Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Соавторы: ,Вахтанг Глурджидзе
сообщить о нарушении

Текущая страница: 332 (всего у книги 351 страниц)

Глава 21. И мимо дьявольских глазниц,

или Туда, в самые зрачки

1

И вот она, разница между «знаю, как» и «могу сделать», которую всеми силами скрадывает ум теоретика. Чтобы сделать, слишком уж часто требуется нечто помимо ума. Некое достаточное средство. В случае же Кая и его амбиций отпереть дверь подземного конуса, разница здесь вышла всего в одну Пирамиду.

Будь Пирамида доступна, всё бы уже завертелось, а так... Дни шли за днями. Знающий Кай по-прежнему не умел.

Ради очистки совести даже пришлось заявиться в Сокровищницу. Вышел итог ожидаемый и предсказуемый. Невин привычно бухтел – что ему за дело? Но, конечно, попробуй найди то, чего и не было! Артефакты в собрании Невина Кай уже знал в лицо.

Кай бы мог попытаться дверь обмануть, прибегнуть к подлогу ключа. Взять не один артефакт, а чередовать хоть все три. Но – вероятность, что выгорит, очень мала, ведь артефакт – не простой конденсатор разных энергий, он их единство, и этим единством работает. Ну а к тому же, энергии тяжести не доставало. Будь они все в комплекте, Кай бы – ну хоть попытался.

Что оставалось? Съездить в Содом для обмена? Тоже идея. Главное, очень свежая. Кай и Честер туда прокатились, даже дважды. Никакой адекватной замены для Пирамиды им не предложили. Продавец Пирамиды раб Гарри жалел, что продешевил. За «успешную сделку» в тот раз госпожа его покалечила. Но сказала, это любя. Что вы хотите: Содом.

– Новых поставок из Джерихона не было, – жаловались торговцы, – целых две партии слопал противный червь. Ну а старые цацки все здесь, или уже в Альянсе. Мы бы и сами сдавали туда, да каналов нет.

– Может быть, в чьих-то запасах? – пытался добиться Честер. – В чьих-то коллекциях видели?

– Нет коллекций Содома, закрытых для госпожи. А увидит она – так и мы тут же сразу прознаем. Ведь в Содоме гласность. Не то, что в вашинской секте.

Честер и Кай с каждым разом трудней находили, ну о чём бы ещё спросить. Просто так: кто что видел, ну хоть когда-то?

– Был ещё браслет, – отвечали им. – Только Мэри Бастинда Сью сама его ищет. Если где найдём, то, конечно, предложим ей. Ведь коммерция есть коммерция, а любовь к госпоже – святое.

Что ещё? Нет, ну можно было дойти до крайней меры наивности и попытаться опять разговорить брата Квентина, чтоб разузнать о браслете, хоть где он его потерял. Кай пытался в такое сыграть, хоть мороз пробирал от воспоминания. Но оказалось, Квентина больше нет.

И нет, он не умер. Вернее, умер не он. Квентин в буквальном смысле сорвался с цепи – дело-то было ещё в ночь церемонии. С цепью напал на стража и задушил. После, смешавшись с толпой, вышел тихонько. С тех самых пор Квентина и не видели.

Полный, как говорится, штиль и облом.

2

Что вот, единственно, радовало, Кай больше не голодал. Оказалось, что и в Зеоне организовать себе пищу дело не слишком сложное. Договорился с Лоренцером – тот бывал в Джерихоне, мог закупать столько морской капусты, хоть обожрись. Вот в Бабилон он не ездил, обычно не посылали. Но надоумил:

– Питу скажи, он тебя пошлёт. В смысле, перед Бенито чтоб отчитаться.

И это так просто?

Что ж, Кай поехал, Кай перед ним отчитался. Почему бы и нет? Отрицательный результат – это тоже ведь результат! Рассказал, что с Амосом, что с трещиной, с Храмом-гробницей, с дверью, с замком.

Правда, вторично с таким результатом уже не поедешь. Но – как-то так развеялся от Зеонского штиля, уже хорошо.

Чтоб от поездки вышло хоть чуточку толку, Кай рассмотрел артефакт, что добыли у Адской Свинючины. Тщательно рассмотрел.

Поначалу вздыхал, не успев отрешиться от старых своих установок. Мол, эх, вот бы опять Пирамиду, как думал Бенито. Но Шар есть Шар. Сине-розово-голубые его огоньки говорили о чём-то другом, не о глупой зеонской двери. Шар не имел нужных ему энергий – ну, практически ни одной! Но имел ведь свои: когда-нибудь пригодятся.

Синий – это инертность, покой. Розовый с голубым – это два вида страха. Ну, с таким арсеналом из недр ничего не поднимешь. Но при грамотной организации ритуала можно, к примеру, сход снежных лавин притормаживать, утишать ураганы, тьмой окутывать армии.

Кай поделился соображениями с Бенито. Тот вдохновился настолько, что Каю пришлось напомнить себе и ему: артефакт этих масштабных вещей сам по себе не может. Он инструмент, концентрирующий энергии на объекте. Для накопления их необходим ритуал. Технологическая сторона ритуальных практик много-много важнее подобного оборудования.

– Ну, раз так, – отвечал Бенито, – ты тогда меня не отвлекай. Мне другое надо пока обдумывать. Более срочное.

Кай был в курсе, что он обдумывал. План сражения с Адским Проглотом. Вот уж страшная тварь тот Проглот – Кай же его видал. Тело чудовища всё состоит из пасти!

– Может, помочь с Проглотом? – Кай предложил, тем не менее.

– Вроде бы сил достаточно, – возразил Родригес. – Да и в Зеоне – мало ли что случится. Раз им ничем не помог, то хотя бы присутствуй. Нашего Пита могут и переизбрать. И уж тогда не удержишь руку на пульсе.

Кай подумал: Бенито прав. Его место сейчас в Зеоне. Его дело сейчас ожидание. Ну а скука, неловкость – состояния преходящие. Ну ведь так?

Тотчас принялся собираться. Впрок набрал вегетарианской еды. Как ни мелко о ней заботиться, но стыдней загнуться. Надо ж поддерживать силы для ожидания – всякого, что случится в каждый момент.

Подъезжая к Зеону, Кай с беспокойством думал: что, если дверь отворили? Поскорей убедился – нет. Дверь на месте, кругом тот же штиль.

Да и кто же её вообще хоть когда-то откроет?

3

Кай примелькался в Зеоне, но не добился особого уважения. Что вы хотите – штиль. Это Бенито резво штурмует Адские гнёзда, Кай же эксперт по явлениям, которые, может, когда-нибудь появятся сами.

Домик в Грибном лесу, что раньше делил он с Честером (как-никак, исследовательская группа!) был теперь в полном его распоряжении. Честер перебрался в Зеон, в свою прежнюю там лачугу. Что и понятно: не всем же с тобой загнивать! Ясно, у Честера накопились дела. Он их отставил ради проекта «Откройте дверь», но сколько же можно!

Чем развлекался Кай в плане исследовательском? Так, пустяками. Малость внимательней и полней осмотрел конус гробницы. Лазил вниз с фонарём по одной из верёвочных лестниц, насколько её хватило. Там, где закончилась лестница, было ещё глубоко. Пропасть сужалась, но не настолько, чтобы стены её в обозримой точке сошлись. А чего он ждал? Собственно, точно такого.

Но ведь бывает, что вдруг среди штиля ударит шквал!

3

Кай гулял по Грибному лесу – из которого, правда, вовсе пропали грибы, но название-то осталось, ну и некоторые деревья. Да, просто так гулял. Чисто в раздумьях. И между делом заметил бегущего человека.

Когда это случилось, он понял: штилю настал конец. Но не думал, пожалуй, что шквал будет столь уж мощным.

Восемь дюжих стражей с катанами – сменное оцепление – тоже пребывали в глубоком штиле и гораздо спокойней и медленней реагировали на любое нарушение, чем бывало у них поначалу.

Что, какой-то брат рвётся к сидскому Храму? Ну и пусть его. Вон, и брат Феогност сюда ходит, как на работу, и никто его не гоняет. По одной лишь причине – заступился верховный бишоп. Но его-то преосвященство – человек очень мягкий, он за всякого рад заступиться, если попросит…

– А ну стоять! – окрик прозвучал, когда бегущий был уже на полпути между оцеплением и оцепленным объектом.

Кто-то из стражей заметил у бегущего брата катану. А братьев с катанами, кроме самих стражей и учителя их Онодэры – быть не должно.

– Это брат Квентин! – выкрикнул ещё один страж.

Да, вот откуда взялась катана – у задушенного охранника позаимствовал.

Восьмеро выхватили свои мечи и помчались к преступнику.

Квентин же повёл себя странно. Демаскировавшей катаной даже и не воспользовался. Зато вытащил толстостенный бублик сорока сантиметров в диаметре и, зажав его в левой руке, просунул в отверстие кулак правой.

Восемь стражей остановились, как вкопанные. Кай смотрел на большинство из них со спины, но те лица, которые видел, были внезапно искажены страстью.

Квентин окинул взглядом всех восьмерых и демонически расхохотался:

– Поняли, черви?! Со мной Асмодей!

И кулак его правой руки стал совершать фрикции в отверстии торообразного предмета, отчего могучие стражи корчились и стонали.

Да ведь это тот самый браслет, догадался Кай. Значит, Квентин его «потерял» понарошку. И Бастинде, и Невину рассказал о потере, а сам где-то припрятал, чтобы сейчас достать.

А ведь Квентин вовсе не зря прорывается к «Храму». Он его с этим браслетом способен открыть!..

Ну а Кай чего медлит? Это нужный ему артефакт!

Он достал «менору», щёлкнул предохранителем. Нет, стрелять далеко. Это же не винтовка. Но с расстояния выстрела как бы ему не попасть под действие тех же сил, что корячат стражей!

4

А затем у разлома вдруг очнулся новый участник драмы – брат Феогност. До сих пор он стоял одиноко в своей ступорозной молитве, но теперь уже выпрямился и пошёл на Квентина – без оружия, но грозя безумцу перстом. Его облик и пафосный глас были несколько необычны. Кай подумал, что и Феогност – несомненный безумец, хотя Квентин, конечно же, вне конкуренции.

– Покайся, несчастный! – воскликнул брат Феогност. – Асмодей не таков, как ты мнишь! Ты, мерзавец, искажаешь его сияющий облик!

Да уж, всякий асмодеит бывает странен, просто некоторые – по-своему.

Только вот феномен: Квентин сориентировал на Феогноста свой эмоционально влияющий «бублик», а тот не подействовал. Восемь стражей браслет подчинил, а этого брата – нет. Исключение?

– Нет! Не ври! Асмодей меня любит! Больше всех!

Квентин, суетливо оглянувшись на преследователей с катанами, сосредоточил внимание на безоружном брате. В замешательстве он бессильно тряс управляющим кулаком, но канала влияния не нащупывал.

Кай, заметив его слабину, стал смелей приближаться, оказался уже за спинами стражей. Те до сих пор стонали от наслаждения.

Квентин меж тем подпустил Феогноста на расстояние рукопашного боя, после чего быстро выдернул свой кулак из браслета, чтобы мощным ударом в лицо свалить обличителя наземь.

В этот миг Кай начал стрелять. Но стрелял бестолково. Верно, мешало волнение, а ещё опасение кровью испачкать браслет. Вот и бил по ногам, но ствол будто уводило.

И уж больно некстати забыл, что обойма частично расстреляна. Чёртов Буллит с курносым подонком отвлекли её на себя.

Кай отбежал, чтобы перезарядить «менору». Квентин, видя его затруднение, оглушительно расхохотался и пошёл на него. Левой держал свой браслет, правой – катану в ножнах. Чтобы её обнажить, не хватало свободной руки. Впрочем, долго ли?

Да. Недолго.

Квентин свой ценный браслет положил на почву и выдернул-таки меч.

Но браслет-то при этом погас! Не зевайте, стражи?

Нет. Оглянувшись на восемь фигур, убедился: ни в ком не осталось энергии драться.

– Нет, Гильденстерн! Они тебе не помогут!

Кай отбежал, Квентин догнал, Кай увернулся. Бросился было к браслету, но понял: нет, не успеть!

Квентин, вернувшись к браслету, снова его надел. Артефакт заработал, опять огоньки замерцали: красный, зелёный, сиреневый.

Застонали стражи, не сумевшие воспользоваться передышкой. По одному возвращались в мир убийственных наслаждений. Лишь последний сопротивлялся. Ослабевшей рукой он тянул неподъёмное лезвие к асмодеевому адепту.

Созерцая его беспомощные потуги, Квентин вновь демонически засмеялся. А затем он вскричал, потрясая браслетом:

– Прими, червь, Асмодея в сердце своё, или умри!

Страж, как дитя, разрыдался. Но этот как раз не умер. Вот другой…

Ближний из полностью подчинённых стражей собственной же катаной стал вскрывать свою же брюшную полость, выпуская наружу внутренности. Хоть катана – меч боевой, к ритуалу сиппоку не очень-то приспособленный.

В этот миг Кай заправил обойму и снова открыл стрельбу. И опять у него улетали куда-то пули.

Далековато стоял. И его выворачивало.

5

Квентин не стал ожидать, когда Кай получше прицелится. Он немедленно бросился к трещине и давай спускаться по одной из верёвочных лестниц.

Перерубить бы, подумал Кай, но чисто теоретически. Ведь катанами здесь машут те, кто себе не принадлежит. Да и действие «перерубить» на практике не всегда удаётся с самого первого раза…

Квентин спустился мгновенно – гнал его демон. Кай заглянул в разлом, а беглец уже далеко. Этот ловкач уже с лестницы прыгает в клеть, а с неё на площадку. Кай лишь прицелился, а стрелять уже некуда. Квентин и спрятался, и даже свет погасил.

Знает, знает, что при свете дверь открыть не получится!

Ладно, пора уж спускаться и самому. Как там с поддержкой? Кай обернулся: стражи деморализованы. Только в глазах Феогноста горит фанатичный огонь.

– Лезешь?

Кай кивнул. Если Квентин сумел, может, и у него получится. Надо с лестницы прынгуть на клеть. Что ж, это легче и безопаснее, чем из клети на лестницу. Ну, по крайней-то мере, в теории это так.

Вышло медленно. Сверху нудил Феогност, подгоняя. Но у Кая свои безопасные скорости. Нечего здесь спешить.

Ну, зато прыжок удался. Хорошо рассчитал, собрался…

Но обратно уже не прыгнешь. Стоит иметь в виду.

Когда Кай, а за ним Феогност выбрались на площадку, тёмный выкопанный проход освещал один лишь источник света: дверь, отворённая в «Храм».

6

Вот как бывает. Кто доходит своим умом, проникает в глубинную суть проблемы и выводит практический вывод, как можно бы дверь открыть – он её не откроет. Открывают другие. Ума у них было меньше, но глубинную тайну нашлось кому подсказать.

Ладно, кто-то в миру теоретик, он стоит в стороне, он эксперт, никого не трогает, но готов подсказывать. Кто-то практик, он весь на подсказках, он сумеет все двери открыть, но глубинно не знает, что делает. Ясно, Каю дорога куда: в первые, не вторые.

Эй, куда ты? Кай, ты серьёзно? Ты собрался войти в не тобой отворённую дверь? А последствия? Ты потом эту дверь откроешь?

Кай вошёл в сидский Храм-гробницу как человек без ключа, то есть на тех же лишённых надежды правах, что и брат Феогност.

Что за дверью? Освещённый стенными панелями винтовой пандус. Очень древний Храм – извините за мой сарказм, но панели совсем не из давних эпох. Что-то дальше будет? Впрочем, пандус как раз успокаивал – он прекрасно вписываося внутрь «шпиля» или верхушки конуса, не нарушая размерности здешних пространств. Если б иначе – было бы вовсе грустно. Можно ведь так заблудиться, что и двери не найдёшь. Не говоря уж о том, чтоб ей быть открытой.

С десять минут спускались. Постарались не прозевать нападения, так как пандус глушил шаги. Но походило на то, что брат Квентин имел здесь задачи куда поважнее, чем их ловко подкараулить около входа.

Пандус привёл в цилиндрический зал с расписными длинными ящиками, что стояли в стенных нишах. В три ряда, один под другим.

– Это те саркофаги? – спросил Кай.

– Ага. – Феогност уже выглядел полностью вменяемым. Видно, Квентин ему обеспечил целительную встряску. На болезненный прежде вопрос о саркофагах он спокойненько так ответил. И развил свой ответ. – Тут лишь малая часть гробов. Есть ещё – ниже, в зале побольше…

– Но они там такие же? Ну, как и здесь…

– Да. А что?

Промолчать? Но тот глядел выжидающе, и Кай всё же сказал:

– Это не саркофаги. Это камеры криосна.

– Значит, там…

– Не мертвецы. Живые. Из приближенных к гуманоидам сидских рас.

– Я не верю, – быстро сказал Феогност. – Этого не может быть. – И глаза фанатично блеснули.

Кай споткнулся. Ну и кто его тянул за язык? Позабыл, с кем имеет дело? Осторожность элементарную потерял. Шли бы дальше вперёд по гробнице, без этих дурацких споров. А теперь…

– Ты сказал…

– Я не буду разубеждать.

Дохлый номер полемизировать с сектантом.

– Нет, постой! – вскричал он. – Расскажи, почему ты решил, что это всё криокамеры?

– Я не решил, – снял ответственность Кай, – я прочитал, что написано на корпусах ящиков. Может, там и неправда написана, не могу судить. Просто решил: ну зачем на гробе писать, что он криокамера? Но не могу исключать, что есть и такой смысл…

– Погоди, я понял! – Его душили рыдания.

Кай поглядел недоумённо, но оставил свои соображения при себе. Ибо да, на первый-то взгляд, чем же мёртвое лучше, чем живое? Но на второй-то, бывает живое, похуже чем мёртвое…

– Это не гробница! – хрипло произнёс Феогност. – А я идиот!

Кай возразил устало:

– Ну почему так сразу?

– Я оскорбил святого человека!..

Только тут Кай и понял, в чём дело. Хоть, казалось бы, отчего бы и раньше не догадаться? Ведь у него самого была такая гипотеза…

– Ты сказал Амосу, что это не Храм, а гробница, а он обиделся?

– Я посмел это произнести при его преосвященстве верховном бишопе! – подтвердил Феогност. – Никакой мне кары за это не будет много!

Кай заметил, что в верховных бишопах у Феогноста и до сих пор ходит Амос, а не Пит. Что ж, по-видимому, это принципиальная позиция. Надо иметь в виду и не раздражать его хоть бы вопросом о нынешней иерархии Нового Зеона.

– Но ведь его преосвященство тебя покарал?

– Да. Это кара была. Когда я, завидев гробы, произнёс это слово «гробница», преосвященный Амос тут же меня подозвал. И велел доложить своему заместителю в старом Новом Зеоне…

Кай не мог не оценить это титулование Пита Бойтано!

– …что Храм найден, и экспедиция продолжается.

– Да. Остроумный способ тебя услать.

– Я не мог ослушаться.

Эх, ну ещё бы! Феогност не ослушался, только дверь-то за ним закрылась. Он оказался в позиции изгнанного из Рая. И за что? За длинный язык. Вроде, не самое сильное из прегрешений.

– Брат Феогност, не кручинься. Ты выдал неверную версию, но она шла от сердца, я понимаю так. Все мы порой ошибаемся. Даже вот я.

И в настоящее время Кай ошибается со следующей гипотезой: не гробница, не Храм, а подземный мобильный бункер. И в нём дремлют какие-то силы. Ну, как в Троянском коне.

Но от чего оттолкнулся Кай? От этих вот криокамер!

– О, брат Майк! Мне слова твои утешительны. Понимаю, они верны. Но чувство вины сильней. Потому я должен, должен искать и найти здесь верховного бишопа Амоса! Я обязан пред ним покаяться, искупить… Мы найдём его, правда, брат?

– Почему бы и не найти. Ведь мы же туда идём. Но сейчас давай не отвлекаться. Где-то же Квентин бродит!

7

Пандус под дальней стеночкой – очень узкий, вдвоём и не разминёшься – вывел в следующий зал, в тот самый, где Амос и расстался-то с Феогностом. Зал был мало того, что велик, но буквально загромождён криокамерами. Коли так поглядеть, не вчитываясь… Ну гробница же из гробниц! Знать, Амос разозлился не зря. Слишком правдоподобной была высказанная версия.

Ой, «гробов»-то… Ну на любой вкус! Между прочим, здесь были не только такие, как в зале выше. Феогност не особо наблюдателен. Были как бы трёхместные камеры, но с назначением для одного существа, Были скрученные буквой «зю» из патрицианского алфавита ксенокультуры Ро. Были похожие формой и на ванну «вместилища», только гораздо крупнее. Надо полагать, находились там не простые ляяны, а боевые.

В этом зале спал нехилый такой отряд!

А ещё между этих коробок на разный вкус было очень легко затеряться. Кай от напряжения взмок, шаря взглядом по закоулкам. Ведь у них из оружия на двоих один револьвер. Демонический Квентин ловчее, имеет с собой артефакт и катану. Коль напрыгнет из-за какого-нибудь угла…

Но за углами пока что всё было чисто.

– Очень тихо. Мне кажется, здесь его нет, – сказал Феогност, когда медленно переходя от одного стеллажа с криокамерами к другому, они уже миновали большую часть зала.

– Да, похоже на то. Но расслабляться глупо.

И внезапно Кай осознал, что боится не только Квентина. Здесь в криокамерах тоже ведь не друзья. Если они вдруг получат централизованный приказ просыпаться… Бр-р… Такую кучу восставших из гроба трудно даже вообразить. В каждой из криокамер откроется крышка, и оттуда полезет…

Нет. Эта фантазия крайне нереалистична. Разморозка, насколько он знает, требует времени. То есть – «вдруг» из всех этих ящиков никто не полезет. Но полезут иначе – в заданном ритме, медленно, планомерно…

То есть, если сейчас не сбежишь, а наружу закроется дверь…

Кстати, вот интересно бы знать, дверь ещё не закрылась?

– Брат Феогност, – сказал Кай, – ты прости, я так дальше идти не могу. Мы прошли этот зал, но теперь кто-то должен вернуться. Сбегать, посмотреть, что там с дверью: она заперта или нет. А второй будет здесь охранять, если что случится.

Спутник понял, что этим «кем-то» должен быть он. Ведь второму, чтоб «здесь охранять», надо иметь револьвер. А значит, побежит безоружный.

Кай прождал его долго, так ему показалось. Уж успел и подумать: неужели сбежит? Феогност, однако, пришёл. Проговорил отрешённо:

– Заперто. Я дёргал – не поддаётся.

Кай от этой безрадостной новости даже повеселел. Угнетала сильнее всего неопределённость.

8

В коридорчике после огромного зала-«гробницы» было темней, чем обычно. Не работало пять или шесть световых панелей. Отчего?

– Здесь была стрельба! – с дрожью в голосе произнёс Феогност.

Да. Освещение здесь испортилось явно не просто так. Внешний вид у панелей здорово был подпорчен.

А в конце коридорчика встретились первые трупы.

– Это Квентин! – вскричал Феогност. – Это его рук дело!

Парень не разобрался издалека.

– Нет, не он. Это давние трупы.

Каю ещё не хватало лавров эксперта-криминалиста. Но ведь случай совсем очевидный. От тел – несёт.

– Кто же тогда?

– Не знаю, – осторожно промолвил Кай.

Варианта не идти мимо трупов не существовало. Ведь всё главное ниже, остаться вверху – не вариант. Кай, стараясь не дышать, особенно носом, первым прошёл над ними – пришлось и переступить. Первое тело принадлежало юноше, а второе уж основательно пожило.

Феогност, проходящий следом, первый узнал их:

– Это брат Чед. Это пастор Джордж! Пастор Джордж!!!

Кай обернулся. И верно. Это они.

Их однокашник, с которым Феогност был особенно дружен. Рядом их противный «первый учитель» во Зеоне. Интересно: сейчас Феогност убивается главным образом по второму. Знать, не просто по-человечески. Здесь замешан авторитет.

Ладно. Прошли.

9

А вот куда прошли…

В неширокий пустой зал непонятного назначения. Прояснить его назначение наверняка помогали бы сидские надписи, в изобилии нанесённые на стены и потолок. Но… Преткновение в том, что использованный алфавит оказался малознакомым для Кая. Да к тому же и расшифровывать было некогда. И опасность подстерегала: в этот зал впадал один коридор, а вытекало три. Догадайся поди, откуда выскочит Квентин?!

Да и не в Квентине одном было дело. Верно, стоило бы начать с того, что было разбросано по полу этого зала. Да, тела. Снова тела.

Трое стражей, один сидянин. Да причём из той самой экзотической расы Сида, у которой два позвоночника и три пояса конечностей. Из «трёхседалищной», как выразился Бенито. Стражи были продырявлены, сидянин зарублен.

– Что за гадина богопротивная! – с отвращением произнёс Феогност.

Кай не стал уточнять, что, возможно, такая вот «гадина» спровоцировала Новый Зеон провести ритуал.

Вместо этого просто сказал:

– Подбери катану.

– Так она поломана, – вздохнул Феогност, – прямо у рукояти.

Знать, исправное оружие люди понесли дальше.

Кстати, дальше – куда? В какой из трёх коридоров? Для начала, видимо, в правый. Ведь сидянин лежит ближе всего к нему. Значит, люди туда его гнали – и дальше пошли. Среди людей был Амос, которому, может, виднее. Тот, кто его зовёт, что-то ему подсказывает.

Заходя в пандус правого коридора, Кай держался вторым и оглядывался. Если люди Амоса прошли вон туда, вперёд, то уж Квентин… Не возникало сомнений, что цели у них отличаются. Значит, вполне вероятно Квентина ждать и сзади.

Пандус привёл не к залу. Он вдруг оборвался. В пятиметровой яме лежали останки людей, нанизанные на колья. Сколько их было? Не меньше семи, судя по катанам. Но сохранилось, конечно, не столько же, сколько упало. Груду чьих-то костей, извиваясь всем телом, терзал пятиногий ляян.

– Почему они …там оказались?

– Здесь сработала вражеская ловушка.

Ляян при звуках их голосов оторвался от своей трапезы и взглянул прибывшим людям прямо в глаза.

– Этот враг, – Феогност содрогнулся, – неужели разумный?

– Нет, – успокоил его Кай. – Этот дрессированный.

10

Шли по пандусу вверх под живым таким впечатлением.

– Почему мы не убили ту тварь?

– Берегу пули.

– Их уже мало?

– Нет. Но тварей, как мне кажется, мы встретим гораздо больше.

Феогност помолчал, потом высказал:

– Надо будет убить. И всё здесь за ними вычистить. Ведь негоже, чтобы такие существа находились в Храме.

Он опять про Храм? Что за бинарная логика! Раз не гробница, то Храм, а третьего не дано… Но вслух развивать свою тему мобильного бункера Кай благоразумно не стал. Ибо зачем обострять?

Вышли к причудливо расписанному залу с тремя коридорами. Кай собирался уже углубиться в средний из них, только внезапно взор его приковал некий громадный ромб в орнаменте противоположножной стены.

Там, внутри ромба, начало симметрии было нарушено. Неспроста! Несимметричные линии что-то ведь значат. Это на что-то похоже… Недавно совсем. Определённо, эти углы он где-то да видел…

– Что за Божественный знак? – спросил Феогност. – Он появился сейчас? Он сулит нам удачу?

Кай не ответил, но вдруг догадался. Это же карта! Карта строения, где они и находятся, по которому шли от самого-самого верха. Здесь помещён не ромб, а вертикальный разрез объёмной фигуры. Конус, но не один, а два, у них общее основание, и одна вершина глядит наверх, другая же вниз.

Это где мы сейчас? Вот здесь: в прямоугольном срединном зале. Что же можно теперь сказать про три коридора? Да, вон первый, он завершается тупиком; там есть даже знак осторожности! Средний – сильно ветвится. Заполняет своими ветвями почти весь нижележащий простор. Там должны быть… жилые отсеки? Точно, они! Ну а третий из коридоров – без особых зигзагов спускается вниз, под вершину нижнего конуса. Помещение там… Ну чему же там быть, как не рубке!

Ясно, управляющий центр – в самом низу…

Брат Феогност терпеливо ждал, когда Кай на ромб налюбуется. Но когда Кай сказал, что коридор надо выбрать левый, удивился:

– Мы же в средний идти договаривались!

Каю пришлось изложить всю догадку с картой, но едва он закончил, как в среднем проходе мелькнули фигуры. Кай схватился за револьвер – оказалось, стражи. Первый с бластером, второй же с катаной.

– Опусти! – велел первый, заметив дуло «меноры».

Кай послушался.

– Кто такие? – задал ритуальный вопрос второй.

– Брат Феогност и брат Майк.

– Что здесь ищете?

– Мы к его преосвященству верховному бишопу Амосу, – произнёс Феогност с нужной мерой подобострастия.

– Хорошо, – промолвили стражи. – Следуйте за нами.

11

В общем, Кай с Феогностом осмотрели сперва средний коридор, как и собирались в начале. Правда, в другой обстановке: поспокойнее, чем планировали. Их покой отныне взялись обеспечить стражи. Те, которые их вели, держались очень приветливо. Ну прямо сама любезность. Кай, грешным делом, подумал, что они его (брата Майка) узнают намного лучше, чем он их. Но не Дик и не Джек, это точно. А кто тогда?..

Стражи, которые им встречались, те держались суровей. Но враждебности не проявляли никоим образом. А суровость во взгляде – это только лишь маркер. Мол, стоят они не так просто, а на посту.

Кстати, целых три поста миновали, пока дошли, а на каждом посту стояло по двое с катанами. Походило на то, что в битвах с воинами из Сида сокрушительных поражений они всё же не понесли.

Ой, ну прямо какой-то оазис удавшейся жизни! И притом устроившейся с комфортом. Кай легко находил в реальности те ветвления коридора, которые до того видел на стилизованной карте. Он спросил:

– Это жилые отсеки?

Стражи подтвердили:

– Да, нас верховный бишоп Амос безошибочно к ним привёл. Это теперь наша территория в здешнем подземном Храме.

– Территория не была занята?

– Нет, прорывались с боем.

– А так чисто… – порадовался Феогност.

– Мы с Божьей помощью за месяц здесь всё оттёрли.

Да уж, здесь они оттёрли, а там, подальше? Или Господь не помог? Но Кай, конечно, не стал критиковать вслух. Вместо того спросил:

– А что вы целый месяц едите?

– То же, что и в Новом Зеоне. Нам Господь ежедневно ниспосылает необходимое пищевое снабжение. Кстати, за этой стеной наша трапезная…

Кай прислушался к звукам из-за стены и с отвращением услыхал характерный гул. Ну конечно же, сидский или роанский ксеноаналог чёртовых шкафов Оломэ!..

И, ну ладно, за бишопа и его людей можно порадоваться, что они здесь неплохо устроились. Но чем же придётся питаться самому Каю, если случится здесь задержаться? А случится – это как пить дать. Ибо ныне, как убедился брат Феогност, внешняя дверь давно автоматически затворилась.

12

– Ваше преосвященство, к вам брат Майк и брат Феогност!

– Пусть зайдут, – послышался голос. – Да… Брат Саймон, брат Рик, можете быть свободны.

Братья Саймон и Рик, вот как их звали, стражей. Ну ещё бы им Кая не помнить – из Грибного леса вели. Как сейчас, прямиком к бишопу Амосу.

В ответ на приглашение Кай и Феогност смиренно вошли и предстали.

Бишоп Амос им обрадовался, в особенности Каю. Но и Феогноста тоже выслушал благосклонно, когда тот упал на колени и возопил:

– Простите меня, ваше преосвященство! Не ведал, что говорю…

– Ты про «гробницу»? Брось: Асмодей простит!

Кая, конечно же, демоническое имя слегка покоробило. И тогда бишоп Амос, устремив ему в глаза свой проницательный взор, молвил:

– Не стоит так уж бояться имени Асмодея. Ну в конце-то концов, это всего лишь имя. Мало ли какие имена бывают? Важно то, что мы именем называем. Кто-то хочет служить демону – для него Асмодей демон. А вот я служу Господу. Для меня Асмодей – это светлая разумная сила, а не повод в разнузданном блуде сойти с ума. Да, юный мой брат, как видишь, в мире бывают разные, очень разные Асмодеи.

Кай это слушал и не мог отказать сказанному в некоторой логике. Всё же Амоса и Квентина не поставишь на одну доску. Эти люди – о разном.

– Да, мы о разном, – подтвердил проницательный бишоп, – Квентину бы только себя обморочить. А вот я думаю о Новом Зеоне. Ведь духовно гниёт посёлок! Что я, не вижу симптомов упадка? Вижу, конечно. И поэтому верю, что нужно ему настоящее чудо! Не преподанное со слов.

Дальше бишопу было угодно с минуту держать паузу.

– Мне Господь обещал на далёкой планете Храм. Он мне дал его? Дал, что было! Мне Господь показал, как явиться сюда, и как победить. Я пришёл, я привёл сюда верных людей. Что мы встретили здесь? Богомерзких тварей! Но я шёл, и я не отступал, и кто сможет теперь сказать, что мой Храм – гробница?

– Не гробница! Никак не она! – не устал восклицать Феогност.

– Если это ещё не Храм, – продолжал Феогност, – он здесь будет!