Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Соавторы: ,Вахтанг Глурджидзе
сообщить о нарушении

Текущая страница: 224 (всего у книги 351 страниц)

Теперь Фьярви выглядел так же, как и всегда, словно ничего не случилось. Он сел, провел ладонями по щекам и сказал:

– Спасибо, детка. Ты сама не знаешь, что ты для меня сделала.

* * *

Фьярви

Я прекрасно понимал, что стопка апельсинового ликера раздует меня еще сильнее, чем Нар и Очир лягушку на соломинке – но мысль о том, что Азора будет заботиться обо мне всю ночь, помогла отогнать дурные мысли. Гномы все способны вытерпеть, особенно если впереди перспектива сблизиться с самой прекрасной женщиной в мире.

И все шло хорошо! Меня вполне предсказуемо разнесло во все стороны, и после укола лекарства Дархан поволок меня домой. Сквозь полубеспамятство я чувствовал, как тонкие пальцы Азоры расстегивают мой сюртук и рубашку и натурально млел, представляя, что еще немного, и наши семейные дела пойдут уже совсем по-другому, и через год у нас уже будет сын. Назову его Конрадом, в честь моего прадеда. Конрад Фьярвиссон Палевеллин – отлично звучит.

Но потом прибежала Глория, пожалела всем сердцем страдающего дядю Фьярви и все испортила. Расфеячила мне всю малину, как сказал бы гранд-майор Сардан. Через несколько минут я был здоров и чувствовал себя полным дураком.

Мы распрощались с Дарханом – орк смотрел с искренним сочувствием, и только я знал, что он жалеет меня за рухнувшие планы.

– Дядя Фьярви, все точно хорошо?

Глория спрашивала об этом, кажется, в сотый раз. Я улыбнулся, погладил ее по кудрявой голове.

– Все хорошо, детка, спасибо тебе. Ты меня в самом деле спасла.

В огромных глазах Глории плескалась радость вперемешку со страхом.

– Я очень за вас испугалась, – призналась она.

– И я тоже испугался, – сказал я. – Если бы не ты, то все могло бы кончиться плохо.

Если бы не Глория, Азора сидела бы всю ночь рядом со мной, подавая лекарства и меняя холодную повязку на раскрасневшейся от жара голове, стала бы жалеть меня, и мы бы сблизились. Но кажется, пока мне лучше забыть о Конраде Фьярвиссоне.

Азора отправилась укладывать Глорию. Я тем временем переоделся в пижаму, лег на диван и, когда она вернулась, сделал вид, что сплю, даже похрапывать начал. Хотя какой уж тут может быть сон, когда совсем рядом с тобой находится твой идеал, твоя законная супруга, а к ней невозможно прикоснуться, потому что данное слово – это не пустяк.

– В «Большом зеркале» статья о Келлемане, – негромко сказала Азора. Она поняла, что я не сплю.

Я вздохнул, сел на диване и ответил:

– Да, я видел. Бургомистр поэтому и заехал – ему понравилось. Люди уже едут в Келлеман и везут сюда деньги.

Она тоже села. В полумраке ее силуэт казался нарисованным.

– Те орки сказали, что приедут через неделю с родней. Я уже заказала дополнительную партию баклажанов.

В голосе Азоры звучала улыбка. На сердце стало теплее. Я подумал, что, может быть, нет ничего страшного в том, что у нас не будет настоящего супружества. Мы друзья, мы соратники, мы вместе тянем лямку жизни. Может, этого достаточно?

– Как думаешь, может, все-таки купить соседнее здание? – спросил я. – Сделать между ним и первым корпусом галерею, чтобы гости спокойно шли в столовую…

– Почему бы и нет? – ответила Азора вопросом на вопрос.

Мне показалось, что ей тоже не по себе. Неудивительно, будешь тут чувствовать себя не в своей тарелке, когда тебя и твою дочь спас гном, когда у вас прекрасные дружеские отношения, но любое твое слово может все разрушить…

Я выбрался из-под одеяла, накинул на плечи сюртук и сказал:

– Раз уж ты не спишь, пойдем, покажу тебе кое-что.

Азора взяла шаль, и мы вышли из спальни, но не стали спускаться в гостиную. Я провел Азору к выходу на чердак, зажег свет и, спустив металлическую лесенку, произнес:

– Я полезу первым, потом подам тебе руку. Не бойся, тут недалеко.

Азора улыбнулась.

– Я и не боюсь.

Мы выбрались на чердак, и я подвел Азору к небольшому окну. Подтащил табуретки – когда-то у меня была мысль перестроить чердак, сделать здесь что-то вроде дополнительной гостевой, – и мы сели.

Я сказал, открывая окно:

– Смотри. Отсюда весь Келлеман виден.

По чердаку плыл сухой и уютный запах, под окном тихо шелестел сад и едва слышно попискивали птицы, устраиваясь в гнездах. Город засыпал – отсюда он казался россыпью золотых брызг на темной ткани. Вот мигнул один огонек, вот второй – Келлеман ложился отдыхать. Сейчас он казался не провинциальным городишкой с мальвами в палисадниках, а маленькой пещерой с сокровищами.

– Красиво, – негромко сказала Азора, и я понял, что ей действительно нравится.

Она устроилась поудобнее, почти легла на подоконник. Я пошарил чуть в стороне – надо же, бутылка ванзенского сухого до сих пор была тут. Когда-то я сидел вот так же, положив подбородок на руки, а руки на подоконник, смотрел в окно на засыпающий город и чувствовал себя невероятно, непостижимо одиноким.

Пробка подалась легко, вышла с едва слышным хлопком. Я протянул бутылку Азоре.

Она улыбнулась и, сделав глоток, призналась:

– Однажды я почти сбежала из дома. Поругалась с родителями из-за какого-то пустяка и убежала в горы.

Я удивленно вскинул брови – надо же, она была бунтаркой. Всегда была, не только в тот день, когда сбежала из Благословенного края. И почему я решил в день нашей первой встречи, что Азора – заносчивая и равнодушная ледышка? Сейчас от нее веяло теплом и искренностью.

– Дело было вечером, – продолжала Азора. – Я села на какой-то камень и просидела до утра. Смотрела вниз, на город, и ни о чем не думала. Знаешь, сейчас мне кажется, что тогда это была репетиция моего побега сюда…

Я отпил вина. Подумал и взял Азору за руку, прекрасно понимая, что сейчас она отдернет руку и отстранится от меня. Но она этого не сделала.

– Ты храбрая, – сказал я. – И Глория вся в тебя.

Азора усмехнулась.

– Знаешь, когда мы сюда ехали, я думала, что умру от страха. Мне казалось, что нас поймают. Что за нами уже гонятся. Но…

– Не поймали, – произнес я, и Азора кивнула.

– Не поймали. А теперь нам больше не надо убегать. Все никак не привыкну к этой мысли.

Я понимающе кивнул. Не надо было спешить. Не надо было торопиться. Азора просто должна понять, что ей уже никогда и никто не будет угрожать, и принять это. И тогда у нас все получится – сейчас я в это верил.

– А я однажды пошел ловить рыбу в подземной реке, а поймал Глубинного Червя, – улыбнулся я. – Ну, не самого червя, одного из мелкоты. Вот как было дело…

* * *

Азора

Мне снилось, будто бы меня похоронили заживо, и дышать было тяжело, словно я заболела. Но и просыпаться не хотелось: сквозь сон я слышала умиротворяющее постукивание дождя за окном, а под дождь спится спокойно и сладко…

Совсем рядом негромко прозвучала гномья речь, и я все-таки проснулась.

Дышать было тяжело оттого, что на моей груди лежала голова Фьярви. Мы расположились на кровати, он крепко спал, и, увидев его, я похолодела.

Впрочем, чему тут удивляться? Мы муж и жена, просыпаться в одной постели наше нормальное состояние. Да и не мне выделываться и капризничать, с таким-то лицом…

Я подняла одеяло и с облегчением убедилась, что мы по-прежнему одеты. Должно быть, вчерашняя бутылка вина, выпитая под дружеские беседы, была виновата во всем: мы спустились с чердака и упали спать там, куда смогли добраться. И бутылка была не одна. Теперь я вспомнила, что Фьярви вынул вторую, когда часы на ратуше пробили полночь.

Я осторожно села, дотронулась до плеча Фьярви и окликнула:

– Фьярви, пора вставать. Нам надо на работу.

Гном довольно улыбнулся, открыл глаза и несколько мгновений мечтательно смотрел на меня. Потом он понял, что лежит на моей кровати, и сел так быстро, словно его окатили ледяной водой из ведра.

Я улыбнулась. Кажется, Фьярви был смущен не меньше меня.

– Доброе утро, – рассмеялась я. – Вторая бутылка была лишняя.

Фьярви увидел, что мы с ним полностью одеты, и тоже улыбнулся.

– Как говорит Дархан, вторая никогда не лишняя, – заметил он. – Но…

Он замялся, ему тоже было неловко и не по себе.

– Нам пора на работу, – повторила я, и Фьярви кивнул.

– Да, – согласился он. – Пора.

На завтрак были полюбившиеся всем бутерброды с семгой – сегодня я заменила пасту из авокадо на творожный сыр, а поверх розовых пластов рыбы добавила дольки огурца и маринованные каперсы. Компанию бутербродам составлял омлет с овощами. Когда домовые разнесли завтрак, то я заглянула в столовую и с удовольствием убедилась, что гости едят с аппетитом.

Когда-то моя нянюшка кормила меня кашей и приговаривала: «Кушай, кушай, моя хорошая, расти большой и крепкой!» Отец возмущался: дескать, нужно говорить не «кушай», а «ешь», «кушай» – это слово убогих и недоразвитых. Но нянюшка махала на него рукой и отвечала: «Ешь, кушай… неважно, лишь бы да!» – и я была с ней полностью согласна.

Сегодня Леклер расстарался, привез отличное филе лосося на коже, и я решила, что у нас будет обед в юго-восточном стиле – запеченный лосось и рисовая лапша.

Домовые столпились возле стола, глядя, как я раскладываю рыбу и вооружаюсь ножом, и один из них зачарованно произнес:

– А Пекка никогда не готовила такую рыбу…

– Что ж, ее здесь нет, – с улыбкой ответила я.

Блюдо было несложным, но очень вкусным. Филе надо было надсечь до кожи крупными квадратами, а затем смазать маринадом и выложить в форму так, чтобы рыба изогнулась, открывая надрезы – потом это будут порционные кусочки.

Когда я смешивала маринад – мед, мягкая горчица, темный юго-восточный соус и кунжутное масло, – то под окнами кухни наметилось какое-то движение. Покосившись в сторону окна, я увидела чью-то растрепанную голову. Ага, кажется, у нас тут любопытные!

– Молодой человек! – окликнула я. – Не стесняйтесь, можете зайти, если хотите.

– Ой! – услышала я, и голова тотчас же исчезла.

Кажется, незнакомец смутился.

Впрочем, я ошиблась. Через несколько минут Дархан заглянул на кухню и сказал:

– Азора, он говорит, что ты разрешила ему войти.

Из-за его плеча выглянул эльф в темно-синем костюме, какие носят врачи, и я ахнула:

– Эвентин! Ты!

– Я! – воскликнул Эвентин. – Азора, ты не представляешь, как я рад!

Обогнув удивленного Дархана, он вбежал в кухню, и мы обнялись.

Когда-то давным-давно мы были первой, еще детской любовью друг друга. Конечно, мой отец возмутился, сказав, что сын простого инженеришки не пара для княжны Благословенного края. Родители Эвентина правильно поняли это возмущение, отправили сына учиться как можно дальше от родины, и мы расстались. Какое-то время мы еще писали друг другу письма, потом переписка увяла, и я вышла замуж.

И вот теперь Эвентин стоял на кухне «Вилки и единорога» – веселый, энергичный, ни капли не изменившийся, такой, словно не было этих лет в разлуке, словно ничего не было, и мы стоим где-то в доме моих родителей, и верим, что чувство, которое окутывает нас полупрозрачной вуалью, будет с нами навсегда.

С тех пор прошло много лет и слишком много боли.

– И я рада, – улыбнулась я. – Эвентин, как ты здесь?

Домовые замерли удивленными и испуганными меховыми шариками. Дархан ушел, и я готова была поклясться, что он отправился в кабинет Фьярви – рассказывать о незваном госте.

– Хочу открыть практику в вашем городе, – ответил Эвентин. – Я детский врач. Надеюсь, тебе и дочке мои услуги никогда не понадобятся, но…

Он с сочувствием дотронулся до моего шрама, и прикосновение отдалось легким ударом тока. Все во мне замерло.

– Это последний привет от моего бывшего мужа, – едва слышно сказала я.

И Эвентин откликнулся:

– Я знаю. Весь Благословенный край гудит о том, что ты вышла замуж за гнома, а Эленвер заклеймил вас на прощание. Мерзавец.

Я старалась не подавать виду, как сильно в эту минуту мне захотелось разреветься в голос.

– Хорошо, что он уже в прошлом, – только и смогла ответить я.

Эвентин мягко сжал мою руку.

– Ты знаешь, я хотел купить то здание по соседству. Сделать там самую крупную детскую клинику в регионе.

– Соседнее здание? – переспросила я. – Мой муж хочет купить его… для второго корпуса гостиницы.

Эти слова отдались в душе, царапнули. Фьярви…

– Я знаю, – улыбнулся Эвентин. – И хочу с ним поговорить. Как ты думаешь, он выслушает меня или сразу спустит с лестницы?

– Выслушает, – ответила я. – Обязательно.

Глава 7

Фьярви

– Фьярви, брат! Пришла беда, откуда не ждали!

Дархан влетел в мой кабинет так, словно гостиница горела.

Я сидел за отчетами, прижимал к гудящей голове мешочек со льдом и думал, что вроде бы я совсем молод, а спиртное уже по-другому отзывается в теле. Или все дело в том, что я проснулся в одной кровати с Азорой? Я до сих пор помнил, как сквозь тьму моего сна пробивалось биение ее сердца и запах кожи окутывал и опьянял сильнее вина… Сможем ли мы стать ближе, чем были этой ночью? Хотелось надеяться. Кажется, у меня ничего не было, кроме надежды.

И вот Дархан с какой-то бедой. У меня даже живот заныл.

– Эльфоза, – сообщил орк, рухнув в кресло. – Морда шире газеты, одет с иголочки и отирается возле окон в кухню. Ну я сперва подумал, что турист, но глаз с него не сводил. Мало ли, турист не турист, а может, смотрит, где что плохо лежит.

– Ну и что? – спросил я.

Неизвестный эльфоза почему-то мне очень сильно не понравился. Впрочем, если бы он действительно что-то украл, то Дархан не сидел бы здесь с таким хмурым видом.

– Потом он шасть в гостиницу и прямо в сторону кухни. Я его цапнул за плечо, а он ответил, что госпожа Азора разрешила ему войти, и вообще, он ее старый друг, когда-то они чуть не поженились. Тут-то у меня все и попадало.

У меня, признаться, тоже. Я положил мешочек со льдом на стол и подумал, что понятия не имею, что с этим делать. Бывший жених Азоры припожаловал в Келлеман – как раз в тот момент, когда у нас что-то стало пусть очень медленно, но разворачиваться от дружбы в сторону семейных отношений. И вот он, здравствуйте. Старая любовь не ржавеет.

– А Азора? – спросил я.

Дархан нахмурился.

– Обрадовалась ему как родному. Обнялись, хорошо, что не расцеловались. Ну а я к тебе.

Обрадовалась, значит. Как родному. Мне захотелось взять этого эльфа за шкирку и приложить о стену. Без членовредительства, но с умом, чтобы навсегда запомнил, что нечего возвращаться из прошлого к чужим женам.

В дверь постучали, в кабинет заглянул эльф, и я понял, что мне придется залезть на табурет, чтобы взять его за воротник.

– Господин Фьярви Эрикссон? – Эльф белозубо улыбнулся, как последняя сволочь, и моя неприязнь увеличилась раз в десять. – Меня зовут Эвентин Келлиан, я хотел бы поговорить с вами. Уделите мне минутку?

Дархан заерзал в кресле, и я кивнул ему: можно идти, справлюсь. Я, в конце концов, не мальчик, чтобы товарищи мне штаны поддерживали. Дархан одарил эльфа неприязненным взглядом.

Когда он вышел, первая любовь Азоры недоумевающе поинтересовалась:

– Я что-то сделал не так?

Я хотел было сказать ему, что он не так родился, но не стал хамить с самого начала. Успеется. Будет надо – и морду ему начищу из собственных рученек, как выражается гранд-майор Сардан.

– Вы что хотели-то? – осведомился я.

Эльф без приглашения плюхнулся в кресло и спросил:

– Это правда, что вы хотели выкупить соседнее здание под второй корпус гостиницы?

Ах вот откуда ветер дует.

Я откинулся на спинку кресла и кивнул.

– Да, хотел. А вы с какой целью интересуетесь?

– Уступите его мне, – прямо так, внаглую, предложил эльф, и я даже в подлокотники вцепился, чтобы не надавать ему оплеух прямо сейчас. – Я врач, хочу открыть в Келлемане детскую больницу. Лучшую в регионе.

– Вот прямо так и уступить? – усмехнулся я и невольно представил, что когда-то этот блаженный докторишка целовал Азору, что они любили друг друга.

Да, старая любовь не портится, а вот физиономия – очень даже. И я готов был ее испортить прямо сейчас.

– Вы не останетесь внакладе. Где, как думаете, будут останавливаться пациенты, которые приедут из других городов?

Отец сказал бы, что не надо пыхать огнем из задницы, надо подумать, особенно если слышишь шелест денег. Но я меньше всего хотел, чтобы этот эльф отирался где-то рядом с Азорой. Вдруг она сейчас зайдет в мой кабинет и скажет: «Фьярви, ко мне вернулся мужчина, за которого я когда-то почти вышла замуж, и мы с Глорией уезжаем. Прости и отпусти, развод оформим вечером. Спасибо за все». В конце концов, у нас вынужденный фиктивный брак.

«Убью эту белесую немочь», – подумал я.

– Нет, – ответил я. – Не уступлю.

Эвентин нахмурился.

– Но почему?

– Не хочу.

Вот наглость какая – требовать от меня объяснений! Я не обязан ему докладываться.

– Вы боитесь?

А тут я понял, что эльф обнаглел так, что не видит ни границ, ни берегов.

– Чего? Вас?

– Того, что мы с вашей женой когда-то любили друг друга. Вижу, ваш начальник безопасности уже доложил об этом.

– Много чести вас бояться. – Я старался говорить лениво и равнодушно и не показывать, что во мне все кипит от злости. – Азора – моя жена, и никакой прыщ из прошлого этого не изменит.

– Я все равно решил остаться в Келлемане, – сообщил эльф.

И я понял, что это вызов. Перчатка, которую мне не просто бросили – отхлестали ей меня по лицу.

– Что ж, не буду вас уламывать. Куплю другое здание и начну работу.

– Добро пожаловать в Келлеман, – улыбнулся я и пообещал: – Увижу рядом с Азорой или вообще у гостиницы – убью.

Эльф лишь презрительно усмехнулся и вышел не прощаясь.

Я сжал кулаки, стукнул по столу. Нет, сегодня же поеду к бургомистру и к нашим медикусам заверну, они ему тут устроят такую практику, что он от нее к дракону в задницу заберется!

Снова скрипнула дверь, и я увидел Азору. Она была взволнована. Настолько, что во мне что-то оборвалось, и я почувствовал, как возле сердца шевельнулось что-то острое.

– Привет, – сказала она. – Мне надо с тобой поговорить.

* * *

Азора

Фьярви выглядел рассерженным. Он старательно запихивал гнев в глубину души, пытаясь успокоиться, но получалось плохо. Кажется, Эвентин уже успел с ним поговорить, и разговор закончился неудачно.

– Привет! – улыбнулась я. – Мне надо с тобой поговорить.

Фьярви посмотрел на меня с такой тоской, что мне сделалось не по себе.

– Привет. – Он натянуто улыбнулся в ответ и приложил к голове мешочек со льдом. – Что случилось?

Да, Эвентин здесь был, я уловила в воздухе нотку его одеколона. Судя по всему, обошлось без драки. Вот и слава Богам.

Я села и непринужденно сообщила:

– На кухню надо новую печь. Вот, посмотри, – протянула я Фьярви вырезку из газеты. – Это хорошая модель, а у той, которая у нас, неровный нагрев. Как думаешь, получится это сделать до конкурса?

Фьярви изменился в лице – кажется, с его плеч свалился тяжеленный груз. Я примерно представляла, что он боялся услышать: «Ко мне вернулась моя первая любовь, у него самые решительные намерения, и я прошу расторгнуть наш фиктивный брак. Прости и отпусти, спасибо за все, давай останемся друзьями».

Я никогда бы так не поступила. Да, эльфы бывают подлыми и не считают эту подлость чем-то зазорным. Все и всех надо использовать себе во благо и выбрасывать, не задумываясь, как только в вещах и людях не будет пользы. Но я… нет.

– Печь, – произнес Фьярви. – Ну… если надо, то сделаем, конечно. Печь… да.

Он растерялся, но это была хорошая растерянность. За ней я видела тепло и надежду.

– Я почитала об организации кулинарных конкурсов, – продолжала я. – Там несколько этапов. Закуски, салаты, первое, второе и выпечка. Надо будет продумать, что я буду готовить.

Фьярви заулыбался – теперь уже искренне, по-настоящему, и я подумала о нем с теплом. Он был хорошим человеком. Настоящим. Нам с Глорией повезло, и я не хотела терять то, что нам наконец-то подарила судьба.

– Все что угодно! – ответил он. – У тебя вся еда – пальчики оближешь. Морави верит, что выиграет, но ему до тебя никогда не добраться.

Да, судя по нашему свадебному ужину, Морави знал, с какой стороны подойти к плите, но на этом его знания и умения заканчивались. Я решила, что могу позволить себе некоторое злословие в его адрес.

– А что касается Эвентина, – продолжала я, и Фьярви снова поменялся в лице, – то тебе не о чем беспокоиться. Наши с ним отношения давно в прошлом, и я не собираюсь как-то их воскрешать или отвечать на его возможные предложения.

Фьярви тяжело вздохнул и снова прижал ко лбу мешок со льдом. Мне вдруг сделалось стыдно, хотя я не сделала ничего плохого.

– Ты ведь совершенно свободна, Азора, – произнес он, и я видела, что эти слова причиняют ему боль. – Ты можешь выбирать то, что нужно тебе, Глории… И я приму твой выбор, потому что не хочу тебя мучить.

В конце концов, наш брак был игрой. Маскировкой, которую благородная душа предложила для того, чтобы Эленвер оставил нас с Глорией в покое. Но теперь я знала, что это не игра. Мы как-то срослись душами – возможно, в ту самую минуту, когда Фьярви закрывал нас с Глорией от огненного шара, – и я не хотела ничего рвать.

– У меня есть муж, – отчетливо проговорила я, глядя ему в глаза. – У Глории есть отец. Для меня это не игра, не фальшь и не обман. Я твоя жена, Фьярви Эрикссон, и я не собираюсь поступать дурно с тобой и твоими чувствами.

Лицо Фьярви дрогнуло. Он поднялся из-за стола, я шагнула к нему навстречу, мы взялись за руки, и в кабинете вдруг сделалось намного светлее, словно зажглась еще одна лампа. Фьярви озадаченно посмотрел в сторону трубочек освещения и помянул работы на подстанции.

– Я… я не знаю, что сказать, – признался он. – Но я сильно разозлился, когда этот эльф сюда пришел и начал выделываться. Дескать, я его боюсь.

Я невольно рассмеялась, но вдруг меня кольнуло какое-то странное, знобящее ощущение.

– Ты знаешь, мне кажется, он приехал в Келлеман не просто так, – промолвила я, и Фьярви нахмурился.

– Да ясное дело, зачем он приехал. Старая любовь не ржавеет.

Было видно, что ему тяжело и неприятно об этом говорить.

– Не в этом дело. Почему именно сейчас? Почему именно Келлеман для практики? Это маленький городок вдали от основных путей, здесь ничего нет…

– Кроме твоей стряпни, – улыбнулся Фьярви.

Он сжал мои пальцы, и я подумала, что у него сильные руки, сильные и в то же время очень осторожные. Ими можно было держать боевой молот, вытягивать из бездны Глубинного Червя и…

– Если он хотел возобновить отношения, то почему не поехал за мной сразу? – спросила я. – Все эльфы знают, что я сбежала из Благословенного края и разрушила свой брак, но почему-то Эвентин приехал именно сейчас.

Фьярви нахмурился.

– Подозреваешь какую-то дрянь?

Я кивнула.

– Честно говоря, да. Я не верю ни одному жителю Благословенного края.

Фьярви покосился на часы – половина второго. Скоро обед, в столовую придет Орочья десятка, и, кажется, гранд-майор Сардан в очередной раз сможет нам пригодиться. Как хорошо, что я на всякий случай отправила в духовку баклажанные лодки, которые несли на борту мясной фарш с помидорами, перцем и луком!

– Сардан, – произнес Фьярви, и я снова кивнула.

– Да. Как думаешь, смогут орки организовать слежку за Эвентином?

Фьярви расплылся в улыбке.

– Еще как смогут! А бургомистр им поможет. Новый врач ему тут ни с какого бока не встрял.

– Кстати, почему? – осведомилась я.

Фьярви усмехнулся.

– Делиться доходами не захочет.

Это верно: ни один эльф добровольно не отдаст того, что приплыло ему в руки, особенно если приплыли деньги.

Я вздохнула.

– Мне пора, Фьярви. Сейчас будут накрывать обед.

Взгляд Фьярви сделался теплым и мечтательным, словно он вдруг придумал что-то хорошее.

– Не уезжай сегодня после ужина, – предложил он. – Есть у меня кое-какой план.

* * *

Фьярви

Сардан расправился с третьей баклажанной лодкой, откинулся на спинку стула и с довольной улыбкой признался:

– Я бы таких сотню съел. Да, парни?

Орочья десятка, которая доедала баклажаны, дружно кивнула.

Сардан промокнул губы салфеткой, кивнул домовому, который принялся убирать пустые тарелки, и осведомился:

– Так чем помочь, дружище? Сам знаешь, для тебя и госпожи Азоры мы все сделаем.

Я невольно вспомнил, как Азора смотрела на меня, когда говорила о том, что она моя жена, и в груди невольно разлилось тепло. Нет, все-таки у нас не фиктивный брак! На поддельного мужа не будут смотреть с такой горячей искренностью. И это была не просто благодарность. Если бы дело было только в том, чтобы сказать мне спасибо за мою доброту, мы бы не спали в разных кроватях. Кажется, Азора уже приняла решение, и мне нельзя было теряться.

– В Келлеман сегодня приехал некто Эвентин Келлиан, эльф из Благословенного края, – сообщил я, и орки заинтересованно придвинулись ко мне. – Он собирается открыть здесь детскую клинику, но есть опасения, что он тут не за этим. У него другие планы, и надо понять, какие именно.

Сардан понимающе качнул головой. Золотые колечки в ушах мягко зашелестели.

– Эвентин Келлиан, говоришь? Хорошо, спрошу у полковника, может, что-то было по дипломатической линии. Слежку тут особенно не получится назначить, сам знаешь, мы ребята видные. Советую Гарви Хатчисона. Хочешь, даже поговорю с ним, нам сейчас как раз в сторону его конторы.

Гарви Хатчисон официально был ростовщиком и хозяином ломбарда, но весь город знал, что он промышляет не самыми достойными делишками. До скупки краденого, конечно, не доходило. Келлеман – маленький город, и сбывать в ломбарде то, что украли у соседа, стал бы только дурак, а Гарви им не был. Но из его дверей выходили такие физиономии, что было ясно: добром там не пахнет.

– Что с ним не так, с этим твоим Келлианом? – спросил Сардан.

Я не стал рассказывать о том, что этот эльф – первая любовь моей жены и очень даже не против возобновить отношения: сочувствие орков именно в этой области мне было ни к чему.

– Азора знала его еще в Благословенном краю, – ответил я. – И сейчас ей кажется подозрительным, что старый знакомец пожаловал к нам. И легенда у него какая-то странная. Ну какая тут может быть детская клиника на весь регион? Ее в Антавине надо открывать или хотя бы в Хантмуне, там сосновый заповедник. А у нас что? Грязь по колено.

Сардан понимающе кивнул.

– И правда, странное предложение. Ладно, посмотрим, понаблюдаем. К Хатчисону я зайду, он мне должен услугу, будет отрабатывать. Госпоже Азоре наше почтение!

Мы обменялись рукопожатием, орки отправились и дальше нести нелегкую службу, а домовые принялись за уборку столовой.

Из кухни выглянула Азора, и я удивленно отметил, что она побледнела. Шрам на щеке налился розовым, под глазами легли тени – Азора выглядела очень больной. Да что такое? Час назад все было хорошо!

– Все хорошо?

Я встревоженно подошел к ней, взял за руку и удивился еще сильнее: рука была такой горячей, словно в Азоре вдруг пробудилась драконья кровь.

– Да, – кивнула она. Было видно, что Азора старается бодриться. – Ты поговорил с орками?

– Поговорил. Сардан сказал, что организует наблюдение и поговорит с полковником…

Глаза Азоры вдруг закатились под веки, она качнулась и мягко поползла по дверному косяку на пол. Я подхватил ее, домовые бросились на помощь, тут и Дархан подоспел. Мы отнесли Азору в мой кабинет, уложили на диванчике, и я внезапно обнаружил, что мечусь как ошпаренный.

Что с ней? Она заболела? А если она умрет? Что я тогда буду делать? Как мир вообще сможет быть без нее?

Азора пришла в себя. Посеревшие губы дрогнули, и я услышал:

– Фьярви, там… на кухне… ужин…

– Да бесы с ним, у Морави поужинают, – выдохнул я, рухнув на пол рядом с диваном и сжав ее руку.

Дархан поднес воды, Азора сделала крошечный глоток, и я подумал, что если во всем виноват этот эльфийский докторишка, то я сниму с него шкуру и буду в ней запекать каштаны.

– Что случилось?

Азора не ответила. Страх окутывал меня все плотнее. Что, если это одна из тех болезней, от которых эльфы сгорают за несколько часов? Вроде бы их извели, но вдруг это такой случай?

Дархан почти бегом покинул кабинет, бросив через плечо:

– Я за доктором!

Заглянула одна из горничных, ойкнула и вскоре вернулась с Глорией. Девочка бросилась к матери – не плача, не причитая, я даже удивился ее серьезности. Глории было страшно, я видел, но она как-то умудрялась не реветь.

– Мамочка? Мама!

– Я не знаю, что с ней, – ответил я, чувствуя себя маленьким, беспомощным и ненужным.

Глория нахмурилась, и я понял, что она пытается разбудить свою магию, чтобы спасти Азору.

Через несколько мгновений девочка посмотрела на меня, дрожа от страха, и всхлипнула:

– Я… я не могу. Мамочка!

В следующий миг она разрыдалась от отчаяния, и я понял, что сейчас тоже расплачусь с ней за компанию. Пытаясь опомниться, я хлестнул себя по щеке, и Глория умолкла, оторопело глядя на меня. Кажется, она всерьез подумала, что следующая оплеуха достанется ей. Папаша, подонок, распускал руки; девочка знала, что я не обижу ее ни словом, ни делом, но душа не могла забыть боль.

– Так, – приказал я. – Глория, сядь-ка за мой стол. В ящике точилка, наточи все карандаши в коробке. Быстро.

Девочку надо было чем-то занять, чтобы она не ударилась в истерику. Азора едва слышно вздохнула, и страх во мне увеличился в несколько раз. Я смочил носовой платок водой из стакана, провел по горячему лбу Азоры и увидел, что возле правого уха проступает россыпь прозрачных пузырьков. Ну где же этот дурацкий докторишка?

– Дядя Фьярви, их тут две дюжины.

Глория прерывисто всхлипнула, дрожа всем телом, и я не сразу понял, о чем она говорит. Ах да, карандаши.

– Верно. Наточи их все. Точилку нашла?

– Да…

– Вот и умница. Сейчас…

Доктор Смитсон почти бегом вошел в кабинет, за ним появился Дархан, и по их лицам было ясно: они спешили.

Впрочем, осмотр не затянулся: Смитсону хватило одного взгляда на Азору, чтобы сурово заявить:

– Белентонская лихорадка. Закрывайтесь на карантин.

* * *

Фьярви

Я был разорен, никаких сомнений.

Гостиницу закрыли через полчаса. Примчался бургомистр с холуями – все закрыли лица масками, облачились в зеленоватые больничные халаты, и было видно, что господа чиновники смертельно испуганы. Белентонская лихорадка не смертельна сама по себе, но без медицинской помощи не обойтись, если вы не хотите умереть от отека легких.

– Закрывайте! – голосил бургомистр, и полицейские, которые обматывали здание по периметру желто-белой лентой, казались мне угрюмыми призраками, которые пришли по наши души.

Обитатели гостиницы испуганно высовывались из окон, шумели и просили выпустить их, но бургомистр лишь отмахивался. В людском море волновался трехпалубник госпожи Бьянки: она рыдала так, что в домах звенели стекла. Неудивительно: значительная часть ее персонала сейчас с плачем и стенаниями устраивалась в холле «Вилки и единорога» на карантин.

Девицы повели себя правильно, ничего не скажешь: когда Дархан и господин Шарль объявили о том, что из гостиницы никто не выйдет, работницы постельного труда решительно заявили, что будут помогать по хозяйству и с уходом за больными. В былые времена я расцеловал бы их, но теперь я был женат и ограничился рукопожатием.