Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

– ...Ты бы лучше не спорил...

– ...скоро на Эр-Мангали не будет уже ни рептилий, ни вездеходов!

– ...это значит, хана Эрнандесу...

– ...Т-точно! Он оп-полоумел...

– ...Потому что подходят последние времена...

– ...и Альянс в это думал вмешаться... Потому что солдаты Сида давно на планете... Но я так это дело тебе объясню: они просто заманивают...

– ...чтобы ты и не сомневался!..

– ...ну так вот, корабли Альянса остановились на самой дальней орбите, чтобы им не попасть под действие «Карантина»...

– ...не на орбите они. На орбите – пиши пропало...

– ...что «менора», что огнемёты. Производит концерн «Цфат»...

– ...Гаррис умер давно! Шпанки его доконали...

– ...не мели чепухи...

– ...может, они об орбите вокруг светила. Я точно не знаю...

– ...скоро нас будет так много, что не справятся даже шкафы Оломэ...

– ...глянь, у Сантьяго завёлся уже ученик. Вдвоём медитируют.

– ...я не советую. Он разыскал гнездо хвандехваров.

– ...и притаились. Если кто-то её взломает...

– ...Ты смотри! Он придёт в тот район, где остался...

– ...Его мамочка – Мамализа! Самая старая девка с галактической трассы. А папашу и вовсе не знает – в общем, чей-то ублюдок. Но дебил обо всём рассказал у себя на Плюмбуме, думал, бедняга, похвастаться...

– ...Надо же, ну вот этого не ожидал...

– ...Если так всё и дальше пойдёт, то добром это дело...

Так наслушался, что голова загудела. Показалось, что все разговоры знаменуют какой-то новый период на Эр-Мангали. Лишь о подвигах Брандта судачили строго по-старому: про рептилий, разбитые вездеходы, осуждение всех коллег. Но добавились темы Альянса, припёршегося на орбиту, смерти Гарриса, огнемётов и зомбаков... И не раз, и не два захотелось раскрыть глаза и внимательно осмотреться: кто говорит? Удалось не поддаться на искушение, не разрушить единый поток.

Ведь понятно как день: говорящего вряд ли увидишь. Если важное говорит, непременно при этом скрывается. Либо где-то в толпе, либо вовсе за стенками. Его можно услышать – почему? Потому что расслабился. А расслабился почему? Потому что скрыт.

– ...Эй, ребята, разуйте глаза, это я, Бенито!

Поднял веки. Бенито стоял с недовольным лицом.

– Что случилось?

– Олаф куда-то пропал – не предупредил. Вы его не видели?

Голос его прозвучал несколько мрачно. И с чего бы: ведь Олафа только что видели – на совещании, пару часов назад.

6

– Вроде не должен без вести сгинуть – в новом-то Бабилоне... – за неимением чего поумней сморозил банальность.

– И как давно он исчез? – подобрался Сантьяго.

– Ровно час назад. На совещании я запланировал поездку в Содом – на его вездеходе. Олаф был должен меня подобрать в условленном месте (там, у него, в гаражах). Как вы поняли, не подобрал. И никого не прислал извиниться, что уж совсем подозрительно.

Да, подозрительно. И вдобавок обидно. Вряд ли мог Олаф последнего не понимать.

– Похищение? – хмыкнул Сантьяго. – Мне попробовать поискать?

– Нет, останься при штабе, – велел Бенито. – Поискать его лучше мы с Майком попробуем.

Пока шли от штаба вдвоём в направлении врат, вспомнилось вдруг:

– Я об Олафе что-то слышал...

– От кого?

Если б знать. Кто-то что-то сказал...

– Был разговор... Будто Олафа срочно послали. То ли на Ближнюю шахту, то ли на Дальнюю, то ли ещё куда... Но я не помню ни кто говорил, ни подробностей. Имя Олафа – да, внимание привлекло, всё другое ушло в туман...

А Бенито в ответ:

– Нет уж, времени нет у меня прочёсывать шахты. Поважнее есть дело. Знаешь о нём, поди.

У ворот, по давней традиции, дежурили Роб и Санчес. Оба ребята славные, в том числе и с позиций Бенито. И тебе не соврут, и после врагам не растреплют.

– Парни, скажите, здесь Олаф не проезжал?

Санчес ответил:

– Верно, Олаф проехал.

– А куда, не подскажешь?

– К мосту. – Санчес рукой показал на мост через речку. – Дальше не знаю, но кого-то из них подобрал. Вроде, Перейру.

Присмотревшись к фигуркам, что выстроились у перил, можно было заметить: огнемётчиков ныне пятеро.

Часть 3. И все мысли лишь о нём и о нём

И это всё о нём

А он всё не об этом

Всё это не о том

И скоро будем все там

Глава 8. Двое в шахте

(чуть позднее о том, что пораньше;

рассказывает Барри Смит, охранник из Ближней шахты)

1

Кай Гильденстерн? Примитивный мерзавчик. Барри видел его только раз, этот раз был как раз незадолго до смерти Кая.

Говорят, что о мёртвых говорить надо так, чтобы было соблюдено такое вот правило: отзываться о них хорошо, или вовсе никак. Это правило в целом верное. Плохо о них говорить уже бесполезно: они не исправятся.

Но когда кто-то просит вспомнить о Гильденстерне, то придётся и плохо сказать. Потому что даже нейтральность к нему выглядит, как комплимент. И притом пошлейший.

Было так. В самом начале – кабинет Ральфа Стэнтона. Ральф принимал у себя в Ближней шахте следственную экспедицию от Башни Учёных.

Надо сказать, экспедиция шла неспроста: для расследования происходящего в Ближней шахте… Происходило же в ней исчезновенье шахтёров. Из-за чего пропадали, долго никто не знал. Были только гипотезы. Кстати, очень неумные. Например, будто бы на шахтёров глубоко под землёй могли нападать хвандехвары – то есть рептилии с чисто наземным образом жизни. Удивительно было, что в Башне Учёных в такое могли поверить. Кто-то и Стэнтону подал эту неумную мысль. Ральф и поверил – только из-за того, что за долгие годы привык доверять науке.

А потом оказалось, что в Башне Учёных специалистов по хвандехварам попросту нет. Ксенозоолог Майк Эссенхельд в это время ещё не был допущен в Башню. Правда, о нём уже знали – и желали к делу привлечь. В экспедицию привлекли, но заранее не спросили. В этом была ошибка.

Общий состав экспедиции был согласован между Башней Учёных и Стэнтоном. Как и количество: ровно пять человек. Их имена таковы: Кай Гильденстерн, Нестор Оукс, Джон Дэй, Михаэль Эссенхельд и Барри Смит. Вся пятёрка тогда и собралась в кабинете у Ральфа. Ненадолго, как часто бывает у Стэнтона. Ральф напомнил им вкратце все функции их и обязанности, после чего спровадил.

Цель экспедиции, определённая Ральфом, состояла в поиске хвандехваров.

Если вспомнить подробнее роли участников экспедиции, то получится вот что.

Кай Гильденстерн, учёный-ксеноисторик, в следственной экспедиции был начальником. Он представлял учёных из Башни Учёных, а потому и имел самый высокий статус.

Майк Эссенхельд, учёный-ксенозоолог, в следственной экспедиции был вспомогательным экспертом. Он, как уже упомянуто, непосредственного отношения к Башне Учёных в то время ещё не имел. Потому его мнение об экспедиции в целом и о цели её – невысоко ценилось. Это при том, что изрядно ценились его умения, что проявлены были накануне того – в Бабилоне, при поиске хвандехваров в шахтёрском квартале.

Нестор Оукс, а также Джон Дэй – оба были охранниками Башни Учёных. Их особая роль в экспедиции состояла в защите других участников, прежде всего обоих учёных, что затруднялись бы за себя постоять в случае нападения хвандехваров.

Наконец, Барри Смит – охранник от Ближней шахты. Был он включён в экспедицию Стэнтоном лично, и в основном для того, чтобы Башня не зазнавалась. Чтобы не думали функционеры оттуда, что им позволено проводить хоть какие-то следствия в вотчине Ральфа без того, чтоб он сам контролировал весь процесс.

Ибо вот что измыслил Стэнтон: хоть начальником экспедиции на начальных этапах поиска хвандехваров признаётся безоговорочно Кай Гильденстерн, его власть простирается лишь до момента, когда произойдёт обнаруженье рептилий. А вот тогда, как специально напомнил Ральф:

– В ситуации возможного боя оперативное командование переходит к Барри Смиту

Не к какому-то Дэю с Оуксом, а к нему.

2

После выхода всех пяти из кабинета Ральфа началась уже собственно экспедиция. Сам поход представлял что-то вроде экскурсии по важнейщти тоннелям и переходам в глубине Ближней шахты.

Целую шахту прочёсывать необходимости не было. Шли сообразно избранной цели к Особой штольне, где в то время как раз пропадали шахтёры. Как известно, в Особой штольне добывают главным образом не руду, а предметы, именуемые в Башне Учёных артефактами ксенокультур. В этой связи было в целом понятно, для чего во главе экспедиции поставлен ксеноисторик. Цель состояла в том, чтобы наверняка обеспечить главный аспект дохода Нового Бабилона от Ближней шахты.

Двигались так. Первым делом в шахтёрской клети опустились на нижнюю станцию главного ствола. Там уже двигались пешим порядком в направлении штольни. Если спросить себя, как себя вёл Гильденстерн во время движения, то ответ, с несомненностью, будет таков: некомпетентно и неуверенно. Что и бросалось в глаза по причине того, что начальник похода пытался создать обратное впечатление. Гильденстерн переигрывал. Пользуясь тем, что когда-то спускался уже в ближнюю шахту, он пытался подсказывать направление – но, конечно же, Смиту его подсказки были смешны. Тот, кто в шахте уже десять лет и работает, и живёт, наверняка разберётся получше, куда идти.

Также Кай Гильденстерн постоянно пытался выдавать какие-то сведения по своей специальности, ожидая, по-видимому, поразить учёностью спутников. Но и тут он добился, по сути, эффекта обратного. Каждый тезис из тех, кои он поспешил озвучить, удивлял своей очевидной неглубиной. Надо думать, выскочка понадеялся, что других ксеноисториков, кроме него, в экспедиции нет. Он, однако, грешил и против здравого смысла. Потому его ляпы были прекрасно заметны: а) ксенозоологу Эссенхельду; б) охраннику Смиту. И, вероятно, Оукс и Дэй отмечали их тоже, но не показывали из своих соображений. Многим являть свой природный ум мешает политика.

Так, Гильденстерн утверждал, что Особая штольня – не что иное, как участок полузасыпанной горной разработки, проводимой ксенокультурой, известной как Сид. В то же время, как это известно не только светилам Башни Учёных, но и скромным труженикам рудного промысла на Ближней шахте, в данном случае «штольня» – только название. Речь же идёт о подземном погребальном сооружении культуры Сид. Что, в конечном итоге, позволяет и нам обнаруживать там артефакты.

Кроме того, Гильденстерн, пребывая в расчищенной части «штольни» обращал внимание спутников на потолочные надписи, коих, однако, не был способен ни прочитать, ни мало-мальски толково истолковать назначение. Что характерно, ксенозоолог Майк Эссенхельд прочитать эти надписи смог, хотя не был обязан.

Чтение надписей, не совершённое Гильденстерном, было отнюдь не излишним движеньем ума, если учитывать цели, стоящие пред экспедицией. В свете происходившей совсем недавно пропажи людей всё, что было написано на потолке, обретало некий особый тревожный смысл. Сидская надпись гласила: сторож-де выставлен!

Что там за сторож, определить было трудно. Но несомненным надо признать уже то, что те сидские буквы, помещённые на потолок, предупреждали кого-то о чём-то потенциально опасном.

Глупо бы было такое не прочитать. Недальновидно с позиций техники безопасности.

В общем-то, из этих слов уже стало понятно, кто таков Гильденстерн и чего он мог стоить в качестве руководителя экспедиции.

Не говоря уже даже просто о том, что обычный квершлаг он называл «коридором».

3

Как должно быть кристально понятно из вышеизложенного, Кай и Майк (Гильденстерн с Эссенхельдом) – это разные люди, причём непохожие совершенно ни в чём, начиная с волос (блондин и тёмный шатен), продолжая областью знания (ксеноистория и ксенозоология) и заканчивая статусом в экспедиции, ну и мерой владенья учёной своей специальностью.

В этом смысле нельзя не сказать, что учёные на планете Эр-Мангали, да и не только здесь, наделяются весом и статусом иногда по контрасту с проявленными талантами. Потому как учёный начальник имеет право ни талантов, ни даже знаний не проявлять. Таково положение, но согласны с ним далеко не все. Смиту, скажем, не хочется соглашаться. Ксенозоологу Эссенхельду – тоже.

Потому изумляться не стоит, что меж ними (Эссенхельдом и Гильденстерном) разгорелся мало-помалу научный конфликт.

Гильденстерн заявлял, что как главный начальник на следствии он способен решить, хвандехваров искать, или нет. Эссенхельд объявлял, что решенье его ерунда; хвандехваров здесь нет, потому их искать не надо. Первый давил в основном на административный статус, а второй – на научные данные. Оба были, пожалуй, по-своему в чём-то правы.

Так и двигались, так и шли. Так и пререкались. Оукс и Дэй поддерживали Гильденстерна. Ведь они, как-никак, охрана от Башни Учёных; так кого же ещё им бы стоило поддержать?

По пути им встречались пробитые в потолке узкие вентиляционные шахты. Гильденстерн утверждал, что хвандехвары там. Эссенхельд отвечал, что в тех шахтах рептилий нет. Впрочем, кто хочет, может по шахтам подняться; шахты когда-нибудь выведут на поверхность; там, на поверхности надобно будет покинуть территорию шахты; после пройти через лес на какой-нибудь водопой; только там, в ивняке у ручья, хвандехвара и встретишь. В том, о чём он говорил, было много иронии. Впрочем, наверное, стоило не обострять.

4

Да, как сказано, Эссенхельд с Гильденстерном – это два человека. Между ними конфликт – борьба за учёность и власть. А, поскольку их двое, то весь их конфликт развивался не где-то в уме, а в пикировке словесной. В общем, любой из троих остальных участников экспедиции мог наблюдать (в смысле слышать) все их удары словом.

5

Да, перед тем, как в составе следственной экспедиции смело проникнуть в Особую штольню, Эссенхельд заявил:

– Прежде чем мы двинемся дальше, мне хотелось бы узнать историю открытия этой штольни. Хотя бы в самых общих чертах. Это поможет определить вероятное месторасположение тварей.

А последней-то репликой он, вероятно, сбил Гильденстерна с толку. Тот ожидал, что зоолог снова начнёт утверждать, что никаких хвандехваров в шахте и близко нет, подготовил, должно быть, уже хлёсткую отповедь, а был вынужден морщиться и бормотать:

– Далась вам эта история. Между прочим, она засекречена, эксперт Эссенхельд.

А Эссенхельд:

– Значит, надо частично её рассекретить… – И обрушил потом целый вал конкретных вопросов. Дескать, его очень сильно интересует, как давно Особую штольню открыли, в каком состоянии, что за работы здесь проводили и ныне проводят, а заодно, не выходит ли «штольня» на поверхность планеты (штольни, как многим известно, должны это делать просто по определению).

Гильденстерн заявил недовольно:

– Многовато вопросов!

Но зато Барри Смит сумел на них тут же ответить. И кому же здесь лучше знать, если не ему? Он отвечал, что Особая штольня найдена очень давно. В самом деле давно, до включения «Карантина». Вид, в котором она впервые предстала пред взорами – полузасыпанный, полузатопленный (даже больше, чем полу-), но притом с удивительно сохранным орнаментом. Самые первые и неудачные в целом попытки её расчистить привели уже к обнаружению артефактов. Как тогда называли, «ксенокультурных диковин». Их назначения, ясное дело, никто не знал. Чтобы выяснить, старые власти колонии привлекли ксеноархеологов. Те, уж конечно, многое прояснили, но что именно, правду сказать, на шахте не знают. Но, должно быть, они разузнали всё же не всё, потому что исследуют те артефакты по нынешний день. Может, конечно, виною тому «Карантин» и желанье учёных хоть чем-нибудь да заняться. Но ведь и Флорес, если взглянуть с его стороны, вряд ли бы стал дармоедов откармливать, если б не видел пользы.

Кстати сказать, и расчистка Особой штольни проведена по совету из Башни Учёных. Потому что те археологи определили: ценность диковин заведомо превышает ценность руды. И не врали, ведь на артефакты сразу нашлись покупатели, мигом взвинтили ажиотажный спрос. Что касаемо руд, их стоимость вскоре просела. Потому-то на Ближней шахте занимаются больше раскопками, чем добычей руды.

Всё что Барри тогда рассказал об Особой штольне, было важно для целей следственной экспедиции. Даже больше того: это было необходимо. Без такой информации вряд ли бы что-то могло получиться вообще.

Но вот странно: рассказывал он о вещах банальных. О таких, из которых, казалось, знать положено всё и едва ли не всем – в Башне Учёных по крайней-то мере. Он так думал, а оба учёных (Эссенхельд с Гильденстерном) слушали очень-очень внимательно. И всем видом своим выражали, что впервые слышат.

6

По эллиптической «штольне» с текстами на потолке (тексты кричали предостережения, но не были вслух прочитаны) экспедиция шла аккуратно. Дэй и Оукс двигались в авангарде, Смит – в арьегарде: мало ли сзади что!

Гильденстерн с Эссенхельдом препирались между собой, находясь в середине процессии.

От квершлага добрались сперва до слепой оконечности «штольни», потом до другой – той, не расчищенной до конца, где покрытие стен было подпорчено взрывом. Все шахтёры, которые не вернулись, работали там, на завале. Но у завала не встретили никого. Ни хвандехваров, ни неведомых сторожей, о которых предупреждала сидская надпись.

Наконец, подошли к отверстию подозрительной вентиляционной шахты. Вот как раз у неё основное и произошло.

Но сперва Гильденстерн прицепился опять к сопернику:

– Сколько хвандехваров может скрываться за этим отверстием, как думаете, эксперт Эссенхельд?

– Полагаю, ни одного.

– А если серьёзно?

Коль дошло до вопроса серьёзности, Эссенхельд предложил освидетельствовать шахтный ствол «специалистами с бластерами», намекая при этом на Дэя и Оукса, чтоб на базе полученных данных выдвигать не на шутку гипотезы.

Эссенхельд был не слишком серьёзен, а Гильденстерн тем более. Они попросту препирались и пытались друг друга подкалывать.

Так бы к этому их диалогу и отнестись.

К сожалению, и охранники от Башни Учёных поддались на игру, стали друг друга подначивать. Стоило Дэю подметить, что отверстие узковато, тут же Оукс принялся потешаться. Дескать, приятель струсил, ему слабо. Дэй отвечал, что без проблем докажет обратное, просто отверстие-то в потолке, до него не допрыгнуть. Барри тогда, как человек обстоятельный, не преминул сообщить о стремянках. Как проходили квершлаг, там их лежало много в одной из ниш. То есть, не надо допрыгивать, коли есть средство доставки.

Гильденстерну бы тут и одуматься, но он закусил удила. И начальственным тоном немедленно распорядился, чтобы Смит с Эссенхельдом стремглав за стремянкой и сбегали. Оснований для неподчинения Барри Смит не имел, а Эссенхельд свою критику сосредоточил на главном, потому они тотчас же, не чинясь, притащили стремянку.

Перед тем, как начать подъём, Дэй спросил, высоко ли ему забираться.

Барри ответил:

– До первой решётки запертой, дальше смысла нет. Хвандехвары крупны, сквозь решётку им не протиснуться. Ну, а крысы нас, вроде бы, не должны волновать.

Дэй кивнул и полез вверх по скобам.

Ну а дальше всё развивалось молниеносно.

В узкой шахте на Дэя напали зомбированные крысы. Было слышно, как там, наверху, он отстреливался из бластера, загнанный в угол одной из глухих площадок. Как ни странно, но даже бластер ему не помог. Он отбивался недолго, вскоре затих.

– Дэй!!! – в изумлении звал Нестор Оукс. Отвечала ему тишина.

А потом из отверстия в потолке выпало на пол несколько дохлых крыс. Самая дохлая почему-то истошно визжала.

Оукс всадил в неё пять зарядов, прежде чем успокоил. Но, когда успокоил, зашевелились другие. И завизжали настолько же мерзко, как и она.

Прижигали их Смит и Оукс, из двух стволов.

Только тут Смиту стало понятно, каково пришлось в вентиляции несчастному Джону Дэю. Да и Оуксу стало понятно, только не до конца.

Когда крысы закончились, все напустились на Эссенхельда. Что, мол, творится с животными. Тот ответил достаточно взвешенно. Дескать, ксенозоология здесь не поможет что-либо объяснить, так как организмы зомбифицированы.

Что характерно: при всей доказательности речи ксенозоолога, при очевидной необычности крыс – Гильденстерн всё равно не поверил в зомби. Как оказалось, он дальше не знал о тех волнах, что с поразительным постоянством ходят на Бабилон и у моста прижигаются огнемётами.

7

После погибели Дэя (в ней Барри не сомневался) и уничтожения нескольких мелких зомбифицированных организмов Смит объявил, что пора закрывать экспедицию, чтобы добытое знание чинно представить Стэнтону.

Гильденстерн кочевряжился, утверждал, что начальник здесь он. Барри ему возразил, сославшись на то условие, что в ситуациях боевых и нештатных руководство следственной экспедицией автоматически переходит к представителю шахты. Этот пункт оговаривался и между Стэнтоном с Башней Учёных. Между прочим, от имени Башни с ним согласились начальники настоящие, не чета Гильденстерну.

Белобрысый «начальник» сник, но его неожиданно поддержал и охранник Оукс. На прямые приказы Смита он ответил истерикой и отказом повиноваться. Так и кричал, будто баба: дескать, чихал на запреты, дескать, несчастного Джонни можно ещё спасти.

Ну и полез вслед за Дэем – его спасать. Думал, поди, что кто-то начнёт останавливать, а капризный охранник на том наберёт очки.

Барри Смит не стал останавливать. Если Оукс решил не подчиниться и умереть, кто ему здесь опекун и родитель?

Между тем, как уже второй из охранников Башни Учёных направлялся кормить крыс, Эссенхельд объяснял, что в практиках ксенокультуры Сид зомби хоть и сильны, но недолговечны. Если поставить барьер для распространения, это должно, вероятно, помочь… Эссенхельд объяснял, а Гильденстерн – тот молчал, как рыба. Хотя кто здесь был, спрашивается, ксеноисторик? Кто должен знать ксенокультуру Сид?

Оукс там, наверху, принялся мстить за Дэя. Бодро бил зомбикрыс и, возможно, всерьёз полагал, что им делает больно. Продержался он дольше Дэя, но к итогу пришёл абсолютно такому же.

Когда крысы опять перестали сыпаться, Барри сказал:

– Надо забрать отверстие решёткой.

Между прочим, к такой идее он пришёл, потому что внимательно выслушал Эссенхельда. Тот говорил о барьере – так вот он вам и барьер. Да, зомбикрыс он, пожалуй, не остановит. Но, может быть, остановит его – неопознанного зомбификатора.

А ещё где-то там, на площадке вентиляционной шахты, находились и два человеческих тела, те, что туда доставили Оукс и Дэй...

В этот момент перед Смитом встала такая проблема: как из квершлага доставить решётку сюда, к отверстию вентиляции? Может, кому-то дело покажется плёвым, но когда у тебя один бластер, когда некого даже оставить посторожить у опасного места, а отыскать в квершлаге нужный запасник быстро способен только один лишь ты…

Но, коль некуда деться, приходится доверять даже двоим учёным.

8

А каков результат? Майк Эссенхельд оправдал доверие, а Кай Гильденстерн – нет. Первый принёс решётку, а второй убежал.

Дело в том, что Барри послал их обоих к запаснику в тот неудобный момент, как из отверсия начал спускаться зомбифицированный Нестор Оукс.

Барри занялся зомби, оба учёных умчались. Что будет дальше, в тот миг представлялось туго.

Мог бы не выдержать Смит. Оукс, он всё-таки не какая-то крыса. Если такое прорвётся – шахте уж точно конец.

А всё-таки выдержал. Одолел зомбаков обоих (кроме Оукса вылез и Дэй). Как получилось, не хочется вспоминать. Страшный был опыт.

Важно, опять-таки, что Гильденстерн убежал. После нашли его – у основного ствола, возле шурфа с подъёмниками. Тут же нашли, когда всё только-только затихло.

А потом уж, когда поднимались на административный уровень, Кай Гильденстерн опять отличился. Принялся сразу распространять панику. Так напугал мальчишку в подъёмнике, что несчастный от страха его же потом и убил. Да, серьёзно: выпихнул вон из клети.

Вот вам вывод: капризы тщеславных учёных – это путь в никуда.