Ходить, даже бегать и прыгать, она сможет свободно. Даю полную гарантию! Так что, можете её завтра утром забрать. Да! Ваша жена была у меня. И с психологом поговорила. Договорились, что если что-то будет нужно, девочку пришлют на процедуры в госпиталь. Да, да, да! До свидания, господин Ким!

Вытерев вспотевший лоб, Пак Джин Хо смотрит на смеющегося Ли Бён Сока:

– Ну, что, студент Пак! Вы научились говорить с родственниками пациентов. Сегодня вы сдали тест на "отлично"!

Пак Джин Хо улыбается шутке.

.

Глава 4. Гости младшей Ким. Последние сутки в больнице.

Место действия: дом семейства Ким.

Время действия: двадцать первое мая две тысячи девятого года, четыре часа дня.

Открываются ворота, и во двор шикарного особняка въезжает чёрный бронированный «Хюндэ». Из него вначале выходят два охранника, а затем и Ким Дже Ук. Хозяин дома идёт к входной двери, которую открывает человек в ливрее. Дже Ук быстро проходит внутрь, и останавливается. Навстречу ему идёт его жена, Хё Мин, которая улыбается мужу и говорит:

– Я рада, что ты сегодня так рано вырвался, дорогой!

– Просто совещание директоров заводов корпорации перенесли на сентябрь, когда будут понятны результаты введения новых технологий. А где Сон Ми?

– Она в беседке. К ней из Австралии приехала со своей тонсен Эллис Пак, как она сейчас себя позиционирует. А её сестре столько же лет, сколько и нашей племяннице.

– Ты сказала, из Австралии?

– Да, дорогой, из Мельбурна.

– Они что, вегугины?

– Нет, «бананы».

– И откуда наша дочь их знает?

– Сон Ми познакомилась с Эллис по Интернету. Они уже год переписываются. Когда Эллис написала два месяца назад, что собирается приехать в Корею, и поступать в университет, но никого и ничего не знает. Тогда Сон Ми, спросила у меня разрешения, пригласить Эллис к нам.

– Вечно ты, дорогая, потакаешь дочери в её хотелках! И чему вас там в Европе обучили? ! – Недовольно буркнул Дже Ук.

– Послушай, дорогой! Она наша единственная наследница. Да, она хочет пойти в артистки, но это сейчас. Что будет через несколько лет, никто не знает. Я хочу расширить её кругозор, чтобы у неё было много знакомых в разных кругах не только здесь, но и за границей. Это поможет Сон Ми в будущем, когда она займёт моё место в «Хюндэ». Ты же знаешь, что в Америке, Европе, Австралии много корейцев. Если наша дочь будет иметь там связи через таких, как Эллис, это облегчит нашей компании проникновение на разные рынки.

– А, вот ты о чём! – Дже Ук на минуту задумался. – Да. не ожидал, что моя жена может смотреть далеко вперёд.

– Этому и учили меня в Европе! – Улыбается Хё Мин.

– Ладно, тогда я подумаю, как привязать этих австралиек к нашей семье. Ты сказала, что Эллис приехала со своей тонсен. А как зовут эту школьницу?

– Пак Чхе Ён. Они в Мельбурне живут в пригороде. Эллис, как я сказала, приехала поступать в университет, а Чхе Ён пойдёт учиться в ту же школу, что и Лалиса. Кстати, она тоже танцует, играет на гитаре и пианино с детства, правда, перед публикой никогда не выступала.

– Это всё, конечно интересно, но сегодня мне звонил доктор Пак Джин Хо. А вотто, что он сказал, вы все узнаете после обеда! – Хитро улыбнулся Дже Ук.

– Несносный, вот всегда ты так! – Хё Мин в шутку ударила мужа по руке, позвала служанку, и приказала накрыть в гостиной стол. Через полчаса хозяева и гости уже сидели и обедали. Дже Ук с интересом разглядывал подругу своей дочери, и её тонсен, младшую Пак.

Эллис Пак, онни Пак Чхе Ён.

Пак Чхе Ён, 12 лет.

Как принято в Корее, обед был подан на низкий столик, во главе которого сидел хозяин дома, Дже Ук, по его левую руку сидели Хё Мин и Сон Ми, а напротив примостились немного смущающиеся Эллис и Чхе Ён.

Вначале Дже Ук расспросил девочек, где они живут в Мельбурне, кто их отец и мать.Отвечала, как и положено, по местным традициям, Эллис. Оно хорошо говорила по-корейски, а вот Чхе Ён призналась, что она всё-всё понимает, но говорит пока с ошибками, и поэтому стесняется.

– Мне жена сказала, что ты умеешь играть на пианино и гитаре, а ещё чем занимаешься?

– Я выступала в школьной команде чирлидинга. – Покраснела Чхе Ён. – Могу показать фото на телефоне.

– А ну, покажи, Чхе Ён-ян. – Заинтересованно попросил Дже Ук.

– Это, правда, не наша команда…

– Ничего, я впервые в живую вижу девчонку-чирлидера, хоть и был в Америке и многих других местах. – Подбодрил гостью хозяин дома.

Команда чирлидеров.

Пока Чхе Ён показывала и рассказывала, Сон Ми сидела, как на иголках. Мама успела ей шепнуть, что отец что-то узнал насчёт Лалисы. Тонсен девушке понравилась, поэтому она с нетерпением ждала появление тайки дома. Теперь ей будет, с кем делиться новостями и секретами! Но, пока надо дождаться, когда аппа (отец) соизволит огласить новость о Лалисе. Разговор с гостями растянулся на целый час. Тут Сон Ми не выдержала, и брякнула:

– Аппа, ты сказал омме, что есть хорошая новость о Лалисе!

Дже Ук грозно взглянул на дочь, и та втянула голову в плечи. Но потом его взгляд потеплел, когда Хё Мин положила свою ладонь ему на руку. Он сказал:

– Ты всегда была нетерпеливой, Сон Ми! В детстве ты, когда узнавала хорошую весть, ты хлопала в ладоши, бегала вокруг стола, и громко кричала.

Сон Ми покраснела, а гости, омма и аппа улыбнулись.

– Ну, хорошо! Раз моя дочь хочет побыстрее узнать новости, да, да, я не оговорился. – Улыбнулся Дже Ук. – У меня не одна, а две хорошие новости.

Дже Ук оглядел всех, сидящих за столом, и насладился проявившимся на лицах женщин нетерпением. Они все смотрели с интересом на главу семьи, полу открыв рты, и вытянув шеи. Довольный увиденной картиной, Дже Ук продолжил:

– Я сейчас оглашу обе эти новости. Итак, первая новость! Лалису выписывают завтра, и ты, Сон Ми поедешь за ней лично!

Обрадованная Сон Ми сразу захлопала в ладоши, вызвав улыбки на лицах всех присутствующих.

– И вторая новость! – Продолжил Дже Ук, когда все притихли. – Я предлагаю Чхе Ён жить у нас. Всё равно она будет ходить в ту же школу, что и Лалиса, наша племянница.

Тут Сон Ми не выдерживает, выскакивает из-за стола, и начинает носиться вокруг него с криками:

– Класс! Супер! У меня дома буду Лалиса и Чхе Ён! Мансе!

Отсмеявшись, и вытерев навернувшиеся из-за этого зрелища слёзы, Хё Мин говорит дочери:

– Какая ты ещё маленькая, Сон Ми!

Дже Ук весело смотрит на покрасневшую дочь, а у гостей на лицах улыбки до ушей. Явно видно, что им понравилось предложение хозяина приютить младшую Пак на время её учёбы в школе…

Место действия: дом семейства Ким, кабинет хозяина.

Время действия: двадцать первое мая две тысячи девятого года, восемь часов вечера.

В своём кабинете, за столом из красного дерева, покрытым большим листом стекла сидит хозяин особняка, Дже Ук. Слева от входа в помещение стоит небольшой кожаный диван коричневого цвета, приобретённых Хё Мин на аукционе Сотбис три года назад. Как указано в документе на этот предмет, он принадлежал одному из здравствующих принцев Великобритании, который вынужден, был продать большую часть мебели из дворца из-за финансовых проблем во время кризиса двухтысячного года. Напротив дивана, по правой стене кабинета стоят стеллажи, заполненные разной технической литературой и документами. Хозяин кабинета сидит в большом кресле, за которым находится большое окно, выходящее в красивый сад. Через стекло можно увидеть беседку из дерева, выполненную в восточном стиле. Сейчас её оккупировали две девушки, и девочка школьного возраста. О чём они там щебечут, в кабинете не слышно, но видно, что всем троим очень весело.

С правой стороны стола, на расстоянии вытянутой руки хозяина, стоит ноутбук, на экране которого мелькают какие-то цифры. Дже Ук внимательно смотрит на них, и делает какие-то пометки на лежащем перед ним листе бумаги. Слева от него лежит горка каких-то документов, увенчанная рекламным проспектом компании «Хюндэ».

Слышен стук в дверь.

– Зайдите! – Дже Ук откладывает лист с пометками, и устремляет свой взор на вход в кабинет. Дверь открывается, и заходит его жена, Хё Мин. Она сразу идёт к дивану, и садится на его край. Надо отметить, что этот предмет мебели стал одним из любимых для хозяина кабинета, ведь на этом диванчике так приятно полежать после работы с документами. Дже Ук выключает ноутбук, прекрасно сознавая, что жена пришла не для объяснений в любви. Женщина терпеливо ждёт, пока её муж разложит свои бумаги по местам, и глядит через окно на веселящуюся дочь и её подруг. Наконец, Дже Ук кончает свою уборку, и устремляет взор на жену.

– Что ты хочешь спросить у меня, дорогая?

– Расскажи, что тебе сказал доктор Пак. Я поняла, что ты не стал говорить об этом за столом.

– Ну, ты же сама знаешь, что память к Лалисе так и не вернулась.

– Да, мне показали все результаты лечения и обследования племянницы. Старый друг моего отца, Ли Бён Сок, он сейчас работает в госпитале психологом, прямо сказал мне, что Лалиса забыла практически всё, что знала до этого, она не узнала даже своих омму и аппу. Надо будет её заново обучать всем нашим традициям, чтобы она смогла нормально себя чувствовать в любой обстановке.

– Да, Пак Джин Хо тоже подтвердил, что показал тебе все документы. Как ты думаешь, сможешь чем-нибудь помочь нашей племяннице?

– У неё пока нехорошо работают ноги, а она ведь мечтала стать айдолом. Попытаюсь помочь устранить ей последствия удара. Есть одна методика, здесь неизвестная. Да и в Европе она не очень афишируется. Разработка профессора Майнера, у которого я проходила практику. Попытаюсь применить её. Если получится, ноги у Лалися полностью восстановятся.

– Ну, я в медицине не понимаю, так что, надеюсь на тебя.

– Мне только интересно, зачем ты так печёшься о дочери своего умершего брата? – Хё Мин взглянула на своего мужа. Тот опустил глаза, очевидно, раздумывая, говорить жене, или нет. Но потом Дже Ук тряхнул головой, встал, подошёл к стеллажу. Он отодвинул какие-то папки с документами, что-то нажал, и в стене открылась дверца. Хё Мин отлично знала, что там сейф, где муж хранит особо секретные документы. Дже Ук достал одну бумагу, и протянул своей жене.

Она взяла её, и прочитав, изумлённо подняла глаза на мужа.

– Это точно?

– Да! Ты посмотри дату.

– И что теперь будет?

– Ничего! Она никогда не узнает этого, если ей кто-нибудь намеренно не скажет. Но в Бангкоке я уже всё подчистил. Ни одного документа там не осталось…

– Ты что, использовал …

– Нет, нет! Все документы я просто выкупил через подставных лиц. Никакого криминала. Тем более, тогда в Таиланде был очередной переворот, и много документов просто пропали или их сожгли во время боёв. То, что нужно, у меня, тут в сейфе. Но ещё живы многие люди, связанные с эти делом, поэтому я сразу согласился, когда Марко позвонил, и попросил взять опеку над Лалисой. Я ведь опекаю и старшую дочь моей невестки. Помогаю иногда, когда необходимо, через нашу службу безопасности.

– И она тоже…

– Нет. Она чистая тайка.

– Не расскажешь. Как всё произошло?

–Расскажу. Знаю ведь, что ты никому не скажешь. Так вот! Когда в девяносто шестом году я приезжал в Бангкок к брату, ведь только я поддерживал с ним отношения, и даже помогал ему деньгами, несмотря на запрет отца, он мне пожаловался, что Принути хочет ребёнка, а он не в силах этого ей обещать.

– Почему?

– У него с рождения была какая-то аномалия. Точно не знаю. Родители это тщательно скрывали. В общем, он не мог иметь детей ни от одной женщины.

– То есть, он был немощным?

– Да, так и есть. Он очень любил Принути, но семья была на грани развала, постоянные скандалы вымотали его. Он попросил помощи…

– Принути знает, кто отец девочки?

– Нет, и никогда не узнает. Брат достал какое-то местное средство, опаивал им жену. И она не понимала, с кем лежит в постели. Это продлилось полгода, пока я не уехал в Швейцарию…

– Марко?

– Он тоже ничего не подозревает.

– Значит, Лалиса, твоя дочь…

– Да, но лучше будет, если кроме тебя и меня об этом никто не будет знать. Наша дочь, Сон Ми должна думать, что Лалиса Манобан, моя племянница.

– Почему ты так решил?

– Лучше будет, если Лалиса добьется успеха сама. Я думаю, что у неё получится, ведь она моя дочь! Да, мы будем помогать ей в критические моменты, но издали. Я так решил.

– Да, так будет лучше для всех. – Хё Мин поднялась, и вышла из кабинета мужа.

Место действия: Мемориальный госпиталь Понсэн. ВИП палата номер восемь.

Время действия: двадцать первое мая две тысячи девятого года, девять вечера.

Сижу на своей кровати. Рассматриваю свои колени. Десять минут назад ко мне пришёл мой эскулап, Пак Джин Хо. Он радостно мен сообщил, что завтра за мной приедут, и я отправлюсь к дяде. За мной приедет или тётя или двоюродная сестра, Сон Ми. Лучше, если это будет младшая Ким. Кстати, я ведь могу ей позвонить! Набираю номер, и в ушах раздаётся звонкий голос родственницы:

– Лалиса! Хорошо, что ты позвонила! Папа сказал, что за тобой в больницу поеду я!

– Одна?

– Нет, почему одна? С охраной!

Зависаю. В голове крутятся вопросы: «У них что, и собственная охрана есть? А почему тогда без неё были?».

– Лалиса, что ты замолчала? – Возвращает меня к действительности голос Сон Ми.

– А, что? задумалась…

– Скажи, что тебе привезти из одежды?

– А, джинсы и майку! Да, и кроссовки!

– Хорошо! Завтра к десяти утра подъедем! Жди! Аньён!

Интересно, и чего она так радуется? Непонятно. Ладно, здорово, что платье одевать не надо! Джинсы и майка форева! Ладно. Перейдём к нашим баранам. Пак Джин Хо мне сообщил и то, что моё лечение продлится на удалёнке. Психолог будет посылать мне свои тесты, а я буду возвращать ему ответы, и всё по компьютеру! Наконец то, свобода! Хотя, чего я радуюсь? Надо будет ещё вписаться в семью дяди. Кстати, как на корейском «мой дядя»? Набираю. Смотрю перевод с голосовым проговором. Ага : "На самчон". Вот, так и будем говорить с эти Ким Дже Уком. Я уже интересовался, кто он. Нашёл сразу. Директор он завода, который принадлежит компании «Хюндэ». Ладно, потом разберёмся с этим самчоном! Итак, завтра я покидаю уже порядком мне поднадоевшую богадельню. Если кто не понял, то я про больницу, в которой уже почти целый месяц. Надоело!

Как получил в руки от самчона телефон, сразу стал поглощать информацию о местном варианте Южной Кореи. Я даже пообщался с парой местных по скайпу. Кстати, здесь он называется «Юндай» в английской транскрипции. Это, как я расшифровал, сокращение от «Ты и я» (ю энд ай). Кстати, местные корейцы шутят, называя скайп «хюндай». Так вот, я узнал, что корейцы называют свою страну Теханмингук. Первый раз я не понял, и даже переспросил собеседника:

– Как? Чингачгук?

Эти вызвал пятиминутный хохот корейца. Оказалось, он видел фильм американского производства «Траппер» (не знаю, точно такого не видал!), и читал книжку Фенимора Купера «Последний из могикан». Образованный кореец попался. Кстати, я его имя запомнил, вдруг пригодится. Его зовут Ли Чэ Дук. Так вот, он и рассказал мне о некоторых местных правилах. Например, что в среде молодёжи младших тут называют «хубэ», прощаются словом «аньён», и так далее. Ли Чэ Дук сразу признал во мне иностранца (или иностранку?) потому что тут не принято девушкам говорить с незнакомыми парнями даже по скайпу. Мда! Тёмные века…

Ладно! Пора спать! Завтра буду сидеть как на иголках, пока приедет Сон Ми…

Место действия: дом семейства Ким, комната для гостей.

Время действия: двадцать первое мая две тысячи девятого года, полночь.

В креслах сидят Сон Ми, Эллис Пак, и Чхе Ён, которая попросила звать её Чэён. Младшая Ким рассказывает, что она подумала, когда аппа ей сообщил, что у неё есть двоюродная сестра Лалиса, которая сейчас лежит в госпитале Понсэн.

– А что с ней случилось, как она туда попала? – Эллис и Чэён внимательно слушают собеседницу.

– Бедняжку ударила машина, прямо в ноги! Ей сделали семь операций. – Сообщает подругам младшая Ким.

– А почему ты не знала, что у тебя есть двоюродная сестра, сонбэ? – Интересуется Эллис.

– Она родилась и жила в Таиланде, и в Корею приехала вместе с танцевальной группой. Она хочет стать айдолом.

– Я тоже! – Включается Чэён.

– Да, хубэ. Но вам ещё надо окончить среднюю школу. Вот и будете в одном классе с Лалисой. – Подтверждает Сон Ми.

– А как твоя тонсен выглядит? – Спрашивает Эллис Пак.

– Где-то тут была фотография Лалисы с Бэм Бэмом. – Младшая Ким подошла к серванту, и открыла один из ящиков.

– Бэм Бэм? А это кто? – Интересуются австралийки.

– Они вместе росли в Бангкоке с детства. – Ответила младшая Ким, копаясь в серванте. – Сейчас они выступают оба в танцевальном ансамбле «Ви Заа Кул». Я совсем ничего не знала, пока мне аппа не рассказал, и фотографию не показал. А, вот, нашла! – Торжествующая Сон Ми вернулась на кресло, и протянула фото сёстрам Пак...

Маленькие Лалиса и Бэм Бэм.

– Да, ничего! Но здесь она маленькая. – Эллис покрутила фотографию, но ни даты. Никакой надписи на ней не обнаружила.

В это время Чэён вытащила свой телефон, и стала что-то в нём искать. Занятые разговором девушки не обратили на школьницу внимания, пока она не воскликнула:

– Фак! – Когда она волновалась, то забывала корейские слова, и переходила на родной английский.

– Нельзя так выражаться при старших! – Эллис строго посмотрела на сестру. – Так ты можешь кричать у нас дома, в Мельбурне. Здесь так больше не делай, поняла, хубе!

– Да, онни! – Сжалась Чэён.

– Что ты нашла? – Сменила гнев на милость сестра.

– Я по «Юндай» переговаривалась пару раз с этой Лалисой. Она ведь из Бангкока?

– Да, хубэ! – Подтвердила заинтригованная Сон Ми. Да и Эллис удивлённо смотрела на младшую Пак, желая понять, что она там нашла в своём телефоне.

– Как только онни Сон Ми показала нам это фото. Я вспомнила лицо девочки, с которой я говорила по «Юндай» всего два месяца назад. Вернее, я запомнила этого Бэм Бэма! Вот, это фото Лалиса переслала мне. Тут она в шутку облаками закрыла лица своих одноклассниц. Девушки уставились на экран телефона школьницы.

– Да, это Лалиса, только с волосами… – Опознала двоюродную сестру Сон Ми.

– А что, у она теперь без волос? – Ужаснулась Чэён.

– Да нет, просто её побрили, когда делали операции. Волосы у неё уже начали расти.

– Нет, в больницу лучше не попадать, сонбэ! – Эллис Пак передёрнуло, когда она представила себя без волос.

– Перекинь мне это фото, хубэ! – Попросила Сон Ми школьницу, вынимая телефон. Может именно эта фотография поможет Лалисе вернуть память…

– А что, она ничего не помнит, сонбэ?! – Ужаснулась Эллис Пак.

– Да, она ударилась головой так, что не узнала даже своих аппу и омму!

– Божечки мои! – Расстроилась Чэён. – Значит, она и меня может не узнать? – Испугалась Чэён.

– Да… – Печально подтвердила младшая Ким. – Она и свою онни, и Бэм Бэма не узнала…

– О-о-о! – Изумляются сёстры Пак.

– Всё, перекачано! Давай и твоё фото, может она тебя всё-таки вспомнит, хубэ? – Командует Сон Ми.

Школьница выполняет требование хозяйки.

– Ну, ладно, девочки! Пора спать, уже час ночи! – спохватывается младшая Ким, и стайка молодежи женского пола поднимается на второй этаж, направляясь в спальни…

Место действия: Мемориальный госпиталь Понсэн, ВИП палата номер восемь.

Время действия: двадцать второе мая две тысячи девятого года, десять утра.

У меня с семи утра чемоданное настроение. В палате я один. Сижу и думаю, когда же появится Сон Ми, и увезёт меня в незнакомую, но насыщенную жизнь, которой я лишён, запертый в четырёх стенах этого госпиталя. Правда, я ещё полностью не способен ассоциировать себя с Лалисой Манобан. Наверное, сказываются заморочки старой Земли. Там я был обычным человеком, звёзд с небес не хватал. А Лиса была яркой звездой К-поп, которую, фактически знал весь мир. Но здесь, пока, это просто школьница, которая увлекалась танцами и музыкой. Частично, я уже считаю себя Лалисой. Вернее, меня в этом убеждают все окружающие. Скорее всего, мне надо себя представить актёром, играющим в театре женскую роль. Может, тогда моё сознание свыкнется с мыслью, что теперь я девчонка, Лалиса Манобан. Когда-то я читал, что актёру нужно вжиться в роль того человека, которого он изображает. Попробую… Не уверен, что это ускорит процесс, но попробовать можно. От реальности ведь не уйдёшь. Сколько раз я зажмуривал глаза, настраивался, на то, что со мной происходило в последние дни, не может быть, и это сплошной бред, и я сейчас проснусь в мужском теле, у себя дома…