Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

День прошёл, ночь прошла, и утром Брандт вдруг решился. Обругав себя жалким дебилом, распахнул дощатую дверь и понёсся вперёд, к вездеходу, прямо по плоскопузьим спинам. Ему приходилось подскакивать высоко, будто на батуте. Под ногами в остервенении клацали челюсти. Вот сейчас он оступится, оскользнётся, и бег его прекратят… Но он мчался быстрее, кусали его с запозданием.

Вот и вездеход. Забрался, задраил дверцу. Море из плоских рептилий штормило вокруг, шквалистые броски лупили в стекло, качали кабину.

С наслаждением развернувшись поверх тел осаждавших тварей, Брандт погнал вездеход напрямик по полям в направлении, где он помнил усадьбу Мейнарда. Утро было не ранним, но в поле никто не работал. Только изредка попадались кучи тряпья, и ему не хотелось всматриваться, что там за кучи.

Между кучами вяло слонялись одинокие тени хвандехваров. Они выглядели сытыми и довольными, будто кто-нибудь сердобольный их недавно пришёл накормил.

Что же Мейнард бросил своих? Так перепугался, что заперся в усадебном здании, а работники на полях пускай подыхают? Но добравшись к усадьбе, Брандт удивлённо понял: не заперто. Кажется, Мейнарда и его охрану рептилии застали врасплох. Это ведь их тупорылые морды нет-нет, да и выглядывают из разбитых окон на всех трёх этажах.

А ведь вчера ещё всё было так спокойно. И толстяк, завидя его вездеход и узнав о причине прибытия, шутил хоть и плоско, но весело. И ничто не предвещало сегодняшней картины погрома.

И вот на тебе: хвандехвары и плоскопузы. Интересно, кто их сюда привёл?

5. Разбитое сердце Рамиреса

1

Казалось бы, кому как не Рамиресу, бывшему имперскому стрелку, дослужившемуся до начальника первого орудия крейсера «Антарес», идти на здешней карантинной планете в охотники? Что правда, то правда: к стрельбе по разного рода мишеням ему не привыкать. Задали цель на тренировочных стрельбах – поразил с первой говённой пули, вызвал у местных уважительные мины на лицах. Но не всё, блин, так однозначно.

– Классно стреляешь, – похвалил его Джон Грэди, шеф отряда охотников у Хвандехварова оврага. – В нашем деле это первое условие… – но высказал это как-то даже с сочувствием, дал понять, что обольщаться не надо. Как ни стреляй, что тебе здесь светит? Однообразная жизнь вдали от благ цивилизации, без малейшего шанса продвинуться, к тому же в полной зависимости от охотничьего счастья.

Пролетевшая мимо грязно-фиолетовая ксеноптаха снизилась, гордо пропев какую-то сложную трель. Клюв у неё под стать хищнику или стервятнику, запах тоже, но ведь заслушаешься, как ласково эта стерва поёт!

Неужели мерзавец Кафф и его люди Рамиреса мелко надули? Дали выбор между охотой и рудной шахтой, но с хитрым расчётом, чтобы выбрал самое худшее занятие. Эх, да если бы хоть сам выбрал, всё взвесил, прислушался к собственным потребностям – так нет! Только и развесил, что ослиные свои уши. Гаррис лишь брякнул «охота», все подхватили, послушались, разъехались по охотничьим базам, будто не своё здесь будущее выбирали, а неизвестного героя годы спустя встречать налаживались. К чему? Зачем? Непонятно. И потом что оказалось? Кто ишачит на руднике, тот хотя бы живёт в посёлке, верно, может и в люди выбиться. А кто вступил на охотничью стезю – тот живёт так, будто и не живёт вовсе. Не при Грэди будь сказано, хоть он парень и не обидчивый.

Фиолетовая стервоза, сделав прощальный круг, углубилась в Хвандехваров овраг и канула в нём, напоследок оставив по себе догадку: песня-то её призывная не о спаривании. Об охоте.

Чего в унылом быте охотников на Эр-Мангали Рамиресу больше всего недоставало, так это, откровенно говоря, баб. Ибо, говоря по совести, давно хотелось, очень уж пора. Сильная половая конституция кое-чего требует, ага. Условия полёта на крейсере лично ему приходилось выдерживать с трудом, но полёт – он уж по крайней-то мере гарантировал точные сроки возвращения, промежуточных остановок, зная их расписание, терпеть было в разы легче. Иное дело – карантинная планета, где ты застрял как невезучий голодный самец среди других самцов, мечтающих лишь о том же.

В общем, едва освоившись в охотничьем отряде у Хвандехварова оврага, Рамирес принялся зондировать почву. Как, мол, здесь обстоят дела с этим делом? И Джон Грэди с грустной откровенностью ответил:

– Ну, сам же видишь.

То есть никак, понял Рамирес. Очень жаль. Но почему же?

Шеф охотников сжалился, пояснил.

– Женский пол на Эр-Мангали – где попало не валяется. Бабы-то есть, в основном профессионалки с богатым опытом (обогащают его, гы, ну прямо на глазах), и всё бы зашибись, но их мало и не про нас с тобой. Понял?

Рамирес опять не понял. Попросил:

– Растолкуй.

– Да что толковать? Охотники сидят на базах, весёлые девицы – в посёлках. У каждой под дверью живая очередь с предварительной записью на неделю вперёд. И охотников хоть и пускают в посёлки, но нечасто и не просто за так. За заслуги. Вот перевыполнишь план заготовки чешуйчатых шкур наших тварей – будет тебе увольнительная в посёлок. Легко ли его перевыполнить? Так и выполнить нелегко: хвандехвары знаешь, как ловко шифруются… В общем, если за год хоть раз с какой-нибудь перепихнёшься, считай, тебе повезло. Что, маловато?

– Не то слово, – признался Рамирес откровенно. – Так любому рудокопу легче снять девицу в посёлке, чем нам, охотникам?

– Оно-то да. Только шахтёру не захочется, – заржал Грэди. – Из них же там соки последние выжимают. Ещё на рабочем месте, шлюхам ни капли не остаётся.

– Тю… Моих бы соков на всё хватило, – пообещал Рамирес.

Шеф и ещё пара охотников из отряда, прислушивавшихся к их разговору, весело расхохотались. Но, кажется, без желания уязвить.

Саркастически свистнула фиолетовая пернатая хищница, появившись на миг над оврагом, чтобы снова с мрачным задором спикировать вниз.

– Так ты ж, вроде, с имперского крейсера? – припомнил Грэди. – Вас там, я слышал, в строгости держат. Особые кодексы поведения, то-сё. Флотские офицеры в весёлые дома ни-ни… – он подмигнул Рамиресу, который уже слегка оторопел от продемонстрированной охотником недурственной осведомлённости об интимном поведении флотских чинов на досуге. Откуда?

Но первым задал вопрос Джон Грэди. Надо отвечать:

– Я унтер-офицер. К нам кодексы снисходительны. Были.

Фиолетовая ксеноптица, хрипло каркнув, стартовала ввысь из оврага. Летела с усилием. Кто-то здорово потрепал её хвостовое оперение. Кто-то более хищный, чем она сама.

Да уж, теперь-то Рамиресу придётся примеряться к здешним кодексам. Как и самому Грэди, кстати сказать. Ведь ясно же как день: парень и сам некогда служил в космофлоте, вот и захаживал в портовые бордели, как к себе домой. Кем служил, о том лучше не спрашивать. Раз оказался в охотничьем отряде на одной из самых убитых планет, – особо высоко не продвинулся. Поди, ещё юнгой за участие в пьяном дебоше был изгнан из флота Альянса без права восстановления. Сколько таких случаев!

Всё-таки спросил:

– Джон, да ты ведь и сам из флотских, а?

Греди в ответ сплюнул что-то неопределённо-нелестное в адрес своего космофлота и его адмиралов впридачу, отчего Рамирес ещё сильнее уверился в своей догадке. Ну точно. Из флота Грэди попёрли, вот и злобствует. Зачем бы ещё. А дебош, за который выгоняли – выдался, уж верно, не слабым. Как бы не с убийством… Парни из Альянса в портовых барах чудят по-всякому, задирают любого, кого приметят, что не так посмотрел. Рамиресу ли дивиться гнусной природе таких вещей? Да он сам – и не раз – на силу уносил ноги от драк по любимой этими парнями формуле «все на одного», или от вооружённых столкновений стенка на стенку, в которых стенка с вражеской стороны гарантированно превосходила твою числом и экипировкой…

Стрёмные места, стрёмные людишки, стрёмные поступки. Но вечерок с весёлой девицей в дешёвом заведении портовой зоны разве того не достоин? Кто-то морщит нос при мысли об этой дешевизне. Ха! Безопасность куда дороже, но она же и намного скучнее. И к лицу ли военному человеку тратить деньги на то, что некий помпезный вышибала будет охранять твой спокойный секс с элитной потаскушкой из какого-нибудь Парадиза?

Дешёвые стрип-бары портовых зон Малого Средизвездья с обнажёнными уайлд-гитаристками на входе – вот это была квинтэссенция! Разумеется, лётные экипажи дредноутов Галактического Альянса отправлялись туда чуть ли не в полном составе, а вот от экипажей более мелких судов латинских звёздных империй – только стрелки, орудийцы да инженеры, но никак не пилоты, не навигаторы. Ясно, почему. Аскетические идеалы имперской чести обязывали последних к более «интеллектуальным» способам проведения досуга, чем посещать бордели да клеить девиц в портовых барах… Впрочем, это на поверхности. А в глубине трезвый практический расчёт с изрядной долей трусости. Избегать ссор с Альянсом на уровне личных дуэлей флотских офицеров. Ибо так уж повелось: заносчивое офицерьё Альянса на скандалы в борделях так и нарывается, а имперские офицеры на оскорбления расположены отвечать. Не считаются с политическими издержками своих правительств…

Но то дело прошлое. Оно, как перья из ощипанного хвоста фиолетовой птицы: что упало, то не вернуть, на зад не приставить.

Ныне, ничего уж тут не попишешь, надо и тебе следовать охотничьему маршруту птицы. То есть спускаться в овраг и истреблять хвандехваров, которые – вот заразы, наделены особым талантом к маскировке. Настреляешь их сотню в месяц – может, Грэди и сжалится. Выхлопочет для тебя увольнительную в посёлок для, так сказать, рекреации. Всё же флотские корни – штука, как ни крути, общая. Даром, что флоты, к каким относились Грэди с Рамиресом, дружественными считались лишь на словах и с крепкой долей сарказма в интонации.

2

Рамирес умеет себе позволить полностью окунуться в настоящее. Правда, не в любой момент настоящего это получается. Надо, чтобы в этот момент ему таки было в кого окунуться. Всем своим здесь-бытием да во влажный пол. В самую его щель.

Узкий проём между прошлым и будущим, именно он, кроме шуток, так и зовётся: «настоящая жизнь». Жаль, остальную жизнь в тот же проём не засунешь. Потому между настоящими моментами Рамирес висит, где придётся, висит в тупом ожидании.

Придурковатый провидец Гаррис, подстрекая валить с «Антареса» вконец охреневший экипаж, предлагал ожидать мессию, ожидать его долго, зато обещал под конец убитых времён зашибенное счастье. И Рамирес – он что? Рамирес почти купился. В ожидании пребывать ему не впервой. Были малые цели – пришла большая. В будущем прибудет герой, сделает его настоящим – ну да, пожалуй. Надо героя встретить, приютить-накормить-обучить – и это режим подходящий… Потом как прозрел. Не подходит одно: гаррисов герой не обещал торопиться. Явится хрен знает когда. Ждать его кучу лет Рамиресу точно невмочь. Ему цели нужны – расположенные поближе. Те, что расцветят твою жизнь, увлажнят телеса, пощекочут чувства. Не герой у конца времён, а бабёнка в конце недели.

О том, как недолго задерживаются в головах и сердцах настоящих мужчин гаррисовы бредни о будущем пришествии героя, Рамирес дал себе полный отчёт уже на второй день охотничьего лагерного быта – когда впервые спустился в овраг охотиться на хвандехваров. Спустился, чтобы ни одной из этих чешуйчатых тварей не суметь ни разу найти. И сказать себе: я ведь так и думал! Отсутствие хвандехваров в этот пасмурный день обрело голос и красноречие и заговорило с ним не только императивнее Гарриса, но и задушевнее всякого Грэди. О чём говорило отсутствие? Ясное дело, о воздержании. Причём о недобровольном, ибо воли Рамиреса на него нет, а есть жажда, упрямая плотская жажда.

Выживать поодиночке на охотничьих базах, чтобы герой, встреченный на Эр-Мангали, беспрепятственно возмужал и, разделавшись с космосистемой «Карантин», двинулся войной на Альянс… Сказочка, конечно, красивая. До первого уязвлённого запретом плотского зова. Ибо потом никакому грядущему герою места в рамиресовой истории попросту не останется. Ведь уже сейчас проблема вся в том, что в посёлках колонии живут начальники, охрана, даже шахтёры с рудников, но только не люди, занятые в благородном охотничьем промысле. Этим людям – из самых благородных побуждений – приходится мужественно отказаться от всего того, что Рамирес считает единственно мужским.

Может, Гаррис хотел пошутить? У него получилось.

Свято место пусто не бывает. Выбросив гаррисовы бредни об ожидании пришествия мешиаха, Рамирес заменил их ожиданием увольнительной – события хоть немногим, но более вероятного, а также инструкциями Джона Грэди на тот счёт, как бы его приблизить.

Шефу охотников с Хвандехварова оврага стоило верить. Во первых, поскольку всякий успех охоты ему шёл в личный зачёт, во-вторых, по причине флотского прошлого. Бывшие служаки военных флотов должны держаться вместе, ведь так? Да и как иначе, если все мужчины – одно. На всех – одна общая жажда, пусть и в дискретном проявлении изнутри каждого. Жажда того самого, что Галактический Альянс флотским чинам разрешал полностью, а ханжески мыслящие империи лишь частично, того самого, чего власти колонии на Эр-Мангали столь же ханжески задумали лишить охотников. Их трусливое решение, кстати, можно понять.

Охотники – сила, чисто мужская сила. И она, пусть и худо-бедно, вооружена. Но при этом дремлет, за силу себя не считает, скромничает. Если же эту вооружённую силу допустить к трепетной силе женской: к весёлым девицам, к умелым бабам, к горячим синьорам, да хоть и к холодным леди – что будет с нею тогда? Она раззадорится! Будет такой резонанс, что карантинные власти планеты вмиг передрейфят. И будут, поджав хвосты, искать пятый угол в скучных прямоугольниках чистых своих жилищ. И коли сыщут его, этот пятый угол, ну, посчастливится им найти, всяко бывает, то для того лишь сыщут, чтобы засморкать и задриськать его соками своего же панического страха.

И зная об этой силе, жуткой силе, перед которой трепещут миры, нарождающейся, вот потеха, в твоих собственных чреслах, станешь ли ты ждать какого-нибудь героя, мать его так и растак? Да ни в жисть! Пусть мессия приходит, когда ему будет удобно, пусть не приходит вовсе, если имеет другие дела, суть ведь проста, как соитие: герой вообще не нужен!

3

Искать подлых тварей. Снова и снова. Хвандехвары – все недоразумения в здешней жизни Рамиреса из-за них.

– Близко не подпускай, – инструктировал Грэди, – скорострельность у винтовки так себе. Бей издали, сверху – используй своё преимущество. Уж кто-кто, а ты точно попадёшь. С твоим результатом на тренировочных стрельбах – плёвое дело.

Ещё бы не плёвое. Только бы научиться хвандехваров видеть. Но Рамирес по-прежнему не был способен их мало-мальски различить на покровительствующем фоне. Мастерски сливаясь с пейзажем, который ты тупо прочёсываешь, говённые сволочи сидят и не шелохнутся. Только ржут над тобой, да и то не вслух.

Вот если ходить с кем-то, кто их видит, но не может попасть. Вот как Джекобс. Он, скажем, выстрелит, вспугнёт гада чешуйчатого, а тут ты его раз – и наповал. Но Джекобс не согласится. Джекобс тоже хочет в увольнительную. Он, каков-никаков, а тоже мужчина, и тоже жаждет, и надеется, пусть и без особой надежды.

И красавчик Айден не согласится. Он стрелять более-менее умеет. И надежда его потому куда менее безнадёжна. Он вдобавок хитёр. Даже знает какие-то обманные приёмы охоты, о которых никому не рассказывает. Айден известный жук. У него и в посёлке с девушками договорено: коли что, обслужат без очереди.

Вот Грэди – другое дело. Грэди свой парень. Помогает, советует. Опять же, и флотского происхождения, что немаловажно. И здесь он всё-таки начальство какое-никакое. Полезное, блин, знакомство.

Грэди советует бить хвандехваров издали, спереди или сзади – без разницы, только метить им строго в голову, чтобы не портить шкуры. И Грэди прав. Порченые шкуры ни на что ведь не годны. За них ничего не дают, ничего не позволяют, единственно штрафуют. Это как монстра завалить безо всякой пользы.

Впрочем, почему «как»: хвандехвары и есть монстры. Во всяком случае всё увереннее ими становятся. Раньше не нападали на людей, теперь уже нападают. Айдену знакомый зоолог в посёлке о том рассказывал. Мол, эти твари очень хорошо научаемы. Ну, как и все другие на Эр-Мангали. С тех пор, как человек стал охотиться на них, они тоже приучились есть человека. Где приучились? Да как раз прямо здесь, в Хвандехваровом овраге. Охотниками и приучились, ага. С кем ты и так за жизнь борешься, почему бы того не съесть? И практично, и даже резонно.

А Джекобс рассказывал, как его напарника хвандехвары ели. Хитренько так, потихоньку, не создавая шума. И всё за собой вытерли. Очень по-человечески. Гигиенисты, блин!

А Грэди ещё говорил, хвандехварам с нами не повезло. В смысле, у охотников много на них нерастраченной страсти. Где-то в его словах и правда лежит, конечно. Но есть одна тонкость, которую лучше Грэди сечёт Рамирес. Вот какая: если страсть без остатка расходовать на охоту, так что это будет – зоофилия форменная, ведь так? Это значит: важно помнить о человеческих бабах. Иначе как твари становятся монстрами-людоедами, так и человечество вырождается в орду монстротрахов каких-то. Ну, Рамиресу так показалось.

К счастью, уж на свой-то счёт Рамирес уверен. Латинский половой темперамент – это неслабо, совсем неслабо. Никаким хвандехварам не выжать досуха, никакому монстру не подтереть.

– Моих бы соков на всё хватило, – обещал Рамирес в разговоре о труде рудокопа. А сказалось о чём? Об охоте на хвандехвара. На всё хватит мужского сока. И хвандехвара уделать, и бабу отыметь. Если со второй начинать не положено, то непременно и на то, и на другое.

Хватит всем и по многу заходов, не боись!

Отыскать бы теперь для начала своего первого хвандехвара… Всё же без добытого первого думать о сотом как-то несвоевременно.

4

К счастью, умение разглядеть затаившегося хвандехвара Рамиреса как-то раз посетило. И пары недель не прошло. Или прошло? Лето на Эр-Мангали долгое, и всё лето длится охотничий, блин сезон. Ну да что тебе в том, блин, за разница, две ли, четыре ли? Когда ты истосковался настолько, что вид клоаки дохлой рептилии трудноразличимого пола начинает тебя тонизировать, быстро сечёшь главное: новый талант снизошёл на тебя ещё вовремя. Стоило повременить, и…

Видеть тварей издалека Рамирес так и не наловчился. Ну зато метко стрелял с близкого расстояния – одно другого не хуже. Главное: хвандехвары в овраге перестали его бояться. Свыклись, начали подходить близко. В основном с целью съедения. Тут-то Рамирес вовремя выхватывал винтовку и – пух! – укокошивал гада насмерть. А там и второго, третьего…

Важный урок, который он усвоил самостоятельно: не следует держать винтовку в руках. Чего от этакой штуки надобно ждать, осторожные гады слишком наглядно приметили. То-то и не пытались его загрызть, выжидали, когда расслабится.

– Молодец, дотумкал, – первым похвалил Айден. Оказалось, его собственные охотничьи хитрости к тому и сводятся, чтобы прикинуться беззащитным. Тут проходящий мимо хвандехвар опознаёт его в качестве добычи, пускает слюну и выходит из режима маскировки. Айдену только того и надо – что за циничное живое блюдо!

А Джекобс добавил:

– С такого удаления, как ты хотел, хвандехвара никто рассмотреть не может, верно тебе говорю.

И Джон Грэди, разумный кобель, внёс ясность, осветив недостающие подробности общей картины:

– На самом деле бывает, что хвандехвар заметен. Это когда он коричневый на зелёной траве, или когда зелёный на коричневом склоне оврага.

– Так у нас тут вроде бы все коричневые…

– Правильно. Такая здесь живёт популяция. Но иногда – пару раз в год забредают пришлые особи. Вот их-то легко издалека вычислить. Они в новой для себя локации будто совсем не умеют прятаться. Да и местные сородичи их выталкивают. Территориальное, мать его, поведение.

Рамирес внимательно слушал, а потом спускался в овраг. С наслаждением разменивал десятки замоченных монстров: первый, второй, третий… А где тридцатник в наличии, там ведь и сотня недалече.

А где сотня, там рядом известно что. В полном смысле этого слова.

5

До сотни было, правда, ещё далеко, когда на охотничью базу Джона Грэди завернула дама. Со всеми признаками своего прекрасного пола и, так сказать, потолка. С грудями, ногами, промежностью, булками ягодиц, да и на лицо также вполне ничего. Аккуратно причёсанная, в модном платье. Возраст – ну точно ещё не старая. И двигалась правильно.

Вышла из вездехода однажды на рассвете.

Рамирес обмер, её завидя. И сглотнул слюну – вязкую, как у подыхающего хвандехвара. Он уж и забыл, когда видел человека женского пола. На этой планете – так точно никогда.

Явную глупость подумал: это что, к нам новый охотник? Если бы и вправду охотник, по бокам этой цыцы не топталось бы два мордоворота-охранника. Эх, не топтались бы, Рамирес первым бы покусился, соблазнил бы да взял. Добившись разговором видимой добровольности соития – долго ли ему при латинском-то темпераменте?

Но шкафы-телохранители указывали ясно: даму желательно мирно пропустить и к сексу не неволить. Ладно, проходи, дама сердца. Не кручинься: может, ещё выдастся лучший случай.

– Чем обязаны, мэм? – вежливо произнёс Джекобс. Означали его слова что-то другое.

Дама, не удостоив его ответом, прошествовала к Джону Грэди, тот ей поклонился в меру дерзко, в меру подобострастно.

– Знать бы, кто… – облизнул губы Джекобс.

– Известно, кто, – хихикнул Айден. – Добсонша собственной персоной. Она частенько к Джону захаживает. Дела у них какие-то.

– Добсонша? – переспросил Рамирес. – Это что, жена начальника колонии?

Ибо Добсон – это…

– Ну, типа того, – кивнул Айден.

– Да нет, это его дочь! – возразил Джекобс.

– Так одно другому не мешает.

– Ты думаешь?

Айден, конечно, себе на уме красавчик, он из тех, кто лишнего слова не скажет, но зато полной чуши, как правило, не молол. Жена? И дочь? Начальника колонии? Возбуждающий, однако, коктейль.

Они втроём бы долго ещё судачили, если бы Грэди, не прерывая разговора с начальственно-прекрасной загадкой, не повернулся бы внезапно к Рамиресу и не поманил его пальцем.

6

Прекрасная Мэри-Сью… Чуть не забыл призахлопнуть пасть.

– Мэри Сью Добсон, – грудным голосом представилась дама, кокетливо улыбнувшись. Кокетство её улыбки было сродни то ли указующему персту, бьющему Рамиреса ниже пояса, то ли насосу, вздымающему его собственный перст, то ли тупой механике движения мёртвой куклы, то ли вампирическому оскалу неумершей аристократки... Или нет, показалось.

– Мисс Добсон, – пояснил Грэди, – до глубины души интересуется способами обезвреживания хвандехваров. Она желает принять участие в качестве зрителя в сегодняшней охоте. Я рекомендовал ей тебя как лучшего стрелка в нашей команде, – подмигнул.

Мисс Добсон подхватила:

– Джонни забыл добавить, что я и сама – страстная охотница. Правда, нынешний высокий статус, к сожалению, не позволяет мне участвовать в этой встрече с хвандехваром в полную мою силу…

О, эта может, подумалось Рамиресу в течение тех нескольких секунд, пока он отдирал глупые свои гляделки от её совершенного стана.

Нет, умом-то вполне понимаешь, что ничего особенного, но после долгого воздержания живёшь не умом. То, чем живёшь, влияет на ум и мешает видеть изъяны. Хороша, чертовка. Да хоть бы даже иначе – что это может изменить? На планете вроде Эр-Мангали любая дама пользуется вниманием. Чтобы возбудить половой интерес, ей достаточно быть чуть красивей обезьяны. Можно и не красивей – на её успехе это не скажется. Вот только её партнёры попутают все берега и соскользнут в зоофилию.

Что она сказала о своём страстном желании встретиться с хвандехваром? В каком смысле?

– Мисс Добсон пойдёт в овраг вместе с тобой, – растолковал Грэди и без того ясное. – Для неё это шанс поглядеть на охоту с близкого расстояния, прикоснуться к охотничьему быту, разделить наши тревоги и опасности, связанные с охотой на хищных представителей здешней фауны...

– На хвандехваров, – с эротичной хрипотцой перебила Мэри Сью, – вы, Рамирес, будете мочить хвандехваров, а я – любоваться на их агонию. Как видите, всё просто.

Нет, хороша. Объективно хороша, даже с той вероятной позиции, что тебе никогда не даст. Выражение лица немного простовато – фермерские корни, отпечаток стеснительного детства в туповатой среде колонистов аграрных планет – но пейзанские замашки детства из неё давно вытряхнули воспитанием. Воспитывали поздно, но ломали жёстко и глянцевали тотально. Воспитывали в постели.

Агонию хвандехвара хотела подсмотреть? Будет!

7

Спускались в овраг по одной из самых пологих тропинок, и всё же Мэри Сью не упустила возможности продемонстрировать свою слабость.

– Ай! – воскликнула она, поскользнувшись, и властно уцепилась за плечо Рамиреса.

Тут бы и накрыть её своим телом от всех тревог и напастей, но чуть сзади два телохранителя топали. Если бы красавица собиралась взамен хищных тварей удовлетвориться рамиресовым шестом, уж верно, нашла бы способ от них отделаться, а не возлагала эту миссию на вероятного партнёра.

Или ещё отделается? Как знать. Или ждёт шагов от него? Судя по лукавству во взгляде искоса, да: намекает, пытается спровоцировать. Но какой исход провокации для неё желателен, заранее и не скажешь. Усадить охранников в лужу, а с тобой переспать – выглядит слишком благостно. Усадить в лужу тебя – ближе к истине. Хотя что ты ей сделал?

А что ей сделали хвандехвары? Но ей отчего-то интересна их агония.

Что ж, раз так, хвандехварам и не поздоровится. А повод услать конвоиров Рамирес красавице даст. Но лишь только повод: важно, чтобы сама… К сожалению, огонь в его чреслах слишком жарок, чтобы в это поверить на сто процентов.

Вот и спустились на дно оврага. Здесь чешуекожие хищники в обычные-то дни так и кишат, но сегодня как раз тихо. Час идут, второй, третий – никого. И Рамирес, в кои-то веки, знал, почему. Его хитрость! И на самом-то деле всё просто: он держал перед собой винтовку, на которую хвандехвары всякий раз реагируют маскировочным ступором. Они-то есть, да только их невооружённым глазом не видно.

– А где хвандехвары? Никого не встречается, – надула капризные губки Мэри Сью, – я разочарована…

– Встретятся, – заверил её Рамирес, но винтовку закидывать за спину пока не стал. Не время. Вот чуть погодя…

– Немедленно возвращаемся! – объявила звезда охоты.

– Это можно, хотя и жаль, – Рамирес развёл руками. – Вы найдёте дорогу обратно, сеньорита Добсон?

– Нет! – вскричала она. – Это вы меня проводите!

– Слушаюсь, – поклонился он. Дочки начальников такие слова любят.

И пошли обратно той же тропой. Хитрый Рамирес в этот момент забросил винтовку за спину. Теперь, по идее, глинистые склоны оврага должны были расцвести хвандехварами. Но нет, что-то по прежнему им мешало проявиться. Может, четыре человека для них чересчур много? Или в бластерах у охранников Мэри Сью осторожные бестии усматривают угрозу, какой им простыми винтовками не создашь…

Когда хвандехвары опять отказались себя обнаруживать, Рамирес и сам огорчился. Ещё бы: всё не по плану, и телохранители опять создают препятствие. Зачем-то начал оправдываться:

– Есть такой эффект: если охота показательная, то всё идёт наперекосяк. Совсем как у нас с вами.

Синьорита Добсон резко передёрнула плечами. Возможно, с целью соблазнительнее подчеркнуть грудь.

– А знаете, – сказал Рамирес, – у меня идея. Что, если мы с вами вырвемся немного вперёд, а ваши люди немного отстанут?..

– Это зачем ещё?

– Я чувствую, что хвандехвары есть где-то здесь, но стесняются выходить, потому что нас многовато…

– Я поняла, – бросила Мэри Сью, – и быстро переговорила с охраной, – они согласны. Сомневались, но я их убедила.

Рамирес почувствовал, что тело её стало к нему ближе на один логический шаг. Вот теперь, когда мордовороты отстанут, появится шанс мимолётного быстрого соития. Под рукой у них бластеры ближнего боя, значит, издали тебя не снимут. Ну а с близкого расстояния тоже стрелять не станут. Продырявить вместе с ним и хозяйку они себе не позволят. Потом, конечно, убьют, только не прямо на ней. Но почему бы не решить, что оно того стоило?

8

Насколько осознанно Рамирес намеревался устроить, насколько реально осуществитьсамоубийственную глупость? Это ему самому даже задним числом определить нелегко. Понимал ли всю меру глупости – да, понимал. Потому и продумывал этот план сперва как-то не всерьёз, шутейно. Нет, ну ведь правда: настрелять хвандехваров во славу прекрасной дамы – это сколько угодно, да хоть десяток! Но погибать самому в миг сношения – он же не самец паука!.. Он же не дурак, в самом деле, чтобы насмерть подставиться только ради того, чтобы какая-то охраняемая фифа перед ним успела раздвинуть ноги?

Но чем дальше, тем больше идея его захватывала. Казалась красивой, истинно романтичной. Нет глупей, чем продумывать эти глупости в период вооружённого восстания плоти.

Его спасли хвандехвары. Появились, мало того – напали. Сразу пятеро, чтобы не мелочиться. Таким образом, план Рамиреса всё же сработал, хотя сам он и думать забыл, что план может сработать так.

Едва лишь приметив движущиеся тени, он лихорадочно сорвал со спины винтовку. Выстрелил из обеих стволов, положил двоих монстров, а ведь дальше надо перезаряжать!

Он уложился, хотя пихал патроны чисто на ощупь, не отрывая взгляда от движенья на склоне. Щёлкнул затвором, успокаиваясь. Расстрелял почти что в упор обеих передних тварей, но всего нападавших-то было пятеро!

Что-то сделать с последним из хвандехваров он попросту не успевал. И в пугливом зависании думал: кого первого людоед загрызёт? Если сеньориту, остался бы шанс на вторую перезарядку, но хвандехвары слишком умны и опытны в отношении оружия, применяемого против них. Это значит – у сеньориты шанс был реальнее. Даже у безоружной.

В итоге сработала подоспевшая охрана. Спасла и хранимое тело, и незадачливого Рамиреса заодно. Пятого хвандехвара попаданием из двух бластеров распотрошило так, что вместе не соберёшь.

– Повезло, – утирая пот со лба, прошептал меткий стрелок.

– Как же повезло? – возмутилась Мэри Сью. – Я ни одной агонии хвандехвара так и не рассмотрела! Почему вы так быстро стреляли? – требовательно обратилась она к троим мужчинам.

Ни Рамирес, ни оба телохранителя скоро не нашлись с ответом. Что ей сказать и главное – зачем? Женская глупость бывает очаровательной, но почему-то не в этот раз.

Стоило телохранителям подойти, как Рамиресу стало ясно: секс на сегодня сорвался. Услать их теперь, после явной угрозы для жизни их подопечной – кто бы такое мог провернуть? Не он. И не она сама.