Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Даже Гаррис – на что уж провидец был – обманулся понятием «Ад».

Эр-Мангали – адская, что ли, планета? Нет, эта планета – сидская.

Неужели же сразу было не ясно по следам сидских захоронений и обилию артефактов Сида?

На планете ты разве в Аду? Нет, ты в Сиде!

Если эту тонкость не уловить, здесь увидишь только земной Ад. Очень жаль, но в принципе восполнимо, просто надо многое теперь уточнить.

Гаррис видел в этой планете злые врата.

Врата Ада? Нет. Врата Сида.

И сквозь них проникает не адская – сидская власть. В чём примета её? Погляди-ка на «Карантин». В ней не адская – сидская технология. Как под нею жить, так в земном Аду до сих пор не жили. Ничего живого не выпускать… Это может Сид, он технологичней Ада.

Что не сидское – вот ни разу не! – это лишь посёлки колонии. Новый Бабилон, Джерихон, и Зеон, и ещё Содом. Жизнь в посёлках Ад, но не Сид, человечий Ад. И грехи здесь мелкие, человечие… Если только в них не пролезет Сид через артефактные щели.

А к посёлкам – шахты рудные, космодромы, фермы… Всё это не Сид, всё это ему инородно. И слабее Сида, всё-таки намного слабей. И эсхатологично несчастнее.

Идём дальше. Адские звери. Адские Собачина-Свинючина-Лошадина и Проглот. И они не Адские. Они Сидские. Каждую из тварей вырастило гнездо. Адские ли гнёзда? Нет, всё это Сидские гнёзда.

Каждую из тварей сделал такой не Ад. Только Сид, хитрый артефакт Сида! Пирамида, Шар, Усечённый Конус, Призма и Тор…

У кого же, кстати, свистнули Тор? Очень может быть, у Червя. Кто-то его бить не решился, но зато сумел разорить гнездо. Как лишился Червь сидской ценности, неприкаянным ползёт по планете, и судьбой и Сидом оставленный. То-то он с тех пор и артефакты глотает. Ищет, чем занять пустоту…

Кстати, как понять: кто же для кого? Артефакт для твари? Тварь ли для артефакта? Над этим вопросом Бенито задумался ненадолго.

Ясно же, как день: тварь отдельного значения не имеет. Ей даже размножаться, и то не дают (кроме разве Червя). Для чего? Чтобы не отвлекалась. Кто есть чудовищная тварь, как не страж? Страж артефакта – это единственная его функция. Вот артефакт – тот многофункционален.

Например, это ключ. Отпирает наружные двери сидских мобильных бункеров. Может, это не главная функция, но… станет пока что ею.

Покамест будет Ад. Покамест будет Сид.

Придёт к Эр-Мангали жестокая война.

Здесь сцепятся Альянс и полчища из Сида.

Но будет и Альянс руководим из Сида.

Война будет для вида, но смерть и в ней страшна.

Герой сойдёт во Сид и битву упредит.

Ключи ему вручат чудовищные гнёзда.

Героя укрепит, чтоб вновь увидеть звёзды

Сошествие во Ад. Сошествие во Сид.

Бр-Кузнецов
Очаги ярости: Сбивчивые речитативы

Прелюдия. Призыв к бдительности

(прямо сейчас обо всех временах;

мыслит некто в библиотеке Башни Учёных, элитный квартал, Новый Бабилон)

1

Устают глаза от сидских букв-червяков и букв-насекомых.

«...И когда всё порвалось? Было вроде бы многое спасено. Те успехи, которых случилось достигнуть, позволяли уже надеяться... Но надежды опасны, они лишь иллюзии силы. Враг посрамлённый всё-таки не обездвижен, он стремится к реваншу и помышляет о мести. Он, пожалуй, опаснее с каждой новой пощёчиной. Затаившись, он копит силы. Он имеет надёжных сторонников и способен быстро наращивать их число...»

Тривиальный набор самых общих мест. Он, однако, способен тебя поймать. Он поймает любого, кто ищет в словах ксеномудрости. Ты-то знаешь, что там зачастую другое, но как не поддаться? Весь архив Башни Учёных ныне к твоим услугам, ты обязан вчитаться в каждый обрывок текста. Ты направлен Родригесом, чтобы отслеживать в них дополнительные смысловые ключи к артефактам из Адских гнёзд. К Пирамиде Собачины, к Призме Лошадины, к Шару Свинючины, к Тору Червя, к Усечённому Конусу от Проглота. Ты совсем не уверен, что сможешь хоть что-нибудь отыскать, но ведь глупо не попытаться.

Ты пытаешься, ты находишь в библиотеке рукописную копию сидской каменной книги под названием «Магический альманах», что по смыслу как будто подходит к изучаемому вопросу, только в книге не то, совершенно не то... Или всё-таки то, только ты не сумел провести нужные связи?

«...В миг обретения овеществлённой способности стоило бы помнить о континууме воплощений судьбы каждого властелина. Никакое готовое средство не обеспечит само по себе достижение цели. Увлечение формой трофейных вещей и эффектами их воздействия направляет властителей на тёмный и ложный путь. Это путь самодовольства ляяна...»

Ну вот уж нет, ляяны – они животные; путь ляяна – это не наш путь. Потому что ляян не вернётся с Эр-Мангали.

«...Возвращаться с пути ляяна суть изначально предзаданный долг каждого властелина. Мы обещали себе следовать этому долгу. Но мы тщетно надеялись, что память о сковывающих звёздах увлечёт нас к истинной цели сама собой. Требовались усилия, чтобы держаться ориентиров, но сил оставалось мало. Уязвимей других овеществлённых способностей стало констеллирование правдивости...»

Тексты культуры Сид из укромнейших тайников, обнаруженных группой Бека на планете Эр-Мангали. Хитрый язык сидских магов-политиков. Исповедальный жанр, в коем пройдохи-сидяне выступали только затем, чтобы прославиться. Необычно же то, что нигде никаких имён: как бы нечего прославлять. Прочитаешь и думаешь, не о тебе ли написано. Твоё имя так же непрочно.

И текст на тебя претендует с каждым словом сильней.

Почему? Потому что! Ведь почти идеально подходит под ту самую ситуацию, при которой ты это читаешь. И невольно закрадывается неприятная мысль, нет ли в тексте читаемом предсказательной силы; нет ли в тексте вдобавок индукции, что творит твою жизнь, подчиняя терранские судьбы технологиям ксенокультуры?..

Продолжаешь читать: «...и невольно закрадывается неприятная мысль»... И бросаешь – в сильной тревоге. Потому что совпало! Ты сам, и недавно совсем, проговаривал эти слова в своих собственных мыслях. Вот уж странная синхронистичность твоих мыслей сейчас и древнейшего сидского текста! Невозможно поверить в параллелизм. Налицо симптоматика взаимодействия. То ли мысли твои порождают древнейший текст, то ли текст заставляет тебя сонастроиться и навязчиво предвосхищать свои обороты.

Ты выпадаешь из текста, сердцебиенье стихает. Вроде бы можно вчитываться опять. Но известно ли наверняка, кто сказал это «можно», кто разрешил продолжать: ты сам, или текст? И так новый выбор ведёт к череде колебаний. Этот текст... Неужели он кем-то прочитан ещё до тебя?

Память и здравый смысл говорят тебе: да.

Да. Прочитан и переписан профессором Каспаром Шликом под кураторством великого магистра Хлодвига Бека, человека-легенды, основателя факультета в Юрбурге, столь бездарно затем застрявшего здесь, на планете Эр-Мангали.

Их имена на сопроводительных документах – это гарантия оригинальности текста, с которого снята копия. Сам же оригинал, вероятно, продан. Ясное дело, властями Эр-Мангали. Здесь учёных знакомят с находками по одной банальной причине: надо же их оценить.

Правда, как именно был оценён тот текст, что лежит ныне перед глазами, остаётся секретом Бека и Шлика. Никаких комментариев для коллег. Никаких замечаний, касаемых перевода ожидаемо сложных мест. Ничего, что бы окрасило сидские знаки личным земным отношением.

Собственно, оттого-то и кажется, что ты первый читатель.

Первый, кого задело.

2

Клонит в сон. Ты читаешь, и клонит в сон. Дело, вроде, не в том, что затруднительно переводить. Этот сидский язык (не в пример остальным) не представляет особой сложности. Не магический. Магико-политический. Маги им между собою не говорят, они пишут на нём другим, пришут так, чтобы все слои понимали. Понимаешь ли ты? Есть барьер вхождения, есть порог восприятия смыслов, специфический для терран. Только нет, клонит в сон не по этой причине. От тебя, это точно, не ускользает смысл.

Это ты ускользаешь от понятых смыслов текста.

«...и невольно закрадывается неприятная мысль, что процесс расщепления ныне уже запущен. Констелляция овеществлённой правдивости покидает зону разумного действия и осознанного контроля. В этих условиях периферийная жизнь обращается в тлен. Дух теряет разумную форму, скоро ветры стихий снова погонят волну примитивного бодрствования...»

Ты стараешься не уснуть, недовыяснив смыслы. Разум твой мерцает на грани. Ты упрямо ловишь ассоциации. Ассоциации связывают сидский текст и твой личный опыт. Не хотел, но приходится: дело слишком серьёзно.

«Констелляция овеществлённой правдивости» – это что? Это, кажется, Призма. Артефакт, что влиял на людей, будто кто-то им ввёл в организм неподвластную воле и разуму дозу сыворотки правды.

«Жизнь обращается в тлен» – это что за процесс? А «волна примитивного бодрствования»? Неужели в словах этих дан сидский способ зомбирования? Скуповатое, отстранённое описание, вуалирующее механизм.

Нет уж, подобного бодрствованья не надо!

3

Сон. В нём из Призмы явилось четверо. Более, чем трое.

Майк Эссенхельд, ксенозоолог.

Кай Гильденстерн, ксеноисторик.

Бьёрн Ризенмахер, ещё один ксенозоолог.

Клаус Кухенрейн, этот ну вообще непонятно кто.

Эссенхельд – это да, это понятно. Чуть ли не все его знают. Ксенозоолог, почти аватар Гринчестера, светит его отражённым светом на все четыре посёлка. Главная надежда Эр-Мангали. Если кому приходить из Призмы, так ему первым долгом.

Гильденстерн – отражение редкое. В основном для элитных своих и элитных врагов. Его имя яснее тому, кто не чужд мистическим озарениям. Он приходит как пользователь артефактов и знаток жестокой культуры Сид. Он готов толковать письмена и вникать в ксенотехнологии.

Ризенмахер – ситуативное имя, он всего лишь мельчайший клон Эссенхельда. Надо было запутать следы, вот он и появился. Чтобы надуть чересчур проницательную верхушку Башни дармоедов Нового Бабилона. В той верхушке его и знают, больше нигде.

Наконец, Кухенрейн – этого вообще вряд ли знают. Возникал он внизу, исключительно среди подонков. Кто его знал? Только ворьё с Парадиза, ныне давно неживое. Злобный Буллит – он слышал своими ушами. Мог, конечно, кому-то сказать. Поллаку-Кулаку – это наверняка. Факт, что им обоим не повезло. Не нашлось бы кого-то третьего... В общем, если неупокоенный Кухенрейн откуда-нибудь вылезет, это станет неприятным открытием.

Эти четверо (или их всё же трое), чем-то неуловимым похожи между собой. Но далеко не на одно лицо. Лица разные, не перепутаешь. И на каждом лице своё выражение.

А мимо прут мертвецы.

4

А вот это уже не сон. В библиотеку башни Учёных заглянул Бенито Родригес. Об успехах спросил рассеянно. Мол, удалось ли чего накопать в архиве по основным интересующим вопросам. В смысле, об артефактах особого ряда, найденных в гнёздах чудовищ.

Но какие успехи? Рано о чём-нибудь говорить. Времени-то прошло всего ничего. Впрочем, в ближайшее время можно будет надеяться. Тексты, вступающие в смысловую перекличку с текущей реальностью, убаюкивают и порождают необычные сны. Эти сны подготавливают озарение, но пока оно не случилось. Бесполезно спешить с отчётом – только спугнёшь. Вот когда и впрямь озарит, можно будет подумать о концептуализации, а тогда и представить итог размышлений в понятной форме.

Над головами до потолка громоздились библиотечные полки, а на них разбухали от знаний рукописные книги в тяжёлых засаленных переплётах. Да, рукописные, пусть не особенно древние, а сотворённые здесь, на планете, по указанию Бека. Да уж, не древние, но с несомненностью воплотившие технологии книгописания, характерные для культуры терранского варварства. Да уж, таков быт науки на Эр-Мангали.

Бенито сказал, обнадёживая:

– Ничего. Главное, чтоб артефакты сами себя понимали – и не дрогнули в наших руках. Ну а мы всем расскажем, что так и было задумано.

Он пытался шутить, но выходило невесело. Для того и пытался, чтоб одолеть свою грусть. Только грусть побеждала, в том чудился признак тревоги. Ну ещё бы не чудился, коль загрустил шеф Службы безопасности всей колонии.

– Что случилось, Бенито?

– Зомби, – Родригес назвал ключевое слово. – Новая волна превращений, неожиданно сильная.

– Где началось?

– В наземных постройках близ Дальней шахты. Самый же эпицентр – в шахтёрской пивной... – Голос Бенито дрогнул едва заметно. Кажется, он в тех местах недавно бывал. В пору, когда занимался поимкой чудовищ.

– Многие погибли?

– Да, человек тридцать. Все, кто был в эту смену на месте... – И лицо у Бенито помрачнело ещё сильней.

– Что, знакомые?

– Ты проницателен... – Взор Бенито Родригеса обратился куда-то внутрь. – С большинством я общался, выяснял слабые места Адской Лошадины, чтобы использовать в деле. О легендах местных расспрашивал... Там ведь у них эта Лошадина часто бывала. Обездвиживала, растаптывала. Эти люди тогда были насмерть запуганы. И как ликовали потом, после нашей победы! Бурно радовались, но медленно проникались. Опасались поверить, что чудища больше нет. Опасались, но всё же поверили. Думали, верно, теперь-то уж им ничего не помешает выжить... А двух месяцев не прошло – превратились в толпу зомбаков.

– Что же вызвало превращение?

– Если бы знать!

– Может, всё-таки попытаться? – Глупый, конечно, совет.

На лице у Родригеса выявилась досада.

– Поздно пытаться! – бросил ожесточённо. – Был я на месте. Там одно пепелище. Всё уже сожжено, все останки вместе с постройками. Невозможно установить даже то, были ли там зомбаки.

– Огнемёты. Ну да, я же помню. Традиционное средство. – Ну, ещё бы не помнить. На самом первом подходе к Новому Бабилону, на деревянном мосту... – Без огня, надо думать, с зомбаками не справишься?

А Бенито на то:

– По-моему, дело не в том. Просто огонь хорошо убирает следы. На пепелище поди потом докажи, что на планете были какие-то зомби.

– Но зачем убирать следы? И кому?

– Первому начальству здешней рудной колонии – в самом начале её печальной истории. Чтобы в разгар пандемии как-то суметь избежать установления карантина.

– Но карантин установлен, – пришлось тупо напомнить об очевидном.

Ведь не просто так карантин, а «Карантин» с большой буквы. И не просто так установлен, а не отменён по сей день. Ну, потому что систему не отключить ни изнутри, ни снаружи – даже при всём горячем желании. Впрочем, имеется ли снаружи столь же горячее желание, как изнутри, это, как русские говорят, ещё бабушка надвое.

– После того, как «Карантин» установлен, – усмехнулся Бенито, – нам уже трудно представить, на что было можно надеяться раньше, до подключенья Альянсом этой жуткой системы. Но былое начальство планеты на что-то надеялись. И чего-то притом опасалось. Не скажу о надеждах, но могу подтвердить, что опасения были далеко не беспочвенны.

– Подтвердить это может каждый на Эр-Мангали. Но – у меня остаётся сомнение об огнемётах... Если ныне известно, что «Карантин» всё равно не желают, или не могут снять, то зачем же тогда устранять следы появления зомби?.. Я ведь правильно понял, что это теперь бесполезно?

– Верно, верно ты понял, – Бенито кивнул. – Но, говорят, иногда бесполезные действия выполняют уже по инерции. Кто-то когда-то знал, зачем это надо делать, он приставил людей проследить, чтобы всё выполнялось. Но с тех пор и начальство на Эр-Мангали много раз сменилось... – В этом месте Родригес громко расхохотался, то ли весело, то ли зло, но с грустью своей расстался. – Сам подумай: ну кто бы мог ожидать, что колония подчинится выскочке Флоресу? Уверяю, никто – кроме него самого! Ну так вот, я-то Флореса знаю, он уж точно не отдавал распоряжений об огнемётах. Не отменял их, не велел продолжать – не его ума это дело... А те люди, которые заметали следы, до сих пор следы заметают. И наследники тех людей. Понял, да? А к чему мы пришли в результате?

– Мы до сих пор не способны понять механизм появления зомбаков!

– Точно! – воскликнул Бенито. – Именно так. Славно, что мы хоть пришли к этой формулировке. Кажется, нечто важное начинаем осознавать.

Почему-то подумалось: а не поздно ли начинаем? Да и начали ли: вера в серьёзность своих же намерений прибывала нескоро, с оглядками.

Был зомбак на мосту в далеко не прекрасный день первого же посещения Нового Бабилона. Было множество зомбикрыс, а за ними – зомбиохранники Оукс и Дэй в преисполненной жути экспедиции в Ближнюю шахту. Впечатления не из тех, что спокойно забудешь. Но...

Оба случая таковы, что им впору поколебать представление о себе как об интеллектуале, прытком в познании. Он привык прояснять и осмысливать всякое событие своей жизни. Всякое, но не эти.

Почему-то пытливая мысль угасала, сходила на нет – оба эти раза.

Он повёл себя очень похоже – на кого? На двоих подчинённых Флетчера, скучных следователей, чьи имена – Годвин и Мак-Кру. Эти люди полдюжины лет разыскивали рептилию-людоеда. Не напрягаясь, не торопясь, пребывая в комфорте. И искали б её до сих пор, если бы не вмешательство «молодого специалиста».

Отчего же «молодой специалист», отыскавший нору хвандехвара, оказался бессилен перед проблемой того же уровня? Из-за общего тлетворного влияния бытовой атмосферы планеты? Или попросту из-за того, что до сих пор не нашлось того Флетчера, который бы официально выдал ему задание?..

– Эй, приятель, – негромко позвал Бенито. – Ты на что-то, похоже, отвлёкся. Я пока ещё здесь.

– Извини...

– Ерунда, не винись. Я-то знаю, о чём ты задумался. По лицу же заметно: думаешь очень правильно. Только дай-ка мне договорить: я хочу дать задание.

– Ты задание о зомбаках поручаешь мне?

– Не тебе одному, а ещё и себе самому – и всей нашей службе. В пятницу будет собрание, я на нём объявлю. Потому что пора; все усилия нам надо бросить на дело о зомбаках. А к тебе обращаюсь первому. Для чего? Чтобы ты мою речь продумал. Не сердись, я пока ещё твой начальник. А вопрос, как мне кажется, для твоего ума. Моего, боюсь не хватает. Но, понятно, хочу быть уверен, что в анализе ты не выпустишь и деталей, важных сейчас для меня. Потому ты послушай, а я буду мыслить вслух.

– Мне молчать?

– Нет. Пожалуй, что задавай уточняющие вопросы. Мне, признаться, удобней интерактивный режим.

5

– Ну так вот, – приступил Бенито к ответственной части. – Будем вплотную расследовать волны зомбификации. Дальше тянуть, сам понимаешь, некуда. Что я хотел бы в этой связи от тебя? Главным образом, свежего взгляда. (Взгляды несвежие нам до сих пор мало чем помогли).

– Но «свежий взгляд» должен будет что-то учесть?

– Всё нарытое в библиотеке, пожалуй, учти... Будет к месту научный подход от ксеноистории.

– То есть мой «свежий взгляд» должен быть обоснован научно?

– Без сомнения, – подхватил Родригес эту неосторожную мысль. – И непременно теоретически нов и полезен практически. В чём эта польза должна состоять, не спросишь?

– Куда денусь, спрошу.

– В безопасности для людей на планете. В чём ещё? В укреплении сил нашей службы. Наконец, перед нами с тобой есть ещё сверхзадача: вернуться с Эр-Мангали.

– Я вернусь! – ляпнул непроизвольно. И поправился: – Все мы вернёмся.

– Так и будет, – легко согласился Бенито. – Важно только не забывать: занимаясь анализом случаев зомбификации, мы не летим ещё прочь с планеты, но совершаем уверенный шаг к тому звездолёту, который с неё когда-нибудь улетит. Может, последнее и не так очевидно...

– Отчего же, вполне очевидно. В экипаже того звездолёта не должны появиться зомби.

– Замечательно сказано! – поощрил Бенито. – Наши оценки полезности предстоящих дознаний ныне пока совпали. Далее. Смотрим конкретней, что нам придётся искать, какие вопросы ставить. Неудобные, но при этом необходимые. Первый вопрос – «почему?». Что за факторы провоцируют зомби-волны? До сих пор не открыт ни прямой возбудитель, ни условия, при которых зомбификация наиболее вероятна. Может, есть запирающие условия, только мы не знаем и их. Это так? – Осталось кивнуть. – Ладно. Тогда идём дальше. Есть и второй, более важный вопрос в отношении зомбификации; сможешь его назвать?

Что ж, придётся суметь:

– Это вопрос – «как?». Ибо сам механизм, как она происходит, до сих пор неизвестен. Волны зомбификации внешне подобны развитию эпидемий инфекционных болезней. Но подобие не говорит о глубинном сродстве.

– Ну а наиглавнейший, третий вопрос?

– Это вопрос – «зачем?». Он о преступных целях зомбификатора. Этот вопрос обязательно стоит поставить – при условии, что за волнами зомби реально стоит чья-то воля: человека, либо сидянина, либо демона. Как известно, последний способен очень на многое. Например, руководствовать к подлым поступкам и первых двоих.

– А четвёртый вопрос, выводящий в итоге на третий?

– Это вопрос о выгоде: «для чего?». Позволяет узнать, что конкретное кем-то получено (или могло быть получено) в результате того, что на Эр-Мангали начались волны зомби.

– Есть гипотезы, а? По глазам вижу, есть.

– Кому выгодно? Есть не гипотеза, а полноценное знание. Что бы за гадость где-либо ни содеялась, выгода в том Галактического Альянса.

– Верно, однако! – Бенито расслабился, повеселел. Хотя впору, казалось, напрячься и опечалиться.