Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Бенито соизволил откликнуться:

– Ну?

– Ты добыл его?

– Пока нет. Вот сейчас за ним еду.

– Значит, поехали вместе.

– Нет, ну с Рабеном был договор другой. Я добываю молот, больше никто не вмешивается. Вы же, дурни, только спугнёте.

– Теперь так! – объявил Маданес. – Рабен не может ждать.

– Вот дождётся, – хмыкнул Родригес, – что его игрушка на дно ляжет. И никто не признается.

– Нет, признаются! – возразил Диас из машины. – Мы умеем раскалывать.

Да уж. Весь подвальный этаж Башни Учёных отдан этим умельцам под пыточную. И всё же расколоть можно не всякого. Только того, кто знает.

– Зря ваш Рабен выпендривается, – сказал Бенито. – Кто меняет условия на середине дела, тот теряет доверие.

– Рабен может себе это позволить! – хмыкнул Маданес. – И я до сих пор не отметил главное. Рабен повысил ставки. Ровно вчетверо, Бенито!

– Он заплатит мне вчетверо больше? Да с какой, интересно, стати? Этот скаредный тип, ребята, лишнего не отдаст.

– Ты не понял, Бенито! – Диас высунулся из кабины. – Эти крупные деньги Рабен пообещал нам. На тот случай, если вдруг ты ничего не найдёшь. Мы как будто бы автономно, независимо от тебя проводим расследование. Ты смекаешь?

– Смекаю пока одно. Вместо того, чтобы искать молот, вы упали на хвост мне.

– Ну так правильно! – в азарте вскричал Маданес. – Потому что было бы глупо! Можно Рабена выдоить и по минимуму, но зачем, когда можно по максимуму?! Ну и меж собой поделиться.

Ой, ага, эти Маданес и Диас очень подельчивы!..

– Нет, гляди: ты просил шесть тысяч кредитов. Рабен, конечно, их даст. И о большем у вас речи не было. Зато нам, – Диас ускорил темп речи, Да и Маданес глядел взволнованно. – Нам он отдаст на двоих двадцать четыре! Почему? Потому что это ближе к цене модлота! Ну а дальше – поделимся. Ты, Бенито, бери свои шесть. Ну и нам с Маданесом выйдет по столько же…

– На троих, да по шесть? Что-то вы парни, неладно высчитали! – сразу прикинул Бенито.

– Ну и я четвёртый, – промолвил знакомый голос у него за спиной.

Глава 7. О растущих ввысь холмах,

Или Геологические процессы в отношении несоразмерности ко времени жизни наблюдателя

1

Начиная с того момента, как грибы с Каем заговорили, жизнь его наполнилась множеством странных событий. А, казалось бы, с какой стати? Ведь, в отличие от грибного мастера, Кай поганок не дегустировал.

Или попробовал, да и забыл? Нет, версию пищевого отравления можно сразу отбросить.

Но возможны другие пути химического влияния. Не растворы в слюне отравляющих веществ, а вдыхание столь же опасных аэрозолей. В них, быть может, грибные споры… Кстати говоря, неприятный запах… Ага, душный такой. Ощутил его ещё на подходе в самый первый из дней – мог бы сразу и догадаться, что неспроста…

Есть ли этот запах сейчас? Кай попытался определить, но заметил странность. Чувствительность к запахам притупилась настолько, хоть вручную иди вычищай авгиевы конюшни.

Как узнать, наглотался ли ты ядовитых спор? Можно, конечно, спросить у грибов. Кай так и поступил, но на слишком прямой спрос грибы разобиделись. Отвечали ему:

– Мы хорошие грибы, мы красивые грибы, мы высшие грибы – базидиомицеты. Никакого нет яда, ни малейшего яда, есть одна лишь приятность, есть весёлый портал в иные миры, а яда-то никакого даже и вовсе нет! Наши споры добрые, наши споры славные, наши споры созданы не кому-то на гибель, а нам же на размножение…

Кай попробовал извиниться за неуместный вопрос, да куда там! Грибов же много. Каждому надо что-то добавить от себя. Опротестовать подозрения, пожурить обидчика, прихвастнуть грибными способностями:

– А вдобавок мы умные грибы, мы умнейшие грибы, мы всё знаем на всей планете, и за то нас всегда уважает Господь. О, он грибы уважает, уважает за ум и знания, мы ведь знаем всё даже о Господе, знаем все Его имена, знаем даже самое главное, самое тайное Его имя…

Кай было свернул на тему об имени Господа (интересно, какое из эксклюзивных имён знают грибы?), но не преуспел. Думал, грибы ему тайну выдадут – нашёл дурачков! Те всё больше о собственном величии долдонили, да о том, как неправ был Кай с дурацкими подозрениями.

Ну да точно неправ: нашёл, кому их озвучить!

Э, да мог бы спросить не у самих грибов, а у Мика Брэдли. Специалист, как-никак. Пусть и считается бесполезным судить о симптоме изнутри его самого, но снаружи симптома вокруг никого нет.

– Послушайте-ка, брат Мик…

– Слышу, брат Майк, слышу! – Брэдли намекал на то, что и разговор Кая с грибами был ему доступен без изложений. – И, как миколог, скажу: ядовитых спор в аэрозолях бояться не следует. Ведь хоть бойся их, хоть не бойся, толку с того? Защититься от спор в наших с тобой условях невозможно. А потом… Грибу ведь надо размножаться, да? Вот он и разбрасывает их далеко, как может – с аэрозолями, с пылью. Винить ли его за это? Что в природе гриба, то не противоестественно.

– Ага, – сказал Кай, по возожности отвлекаясь от хора грибных высказываний в поддержку мнения ксеноиколога. – Но я человек. И у нас, людей, естество другое. Нам быть грибами как раз противоестественно.

– Нет, ну это само собой. Нас с грибами многое разобщает. Но в диалоге, брат Майк, я бы советовал делать акцент на том, что сближает нас с собеседниками. Как мы, так и они – организмы живые, клеточные. Уже недурная основа для взаимопонимания. Далее, важный момент: мы неплохо цивилизованы и что-то главнейшее о них узнаём в университетах. Знаем, что грибы не растения, а отдельное царство. Кстати, брат, припомнишь ли, почему? – мастер испытующе поглядел на Кая.

– Образ жизни у них, как у растений, а обмен веществ, как у животных, – выпалил Кай, чувствуя себя, точно на экзамене.

– Верно. Но скажем точней: с растениями грибы сближает способность к неограниченному росту, питание за счёт адсорбции сквозь поверхность, неспособность к передвижению, клеточные стенки. Всё! Зато с животными – и отсутствие способности к фотосинтезу, и гетеротрофный способ питания, и мочевина в обмене веществ, и запасающее энергию вещество – гликоген, а не крахмал, как у хлорофилльных фотосинтетиков, да и состав клеточной стенки – она не из целлюложы, а из хитина! Как панцирь у насекомых…

– Эти подробности, – Кай усомнился, – так ли уж сильно важны для взаимопонимания?

Брат Мик улыбнулся:

– Нет. Это для себя. Важно иметь в уме весь перечень оснований, чтобы понимать, отчего грибы обижаются, когда кто-то, не разобравшись в вопросе, причисляет их к царству растений.

– Сильно обижаются?

– Не то слово. Нам ведь тоже не нравится, когда нас с другими путают. Показатель ненужности собеседнику самых значимых вещей в нашей жизни. Неприятный такой показатель…

– Ну а сами грибы? – захотелось возразить. – отчего бы и им в диалоге с людьми не сильней уважать собеседников?

– Всё, что могут, грибы уже делают. Странно, что ты, брат Майк, не заметил. Вот скажи: говорить человеческим языком для грибов характерно? Вроде бы нет, ведь правда? Ну а они стараются.

– Тронут! – почти искренне заметил Кай. – Но к чему грибам диалог со мной, до конца всё же не понимаю. В чём их выгода?

– Главная выгода та, что это угодно Господу, – мастер Мик легко и непринуждённо перешёл с научного языка на религиозный. Верно, в пределах естественных-то наук и пытаться не стоит обосновать цели коммуникации представителей разных биологических царств.

– Ну, Господь – универсальный посредник, – не сдался Кай. – Но самим-то грибам какой в диалоге прок, что за выгода?

– Так о ней они сами честно упоминают. И доводы их разумны. Понимаешь. грибы недовольны своей локальностью только в Грибном лесу. Им хотелось бы большего – прирасти и размножиться далеко за его пределы.

– Так при чём тут мы? Не пускают – высокие скалы. И, наверное, то, что такого режима влаги больше нигде не сыщешь, – Кай кивнул на мутную мегалужу, затопившую здешние почвы. – Кстати, как раз человеку пребывать в подобном лесу дискомфортно, противно… – Стоит вспомнить, что надо спускаться в глубокую лужу, и невольно ёжишься.

– Ну так и нам, и нам! – раскричались грибы. – И нам противно!

Кай подумал, что шутят, но Мик Брэдли всё пояснил:

– Фактор влаги чрезмерно выражен, что усложняет им жизнь. Размножение легче обеспечить, когда шляпка гриба на поверхности. А когда гриб подводноживущий, и вода стоячая, и нет в ней животных, каких можно избрать хозяевами – тогда грибу неважно приходится. Окружать пузырьками воздуха базидиоспоры, только чтобы всплыли они на поверхность… Муторное же дело! Неимоверно сложно сменить ареал обитания, когда ты не животное, способное перемещаться. Гриб старается, гриб над собой растёт, но увы, продолжает расти в том же мутном болоте. Он накапливает вместе с веществом гликогеном опыт отчаяния и неудач. Он готов обратиться к Высшей творящей силе и помочь её воплощению здесь, у холма Зеона. Ибо лишь тогда, когда гордый Зеон восстанет, вознесётся ввысь из грязной здешней низины, то с вершины холма разнесутся ветром далеко-далеко микроскопические базидиоспоры… Но от гриба ли зависит приближение этого счастья? Всё же нет. Ему надобен человек! Человек построит новую жизнь, где и гриб найдёт своё место в мире Эр-Мангали!

Надо же, сколько пафоса мастер Мик извлёк из таких немудрёных грибных желаний! Верно, проникся сильно, вошёл в диалог без остатка, без камня за пазухой. И всё-таки… Чего больше в его речах – понимания скрытой сути грибного мировоззрения, или антропоморфных фантазий?

– Никаких фантазий! – возмутились грибы. – Только наши реальные чаяния!

2

Кай не мог не отметить беспрекословной поддержки грибами всякого тезиса Брэдли, мало-мальски связанного с постижением их природы, их точек зрения, а также культуры мысли. Это мастер такой понятливый, или влияние на него грибов настолько мм… безальтернативно? Уж не становится ли господин известный учёный зазомбированной грибами куклой с функцией убеждающего воспроизведения заданных извне истин?

А брат Мик знай себе продолжал:

– Гриб настойчив, он способен ждать, сколько надо, Но увы, гриб не всесилен. Понимает ли это он сам? И если в этот сложный момент ему помочь, он никогда не забудет…

– Благодарность грибов? А в чём она выражается?

– Хоть бы и в том, что грибы меня кормят, – улыбнулся Брэдли не без известной застенчивости.

Ага, так и просятся в рот… Но не проще ли объяснить…

– Нет, не проще, – покачал головой брат Мик, он словно заранее предвосхищал все доводы Кая. – Отрицать воздействие грибов на меня было бы наивным. Но воздействие не химическое, и в основе его диалог…

– Как «не химическое», когда вы поглощаете яды?

– А вот так. Приведу пример. Бледные поганки почти во всех мирах – смертельно ядовиты. Но на Эр-Мангали всё иначе. Я их ем, и никакого эффекта. Грибы сами дезактивируют свои токсины. Почему? Потому, что меня уважают!

– Но нельзя ли грибное уважение вместе с его благотворными последствиями вывести чисто из галлюцинаторных эффектов?

– Я пытался, – признался Мик Брэдли, – Да вот никак. Где-то есть, конечно, грибные наркотики, производные псилобицина… Способ их действия прост: влияют на медиаторы нейронов головного мозга, взламывают химические и физиологические реакции, вызывают эйфорию на уровне обмена серотонина, дофамина и ацетилхолина...

– Но у вас подобной беды, конечно же, не было, – произнёс Кай с утвердительной интонацией. Вопросительная была бы чересчур в лоб.

– На Эр-Мангали нет грибов, содержащих ни псилобицина, ни каких-либо его аналогов. – Ну, раз миколог сказал…

– А что же тогда продаётся в Свободный Содом?

– Чистая фантазия, – брат Мик улыбнулся. – Плацебо-наркотик. Настоящего нет ни в бледной поганке, ни в ложных опятах, а мы как раз их в основном собираем. Нет, ну, токсины, конечно, там есть, но не дающие психоделического эффекта. Убивают пошло и скучно – ещё там, в пищеварительном тракте,

Ничего себе новость! И в Содоме ни одна собака не догадалась, отчего вместо недолгого счастья к ней пришла лишь тоскливая скука предсмертной боли.

3

Соблазнительная идея – считать слаботоксичными как раз те грибы, которые с тобой говорят. Не будь рядом признанного гуру в области микологии. Кай решил бы наоборот. И в момент разговора, соответственно, беспокоился бы сильнее. Ныне не то. Кай подчинился авторитету брата Мика? И самопиару здешних грибов?

А ведь сведения о Мике Брэдли как о признанном учёном получены от самого Мика Брэдли. Может ли Кай его в этом качестве всерьёз, не шутя проверить, если сам он в естественных науках – персонаж наскоро вымышленный? Нет уж, «ксенозоолог Майк Эссенхельд», лицо, безусловно авторитетное, но лёгкость, с которой оно поднялось, наводит на мысли неутешительные. Сколько ещё на Эр-Мангали самозваных специалистов, готовых по итогам сомнительных здешних успехов поверить в свои же дипломы и свидетельства? А уж с поддержкой грибов – и подавно.

Да уж больно грибная поддержка… требовательна, что ли. Да к тому же она опирается не на одну лишь риторику…

– Вот это ты зря! – запричитали грибы. – Мы весьма риторически грамотны, мы талантливы в споре и способны легко убедить любого разумного индивида превосходным качеством своих аргументов…

– Если и правда грамотны, – отбрил Кай, – то, верно, способны отличить рациональное убеждение от эмоционального давления? Вот и не надо давить на оппонента в споре!

– Мы не давим... – попытались грибы оправдаться.

– Вы встреваете в спор, когда вас не спрашивают. Это признак тактики давления! – строго провозгласил Кай, и грибы замялись.

– Мы больше не будем, – внятно сказали они по прошествии некоторого времени.

Это Кай ещё смягчил формулировку. Ведь не «в спор», а «в чужое сознание», вот куда грибы нагло встряли со своим стремлением к диалогу.

А вот как у них получилось? Если брат Мик находится под контролем грибов, безоговорочно верить ему не стоит. Но на какие-то мысли, спасибо ему, натолкнул.

Споры грибов, проникающие в организм. Да, этот путь банален и скучен, однако ведь не перекрыт. Мастер Мик говорил, что в водной среде метать споры грибам неудобно. Что ж, можно поверить.

Будь в грибном лесу чуть посуше, и споры поганок шли бы прямо вон из пластинок шляпки в аэрозольную взвесь, и тогда, чтоб от них защититься, осталось бы не дышать. Или закрыться, скажем, противогазом – но вовремя, не задним числом.

Будь намного суше, споры грибов кочевали бы с пылью. Это тоже грустная версия, ведь и в ней фигурирует противогаз, которого нет.

Но кругом вода. Большинство грибов прозябает на самом дне лужи. Положенье не самое то, чтоб почувствовать власть над стихией. Чтобы выбросить споры в воздух, всякий гриб по-своему извращается, впрок откладывая споры в ту среду, в которую может, собирает донные пузырьки воедино, чтобы после, единой порцией, вознести их к поверхности лужи…

Да, дыхательная система здесь опять под ударом. Но насколько же легче дышать! Спорам трудно. Пускай и стараются тебя заразить, но в итоге совсем не уверены. Вот и Мику, самоотверженному сателлиту грибов, чтобы не потерять с ними связь духовного единения, остаётся жевать их базидии напропалую: вариант «надышаться» видимо, ненадёжен.

Мик одно, ну а Кай другое. Снова загадка всё о тех же грибах. Как они отыскали подход к человеку, если он их ни разу не ел? Продавили его сознание чисто ментально, «телепатически»? Может быть. Но такой канал под вопросом, ведь опять-таки – мастер Брэдли зачем-то грызёт грибные тела, выглядит при том подозрительно – и на телепатию ничуть не надеется. Обеспечивает материальный канал связи с волей грибницы. Кай намного чувствительнее брата Мика? Тоже ведь непохоже…

Если в связи с грибами непременно задействовано пищеварение, то логично бы было решить, что и Кай тех грибов наелся. Но такого в опыте нет. Машинально сгрыз с голодухи некий гриб, а потом забыл? Что-то и в памяти не отзывается, и на Кая совсем не похоже. Он брезглив, между прочим, в этом исток и его вегетарианства. Никогда не потащит какой-либо не проверенной гадости в рот. Вероятней, заморит себя безрассудной диетой.

Повезло ещё, что к воде у Кая не бывает таких подозрений. Как-никак, естественная неорганика. Вряд ли где на Эр-Мангали добывают воду методом выпаривания трупов. Слишком невероятно, вот Кай и не практикует «сухих» голодовок, ускоряющих слишком любую дорогу к смерти. На таких скоростях нереально выжить, особенно Каю. Он медлителен и ленив, избалован редкостью ситуаций, когда нужно себя спасать. Он везуч, ибо ставит внутренние преграды, которые всё-таки не летальны: человек без пищи может протянуть куда дольше, чем без воды, это время, отведенное на манёвр…

Ах, ну вот… Кажется, Кай догадался, где и как он мог подцепить споры грибов. Здешняя вода. Прямо из мега-лужи, куда и бросает споры донная популяция. Да, прошедшая через очиститель, да, визуально чистая. Но кто и когда понадеется опознать визуально грибные споры?

4

В общем, к моменту прихода Дика и Джека Кай уже продумал ситуацию в здешнем Грибном лесу (в диалоге с самими грибами, в экспертном опросе миколога брата Мика, но главное – в диалоге внутреннем, наедине с собой, при грибном воздержании от давления на мыслителя).

Появившихся мордоворотов огорошил вестью, что пропавшие прежние сборщики здешних грибных урожаев, «невидимки» по выражению мастера, наконец-таки найдены.

– Не сумели сбежать? – поднял брови Дик (или Джек). – Вернулись?

– Не сумели, – поддакнул Кай. – Но и не вернулись.

– Я и вижу, – заметил Джек (или Дик), поглядев на дом. – Не похоже, чтобы вернулись. Это были прожорливые молодые люди. Очень ждали мясопродукты из шкафов Оломэ, на подходе ещё встречали. Получали по две-три порции на нос, ели и за себя и за мастера Мика…

– Ой, а хотите я их покажу? – предложил Кай. – Давайте за мной!

Силовики за ним последовали, но нехотя. Ну ещё бы: больно глубока лужа на пути к «островкам». Если бластеры оставить в кобурах, ненароком подмочишь.

Мастер Мик – тот сперва не проникся идеей пойти посмотреть на трупы, но по ходу решение своё изменил и догнал их экскурсию на подходе к первому грибному «островку».

– Здесь, что ли? – выходя на мелкое, спросил кто-то из бритых охранников, Джек или Дик.

– Нет, – помотал головой Кай. – Это первый «островок», а всё главное начнётся лишь со второго.

– Ну, пусть начнётся хоть со второго.

Не началось.

Тело, местоположение которого Кай заметил достаточно точно, почему-то пропало. Грибы его, что ли доели? Или червь, о котором тоже шла речь? Или ветром отнесло? Сильного ветра не было, водтца в луже стоячая но мало ли что.

Кай обследовал весь второй «островок» (да сколько его там было?) и поспешил на третий. И оттуда тело пропало – вполне уже ожидаемо. Третьего из тел Кай не видел даже в тот раз, как нашёл эти. Но и оно, скорее всего исчезло – оттуда, где прежде могло быть замечено им.

Хмурые Дик и Джек хлюпали следом.

– Что-то не вижу трупов, – признался Кай.

– Мы тоже, – подтвердили они.

– Но я видел раньше…

– Ага.

Бесполезно клясться вместо вещественного подтверждения, которое пообещал предоставить.

– Или просто мне показалось… – Кай добавил самокритично.

– Нет, – неожиданно возразил мастер Мик. – Трупы были.

Это Каю он хотел дать понять, что не он их убрал?

– Когда были, вчера?

– Да, – сказал Кай.

– И вчера, и раньше, – брат миколог расширил предложенную рамку. – Я их часто здесь вижу, что да, то да. Но потом, бывает, не вижу. Вот как сейчас. А потом опять вижу. Такие дела.

– Чем это вызвано?

– Я полагаю, лишь тем, что эти тела – невидимки. Помните, я говорил?

– Вроде, да…

Так и Кай что-то подобное помнил.

– Видишь, брат Джек, а ты мне тогда не верил. Говорил, «невидимок не бывает». А теперь мы видим: бывают. Просто они невидимы.

5

Идея о том, что тела, найденные Каем, на самом-то деле лежат где-то на дне лужи, просто стали невидимыми, не выглядела ни правдоподобной, ни светлой, ни оригинальной, но Дика и Джека устроила, и вполне. Некритичность, с которой они её приняли, Кая искренне огорчила. Ну как же так можно? Не прощупать как следует дно в поисках «невидимок», а поверить на слово, что они там лежат… это сбивало с толку.

– Не волнуйся, брат, – пояснил ему мастер Мик, а брат Джек и брат Дик солидарно закивали. – Мы ведь живём на священной земле Зеона, а Зеон есть холм, хоть его высота и незрима для многих профанов. Точно так же бывают незримы и трупы в Грибном лесу, а бывают и зримы, но не для всех и не всякий день.

– Что ли, по крупным религиозным праздникам? – буркнул Кай. К этой его догадке также отнеслись с полным вниманием.

– Нет для Господа ничего невозможного, заключил брат Мик. Кому надо зрить в корень по праздникам, тот увидит трупы. А кому не надо, тому в светлый праздничный день и без трупов светло и весело.

Дик и Джек, те как раз оказались решительными приверженцами благостного состояния, инородного лицезрению сокрытого Господом. А чего иного было ожидать Каю? Вся идеология Нового Зеона – классический пример на тему религий «душевного здоровья» из известной типологии религиозного опыта Уильяма Джемса. Кай не знал о том? Знал, конечно.

Но по какому-то странному заблуждению ума до последнего воображал, будто трупы, а если не трупы, то опасности грибного промысла кого-нибудь ещё поразят.

– Я не только видел тела, – скороговоркой выплеснул он на обратном пути к домику на сваях. – Я галлюцинировал. Слышал голоса. Говорил с ними. Голоса выдавали себя за голоса грибов.

И что же на то сказали ему трое братьев-во-Зеоне?

– Не надо бояться. То не галлюцинации были. Да, посвящённым в таинства Зеона давно известно: грибы разговаривают. Отчего бы им говорить, не молчать – да Господу так угодно. Всё, что ни творится в Новом Зеоне – всё во славу Его. И грибы во славу. Грибы правильные.

– Как же правильные, когда заражают людей спорами?..

– Заражают, – признал брат Мик. – Но правильно заражают. Это путь, о юный брат Майк, один из путей к Господу. Сколько верных адептов этим путём пришло к нам в Новый Зеон – даже не счесть. И отсюда, с опытной нашей базы. И с грибозаготовительной плантации в болотистом Подзеонье. И с грибного заводика. И с рынка грибов. И, наконец, из посёлка Свободный Содом.

– Из Содома?

– Да-да, и оттуда. Хоть казалось бы, трудно сыскать на Эр-Мангали более богопротивного места. Спросишь, как заносчивые либертинские содомиты становятся нашими адептами? Через опыт вкушения грибного экстракта. Только так, не иначе. Ведь и в экстракте вовсю продолжает действовать грибное чудо Господа нашего.

6

Вялая попытка Кая заявить об опасных условиях труда не привела ни к чему путному, ведь мастер Мик без малейшего труда переформулировал опасность в благословение, а разве способны критиковать благословения Дик и Джек? Нет же, только поддерживать. И осуждать маловерие критиканов.

Тот очиститель воды, где, возможно, не поддаются фильтрации споры грибов, – правильный же очиститель будь он благословенен!.. Если же кто-то боится использовать заражённую воду, он неправ: усомнился в Господней благости. Это лечится чем? Пей и дальше воду со спорами. Приникай к источнику мудрости, пусть слова Господних грибов тебя надоумят.

Кай возражал. Он был твёрд во мнении, что заражённую воду далее пить нельзя, он решительно объявил о «сухой» голодовке, благо, пищевую её часть соблюдал и так, что же до дополнительной, водной – неужели его потянет к дурацкому очистителю?.. Ну а так есть удобный случай потребовать возвращения в посёлок и немедленной аудиенции у верховного бишопа Амоса.

Но серьёзного отношения ко всем своим заявлениям Кай, увы, не дождался. Дик и Джек его будто не слышали. Подхватили контейнеры с урожаем, молча ушли. Мастер Мик – тот слышал, но надеялся как-нибудь со временем переубедить. Говорил ему мягко:

– Не серчай, брат Майк, посуди сам. От «сухой» голодовки толку не выйдет, и вот почему. Наши братья и отцы во Зеоне слушают только Господа, а ультиматумы маловеров – бдительно так обличают и игнорируют, ибо страшатся от них подхватить грех уныния. Потерять веру для верных адептов учения Зеона много страшней, чем потерять брата.

То-то их трупы потом кому-то видны, кому-то и нет.

– Наплевать, – бормотал Кай. – На всех вас, и на всё, что вы там решите. Вас в Зеоне грибы поработили!

Бормотал уже почти про себя, но брат Мик снова прислушался. Возразил, и весьма неглупо:

– Наплевать, это не решение. На кого наплевать? На меня – на мастера-наркомана? Это можно, но толку-то? И на пару тупых охранников, и на верховного бишопа, и на весь Зеон? Этак, боюсь, можно выплюнуть самое важное. Но дело даже не в этом. Нет позитивной программы действий, совсем никакой. Только истерика. Вот тебе показалось, что дело всё в очистителе. Споры грибов угодили к нам в питьевую воду, а из-за этого – все дальнейшие диалоги. Это так? – Кай кивнул. – Даже если ты прав, то чего рассчитываешь добиться? Чтобы нам заменили очиститель?

– Ну хотя бы… Лучше воду сюда доставлять из чистого места.

– А инспекцией его чистоты кого озаботить?

Кай не нашёлся.

– И ещё. Нас тут двое. Брат Мик и брат Майк, если грибы даны нам в галлюцинациях, тогда больше, ну вроде бы, никого. Так кого из двоих ты намерен спасать от грибных спор? Неужели обоих?

– Почему бы и нет?..

– Нет, – не купился мастер. – Будем последовательны. И посмотрим фактам в лицо. Брат Мик, по-видимому, безнадёжен. Он не только ведь пьёт воду со спорами. Он поганки жуёт сырыми. Потребляет всё больше токсинов и спор, и всё более заражается. Хотя, кажется, куда уж сильней, а?

– Некуда, – признал Кай.

– Это значит, остался брат Майк. Он последний, кого ещё можно спасти. Последний счастливый шанс обеспечить хоть кому-то спасение… – Мастер Мик издевался, но глядел на Кая серьёзно, даже с неким оттенком сострадания. – Но реален ли этот шанс? Ну подумаем вместе, чем мы поможем юному брату Майку, если вдруг обеспечим доступ к чистой воде без спор?

– Мы сумеем помочь. И по-моему, это бесспорно, – скаламбурил Кай.

– А вот и нет. Как же быть тогда с теми спорами, коих он уже наглотался? Объявить их, быть может, недействительными? Вариант! Но не дойдём ли мы эдак до полной ереси? Ведь окажется, чего доброго, что безвредным спорам из очистителя ничего не мешает быть безвредными впредь. А уж если они вредоносны… То тогда только держись, братец Майк! Если ты хозяин гриба, если из проникшей микроскопической споры в твоём теле пророс паразитический мицелий, поражая важнейшие системы организма... Мы пришли к чему? Да к тому, что брат Майк тоже безнадёжен. Пусть и не настолько, как давно уж поражённый брат Мик.

Что уж тут возразишь? Спор о спорах Каем проигран вчистую. Он давно уже чувствовал, что брат Мик, при всех своих странностях, интеллектуально не так уже и нарушен. И вот оно, подтверждение.

Чем силён сектантский Зеон? Оказалось, не только тупостью. Не одним лишь тревожным послушанием паствы. Не сугубо грибными видениями. Есть другое. Разум профессионала. Эх, и чего только ты не встретишь в яме с претензией на наследие рая земного и града небесного.

7

Идея бежать из Грибного леса к Каю пришла поздновато. Мог бы раньше… Да нет, не мог. Раньше надеялся на ум, ну а бегство считал вариантом поражения в споре.

Ну так вот, мастер Мик поражение ему и так обеспечил. И без бегства, заранее. В той бездарной полемике, что для Кая началась аккурат с попытки впечатлить Дика и Джека болотными трупами, а закончилась уже после их безмятежного ухода. Кай раскрыл брату Мику важнейшие карты, и проиграл.

Часу не прошло после спора, а пить уже захотелось. Смело подойти к очистителю, нацедить стакан – а в воде пусть зараза плещется? Нет. Не та это смелость. В ней признание своего бессилия перед суровой реальностью, но вдобавок и безнадёжность.

Раз тебя победили в споре, ты обязан теперь отработать в стане победителя? Нет, под такими условиями Кай не оставил подписи. Не обязан. И если сейчас наберёт воды, то уже не затем, чтобы просто выпить. Чтобы а) усыпить бдительность, ну и б) оттянуть вероятную смерть от жажды – но уже в побеге. Он в итоге набрал воды много – малый грибной контейнер.

Время для разговоров ушло, настала пора действовать. Кай прихватил малый контейнер, словно думал, как честный грибной сборщик, позаботиться о плане. Да и шёл по сложной траектории, больше подходящей для грибника. Но он вовсе не думал сейчас собирать грибы, и к тому же места в контейнере не было – в нём ведь вода. Мало ли, вдруг её всё же пить безопасно (никто ведь не проверял!).

Кай подошёл к единственному проходу в скалах, окаймлявших болотце Грибного леса. Мысли сперва убежали дальше, к тому, что он сделает, выбравшись прочь. Подойдёт поближе к ограде посёлка, но в сам Новый Зеон пробираться не станет. Постарается затаиться поближе к дороге, чтоб оттуда вовремя разглядеть вездеход Берта Лоренцера. Ну а встретит его – поскорей подбежит, благо выезд из посёлка лишь один, и он означает крутой подъём, на котором машине не разогнаться.

Что же, встретиться с Лоренцером – вполне вероятный выход. Но только до встречи, как говорится, надо ещё дожить. А может ли быть такое, чтобы единственный малый проход из Грибного леса, да не охранялся, типа беги – не хочу? Мысли вплотную приблизились к моменту здесь и сейчас, забежали снова назад, но не с целью сбежать от ответственного момента, а хоть чем-то обосновать. Чем затруднят миг победы сектанты Зеонские?

Кай не видел охраны, когда Дик и Джек его приводили. Но ведь это не показательно. Кто же станет светить скрытые посты в чате леса? Рассекречивать ловушки и хитрое устройство засад? Демонстрировать постоянный штат сменных наблюдателей?.. А ведь есть же, есть, за чем надзирать. Грибной лес не делает плана. Он работает где-то в пятую долю от полной своей силы. Это при том, что грибной экстракт – важная статья поселкового экспорта…

Малый проход (пролом) в каменной чаше грибного леса был ожидаемо скользким. Двигаться вверх по истёртому камню, покрытому слизистой массой… Кай припомнил, что был ошарашен ещё по дороге туда: «Как же потом возвращаться?». Но коль охранники Дик и Джек ходят сюда ежедневно, то, видать, на обратный путь как-то да насобачились. Их подошвы что, не скользят? Да не меньше, чем у остальных...

Скользкий камень подъёму мешал, но не стал для Кая неодолимой преградой. Зато сторож прохода… Кай приблизился к верхней точке и застыл в изумлении, настолько не ожидал… Нет, конечно, грибы – те по-своему предупреждали. Говорили: «червяк, червяк»… И на каркали.

Ведь в проёме стоял Адский Червь. Старый знакомец Кая по охотничьей экспедиции, начатой не так уж давно – близ разгромленного космодрома Нового Джерихона.

Между прочим, подумалось Каю, это уже вторая встреча с червём, спровоцированная Эрнандесом. Лидер Нового Джерихона посылал его в ту экспедицию, ну а тотчас по возвращении послал и сюда, чтоб распутать дела зеонские. И как только Кай что-то понял про Зеон и его грибы…