Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Провожая досадливым взглядом эту задницу в двух тесно связанных смыслах, Бенито с печальной иронией напомнил себе самому, что у него в Свободном Содоме завербована целая музыкальная группа, а послать за доктором некого. Да и новости здесь, у ворот, все кому не лень, собирают, лишь от Родригеса нет никого. Раз тут нету его шпионов, осталось признать, дело, наверное, в нём самом. Чисто вести от содомитов неинтересны, навевают одну тоску…

Нет уж, решил Бенито, пора мне исправиться. Удивлю-ка ребят из «Оу Дивиляй», попрошу, так сказать, отработать вербовку. Ежедневно кому-нибудь подежурить на площади у ворот, потолкаться среди распространителей новостей – и Родригесу польза, и музыкантам лучшее понимание здешней аудитории…

– Странно мне, что Собачина его не догрызла. Всегда догрызает.

Судя по тону, это сказал человек компетентный. Обернувшись, Бенито узнал одного из людей, опрошенных вечером по пропаже Квентина. Тот рассказывал о локации, о повадках. Что-то про «днём она спит, ночью охотится».

– Надорвалась Собачина, – с озабоченным видом сказал Бенито. – Не смогла прожевать.

– Её кто-то – того, успокоил? – Бенито кивнул. – И кто же счастливчик?

– Я.

Зашептались. От Бенито здесь ждали многое, но не это.

Вы не знали ещё, как я крут?

Снова вопрос по тому же поводу:

– Бенито, это не шутка? Кто-то сумел убить Адскую Собачину?

Да. Слом шаблона. Собачину должен убить великий герой, образец мужества для женоподобных геев. Не говорливый латинос. Ни в коем случае. Не начальник-посмешище самой смешной бабилонской службы.

– Ну а то! Я ужасно крут. Вы об этом, конечно, догадывались.

Подмывало ещё и не так отшутиться. А перед тем – не признаться, что Собачья Вонючина и впрямь мертва. Но не время, чувствовал он, скрывать успехи. Ни свои, ни многострадальной службы. Хоть какая служба секретная, а в момент на себя наезда всё равно должна обозначиться наяву.

– Нет, Бенито, а если серьёзно? Кто завалил Собачину – двое шкафов от Рабена?

– Те шкафы отработали декорацией. А Рамирес приманкой.

Но больно вопросы пошли утомительно однообразные. Бенито покинул площадных скептиков, залез в вездеход. Там Маданес и Диас как раз обсуждали вопрос пирамиды – да, тот самый, возникший с его подачи. Что же делать с порченной вещью? Предложить её, может, Бастинде вместо коллекционного молота? Так решили, что недурно бы попытаться – и о том известили Бенито.

– Хорошо, – согласился он, – я пожалуй, что попытаюсь.

Ну а сам подумал, что сперва хорошенько прикинет, а тогда и решит за Мэри Бастинду Сью, отдавать ли ей молот. Если да, то пойдёт и попросит молот у Сони. Но неплохо для этого «да» понимать, чем ценна пирамидка. Да куда уж понять самому! Нужные знания и талант есть у Кая Гильденстерна, да его-то в Свободном Содоме и след простыл. А примчать в Новый Джерихон, чтобы там его перехватитть, всё мешают дела: то вербовка группы, то поиск браслета Квентина, то бой с Адской Собачиной. Очень важные, очень ситуативные.

12

Доктор Хойл зашёл в вездеход поглядеть на раненого. Не вбежал сломя голову, но явился. Уже хорошо. Согласился лечить Рамиреса – так и вовсе же замечательно. Правда, поглядев на Диаса и Маданеса, поджал губы:

– Этих господ хотел бы видеть снаружи. Снаружи периметра Свободного Содома.

Те приняли к сведению, но, правда, ни мускул не дёрнулся послушаться. Волевой поединок, всё такое.

Доктор Хойл выдержал паузу, затем глубоко вздохнул и широко улыбнулся. Улыбку держал и потом, осматривая раненого. Сообщил, сияя:

– Раны от когтей выглядят, как резаные, но всё-таки рваные. Сильная кровопотеря и три поломанных кости. Недурно, очень недурно. В смысле, Рамиресу повезло. Ни одна артерия не задета при количестве и глубине ран… Слышишь, меня, больной?

Рамирес пробормотал нечто с утвердительной интонацией.

– Ну, короче, жить будешь. На латиносах заживает, как на собаке.

Сказано-то с доброй улыбкой, но и с намереньем позлить – кажется, их всех четверых. И дело не в том, что «латиносы». Просто чужаки для Содома. В особенности касается Маданеса с Диасом.

– Спорим, на Собачине уже не заживёт? – отшутился Бенито. – Мы, латиносы, видать, круче. Но спасибо доктору за комплимент. Кстати, – обернулся он к Диасу и Маданесу, – мне сдаётся, что вы вдвоём чем-то нашему доктору лично насолили. Я прав?

– Ну… Было дело! – с видимым удовольствием на лице признал Диас.

– Если так, предлагаю послушаться доводов разума. Доктор нам предложил условия, при которых он возьмётся лечить Рамиреса. Не захочет – не возьмётся, они тут, в Содоме, люди сильно свободные.

– Нам уйти? – набычился Диас. – Но это наш вездеход, бабилонский.

– О чём и речь. Надо на бабилонском вездеходе покинуть границы Свободного Содома, как то и было предписано…

– Но-но-но! – во внезапной тревоге раскричался Хойл. – Я сперва сойду: покидать вместе с вами границ посёлка я не подписывался…

– Хорошо! – Бенито с успехом вошёл в роль медиатора. – Учтём и новое пожеланье содомской стороны. Предлагаю вот что: мы выгружаем Рамиреса из вездехода прямо на площадь. Как его дальше лечить – на совести доктора Хойла, но лучше вылечить. Ну а вездеход преткновенья и вы вдвоём, – кивок рабеновским ребятам, – выезжает строго за периметр Содома и там ожидает каких-никаких результатов.

– Ну, типа годится, – решил Маданес. Доктор тоже выразил одобрение.

– Если так, – окрылённый успехом, продолжил Бенито, – предлагаю попутно решить и другой вопрос. – Это смогу сделать я – как один из латиносов, которому в царство свободы позволен вход. Чтобы верней отчитаться пред госпожою Мэри Бастиндой, содомской властительницей, мне недостаточно из вездехода выгрузиться самому. Нужен, во-первых, мой моноцикл (лучше бы прямо сейчас, чтобы потом не забыть, ведь он в багажном отсеке), во-вторых, пирамидка. Эти предметы мне скрасят период общения с Мэри Бастиндой Сью и другими содомскими гражданами, пока доктор Хойл будет оказывать медицинскую помощь Рамиресу, а Маданес и Диас, ну, соответственно, поджидать меня в вездеходе сразу же за воротами.

С этой сложной конструкцией вновь согласились все. Что ж, успех. Только придётся реально явиться пред очи Мэри Бастинды – хоть бы и для того, чтобы Хойл не задался вопросам, отчего он собратьям латиносам говорит одно, а делает строго отличное.

13

Диас и Маданес отработали грузчиками. Осторожно снесли Рамиреса, рядом положили пирамидку и моноцикл.

– Была в логове? – доктор кивнул на пирамиду.

– Да, а что? – Хойл не ответил. Чтобы скрасить повисшую паузу, Бенито немного развил тему артефакта. – Вот, несу показать Мэри Бастинде. Может быть, тоже заинтересуется. Ей, говорят, от Собачины нужно было другое…

– Неужели, секс? – доктор изобразил круглые глаза.

– Нет. Шкура Собачины. Я слыхал, что Квентин из Нового Зеона обещался её содрать и госпоже доставить. Ну так вот, если впрямь говорят правду, то тогда Мэри Бастинде Сью шкура вряд ли понравится. Почему? Да слишком она вонюча.

– Уверяю вас, – широко улыбнулся врач, – что не только шкура. Я советовал бы и вам перед аудиенцией у госпожи принять ароматическую ванну. Можно в одиночестве, можно в сопровождении. Победителю адской твари в нашем свободном посёлке радостно поможет любой и любая. Заказать вам ванну? В котором сопроврождении?

– За ванну – заранее благодарю. Сопровожденья не нужно. Так бывает легко отвлечься от дела, да сложнее к нему вернуться… Вы, дотторе, послали за носилками для Рамиреса? Не беспокоиться – уже готовят носилки и ванну? Если так, то простите мою навязчивость. Если бы кто-нибудь посторожил для меня моноцикл, было бы вовсе здорово. Багажа моего вроде бы и немного, но унести его сложно. Посторожит раб Джон? Это бы было прекрасно.

Когда за Рамиресом пришли носилки, высокопоставленный доктор Хойл отлучился, чтобы отдать ещё какие-то распоряжения – может, по поводу моноцикла, может, что-то своё. Те, кто принёс носилки тоже нашли по вкусу занятие – точить лясы с зеваками на площади.

Раненый лежал на носилках, предоставленный самому себе. Движимый не столько «высокими соображениями», сколько законами поля, Бенито к нему подошёл, чтобы выдать какое-нибудь ободряющее напутствие – что ему, жалко? Благо, Рамирес находился в сознании – как и большую часть времени после охоты на крысопса-гиганта.

– Береги свою кровь, – приказал Бенито. – Не дай им сцедить остатки!

– Ха, облезут, – благодарно ответил тот. – Кстати, Бенито…

– Что?

– Диас и Маданес не сказали… – старый приятель подыскивал слова.

– О, Диас и Маданес люди свободные. Они редко передо мной отчитываются, – Родригес усмехнулся.

– В общем, Флорес тебя освободил от должности. Сразу, как ты уехал.

Неужели Бенито не догадывался, когда уезжал?.. Теперь кажется, потому и уезжал, что догадывался…

– Упразднили службу?

– Нет. Флорес передал руководство над нею Лопесу. Тот упирался, но Флорес и Рабен крепко на него надавили…

– Это и называется «упразднили службу», – вздохнул Бенито. – Что ж, спасибо, что предупредил.

Лучше поздно, чем никогда, если не слишком поздно.

Тут внезапно Бенито накрыло волной смеха.

– Что такое? – спросил Рамирес.

– Опоздал ты мне это сказать. Чуть пораньше – ходил бы сейчас здоровым.

– Это как?

– Не повёл бы я вас тогда к Адской Собачине. Да зачем: она же в мой личный зачёт уже не пойдёт.

Глава 9. И о видениях тупиц во мгле диавольских глазниц,

или О случаях недостоверности галлюцинаторных антиципаций

1

Чудо! Зеону потребно чудо – кто бы в том сомневался. Но при чём здесь университетская специальность Кая? Ксеноистория – не генератор чудес, а скромная гуманитарная специальность, позволяющая многим (и Каю бы в этом числе!) ничего не производить, а кормиться с того, что тебе и так интересно. Прикладное значение ксеноистории очень невелико. В чём оно вообще? Базовые смыслы ксенотехнологий и побочные контексты их влияния на культуру – звучит сухо, для Кая непривлекательно.

На прикладных исследованиях имени в науке не сделаешь. Да, кто успеет подсуетиться, того может озолотить. Для учёных это возможности приработки к профессорским ставкам. Но кто платит, тот и владеет материалами. Чаще владеет так, что секретит, прячет от глаз. Кто бы когда отменил ксенотехнологию из-за разведанной ксеноисториками побочки? Выплывает всегда позже, вместе с именем проплаченного светила науки, которое догадалось первым, но молчало, честно молчало по условиям своего контракта с очередной трансгалактической корпорацией.

Впрочем, да, с огоньком критикуют поведение коллег у кормушек почему-то лишь те едоки, которых не подпустили.

Что же теперь предлагают Каю? То же самое, но бесплатно? То же самое, но помноженное на глупость заказчика?

2

Кай попытался вывернуться. Изложил в адаптированной форме своё видение предмета ксеноистории, а также её задач. Не было там ничего похожего на научное обеспечение Господних чудес.

– Я прошу заметить, – говорил Кай, – что земной религиозной историей наша наука вовсе не занимается. Если и использует знания из неё, то лишь в целях экстраполяции на материал доселе молчавших ксенокультур…

Бишоп Амос его слушал, кивал с умным видом, но понимал сугубо по-своему. Как хотелось, так и понимал. Кто ему запретит?

– Да. Я способен отличить земные корни истинной веры Господней, откудова есть пошёл и Новый Зеон, от ксенокультурных ложных учений, – важно ответствовал он. – Ясно, что лжепророкам верить не след: ни людским, ни тем более нелюдским. Это и так мне ведомо. Но пойми, брат Майк: наш Господь сотворил не один лишь терранский мир. Те миры, где сейчас расплодились поганые ксенокультуры, сотворил тоже Он. Сотворил их для человека!

Ты пойми, брат Майк: нам не надо ксенокультурных смыслов. Они ложные, как на лжи замешана всякая истина лжепророков. Нам не надо ксенокультурных смыслов, раз Господь вручил нам истинные, свои.

Ты, брат Майк, ещё юн, и не ведаешь всех перспектив, что открыты для нас Господом. Но уверуй хоть на зёрнышко ксеногорчицы, и поймёшь, что помимо чудес Господних ничего в мире нет. Ни на давней Земле, ни, к примеру, в Юрбурге, ни у нас на Эр-Мангали.

– Но зачем, зачем вам в Зеоне ксеноистория, раз она занимается реконструкцией учений только неземных лжепророков?

– А затем, что Господь сказал! – Аргумент, конечно, непрошибаемый. – Надоумил лично меня, верховного бишопа братства.

– Но раз так, – попытался Кай уточнить, – то, наверное, Господу было по силам указать на конкретный способ применения ксеноисторических знаний во благо детей Зеона?

И, пожалуйста вам, бишоп тут же конкретизировал:

– Нам не надобны смыслы ксенокультур. Нам нужны одни артефакты. Побрякушки культуры Сид, что разбросаны щедрой рукой Господней по всей здешней планете.

Артефакты… Что же Кай-то о них не подумал? В них действительно заключены самые разные силы. Не исключено, что способные даже возвысить посёлок Новый Зеон. И, как водится, слабо изученные. В меру слабости часто сводимые к «ценным побрякушкам», ксенокультурному антиквариату.

– …Да, те самые, которые дурак Флорес продаёт Галактическому Альянсу, покупая за них лишь то, что он мнит «богатой», «пристойной» жизнью для себя и своего идиотского Нового Бабилона. Флорес глуп почему? Он не знает цены артефактов. Он-то верит во что? В басни учёных. Он считает, что Башня Учёных работает на него. Но на самом-то деле… На кого работает Башня, брат?

– На заказчика артефактов – на Галактический Альянс.

– Понимаешь, брат Майк? – бишоп возвысил голос. – Целый коллектив ксеноисториков изучает артефакты, их степень сохранности, способы действия, меру взаимовлияния и многое, чему я затрудняюсь подыскать подходящие термины, а что получает Флорес? Один показатель: стоимость. Сколько за ту или иную вещицу можно урвать. И других особенных знаний ему не надо. Не просветил Господь!

Кай ответил в том смысле, что да, всё верно, дело известное: Флорес в своём стремлении больше «урвать» особенно предсказуем и тем очень удобен Альянсу.

– Но свою монополию на артефакты Флорес пока блюдёт…

– Да не слишком блюдёт, – возразил бишоп Амос. – Кое-что перепадает и Джерихону. Те толкают извращенцам Содома, а у них уже мы вымениваем. Пусть и малый, но круговорот в рамках колонии. Позволяющий и в Зеоне подобрать всё нужное.

– То есть, – Кай оживился, – вы не просто интересуетесь артефактами и решили прикинуть, как их использовать для возвышенья Холма. Вы собрали необходимые ингредиенты для такой геологической операции?

– Не совсем, но почти, – похвастался бишоп Амос.

3

Кай ожидал, что теперь-то бишоп сумеет просто и прямо сказать, что от Кая нужно. Вышло не так. Собеседник зачем-то прибег к неточным иносказаниям, затемняющим смысл Господних посланий. Да зачем?

Нет, ну, впрочем, понятно – церковные же секреты… Кай покуда не посвящён во многие Зеонские таинства. Тайное имя Господа, например, ему сообщать не след, ведь просядет вся иерархия. Но не сообщить не получится. ибо это самое имя – незадача какая! – играет некую суперважную роль в том тектоническом сдвиге, который планируется обеспечить, чтобы добиться решающей цели и возвысить Зеон!

Медленно, очень медленно подбирался бишоп Амос к сути Господних посланий. Будто Флорес, боялся продешевить. И, казалось, уже наметил все задания Каю, но старался их так сформулировать, чтоб ни одной лишней крупицы Божественной мудрости не разделить с недостойным её воспринять. Только то, что необходимо.

Путаный текст от бишопа приходилось реконструировать – благо, Каю не привыкать. Смыслы значков из письмён от культуры Сид и культуры Ро посложней, наверное, будут.

Значит, так. Предстоит ритуал. Проводить его будет не Кай, а сам бишоп Амос – что ж, уже гора с плеч! Но чего ждут от Кая – хорошо ритуал подготовить. Ибо в нём предстоит задействовать артефакты ксенокультур. Подготовка должна подчиняться логике, той, что бишопу предложил непогрешимый Господь. К сожалению, бишоп её целиком и полностью изъяснить затруднился, но назвал-таки важнейшие звенья. Каю их придётся связать и, возможно, растолковать Амосу всё, чего тот сам недопонял.

Что ж, ну Кай …э попытается. Что-то уже понимает.

Есть Господнее имя. Бишоп его на этом этапе не выдал, назовём его буквой «Х». Кстати, отдельный вопрос, отчего не выдал. Это «Х» – своего рода универсальный ключ. Захотел ты, к примеру, поговорить с Господом. Называешь имя – взываешь: откликнись, «Х»! – и молитва доходит точно по адресу. И ответа тебе не придётся ждать цельными сутками, а то и неделями-месяцами-годами, как бывает в религиозной жизни. Бог не тугодум, не лентяй – он ответит сразу. Только имя его назови с надобной точностью, с правильной интонацией.

Это имя – необходимо для того, чтобы Зеон восстал на холме. Необходимо, но не достаточно. Имя ключ, но не к самому же себе. Ключ к особому набору ксеноартефактов.

Что в наборе? Бишоп не огласил весь список. Но какие-то компоненты назвать осмелился. Например, артефакт под условным названием «вместилище нужной субстанции». Это громадный сосуд, почти ванна, но с особыми загогулинами, он находится, слава Господу, здесь, в Новом Зеоне, в секретной сокровищнице. Эта ванна столь велика – сразу заметишь. Ну а если нет, надо лишь расспросить отца Невина, что заведует артефактами – тотчас её покажет. Для чего вместилище? Для какой-то жертвенной жидкости. Надо бы надеяться, не для крови. Но для какой тогда? В общем, отдельный вопрос, что туда предстоит налить в ритуале подъёма холма.

Есть другой артефакт, и зовётся он «концентратор». Для чего концентратор? Надо полагать, для энергии. Без энергии, ясное дело, ни за что не свершится ни один из физических процессов, а уж подъём из низины здоровенного Зеонского холма – так и подавно. Концентратор, в отличие от вместилища, в общем-то невелик, а по форме напоминает браслет с письменами из разноцветных кристаллов. Концентратора, к сожалению, нет в сокровищнице. Его для каких-то своих надобностей позаимствовал брат Квентин. Однако должен уже вернуть.

Что ещё? «План устройства». Это, вроде бы, не отдельный артефакт, а сам способ соединения «концентратора» и «вместилища». Он начертан на неудобном носителе – на тяжеленной плите базальтовой, что находится ныне в скиту преподобного Джоя Гарриса, старикана со скверным характером (к нему нужен особый подход). По всему, план устройства важен. Ибо мало просто засунуть концентратор вовнутрь вместилища, нужно знать особый секрет их соединения.

Наконец, «План Зеонского Храма». Это там же, у Гарриса. На второй из огромных каменных плит. Этим планом надобно руководствоваться, чтобы ритуал по подъёму холма обошёлся либо без жертв, либо с минимальными жертвами.

– Значит, жертв можно избежать? – осторожно спросил Кай.

– Ну конечно! Господь ведь не кровожаден. Он не заберёт лишнего. Только люди в ритуале нужны. И расположить их желательно так, чтобы не пострадали. Это будет непросто. Ведь шутка ли – целый подземный храм прорастёт наружу, да ещё за собой поднимет высокий холм. Высотой, быть может, и километр-полтора: кто их разберёт, сидские меры длины. И конечно, нынешними строениями посёлка придётся пожертвовать. Развалюхами, ветхими хижинами. Даже крепкой стеной, всё равно не жалко. Как-никак, это путь чудес. Путь преображенья Зеона.

На основе скупых словес бишопа Амоса Кай прикинул, что нужно сделать, и что получится. Оставалось уточнить своё видение, по возможности не превысив отведенных полномочий.

– Я так понял, воздвигнется не один лишь холм, – осторожно промолвил он. – Этот холм – только символ и деталь композиции, а главный итог предстоящей нам церемонии – всё же вынос из-под земли на поверхность ныне существующего там, в глубине, древнего храма.

– Точно. Храма Господня, – подтвердил бишоп. – Он под нами. Он там существует.

– У меня в связи с этим несколько вопросов… – Но бишоп Амос глядел утомлённо – не перегнуть бы палку. – Ладно, вопрос один. Самый скользкий. Вы уверены, что строители Храма Господня на Эр-Мангали – ваши единоверцы?

– Да, уверен. Ибо меня просветил Господь!

4

Бишоп Амос явно устал от аудиенции с Каем, да настолько, что под конец больше отмахивался, чем отвечал по делу. В общем-то не мудрено. Разговор затянулся – легко пролетело десять часов, и проходил для обоих не в самой комфортной манере. Кая весьма напрягали формальные стороны – этикет деловой беседы с духовным лицом отнимал его силы. Ну а бишоп Амос – тот, пожалуй, от Кая ждал большего чистосердечия. Чтобы Кай ему кланялся, да пониже, и притом не кривил душой.

Выйдя в коридор, Кай обнаружил, что Саймон и Рик всё ещё ждут под дверью. Бишоп Амос, проводивший его до двери, распорядился:

– Брат Уолтер, отведи брата Майка в гостевые кельи.

Кай догадался, что снова ошибся, что на месте Саймона с Риком ныне находятся вовсе другие охранники, всё с такими же неразличимыми бритыми лицами. Одного из этих новых охранников зовут Уолтером. Если только бишоп Амос не привык их всех называть случайными именами.

Кай устало плёлся за братом Уолтером в направлении гостевых келий, а затихший было диалог с лидером Нового Зеона не выветривался из ума. Говорят, на голодный желудок больше цепляешь навязчивостей. Ну так вот, по приходе в посёлок Кая не покормили.

Бишоп Амос при нём не садился трапезничать. Нет, не жадничал, но, должно быть, хотел предстать более духовным. Этот образ сложней сохранить, когда пищу за обе щеки наворачиваешь. Лучше для самопиара – при всех поститься.

Ну да ладно, Кай не в обиде. Коли трапеза бишопа состояла бы из продуктов, выращенных в мясных шкафах Оломэ – дело приняло бы для Кая оборот куда более скверный. Отказаться откушать с верховным бишопом в его доме – это ведь оскорбление. Не одному человеку, а Новому Зеону, всему посёлку. Ну а так – остаётся утешиться скромным сознанием того, что Кай, отпостившийся на протяжении пары недель в луже Грибного леса, обошёл верховного бишопа по показателю духовности где-нибудь так на порядок.

Но любой дефицит пищи телесной мигом отходит на задний план по сравнению с трудностями решения ментальных задач по любимой тобой специальности. У кого-то, может, иначе. Но у Кая обычно так.

Потому-то, двигаясь к кельям, он не старался выпытывать у брата Уолтера, где и чего можно найти пожрать. Он был в себе, ибо занял свой ум вопросами, которые бишопу задать не решился. За вопросами робко пряталась также пара сомнений, которые Кай не решился высказать.

Но наедине с самим-то собой Кай куда откровеннее!

Тот последний вопрос, на который Амос ответил банальностью, Кай ещё перед тем испортил смягчением формулировки. Он спросил о единоверцах, а хотел…

Вот он о чём хотел: уверен ли бишоп Амос, что подземный храм (если он действительно есть) строили гуманоиды? Коротко и наотмашь. Если судить по реальным находкам на рудниках колонии – по-настоящему древним артефактам культуры Сид – то, вероятней всего, и храм под Зеоном строили ксеноморфы. Что за Господу они поклонялись, вот в чём главная подоплёка. Точно ли тому, чей высокий холм можно назвать Зеонским?

Всем вопросам вопрос! Но в запасе парочка дополнительных. Если мы поверим, что храм построили люди, возникают новые сложности. Как попал на Эр-Мангали Храм Господен? И когда: неужели до основной, рудной колонизации? Если так, то когда же тогда открыта сама планета – ведь не раньше, чем этот сектор галактики посетили корабли Дальнего Поиска!

Ну а дальше – по мелочам. Об истории Храма. Он построен прямо там, в глубине, или всё-таки сперва находился снаружи, но потом провалился или, может быть, затонул в болоте? Если он храм исходно подземный, то в нём нет архетипа Зеона, и зачем же его поднимать? Если медленно, век за веком, уходил под землю с нарастанием культурных слоёв... он тогда не храм, а музей, разве нет? Если всё же Храм погрузился быстро и резко, значит, подошла катастрофа. Коли так, то за чьи грехи? Это придётся выяснить.

5

Утром Каю как раз повезло: встретил того водителя. Берта Лоренцера, с которым сюда приехал. Будто с вестником богов повидался. С Гермесом.

Расспросив как следует Берта, Кай узнал, что тот уезжает в Джерихон – пусть не сразу же, но довольно скоро. А ведь это родина морской капусты – блюда, без которого Кай словно дитя потерянное. Кай не отстал, пока Лоренцер не обещал это блюдо ему доставить – ну, хоть десяток порций на первое время.

О морской-то капусте вспомнил, а об Эрнандесе нет. Ничегошеньки ему не передал, даже привета. Нет, ну правда: как-то не до него. Среди множества претендентов на то, что завербовали Кая, джерихонский шеф выглядел бледнее других. И тебя, что ли, помнить, бледного? Слишком много людей и так себя мнит Каю начальниками. Этак за ними себя забудешь, а ведь ты для себя важнейший начальник – так оно бывало и в Юрбурге, и потом…

В общем, если перетрясать начальство, наводя средь него порядок, то реально мог бы рассчитывать на тебя лишь один Бенито Родригес, которому ты обязан. Правда, нет от него вестей, всё ещё нет, и это симптом тревожный. Если же не Бенито, то тогда начальник ты сам. Остальные – нет. Они вправе, конечно, рассчитывать на твою верность, но лишь на ситуативную. А на личную преданность – нет и нет, рылом не вышли!

6

Не подкрепившись едой, но хоть наведя мосты к её появлению в будущем, Кай почувствовал, что впервые готов что-то сделать для бишопа Амоса. Тип не самый приятный, и в условной очереди, собранной из начальников Кая, он стоит далеко не на первых позициях, но уж во всяком-то случае не на последней. Там вне конкуренции некто Рабен.

Он просил, чтоб Кай разобрался с его артефактами? Надоумил, как во «вместилище» запускать «концентратор» (прости Господи, явно над каждым из этих названий плотно подумал какой-то шутник, обитающий в Свободном Содоме!) – ну так нет проблем. Кай такой молодец, он даже упомнил имена троих человек – Невин, Квентин, Джой Гаррис. Эти люди помогут встретиться с артефактами, только надо явиться с именем верховного бишопа на устах. Что ж, это верно, что любое начало – с людей.

В Новом Зеоне не то чтобы все всех знают – это не деревня со стабильным составом жителей. Но зато все знают того, кто всегда найдёт для тебя нужного человека. Как работает эстафета, Кай успел понять только в самых общих чертах – он ведь ею почти не пользовался: то был заперт в кружке новичков у пастора Джорджа, то и вовсе выведен прочь в Грибной лес… Но одно уяснил: эстафета работает хорошо. Так и оказалось.

Первый человек, которого он спросил об отце Невине, знал этого Невина лично, знал и о том, где находится сокровищница братства, но привёл его, однако, не прямо туда. Почему-то вдруг к брату Честеру.

Хорошо, хоть старый знакомец, подумалось Каю. Впрочем, не случайный знакомец. Ясно, что с какими-то функциями – вроде тайной полиции, что ли? Потому-то и в первый раз – тогда, с Брандтом – Честер попался навстречу. И сейчас приводят к нему – тоже неспроста.

Видно, Честер способен оценить благонадёжность обоих: и того, кто искал, и того, кто хотел найти. А заодно – целесообразность встречи этих двоих. Если так, интересно: он как-нибудь связан с Родригесом? Или конкурирует с его службой во славу Зеона?

– К отцу Невину? Прямо в сокровищницу? Да, проведу, – пообещал брат Честер. – это недалеко. – и пошёл быстрым шагом впереди Кая.

Кай пытался с ним поравняться, чтобы поговорить по дороге. Не удалось – Честер убыстрял шаги всякий раз, как запыхавшийся ведомый его нагонял. Тоже не случайно, смекнул Кай. И почти что назло спросил в спину:

– Надо ли мне что-нибудь знать об отце Невине?

– Нет, – отозвался Честер как ни в чём не бывало, – не надо знать. Отец Невин, он сам о себе расскажет всё, что будет необходимо.

Располагалась сокровищница в той части посёлка, что была закрыта для общего посещения. Ну и вполне разумно: не вводить же во искушение новичков. Может, прохожий сюда не привёл Кая именно потому? Впрочем. От того, имел ли право прохожий проходить мимо сокровищницы, принципиально ничего не меняется.

Брат Честер подвёл Кая к приземистому каменному зданию, сухо сказал:

– Здесь! – И ушёл по своим делам, не особо заботясь, постучался Кай к Невину или нет.

Кая подмывало созорничать. У прохожих, что, пусть в небольшом количестве, всё же шли и мимо сокровищницы, можно было спросить, как пройти к отцу Невину. Если опять поведут к брату Честеру… Впрочем, если опять, то брат Честер ему не обрадуется. Лучше не надо: слишком уж в лоб. И подозрения заработаешь прямо на ровном месте.

7

Вот и ванна. Кай заметил её чуть раньше, чем отца Невина. Ну ещё бы: занимала треть помещения, а блестела – так даже на две трети. Странной витой формы – человеку в ней не полежать. Над бортами – лес трубок, полутрубок и желобков. И, как водится, золотая, с цветным ксеноорнаментом – дорогое такое «вместилище». Очень массивная в основании.

Но пора уже что-то сказать хранителю:

– Ваше преподобие, меня послал верховный бишоп Амос…

Невин – сухонький крепкий старичок, распространённый типаж среди отцов Зеона – слушал Кая с неодобрением.

– Рассмотреть «вместилище»? – переспросил строго. – Для какой такой надобности.

Кай отвечал туманно, что готовится ритуал. Этот предмет должен быть в нём представлен…

– «Этот предмет»? да ты знаешь, что за предмет?!!

Кай отвечал, что покуда данный предмет им не рассмотрен.

– Не рассмотрен? А куда тогда ты смотрел?

Кай не дал себя сбить с толку:

– То есть, визуальный осмотр произведен в самом первом, так сказать, приближении.

Невин в ответ заворчал, что рассматривать в «приближении» такие большие предметы – верный путь к косоглазию. Кай признал, что глазные болезни часто бывают вызваны неправильной точкой зрения.

Пикировка с отцом Невином развивалась небезуспешно, но, к сожалению, здорово мешала изучению предмета во всей его сложности. Надо полагать, хранитель «вместилища» испытывал к этому предмету сильную ревность, чуть ли не эротическую.

– Ты торчишь здесь четверть часа, «юный талантливый брат». Что ты видишь? Что видишь в предмете, на который всё это время пялишься?

В этот раз Кай не удержался от некоторого паясничанья:

– Вижу, предмет дорогой. Напоминает ванну…

– Ванну? – Невин за это первичное определение ухватился с огромной радостью. – Хха! Да любой идиот неталантливый видит здесь только ванну! И кого ко мне присылает верховный бишоп Амос? Полных умственных импотентов! Знай же, братец как-там-тебя: никакая это не ванна! Заруби на носу: не ванна! Все специалисты по ваннам пусть отправляются вон и ложатся в кровать немытыми! Ванну они искали...

– Если не ванна, то что? – Кай не дался в обиду и задал вопрос довольно-таки приветливо.

– Перегонный куб! – выкрикнул Невин победоносно. – Правда, с некоторыми незримыми деталями.