Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Глава 6. О заклёпках в головах,

или Механистическая метафора системы умственных тупиков

1

Выходя от впечатлённых музыкантов, Бенито поздравлял себя с удачным ходом, коим решил сразу две проблемы. И группу «Оу Дивиляй» защитил, и заложил основу нового подполья в Свободном Содоме взамен утраченного. Высший пилотаж, не так ли?

Нет, ну не без отдельных шероховатостей. Ясно, что рассчитывать на доступ кого-то из «Оу Дивиляй» да к секретным сведениям всё-таки не придётся. Им же первым придётся сказать, на кого работают, а либертины, не будь идиотами, примут к сведению.

Да к тому же, видимость вербовки и вербовка реальная – очень разные отношения. Может, первое и шаг на пути ко второму, но шаг очень уж предварительный. Грамотно сделать остальные шаги… Сколько внимания потребуется! Раз тобой вербуется группа, надо учесть отношения внутри неё. Всякий конфликт внутри «Оу Дивиляй» очень просто перерастёт в их конфликт по поводу тебя, а затем и с тобой.

Плюс, конечно, группу будут усиленно шатать содомские власти. Удочки забросят к самым слабым и малозаметным. К тем, чьих имён Родригес и запомнить-то не успел, даже лиц из фона не выделил, а не то, чтобы хоть парой слов перекинуться. Ненадёжные звенья дальше рвутся в самый не подходящий для тебя момент, а не промониторишь. У Бенито времени нет, надо спешить в Новый Джерихон в поисках не простывших ещё следов Кая с Олафом.

Дойдя до содомских врат, Родригес готовился вскочить на моноцикл, когда к нему обратился хитрый улыбчивый лис – доктор Хойл:

– Бенито, не откажите в любезности старому знакомцу…

О, Бенито с удовольствием отказал бы в любезности, учитывая хорошую память на все эпизоды знакомства с доктором Хойлом, и не только же своего личного. И Гонсалес, и Трентон, и Лопес рассказали ему о докторе много чего поучительного. Да такого, что и сомнений не возникало: этому – одна дорога, в Свободный Содом. А другие посёлки, так невзлюбили за что-то доктора. Хех… Собственно, за докторство и невзлюбили.

– …пригласить вас на приём к начальнице Свободного Содома, несравненной госпоже Мэри Бастинде Сью Добсон! – Хойл нижайше поклонился, оставляя гадать, кому адресован поклон: Родригесу или начальнице. Может и себе самому – с пройдохи станется.

– Надеюсь, речь идёт об официальном приёме без всякого непотребства? – тоном шутливой озабоченности осведомился Бенито. Шутки шутками, но провёл границу.

– И не сомневайтесь! – хихикнул Хойл. – Госпожа одета, прикрыта и даже застёгнута. Но главное, полностью удовлетворена половой жизнью.

– Ну ещё бы. К её услугам целый посёлок.

– И не он один! – Хойл жизнерадостно подмигнул.

2

Одета госпожа Бастинда, или неодета, дело, конечно, десятое: долго ли ей раздеться, течной кошке Эр-Мангали? Удовлетворена – такого отродясь не бывало. Но раз Хойл обещал, провокаций не будет. Властительная нимфоманка доктора побаивается. Кто она без него?

От ворот, на выезде из которых был застигнут Родригес, и до палаццо, в котором обитала правительница, предстояло пройти практически весь посёлок. Хорошо, моноцикл – штуковина не тяжёлая и удобная в переноске, но для нежелания туда пройтись есть и другие основания. Главным образом, просто некогда. Ну и актёрствовать почём зря не хотелось. И, наконец, Бенито от власти содомской ныне почти совсем ничего не нужно.

Провожая Родригеса до покоев Мэри Бастинды, доктор пенял ему: дескать, избегаете, не заходите. Даже бывая здесь, в Свободном Содоме, не наносите официальных визитов поселковой власти, а власть обижается, не знает, что и подумать.

Бенито реагировал подчёркнуто живо. На упрёки с любезностью отвечал в том ключе, что не желал отвлекать госпожу от государственных дел. Верно, от поселковых, да суть не меняется... Ну и повода серьёзного не имел, чтобы навести визит. Всё ведь по мелочам!

– Ничего себе мелочи! – возразил Хойл. – Целую резидентуру галактических ассасинов накрыли в нашем Содоме!

– Они были везде, – пояснил Бенито, недовольный, конечно, что доктор в курсе, – и мы намеренно избегали ставить в известность первых лиц. Это небезопасно. Ассасины не оставляют свидетелей.

Да, всё верно сказал, кроме одного. Сколько тех ассасинов ещё не раскрыто – кто бы сказал по секрету? А кого раскрыть посчастливилось, те ведь сразу и самоустранились.

3

Мэри Бастинда Сью его приняла наедине, но в «костюме монашки». Так он у неё назывался официально. И был, несомненно, самым целомудренным платьем в её гардеробе. Балахон, перехваченный на талии золотой цепью, скрывал многие из её прелестей. Лишь две прорези в этом полюсе недоступности говорили об истинном характере хозяйки костюма и половодье её страстей. В эти прорези, оформленные, словно рваные бреши, перезревшая красавица Мэри Бастинда вызывающе высунула обе груди с размалёванными помадой сосками. Крупнокалиберная, так сказать, артиллерия.

Впрочем, Бенито не привыкать. Он улыбнулся и Мэри Бастинде, и её развратной груди, после чего уселся в предложенное кресло.

– Слава Космосу, что вы, наконец, пришли, – сказала она. – Надеюсь, в моём костюме вас ничего не смущает.

– Если ваша надежда такова, то ей суждено было сбыться, – молвил Бенито в той стилистике «светского разговора», которая в звёздной империи Сант-Амазон Эскабар была частью дипломатического протокола, ну а на провинциальных дурочек с аграрных планет Альянса действовала, скажем так, завораживающе. Сильный ответный ход. Ясно же как день, что Бастинда питала надежду, обратную задекларированной.

– А знаете, Бенито, я на вас обижена, – надула губки властительница.

– Да, госпожа начальница, – Родригес улыбнулся лучезарно, почти по-хойловски, – ваш доктор-советник уже обрисовал мои прегрешения в общих чертах. Если дело лишь в том, что я редко вас посещаю, тому есть оправдания, и они довольно серьёзны.

– Знаю я ваше оправдание, – Мэри Бастинда с хрипотцой хихикнула, – вы человек Флореса, всецело ему верны, своей воли не имеете, да?

– Нет, госпожа. Всё не так. Я, как вы знаете, начальник службы безопасности колонии. Всей колонии, а не только Нового Бабилона. Это значит, вашей безопасности тоже. Это значит, я не могу быть лично предан одному лишь Флоресу. Я не его орудие.

– Что не может не радовать, – оценила начальница. – Только не уверена, знает ли о том сам Флорес.

– Знает, – заверил Бенито. – Другое дело, что до сих пор надеется на лучшее для себя. Ведь и служба содержится на бабилонские деньги.

Мэри Бастинда кивнула:

– Это точно. Флорес такой фантазёр… И вы, верно, всё же стараетесь его не разочаровать.

– Да, вы правы. Ни его, ни вас.

– И всё же меня вы разочаровали, – капризно напомнила она. – Редкость ваших визитов ко мне наводит на мысли, в которых…

– …не остаётся места былому очарованию, – закончил Бенито. – Что ж, поясню. Я нечасто посещаю с визитами первых лиц того или иного посёлка. Тому есть важная причина. Я и с Флоресом очень нечасто вижусь: он человек сложный, без особой нужды лично не обращается. И если окажется вдруг, что к начальнику какого-то из посёлков я зачастил, Флорес может подумать худшее. Сами знаете, он ведь склонен к подозрительности… – Мэри Бастинда поджала губы в знак того, что знает, и даже очень. – Потому-то я склонен ограничивать частоту своих официальных визитов.

– А неофициальных? – тут же спросила содомская начальница. – Чисто секретных, таких, о которых бы Флорес и не узнал?

Бенито покосился на её сосок:

– Боюсь, к тайным визитом такого рода я не готов. И уж точно не в Свободном Содоме. Вы ведь, госпожа, мастерица провокаций, можно сказать, художница. И с моей стороны было бы глупо вас недооценить.

– Ой, вы мне льстите, – постаралась она покраснеть.

И довольно долго разговор топтался на этом уровне – то ли пустых комплиментов, то ли пустых пикировок. После чего Мэри Бастинда по-видимому, насытилась трёпом и неожиданно прямо, без переходов, подошла к основным вопросам, ради которых и просила Бенито зайти.

– Вы посетили наших гостей-музыкантов, – сказала она.

– Да, – подтвердил он. – Кстати, благодарю вас. Группа была в тупике, что благотворно сказалось на моём с нею разговоре. В общем, теперь они мои люди. Все. Я прошу иметь это в виду.

– Что, вся группа? – Мэри Бастинда округлила глаза. – В полном составе? Да зачем вам она?

– Так получилось, – Бенито развёл руками. – Мне и было-то довольно троих человек, если начистоту. Но наш разговор уж так повернулся, что все запросились ко мне под защиту…

– Под защиту? – на глаза грудастой начальницы набежали притворные слёзы. – Да разве ж я их прессовала? Я наоборот…

– Да, конечно, – согласился Родригес, – действовали вы тонко, без грубости. Соблазняли издалека… Сам не знаю, как они дошли до той бездны отчаяния, в которой я их застал. Может, и не ваша вина. Переволновались, быть может, в результате переезда из Бабилона. Он был похож на бегство, вы знаете?.. Ну а у вас в Содоме их тревога усугубилась. Без особых новых причин, да, так бывает…

Что оставалось Мэри Бастинде? Только молчать, да поддакивать, в недоумении теребя сосок. Ведь Родригес её оправдывал, а не обвинял: с чем тут не согласиться, против чего возражать?

– Да, по правде-то говоря, наша вина, бабилонская, – продолжал Бенито под согласное бурчание собеседницы, – потому-то я и не смог отказать в их неожиданной просьбе… Мы виноваты, нам и защищать, ведь так? В общем, поскольку они под нашей защитой, не обижайте их, госпожа. Пусть поют на своих условиях, не на ваших. Или не поют, если вам их песни наскучили.

– Нет, почему же наскучили? – впервые за долгую речь Бенито госпожа нашлась, что бы такое возразить. – Очень душевно поют. Да, мы готовы их слушать и просто так, не принуждая к сексу. Наш Содом – свободный, и добровольность превыше всего, вы же знаете… Да, не без того, после музыки хочется порой продолжения, но я вас поняла: наслаждение не должно поломать ни одной из ниспосланных доброй судьбой сладкозвучных игрушек. Решено. Да-да, решено! Но… вы знаете, Беньямин, воздержаться порой так трудно. Что за цену вы сможете мне предложить за смирение аппетита? Что за настоящую цену?

Добрый знак: если Мэри Бастинда начала торговаться, значит, хода назад не будет. Значит, вопрос решён. Группа «Оу Дивиляй» не потеряет невинность, даже в том случае, если сама передумает. Но, конечно, содомской начальнице нужно что-то взамен. Очень нужно и исключительно ценное, а шансы невелики.

– Я не слишком богат и не слишком хорош в постели, – молвил Бенито, – но могу понимать людей, убедительно говорить, и вдобавок умею искать. Полагаю, и вы, госпожа, в курсе сферы моих умений.

4

– Да, – вздохнула Мэри Бастинда Сью и едва уловимым движением спрятала внутрь балахона оба нахальных соска (больше не пригодятся?). – И я, кстати, не думаю, что вы мне сейчас назвали полный перечень ваших способностей, но готова пойти навстречу, да, и найти что-то важное для себя даже в той узкой сфере, которую очертили. – Беньямин поклонился в знак благодарности за проявленную ею добрую волю. – Дайте-ка соберусь с мыслями… «Понять человека»… Знаете, кто мне приходит на ум? Не угадаете. Ваш земляк Рамирес. Вот кого из мужчин, встреченных здесь, на Эр-Мангали, я никак не сумела понять, так это только его… Не возьмётесь мне разъяснить?

– Всё, что в моих силах…

– О, я думаю, это в ваших. Вы ведь люди одной культуры. Из империи этой, как её…

– Сант-Амазон Эскабар.

– Вот-вот! И, насколько я поняла, этот ваш Рамирес – далеко не монах… Потаскун ещё тот, говоря языком более вольным! И конечно же, я замечала, как часто Рамирес ко мне очевидно неравнодушен… Если сказать прямей, то пылает самой животной похотью, и вздымает отросток настолько мощно и крепко, что, казалось бы, разве можно чего-то ещё желать? И казалось бы, только шаг остаётся до пылкой любви – я сама так сильно текла, заводилась, что считала немыслимым и нелепым ждать чего-то ещё… И при том – ни разу! Понимаете, Бенито, ни разу! Ни жестокого пряного секса, ни безвкусного перепихона наскоро – ничего!.. Вы такое способны понять, Бенито? Если да, вы и впрямь глубоки в расшифровке людей…

– К сожалению, не настолько, – честно признал Родригес. – Я не думаю, что понимать человека в любви вам и правда сложно. Даже если и так, то экспертом я быть не могу. Здесь вы с ходу дадите мне сто очков вперёд и ещё посмеётесь вволю. Как это «над чем»? Над убожеством эротического опыта.

Мэри Бастинда звонко расхохоталась, приходя в более благодушное расположение духа. Хоть немножечко отыграла, да. Но и Бенито не в проигрыше. Дал ей себя почувствовать игроком, а не жертвой его риторики.

5

Да, Родригес вовремя определил главное. Он, конечно, мог бы порассказать занимательные подробности несостоявшегося романа начальницы с охранником Нового Бабилона, но зачем? Для собеседницы из его «понимания» много толку не выгорит. А признать её сильные стороны – в том ни ему убытка, ни ей преимущества, но есть толика благородства, возвышающего обоих. А к тому же не вынужденное благородство временами банально окупается. Пусть на уровне искренности принятия твоих условий.

– Ах, Бенито! – кокетливо простонала собеседница в ответ на его отказ разъяснить основные смыслы размолвки с Рамиресом. – Вы скрываете от меня свои истинные мысли ради призрачной мужской солидарности. Вы готовы прослыть недалёким человеком, лишь бы скрыть слишком ясное понимание образа мыслей своего земляка и дружка. Это, может быть, честно по отношению к Рамиресу, но в отношеньи меня не безупречно.

– Что ж, увы… – Беньямин ей скорчил виноватую гримаску. – Но, надеюсь, смогу быть полезен чем-то другим.

– Да, конечно, совсем другим, – согласилась Мэри Бастинда. И внезапно созналась. – О моих отношениях с Рамиресом – то проверка была. Вы её с честью выдержали. А Рамирес, представьте, нет. – И сквозь невесомую ткань светской улыбки властно прорвался утробный смешок с аграрной планеты, где красавица родилась. Отчего её так пробило? Может, искренней похвалы своим ментальным способностям ей уже давно слышать не приходилось?

Впрочем, речь теперь снова пойдёт о способностях самого Родригеса и той новой цели, какую измыслит Мэри Бастинда.

– «Убедительно говорить»… – произнесла она. – Да, умение славное. Но полезно оно бывает лишь тому, кто и говорит. Брать его взаймы – тухлый номер! Я, быть может, болтаю не всегда так складно, как мне хотелось бы, но зато… – Из кокетливой прорези «костюма монашки» вновь показался сосок и тут же опять спрятался. – Зато имею иные способы убеждения. Значит, нет, нет и нет – не беру такого товара!.. Остаётся последнее. Вы сказали: «Умею искать»! Здесь, мне кажется, попадание в масть. Мне бы очень, очень не помешало тоже уметь искать, но, наверное, в этом деле против вас я – слабая женщина. Коли что потеряю – да даже в своём гардеробе – ни за что потом не найду. А найду лишь тогда, когда даже здесь, на Эр-Мангали, эта тряпка выйдет из моды.

– Так и то не беда, – тонко возразил Бенито, – ведь и моду на Эр-Мангали устанавливаете вы сами. Кроме вас попросту некому.

– Я сама, это правда, – подтвердила начальница. – Но не могу же я потакать глупым капризам, пусть даже собственным, и надевать на себя такое, в чём я смешна. Если бы вещи не выходили из моды, я ходила бы в чём-то одном, и настолько бы примелькалась даже своим поклонникам, что сколько ни вынимай груди через прореху, даже внимания не обратят!

– Но в одеждах, модных и новых, вы не терпите недостатка, – предположил Родригес. – Равно как и в драгоценностях. Если так, то вернее всего, мне придётся искать не какой-то пропавший предмет, а человека.

– Браво, Бенито! – произнесла она. – Человека, да. Но не только. Предмет тоже.

6

– Даже вот не знала, к кому обратиться, – так заговорила Мэри Бастинда уже о главном. – Человек – это мой любовник, один из последних. Пропал без вести где-то с месяц назад.

– И вы его ещё помните? – высказал Бенито сдержанное удивление.

– Помню, – вздохнула начальница, – потому что это не проходное. У меня после той пропажи было мужчин уже, наверное, около сотни, точней не пересчитала. Все были по-своему хороши… Ну так вот, никого другого не тянуло вспомнить даже через неделю. Тот был особенный. И боюсь – это просто предчувствие, но я склонна ему поверить, что его уже нет…

– Его имя?

– Квентин. Фамилии не спросила.

– Где пропал?

– У посёлка, здесь. Где-то неподалёку.

То есть, поиски начинать придётся с Содома. Экое неудобство! Здесь Бенито Родригес человек очень заметный. Всякий сразу же вычислит, что он искал и по чьему заданию. А кого послать вместо себя – новичков из группы «Оу Дивиляй»? Даже не смешно, просто глупо. Но виновники в глаза рассмеются. Обратиться, что ли, к подполью из Нового Джерихона? Те пришлют человека, да. Но кого? Ведь не тех троих, что в Содоме были засвечены, когда выследили ассасинов и насилу тогда унесли ноги… А другие быстро не справятся. Надо въехать в специфику…

Получается, надо снова всё самому. Как и Мэри Бастинде обещано…

– Ладно. Квентин – он откуда сюда пришёл?

– От сектантов. У них он «брат Квентин».

Ну, хоть как-то. Коль здесь не выгорит, надо будет скататься в Новый Зеон. Порасспрашивать Чеса, Пита и Гарриса.

– А что делал в Свободном Зеоне несвободный адепт секты?

– Продавал грибные экстракты. Ну, и за «свидетелей» своих агитировал. То есть раньше, пока не встретил меня.

Да уж, Мэри Бастинда может. И ускоренное обращение, пережитое бедным сектантом, не добавило ему очков в зеонской среде.

– А другие «свидетели»? Кто-то из них в Содоме сейчас есть?

– Двое, а может, трое. Их легко будет встретить на площади перед воротами. Самое посещаемое место в посёлке, там они и агитируют.

– За что, за свой Новый Зеон? Чтобы ваши переходили?

– В общем, да. И я не препятствую. Их у нас не очень-то слушают. Кто согласится отказаться от удовольствий свободной любви ради их сомнительных проповедей?..

– Так-таки и никто?

– Только конченные. Те, кто не выдержал испытанье Свободой. Может, таких и много, я не считала. Но мне-то в Содоме они не сильно нужны. Всякий мусор пусть валит к сектантам. Не жалко, я так считаю. Да по мне, один Квентин, полученный мной из Зеона, окупил «потери» сторицей…

– Хорошо. А сейчас, после Квентина, те грибные экстракты предлагает кто-то другой?

Мери-Бастинда задумалась:

– Кажется, нет. Они просто сейчас экстрактами не торгуют.

– Почему? Здесь, у вас – плохо покупали?

– Вовсе нет. Грибы у них качественные. Я сама проверяла – с Квентином вместе – каждую партию. Здесь у нас очень хороший платежеспособный спрос. Либертины любят грибы, почти как самих себя…

– Ну так в чём же дело?

– Вроде бы в Зеоне пошли проблемы. То ли их плантацию грибов затопило, то ли ещё что-нибудь. И последние поставки, ещё при Квентине, были намного меньше. А потом вообще как отрезало. Мне очень жаль. Иногда мне кажется, грибами я бы утешилась. Очень достойный товар! Ну а когда ни грибов, ни Квентина, чувствуешь себя несчастной и одинокой.

– Вы кого-то подозреваете? (Ну, что Квентину помогли пропасть).

– Он неординарный мужчина… У таких много завистников. И среди моих любовников очень многие ревновали, и среди дружков по Зеону – те всерьёз огорчались его успеху. Ой, да не мудрено! Кто они против него? Жалкие трусы, не способные отдаться опасным страстям даже на выезде… Их в Зеоне пасут, будто малолеток. И его пасли, но он вырвался!..

– И погиб свободным человеком? – поддержал Родригес.

– Почему погиб? Может, интуиция не права…

7

– Ладно, сделаем, – обещал Бенито Бастинде, разузнав о потерянном ею любовнике всё, что считал полезным. – Если жив, то найдём живого, если мёртв, определим обстоятельства… Но, как будто, вам человека мало. Нужен ещё предмет? Расскажите-ка мне о нём, госпожа Бастинда. Что за вещь, откуда пришла, куда делась, по-вашему. Кто бы мог желать этой штукою завладеть?

– Да предмет-то… Вместе с Квентином он пропал.

Вот как! Значит, отдельно искать его не придётся.

– Украшение?

– Не совсем. Ксеноартефакт. Выглядел как широкий браслет с непонятными знаками. Только знаки ярко светились. Квентин мог его зажигать силою мысли.

– Где он браслет достал?

– У своих, вроде, выменял. Где-то там, в Зеоне.

– А зачем?

– Мне хотел подарить.

– Не успел?

Мэри Бастинда нахмурилась и кивнула.

– А что тот браслет умел? В смысле, кроме свечения.

Но и тут внятного ответа собеседница найти не смогла:

– Вроде, можно в сексе использовать, но это не точно. И как именно, увы, не скажу. Квентин был особый оригинал и любил говорить загадками. Я велела ему отвечать, но негодник что делал: доводил меня до оргазма. Тут я и расспросы уже прекращала – как-то не до них...

– Он дразнил вас?

– Очень дразнил! Мне в нём это и нравилось.

– А чего он хотел от вас? В смысле, за браслет.

– Только меня… – Мэри Бастинда давно уже не вспоминала о собственном теле, но тут вдруг опомнилась и оба соска высунула. Будто выдержать не могла, что они не под взглядом.

Как управлялась красотка со своим телом? Ненамеренно-машинально, или с особой целью – могло быть и так, и так. Но Родригес решил безошибочно: грудь есть знак препинания. Он свидетельствует о том, что аудиенцию пора завершать.

8

Выйдя от начальницы Свободного Содома в коридор, где под присмотром доктора Хойла оставлял моноцикл, Родригес отметил, что доктор уже ушёл, но моноцикл остался – под присмотром человечка попроще, в одежонке из фетишистского гардероба, явно подчёркивающего рабский статус.

– Ты кто? – строго его спросил.

– Раб Джон, – поклонился тот.

– Сторожишь?

– Сторожу, мой господин.

– Ладно, Джон… – Бенито уж начал прикидывать ближайшую пару дел.

– С вашего позволения, всё-таки «раб Джон», – поправил его раб Джон. Ишь ведь какой: не поступился ни дюймом высокого статуса.

– Ладно, раб Джон. Ты, пожалуй, посторожи ещё здесь моё транспортное средство, пока я не вернусь… – Бенито снова задумался.

Да, ну вроде, всё верно. Если вести опрос агитаторов-сектантов у въездных содомских ворот, моноцикл его будет сковывать, а к тому же и намекать собеседнику на скорый отъезд. В этом смысле оставить его у парадных покоев Бастинды – самое то.

Но, с другой стороны, возвращаться сюда через весь Свободный Содом, чтобы выехать в те же самые въездные врата… как-то неудобно и глупо. И с лишней затратой времени. Что предпринять?

И спасительная идея:

– Вот что, раб Джон. Договоримся иначе. Ты меня здесь не жди, а через часок поднеси моноцикл туда – к площади перед въездными воротами. Я как раз буду свободен и соберусь уезжать.

– Будет сделано! – Джон нижайше склонился в рабском поклоне.

Беньямин прошествовал мимо него гордой походкой патриция, не забыв про себя отметить: нет, не привык он ещё мыслить себя начальником. Всё пытается сделать сам, а ведь сколько кругом возможностей облегчить да ускорить дело? Догадался бы он поручить этому Джону переноску своего монобайка, если бы тот не подчёркивал всем своим поведением…

А впрочем, не слишком ли низок рабский его статус, чтобы без проблем выполнить поручение?

– Кстати, раб Джон! Моноцикл этот мой, и никому другому его не давать потрогать! Головой отвечаешь – перед мной и госпожой Бастиндой!

– Не беспокойтесь, мой господин. Я не простой раб. Я ещё совмещаю должность охранника. – Джон повернулся, и Беньямин отметил, что к рабскому ошейнику пристёгнут ремень, а на ремне удобно подвешена и кобура с бластером.

Необычное совмещение должностей, а для Нового Бабилона, так и немыслимое.

9

Идя налегке в направлении въездных ворот, Бенито размышлял о пропавшем без вести Квентине и таинственном артефакте, ктоторый что-то умеет, неясно что. Помогает в любви? Однако… Чем в человеческой любви может помочь ксеноартефакт от негуманоидной цивилизации? Нет, ну чем-нибудь может, но Родригес о таком ни разу не слышал. Здесь бы экспертное мнение от Кая Гильденстерна…

Но, к сожалению, ксеноисторик пропал. Позже бедняги Квентина, но ведь тоже с концами. И, по правде, стоило бы отодвинуть подальше Квентина и скорей заниматься Каем (этот парень особенно важен, с описанием Гарриса он совпал в непредвиденных мелочах…), но, по уму, всё же не следует сразу отмахиваться от ожиданий Бастинды.

Бенито и понимал, что задерживается, что делает вовсе не то, и не так, как на выезде собирался. Но коррективы, вносимые ситуацией, – верные, в общем-то, коррективы. Помогают удачно вывернуться из нескольких тупиков. Только бы не ценою гибели парня…

Так бы умчаться на моноцикле сразу, как стало ясно, что Кая в Содоме нет. Вероятных посёлков его пребывания не так-то уж и много: Зеон, Джерихон – и всё, коль прокатишься по горячим следам, отыскать можно очень быстро…

Впрочем, если подумать подольше, ну в особенности о чьей-нибудь злой воле, похитившей Кая, то зачем тогда парня прятать столь предсказуемо? Ведь посёлков гораздо больше. Ныне не все обитаемы. Старые охотничьи базы, старые космодромы, законсервированные до скончания Карантина, оставленные рудные шахты. Это если ещё забыть о естественных гротах и прочих укрытиях, припасённых природой Эр-Мангали.

10

Братьев-сектантов из Нового Зеона Бенито на площади у ворот без труда нашёл, хотя наступила уже глубокая ночь. (А ведь хотел, мечтатель, выехать в Джерихон ещё засветло, да и сумел бы, не будь на скаку приторможен доктором Хойлом). К счастью, ночная жизнь в Свободном Содоме – вроде лица посёлка, оправдание его существования в дневном трудовом аду Эр-Мангали.

Трое – брат Джош, брат Орландо и брат Люксор – наперебой расписали в красках, как же в Новом Зеоне совсем хорошо. Выглядели приподнято, ничего, кроме добрых счастливых улыбок не допускали на лица. Но какую-то военную подготовку все трое прошли. Это и видно, и внутренне ясно, если учесть сектантское мироощущение «Свидетелей Холма». Всякий, кто с их «холма» поднимается, направляясь в иные земли, должен иметь возможность продать подороже свою бесценную жизнь…

О своём брате Квентине отвечали тоже любезно, но более односложно. Мол, конечно же помнят. Был у них такой брат. Мол, возил торговать в Содом разрешённый грибной наркотик. Ну конечно же разрешённый! Это в Бабилоне он запрещён, да и то нестрого. А в Содоме все наркотики разрешены, хоть ширяйся, хоть жри, хоть нюхай.

Что случилось с ним, Квентином – да кто ж его знает? Знает только один Господь, а кому Господь открывает истину, тот, наверное, знает тоже. Чтобы Господь открыл истину, надо явиться в тёплое открытое миру братство Зеона, выучить секретное имя Бога, и тогда Господь сам расскажет и о судьбе брата Квентина, и о судьбах планеты и мира, и о судьбе того брата, который спрашивает.

Можно ли путь познания пройти побыстрее, чтоб узнать не о Боге и не о мире, а только о Брате Квентине? Можно, конечно, но нежелательно. Потому что Господь знает более важные истины, а истина о судьбе брата Квентина – это не самая важная в жизни тема. Но уж если так уж приспичило, то брат Квентин был поколеблен сомнениями лжепророков. Что за лжерпороки такие – Господь знает своих врагов. Помогать ему не дело Бенито, ибо такие дела решаются лишь в сердцах согрешивших адептов.

Артефакт? Какой артефакт?.. Нет, Господь не велел собирать или применять небогоугодных артефактов. А уж кто томим духовною жаждою, тот утешится и без них, истинно вам говорю.

Уходил ли брат Квентин из братства? Нет, своим истинным помыслом он, несомненно с нами, даже во всех своих прегрешениях. Были ли у него какие-то цели здесь, в Свободном Содоме?.. Только две: продавать грибные экстракты, да ещё благовествовать. Кстати, вы верите в Бога? А вот Бог, как я точно знаю, непременно в вас прямо сейчас верит.

Никаких других целей поблизости наш брат Квентин, конечно же, не имел. И зачем бы ему понадобились другие цели? Да, мы знаем, брат Квентин пробовал предназначенный Содому экстракт, это вынужденная мера. Без того, чтоб самим попробовать, не обходятся никакие дегустации на торгах. Надо всегда доказать, что товар твой безвреден, потому, помолясь, принимаешь внутрь всякое разное. Но Господь спасёт тебя, Аллилуя!

Ну и всё в таком роде. Был момент, Родригес и пожалел, что на этот опрос щедро выделил целый час драгоценного времени. Но раз выделил, значит, уже не ускоришь. Брат… то есть раб Джон явится ровно в срок, ни минутой раньше.

Оставалось тем утешаться, что кругом собрались либертины. Среди них, должно быть, куча шпионов и Бастинды, и доктора Хойла. Коли так, они им расскажут, что Бенито примерно старался, и не просто так, а по их вопросу. Обещал – так сразу и выполнил, а эффект? Да кто, в самом деле, способен его оценить на этом этапе?

Между прочим, Родригесу повезло. Отвечать ему взялись не только собратья Квентина. Пара местных, содомских жителей подключились тоже. Их ответы были информативны. Оказалось брат Кевин здесь, в Содоме, увлёкся охотой. Ну, ещё кое-чем, но охотой, к примеру, тоже. И хотел он-де, такой молодец, положить к ногам любимой содомской начальницы – не чего-либо как, а шкуру редчайшей местной громадины – Адского Крысопса. Но, конечно, за этакой шкурой должен был заявится к нему в пещеру.

А пещера та недалече – денёк пути. Правда, без дороги, пешком, но уж то такое. Если знаешь путь, можно и подъехать. Только знать, где вовремя повернуть по дороге на Джерихон. И, конечно, желательно там побывать, пока крысопёс охотится. Убегает он далеко, пещеру не сторожит, вот и можно зайти посмотреть, не осталось ли косточек бедного Квентина. Как вернётся тварюка – конечно, в погоню кинется. Но ведь можно успеть добежать до дороги, а там удрать на колёсах.

– Замечательный план! И почти безопасный, – похвалил Бенито.

Ну а тут как раз подошёл и раб Джон. И принёс ему колесо.

11

Поблагодарив от души всех, кто помогал его следствию, кто таскал моноцикл, или просто попался на пути к воротам, Родригес легко вскочил в удобное седло и лихачески стартовал прочь из Содома.

Но проехать ему удалось где-то метров двести. Вездеход – из тех пассажирских и очень не маленьких, которые в Бабилоне возят шахтёрские смены к рудникам и обратно – перегородил дорогу в узком лесистом месте, да так неизящно, что Бенито в момент догадался: прорываться не стоит.

Он вильнул и остановился метрах в десяти от преграды. Крутнул руль, чтобы в любой момент резко стартовать обратно к Содому. А сам думал: бастиндына, что ль, подстава? Или из Зеона уже ответочка?

Из откинувшейся дверцы кабины вразвалочку выбрался Маданес. Показал пустые ладони. Закричал:

– Бенито! Мы заехали просто поговорить.

– Рабен попросил, – Диас из кабины поддакнул.

– Вот и говори. Оттуда, – велел Родригес.

– Мы, короче, на тему робарианского молота, – сообщил Маданес, не пытаясь приблизиться.