Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Соавторы: ,Вахтанг Глурджидзе
сообщить о нарушении

Текущая страница: 330 (всего у книги 351 страниц)

– Обещаю! – засмеялся Лопес.

6

В кафе с претенциозным именем «Львиный прайд» засели почти на час. Ели и пили разбавленный кольхаун. Лопес проставился за своё начальничество, за успешную помощь Бенито в отчёте перед Флоресом (ой, да кто тут кому помог?), за свободу Олафа, наконец.

Гильденстерну нашлась еда. Он с проснувшейся жадностью уписывал овощи с рисом и ангельдинский сладкий картофель, так что Бенито уже опасался известно чего. А впереди работа.

Между тостами – ну вот не скажешь, что вовремя – Кай вдруг вспомнил о важном. Чем-то его поразил разговор, услышанный в штабе.

– Трентон спорил с Герреро, и речь зашла об Альваресе… Как-то подозрительно он о нём говорил.

– Да и мне подозрительно, – Бенито вздохнул. – Странно, что он на моём моноцикле, в дюнах, смог обогнать ассасинов… Думаю, они его отпустили. Но зачем? О том, конечно, не знает он сам.

– Обелить Альвареса?

– Бесполезно. Они оба для ассасинов смертники, но с отсроченным приговором. Может, ждут показательной казни с нашей стороны? Не дождутся. Знаешь, Майк, я скажу тебе странную вещь. Да и вам, Хуанито и Олаф… Я и сам бы хотел обелить Альвареса. И обезопасить. Так, чтоб не только мы, но и та сторона его не прикончила. Это важно.

– Почему вдруг? – не понял Олаф.

– Понимаешь, Альварес нужен. Он космогатор. Единственный здесь.

– Ну кому же на Эр-Мангали нужны космогаторы?

– Он понадобится потом. Чтобы стартовать с Эр-Мангали.

– Но ведь «Карантин»?..

– Он просчитает пути, чтобы взломать систему.

– Так почему до сих пор…

– Этих путей ещё нет. Как появятся, он их просчитает.

7

Перепалка по поводу вездехода была недолгой. Олафу в гаражах сказали, что он здесь уже не работает. Взять вездеход, соответственно, тоже не может, хотя нет, может и взять, ведь он для конторы Лопеса. Пусть берёт самый лучший и скатертью дорога. Быстро поменялось мнение у поставленных Ибаньесом гаражных смотрителей, ничего не скажешь.

Выехали в ночь. Да, на площади в шахтёрском квартале остановились. Бенито решил усилить кулак против Адской Свинючины, и Кай побежал вызвать из штаба Сантьяго, Герреро и Трентона. Ортегу решено было не брать, надо же на кого-то оставить здание.

Расстояния до фермы Хоберманов было всего ничего – ближе, чем Блишняя шахта. Вот как выехали, так почти что сразу же и приехали.

Вездеход стоял у ворот помпезной трёхэтажной усадьбы.

Перед выходом Бенито в шутку посоветовал Каю:

– Заведи здесь полезные знакомства. Пригодятся, если, конечно, коровам мозги вправим.

Кай уныло кивнул. Он, конечно, не мастер полезных знакомств.

От чёрного хода центральной усадьбы и от боковых построек набежали уборщики, дояры, скотники. По парадной же лестнице сошли братья Хоберманы. И держались они величаво, но при этом немного неуверенно. Так ещё бы: вся их скотоводческая империя корове под хвост.

– С кем я могу поговорить о происходящем на ферме? – спросил Бенито.

– Со мной, – сказал младший из братьев. – Я в курсе всего. И причём самолично видел.

По его интерпретации, всё началось так. После последнего расширения фермы – и включения новых пастбищ – там, у гряды холмов, те коровы, которые там паслись, начали проявлять сильное беспокойство. В основном поутру, но бывало и в час закатный. Что пугало их, не могли разобраться. Все грешили на плоскопузов, что водились в Дальних лугах – их в траве не сразу заметишь. Но плоскопузы – они бы живей охотились. Никаких откусанных ног – всего этого долго не было.

А потом как-то раз начала появляться тварь. Там, у холмов, близ ручья. Очень большая, ростом где-то так с дом. Может, ниже усадьбы, но другим-то постройкам не уступит. Жирная такая, клыкастая. То ли с коротким хоботом, то ли с длинным рылом. Она ела коров. Каждый раз, когда появлялась, съедала одну или двух. А коровы стояли в страхе, даже пошевелиться боялись. А когда она уходила, впадали в буйство. Успокоить их удавалось, но лишь только успех, так снова она является. И опять всё по новой.

Отвели коров на другие, худшие пастбища – так она и туда является. Начинает всегда на рассвете, но потом рыщет хоть до полудня, пока не поест. Перестали выгонять на траву – лезет в коровник. Свою норму всегда возьмёт, раз повадилась. Пусть бы ела уже и всё… Но последействие! Ведь коровы почти не живут! Только буйствуют и боятся.

– Да, Свинючина, – проговорил Бенито, – Кай, ты помнишь её?

Кай сказал:

– Это первое из чудовищ, что я встретил на Эр-Мангали. Если, конечно, не в счёт Буллит и Поллак.

8

В дополнение к сказанному младшим Хоберманом высказалось ещё двое скотников. Ничего разительно нового они не добавили, и Родригес остановил опрос. Чувствовал, что не надо затягивать со сбором информации, пора её обсудить и действовать, пока не пришёл рассвет.

На рассвете из-за холмов выйдет Свинючина. К тому времени надо знать, что с ней делать.

– Я, как ксенозоолог, могу предположить следующее, – молвил Кай в образе Майка Эссенхельда, – распространение пастбища до тех гор нарушило биогеоценоз, где Свинючина находила свою кормовую базу. В том дубовом леске, где у неё логово, пищи стало меньше, и она перебралась через горы, поближе к пастбищам…

– Не перебралась, – перебил Бенито, – просто из леска есть два выхода. Один – в то ущелье, по которому шла тропа от Заброшенной шахты и космодрома в сторону Бабилона, второй – сюда. Если всё то, что я понял про Адских тварей, не полный бред, им надолго нельзя покидать свои гнёзда. Потому – не перебралась. Просто охотничьи вылазки стали дальше.

– Хорошо, – сказал Трентон. – И что же нам это даст?

И Бенито продолжил размышлять вслух:

– Думаю, нам на рассвете надо оказаться близ логова. Тварь уйдёт, останется артефакт – управляющая Пирамида. Мы зайдём, проверим предположение. Заберём Пирамиду с места… Что же дальше? Дальше она вернётся… Чем же встретить её? Бластерным огнём? Жидковато… И чем нейтрализовать волну ужаса?.. Да, хорошо бы придумать заранее, а не на ходу. Ведь по ходу можно и не придумать…

– А зачем забираться в гнездо, если с тварью и так сражаться? – спросил Олаф. – Можно и так её кончить, а в гнездо потом.

– Артефакт, сдвинутый с места, сделает её уязвимой, – заявил Бенито. – Кроме того, часть её возможностей, может, перепадёт и охотникам. Есть причина надеяться… – Сказал, и умолк, задумавшись.

Нет, ну с Собачиной получилось… Скорость реакции в неких особых состояниях – это у Родригеса наверняка от неё. Но с другой стороны, не на всех же людей Пирамида действует одинаково. У Бастинды она – что-то другое повысила. Тут влияет, конечно, и предыдущий опыт.

А иные – Диас, Маданес, Рамирес – те вообще нечувствительны.

– Ага, вот ещё, – снова заговорил вслух. – у Собачины и Свинючины коронные способности разные. У Собачины скорость. У Свинючины – тот затапливающий ужас. Он парализует жертву, побуждает к паническим действиям, не даёт сконцентрироваться…

– Против кого-то из нас не сработает, да? – молвил с нажеждой Лопес.

Хорошо бы, чтоб так и было!

– Как-то призрачно, – покачал головой Герреро. И был прав.

9

Флорес будет следить. Наблюдать эффективность и делать выводы. Каждый день промедления – посчитает. С помощью Рабена, а уж тот-то считать мастак.

Может, стоит ввязаться в бой, а тогда подумать? Нет, не вывезет. Слишком неопределённо. До рассвета уж времени в обрез. Если в считанные минуты не осенит толковая мысль, то придётся тогда операцию отложить на сутки. Всё же главный вопрос: чем её убивать?

Да, Бенито себя обнаружил почти что в панике. Идиотский цейтнот, загнанность в угол своих же крутых обещаний…

Между тем от «ксенозоолога» Кая он услышал свои интонации:

– Я слыхал, почему Свинючина охотится на рассвете. Плохо видит во тьме. Потому она ещё с ночи медленно подползает к водопою и там, на берегу, замирает. Ну а утром – бросается на всё, что шевелится. Очень резко и неожиданно, чтобы дичь не спряталась, не убежала. Вот такое я как-то услышал, может, поможет.

– Это я говорил, – признался Бенито, – но перепутал. Так охотится не Свинючина – Адский Проглот. А Свинючине незачем «резко». Она ужасом держит, парализует…

Кстати, о параличе… И о парализаторах! Три трофейных ствола, отобранных у шпиона. В перестрелке их действие… Он не попал в его фокус, но впечатление ауры ужаса… Или чего-то вроде.

Но применять парализаторы к Адской Свинючине – что это даст?..

О, да близок просвет, зреет догадка!

Скоростная Адская Собачина побеждена скоростью. Чем же побеждать Адскую Свинючину, как не параличом? Кто-то её обездвиживает, кто-то кромсает бластерами.

– Майк, вопрос не по специальности… – Не по специальности Майка, но зато по специальности Кая! – Ты не мог бы взглянуть на эти предметы? Если не ошибаюсь, это оружие от цивилизации Сид? Погляди, пометки какие-то…

– Это парализаторы, – уверенно сказал Кай. – Действуют не на уровне организма, а на уровне воли. Парализуют ужасом. Как-нибудь так.

– А как их включать?

– Очень просто. На каждом есть спусковая кнопка, и она там одна.

Нет, ну логично, но…

– А почему я включал, а оно не включалось?

– Можно подумать, «ляян» управляем с одного кресла. Здесь тот же самый принцип. Надо включить все три сразу, да поймать объект в фокус – только тогда подействует. Думается, так задумано, чтобы создать затруднения всем, у кого верхних конечностей меньше трёх.

А и верно! Вот чёртовы многоножки!

– Так, я понял, – хмыкнул Герреро, – нужно иметь три руки, либо очень ловкую ногу.

– Есть путь проще, – сказал Бенито. – Три человека. По команде включают, дружно наводят на цель. Эти трое – я, Эссенхельд и Олаф. Остальные кромсают из бластеров то, что мы держим в фокусе. Как идея тебе, Хуанито?

– По-моему, светлая.

– Ну. тогда предлагаю спешить. Ещё можем успеть.

10

К тому месту, где впервые видели Адскую Свинючину, подъезжали вездеходом. Путь показывал скотник Эл, не то чтобы самый компетентный в вопросе, а скорее самый ненужный в хозяйстве Хоберманов.

– Вот тут вот, – указал Эл на мало чем примечательное место. Фары вездехода не высветили никаких ориентиров. Ну, трава.

– А говорили, у ручейка, – напомнил Олаф.

– Там дальше есть и ручей, – пообещал Эл. – Просто тварюку много где видели. Два коровника поваляла.

– Мы ищем её логово. Туда должен быть проход в тех горах. Ориентиром прохода, откуда она появилась, служит ручей, – терпеливо пояснил Бенито. Но перепуганный Эл теперь и ручей потерял.

– Я бы показал, я запомнил то место, – вызвался Кай. – Но только с другой стороны.

Да, он всё о том случае, как свернул в дубовую рощицу. Но чтобы зайти с той другой стороны, надо делать немалый крюк. И пешком! На вездеходе в ущелье никак не проедешь.

– Подъезжаем к холлмам и ищем, – решил Бенито. – А не найдём – тогда через сутки нас поведёт Эссенхедьд.

И, к его удивлению, тут же нашли. И ручей, и проход в гряде. Тот ручей тот проход как раз-таки и проделал. Там, где он вытекал, вполне бы могла протиснуться жирная туша. И протискивалась, судя по крошеву из камней, кустов и деревьев.

– Может, здесь её и положить? В узком месте… – предложил Трентон.

Пришлось возразить:

– Мы не взяли её Пирамиду. Она может оказаться неуязвимой.

– Ну так как…

– Ха, я понял! – впервые взял слово Сантьяго. – Мы отпускаем Олафа с местным парнем. Он уводит к центральной усадьбе вездеход. Сами – заходим в проход, пробираемся к рощице из дубков. Там будем прятаться. Но сначала – находим логово, где Свинючина обитает. Эту пещеру вряд ли с чем-нибудь спутаешь. Чтобы Свинючина поместилась, она должна быть не маленькой. Ждём рассвета. Выходит Свинючина – мы её пропускаем, пусть охотится на коров, это в последний раз. Сами – скорее в логово. Забираем её Пирамиду, ждём хозяйку назад…

И Бенито, который сперва так и думал, тут же нашёл изъян в этих хитросплетениях охотничьей мысли:

– Всё хорошо, кроме одного. Лучше не искать логово Свинючины ночью, когда она там сидит. В полной тьме – неизвестно, куда зайдём. С фонарями – заметит бестия. А начнёт светать – как раз попадёмся.

– Что тогда?

– Все прячемся здесь. Пропускаем Свинючину попировать на ферму. Пробираемся в этот проход, ищем логово. Берём Пирамиду, ожидаем её назад. Дальше встречаем Свинючину, как договаривались. Слаженно парализаторами, а из бластеров добивать…

Что же сложно-то так?

– …ах, ну да, вездеход отпускаем в самом начале.

11

Не успели отпустить вездеход. Не успели найти Пирамиду. Даже спрятаться не успели тоже. Только вышли – а вот и она.

Зря Бенито забыл то, что говорил Каю. Не с рассветом выходит Свинючина, а перед рассветом. Это важное, очень важное различие для охотников.

Только начали выгружаться из вездехода, как Герреро истошно выкорикнул:

– Она идёт!

Адская Свинючина шла. То есть, протискивалась. И не здесь, перед людьми Бенито. Где-то вдали. Но оттуда, издалека, она посылала вперёд себя ауру страха. Эта аура всё и смешала – она подействовала.

Окрик «Прячься» – повис беспомощно. Эту команду выполнили не все. Четверо: Сантьяго, Лопес и Кай, ну и сам Бенито, – бросились под укрытие скал. А Трентон и Герреро застыли у вездехода, как изваяния. Да и Олаф тоже замер в водительском кресле, будто бы не надо ему никуда уводить ни машину, ни скотника Эла, ни себя.

– Отставить! – рявкнул Бенито. – Здесь принимаем бой!

А не то на рассвете Свинючина позавтракает не коровами.

12

В чём Бенито ничуть не ошибся, это в подборе кандидатур стрелков из парализатора. Из четверых, кто выдержал – трое. А из троих, кто не выдержал – никого.

Он подбирал эту троицу по своим критериям. С Каем они сработались, управляя «ляяном», а Сантьяго, как мастер боя, должен уметь подхватить. Но оказалось, интуитивно выбрал и самых устойчивых.

– С бластером я один, – удивился Лопес.

– Ничего, авось хватит.

– А куда мне в неё стрелять?

– Лучше по глазам.

Фонари упёрлись в проход. Адской Свинючины пока видно не было. Но слышна была, очень даже слышна. Бестия протискивалась грубо, остервенело. Какие-то шершавые камни елозили друг по другу, какие-то деревья в агонии трещали.

– Нам надо стать пошире, – предложил Кай.

Бенито остался посредине, закрывая собой вездеход. Сантьяго подвинулся метра на три влево, Кай Гильденстерн – вправо.

Фонари, выискивая Свинючину, заплясали по проходу в гряде холмов. Но нет, ещё нет. Кай с тревогой сказал, жмурясь от светового шоу:

– А ну как увидит нас и сбежит?

– Не надейся! – выдал совет Сантьяго.

Звуки сделались почти нестерпимо громкими. Бенито напомнил:

– Включать по моей команде!

Лопес напомнил себе:

– А я по глазам!

Через миг началось.

13

Новая волна страха, в разы посильнее минувшей. Но некогда думать, кто её выдержал, а кто нет.

– Пли! – заорал Родригес, увидев широкую тень, движущуюся вдалеке.

Он, Кай и Сантьяго синхронно включили парализаторы и без труда нашли общий фокус. Парализующие лучи слабо фосфоресцировали во тьме. С фонарями они не спорили, но были вполне различимы.

Запищал бластер Лопеса. Он искал у твари глаза, пока что безрезультатно.

– Береги заряды, начальник, – весело попросил Сантьяго.

Бластер умолк. Лопес пообещал:

– Подпущу поближе.

Только двигалась ли Свинючина к ним? Нет, она топталась на месте. И при этом всё-таки нападала. Испускала волнами ужас. Волосы шевелились на голове. Может, ужас, а может, и ветер. Как узнать? Узнавать не надо.

За спиною Бенито кто-то по-звериному зарычал. То ли Трентон, то ли Герреро – не разобрать тембра.

В этот миг единый фокус парализаторов был нарушен. Кай отвлёкся, наверное, посмотрел, кто там рычал.

И за время, что им понадобилось, чтобы опять сонастроиться, Адская Свинючина продвинулась рывком метров на двадцать.

Но уж тут Сантьяго, Бенито и Кай обездвижили её снова.

С нового расстояния стало легче Свинючину рассмотреть. Её тело напоминало помятую тыкву, сплошь покрытое не то щетиной, не то чешуёй. Голова – свиная, без выраженной шеи. Бивней несколько, торчат у рыла в четыре ряда. На передних конечностях, механически загребающих камни, раздвоенные копыта. Свинючина и есть. На Коровищу рылом не вышла.

Снова пискнул бластер. Лопес заметил глаза! Но мелкие, свиные, попробуй ещё попади…

– Вы заметили? – поинтересовался Сантьяго.

– Что?

– Её тело становится меньше!

– Ой, действительно, – Лопес подтвердил. – Или нет, показалось.

Но теперь и Бенито видел: Адская Свинючина уменьшается в размерах. Видеть видел, а объяснить не мог. Это как же: побочное действие сфокусированных парализаторов? Звучит умно, но смысл?

– Ха! И ужас её завял! – обрадовался Кай.

А Лопес утвердился в первоначальном мнении:

– Нет, ну точно, намного меньше.

Теперь, чтобы надёжно удерживать фокус, Каю, Бенито и Сантьяго пришлось к жуткой бестии приблизиться.

Не подвох ли? Может, всё же подвох – заманивает…

Или всё же подвохом был первоначальный размер?

– Караи! – огорчился Лопес. – Я расстрелял все заряды.

За спиною Бенито кто-то по-человечески плакал.

– Одолжи у Трентона!

Лопес пошёл одалживать.

– Если продержимся ещё минут десять, – предрёк Кай, – весь этот ужас обратится в точку.

Но не судьба Каю снискать лавры Гарриса. Только сказал, как Свинючина перестала уменьшаться. Так и застыла в размерах среднего толстобрюха, да и внешнее сходство не спрячешь, если бы не клыки. Толстобрюх не имеет такого вооружения.

Лопес продолжил стрельбу. Тельце ужасной бестии вдруг вытянулось и застыло. Вроде, не притворяется.

– Кажется, пора отключать, – хрипло сказал Бенито. – Когда-то же надо.

Когда оглянулся, Трентон и Герреро спали вповалку перед вездеходом. И всё-таки: кто же из них так жутко рычал?

14

Рассвело. Все измочалены. Но дело-то закончить надо. Если ты не закончишь, кто-то сделает за тебя. Одну Пирамиду у тебя уже увели, долго ли потерять и вторую?

– Эй, кто со мной искать её логово?

Вызвались Гильденстерн и Сантьяго. Первый из интереса, второй же – ну просто так. Этот любит себя испытывать, узнавать же новое избегает. Видит в том искушение, недостойное истинного бойца.

Обогнув труп Свинючины, прошли в ущелье, круто забиравшее вверх. Всё здесь свидетельствовало о том, что первоначальные размеры чудовища не были оптическим обманом. Лишь по дну здесь весело бежал узкий горный ручей, но зато до чего нещадно было искрошено всё каменное и деревянное на свинском пути следования! Толстобрюхи бы здесь пробежали четверо в ряд, не задевая стенок.

Из ущелья поднялись в более просторный уголок горного ландшафта. Кай, который шёл первым, воскликнул:

– О, это она! Узнаю свою дубовую рощицу.

А в скале, что высоко подымалась над рощей, зияла дыра. Не для толстобрюха дыра, для Адской Свинючины.

Родригес уже ожидал встретить что-то знакомое. Длинный пещерный зал, а в нём – педантично подобранная коллекция из костей, безделушек, оружия павших героев и величественной Пирамиды.

Его встретила скорее широченная ниша, а не пещера. Никакого коллекционерства в ней не было и в помине, кости съеденных тварей Свинючина снаружи себя не держала. Не заботилась и об увековечении для истории всех тщеславных попыток людских её уничтожить.

Никакой чистоты, никакого порядка, ни малейшей любви к декору.

Ну а главное, никакой Пирамиды. Вместо неё в уголке поместительной ниши таинственно мерцал огоньками разноцветных сидских письмён геометрически правильный Шар.

Глава 20. И мимо храмов и гробниц,

или Не задерживайтесь в предыдущем воплощении

1

Ценой какого напряжения была остановлена тварь? Уму не постижимо. После битвы с Адской Свинючиной и финального броска к её логову за артефактом, Кай так и спал на ходу. Даже на пешем. И единственное, из-за чего просыпался, так это боли в животе. Да уж, это подавал весточки ужин, съеденный в кафе «Львиный прайд». Ужин-то ничего, съедобный, но, во-первых, пришёлся между двумя очень непростыми для Кая победами, а, во-вторых, надо же было с голодухи так налечь на эти овощи с рисом!

Кай не помнил, как доехал до Бабилона. Не помнил, как нашёл свою комнату на чердаке Башни Учёных. Может, и потому не помнил, что проспал двое суток. Окончательно проснувшись, Кай прислушался к ощущениям от внутренних оганов. Болевых сигналов не поступало. Всё-таки сон – состояние целительное. Кроме, разумеется, смертного сна.

Кай спустился по ступенькам, вышел из башни, по нечётким следам в памяти нашёл «Львиный прайд», где заказал того же самого, но поменьше. Завтрак удался на славу, но едва благодарный едок его прикончил, как за ним прямо в кафе заглянул Бенито. И как он знает, где искать?

– Приехал Честер из Нового Зеона, – сказал он. – Сидит в штабе, рассказывает, что да как. Думаю, тебе будет интересно.

– Быстро приехал, – отметил Кай. – У них там проблемы?

– Да. Просит отпустить тебя в Зеон – как эксперта.

– Как-то устал я от них. Я могу не поехать?

– Предлагаю послушать, а там уже и решить. Но, конечно, для нас желательно быть в курсе всего, происходящего там. Если поедешь, то в статусе нашего человека. Без каких-то неопределённостей.

Будто так уж легко выдержать там этот статус!

2

– Меня не обязательно звать «братом Честером», – отметил гость штаба, – здесь, как-никак, не Зеон, и для Бенито я Чес Хардерн. Вот в Зеоне я «брат во Зеоне», надобно понимать. Я к Зеону лоялен, хотя разделяю не все идеи учения. Я стремился к тому, чтобы стать учеником у Гарриса. Жаль, что Гаррису не понадобились ученики.

– Гаррис призывал ожидать героя, – напомнил Кай. – И, похоже, совсем не верил в асмодеизм.

– Это так. Я и сам не в восторге от этой версии имени. Но возношу ей хвалы, когда требует ритуал. Впрочем, должен признаться, Асмодей нынче не на коне в Новом Зеоне. Вера несколько пошатнулвась после известной церемонии. Не оправдались надежды на Храм на холме.

Кай изумился:

– Неужели его готовы признать демоном и отвергнуть?

– Нет, конечно. Но в качестве имени Господа это имя теперь вызывает вопросы.

Ну, хоть что-то.

– Кстати, может кого-то порадует. Ныне отец Амос, проводивший ту церемонию, более не верховный, а просто бишоп. А верховным бишопом избран отец Пит. Здесь его знают неплохо – как Пита Бойтано.

– Хорошо, – произнёс Бенито, – Пит человек вменяемый. И для Нового Зеона хорошо, и для нас. Можно не опасаться за безопасность сотрудников, которых мы туда посылаем. – И Бенито выразительно поглядел на Кая.

– Ага, – сказал Кай под его взглядом. – При Амосе бывали отдельные сложности, ну а Пит – он, пожалуй, другое дело.

– Да и Чес тебя подстрахует, – ввернул Олаф.

Сговорились, они, что ли?

3

Ну а после выдавленного из Кая намёка на согласие посетить обновлённый Новый Зеон, брат Честер Хардерн приступил-таки к систематическому изложению возникшей проблемы.

Итак, в чём дело. В час, когда Новый Зеон в едином порыве именем Асмодея вызывал из глубин Храм на холме, никто даже не усомнился в том, что блистающий образ, расписанный в проповедях Амоса, воплотится буквально. Были готовы и жизнь отдать: разве жалко? Но получилось, что кое-кто жизнь отдал – многие после того ритуала бились в агонии, – но холма-то и не возникло.

(Такой вариант исключил, конечно же, Кай. Люди не понимали, насколько было бы больше жертв!).

Видя, что кто-то уже расстался с жизнью, а другие к тому близки, многие братья стали роптать. Они подступили к верховному бишопу Амосу и дерзко его спросили: «Где же холм, увенчанный Храмом?» – ибо ожидали возможности его наблюдать прямо от площади. Бишоп Амос не сумел ответить, и уже тем поставил под вопрос собственное верховенство. Ему кричали: «Спроси у Господа!» – и он прилюдно спрашивал у Него, но молчал Господь, не сумел ничем надоумить.

И тогда вопрос Господу задал отец Пит – ещё в чине простого бишопа. Вот ему Господь и ответил. Он сказал: «Ходите вокруг Зеона и ищите!». Тут спросили у отца Пита: «Почему Господь отвечает тебе и не отвечает Амосу?». Вот тогда-то Пит и сказал: «Я не вправе судить поступки верховного бишопа. Но, возможно, Господь гневается, что к нему обратились по имени Асмодей?». Так обозначился конфликт между верными асмодеитами и сомневающимися, который на эмоциональной волне мог бы перерасти в боестолкновение, но и у Пита, и у Амоса достало мудрости его избежать. По давней демократической традиции братства вызывающий разночтения вероучительный вопрос был поставлен на голосование. Постановили почитание имени Асмодея покуда приостановить. (Так когда-то голосованием отвергали и мессианские пророчества Гарриса).

Возмущённый таким исходом Амос объявил, что слагает с себя полномочия верховного бишопа. В этом действии крылся тактический ход – избежать низложения. Его шаг с благодарностью приняли. Проголосовали за нового верховного. Им и сделался Пит Бойтано. Результат был вполне предсказуем, так как верховного выбирали только из круга бишопов, а по-настоящему популярных представителей этого круга в братстве было двое – Пит и Амос. По завершении всех демократических процедур оба соперника заявили, что не допустят раскола в братстве. Пит обещал рассмотреть вопрос о повторной канонизации имени «Асмодей», как только возникнут новые обстоятельства.

За всеми речами и голосованиями дождались рассвета. На рассвете и выслали поисковую группу за пределы посёлка – поискать храм на Холме, коли тот где-то поблизости явился. Нашли почти сразу. Правда, не на холме, а в глубокой трещине, что явилась посреди прежде заболоченного Грибного леса. Бишоп Амос, как узнал, локти кусал: знать бы ему заранее, и, быть может, никакого переизбрания не случилось бы. (Надо же, как легко и непринуждённо Кай торпедировал духовную карьеру этого человека. Не сказал… Ну ещё бы: скажи ему!).

Появившись у шпиля, что высунулся из трещины, бывший верховный пытался вернуть безвозвратно ушедший триумф. Он восклицал: «Вот глядите, всё получилось! Храм явился! Почти на холме!..». Но, поскольку его заявления опоздали, ценность явления Храма требовала подтверждения. Надо было исследовать явленный объект, а потом уже нечто определённое заявлять.

Энтузиасты с опытом альпинизма на верёвках спустились в трещину. Осмотрели доступную взору часть сооружения, входа в него не нашли. «Колоннада! Вход должен быть с той стороны, где колоннада!» – припоминал своё давнее видение бишоп Амос. Но не было там никакой колоннады, да и по стилю архитектурному как-то она не вязалось. Можно было догадаться, что бишопом был предсказан вовсе не этот Храм, а какой-то другой.

Ну а дальше всё просто. Занялись раскопками, расширяя доступное взгляду. Почти сразу докопались до каких-то неясных надписей. Тут-то бишоп Амос и вспомнил об эксперте Майке. (Имя «Кай» хоть и знал, но не выдал; это уже хорошо). И, хоть вроде бы мнение ксенозоолога в расшифровке божественных надписей никого не должно волновать, но сектантская логика такова: незаметно выделывает причудливые коленца.

– Потому я и послан за Майком, – сказал Честер.

4

Интересно ли, что за Храм? Ой, ну да! Каю интересно. Как ни осточертел ему Новый Зеон за всё время по сути бесправного там прозябания, всё же надо признать: из всего, что там происходило и происходит, очень многое – по его специальности.

Правда, не хотелось бы так уж резко срываться с места. Темп очень уж скор для Кая. Не даёт достаточно времени сориентироваться. Да и в Бабилоне остались кое-какие не закрытые покуда вопросы…

– Я пока что не исследовал Шар…

– Ничего, – сказал Бенито. – Шар ещё терпит.

– Значит, надо выезжать прямо сейчас?

– Да, если можно, – попросил Честер.

– Да, – подтвердил Бенито, – побыстрее, пока в Зеоне не передумали. Видишь ли, Майк, ребята в Зеоне очень закрытые. Мы не можем туда кататься, как к себе домой. Даже с Чесом, Питом и Чаком я общаюсь довольно редко, чтобы в глазах их Зеонского братства не дискредитировать. Очень трудно держать руку на этом пульсе, понимаешь?

– И Флоресу мы обещали, – напомнил Лопес.

– Что мне следует делать?

– Участвовать в изучении Храма, – сказал Честер. – Если дело зайдёт в тупик, перехватить инициативу. Ну а не будет такого случая – тогда попросту быть полезным, читать надписи и знаки.

– Наблюдать, – добавил Бенито, – понимать наблюдаемое. Я бы мог положиться на мнение Чеса, Пита и Чака, если бы дело касалось только политики. Но замешана ксенокультура. И её технологические возможности. И её цели. Образ её мыслей. Всё, что связано с логикой Сида, мало кто понимает. Согласись, это так.

– В Башне Учёных многие…

– Ой, ну и кто же по доброй воле поедет в Новый Зеон от Башни Учёных? – рассмеялся Родригес.

– Хм… Получается, тоже я? – догадался Кай.

5

Подойдя с Чесом Хардерном к вездеходу, Кай там встретил водителя Лоренцера. Вот кто сюда привёз брата Честера из посёлка сектантов.

– О, вы вернулись в Зеон? – Кай ведь помнил, как Берт уезжал. Вроде бы, собирался куда-то в сторону Содома.

– Ага, – Лоренцер дёрнул щекой. – По пути одумался. Что мне в Содоме делать? Я ж не такой, как они. А в Зеоне уже быт налажен, какой-никакой. Переждал ритуал, да вернулся. Там всем было не до меня. Много трупов, все разругались, где-то Храм в лесу отыскали, ломанулись туда. Кошмар, что тварилось. Кстати, спасибо тебе, что тогда бежать надоумил. У меня сердце слабое, я бы не пережил…

Берт забрался в кабину, Честер и Кай – в салон. Выбравшись за ворота Нового Бабилона, вездеход медленно переехал через деревянный мост, ну а там уж прибавил скорость.

И опять его ждёт Новый Зеон – третий раз уже. Остаётся поверить, что будет не то же самое. Что на новом витке Кай избегнет дурацких тревог.

Нет, ну лишних тревог могло быть поменьше и в прошлый раз. Знать бы сразу, что Честер дружен с Бенито… Кстати, Кай ведь не то, чтобы знал, но о чём-то догадывался. То-то и в сон его свой поместил.

Надо признать, здесь, на Эр-Мангали, есть достойные доверия люди. Есть везде, только прячутся. Мимикрируют под недостойных. Их уверенно различать умеет Бенито. Ну а Кай? Он, как и раньше – по артефактам. Да, ещё по животным, но это он мимикрирует.

Стайку хвандехваров заметили на водопое у скалы Утюг. Были здесь рептилии двух расцветок – бурые и зелёные, и зелёные хорошо сливались с травой, только бурые демаскировали и себя, и их. К вездеходу остались равнодушны, не попытались напасть.

Шпанский лес проходили небезупречно: шпанки напали. С десять минут целый рой вился над вездеходом и старательно чиркал яйцекладами по стеклу. Но прорвались: настойчивость насекомых имеет предел.

А на спуске к Зеону Кай внимательно всматривался: нет ли на месте «коряги». Вроде, не было, но Кай заметил пещеру, где та «коряга» могла бы и обитать.

Вот и врата посёлка. Быстро добрались.

Новозеонская площадь, где Амос проводил ритуал. Кай, выходя, осмотрелся. Братья шли по делам, жизнь текла. Церемония – в поселковам прошлом? Материально – да. Ясно, что ванну давно унесли в Сокровищницу. И флажки тоже выкопали. Интересно, хоть кто догадался засечь направленье и сопоставить с дырою в Грибном лесу?