Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Соавторы: ,Вахтанг Глурджидзе
сообщить о нарушении

Текущая страница: 72 (всего у книги 351 страниц)

До одиннадцати вечера вспоминал сам танец. Потом ещё и музыку два часа. Хорошо, что завтра воскресение! Так! Попробую медленно воссоздать движения. Ложимся на пол, вытягиваем ноги. Ну, да, в кроссовках этот танец танцевать нельзя!. А что у Манобан одето? Сапоги с длиннющей шпилькой. Интересно, а для чего это ей надо?

Думал час. пока не сообразил. Она же ноги свои демонстрирует! Таких ног у корейцев ведь не бывает! Всё, пазл сложился. Мне нужны сапоги из мягкой, тонкой кожи на шпильках. Потом куплю. Вдруг, я вырасту до зимы, и размер ноги изменится. Поэтому, лучше покупать их в феврале, перед прослушиванием. Значит, делаем всё очень медленно, а потом смотрим, что получилось. Мелодию я помню. Правда, надо будет Розэ попросить немного её украсить. Так, посмотрим, что получилось.

https://www.youtube.com/watch?v=YDAiO-nh-yg

Ладно, разучу это хорошенько, и только потом покажу учителю. Весь потный. Хорошо, что джакузи рядом. Всё на сегодня.

Место действия: дом семейства Ким, гостиная.

Время действия: седьмое августа две тысячи девятого года, девять часов вечера.

Сегодня у нас были Бэм Бэм и компания. Вот весело было! Они, когда ехали сюда, не на ту улицу завернули, пришлось возвращаться. Поэтому. опоздали на полчаса. Я уже думал, что услышу звонок, и Бэм скажет, что они сегодня не могут подойти…

Но всё обошлось. Приехал учитель, и все шестнадцать ребят. Хё Мин и Сон Ми с Розе их встретили. Гости привезли подарки хозяйке дома. Потом всех пригласили за стол. Это был не тот стол, за которым мы обычно едим, а другой, в три раза длиннее. Увидев угощение, гости набросились на него, потому что с утра ничего не ели. Потом их поводили по дому, Сон Ми показала им всё, что можно было показывать. Затем все ввалились ко мне в спальню. У них от увиденного и так уже округлились глаза, а теперь и я им покапал на мозги, показав свой синтезатор и ноутбук. Розэ и Сон Ми были вместе с ними. Австралийка сыграла на синтезаторе, а потом ещё и спела какую-то песню. Оказалось. это песенка из рекламного ролика какого-то пива, который так понравился Розэ, что она выучила слова.

https://www.youtube.com/watch?v=x5h-LAvQDCQ.

Музыка и слова всем понравились. Дети записали песню Розэ на телефоны. И мы спустились в гостиную. Потом все вместе танцевали под этот клип. Хё мин тоже к нам присоединилась, и плясала вместе с нами. Когда гости уехали, она сказала:

– Давно в этом доме не было такого веселья! Даже мой день рожденья прошёл скучно. Дже Ука не было, тебя, Лалиса-ян и Розэ-ян тоже не было, Только я и Сон Ми.

– Аджумони-ссии! А можно я вам спою песенку про день рождения? Правда, буду петь по-китайски. Если надо, я могу перевод на корейский сделать.

– Нет, я знаю китайский, можешь петь! – Хё Мин была в хорошем настроении, поэтому я сразу исполнил её просьбу. Сон Ми сидела, вылупив глаза – оказывается она не знала, что ей мать знает китайский язык.

Место действия: дом семейства Ким, кабинет хозяина дома.

Время действия: седьмое августа две тысячи девятого года, десять вечера.

На диванчике сидит чета Кимов. Глава семьи слушает, что рассказывает ему жена. Временами он её останавливает, и что-то переспрашивает.

– Значит, вот где вылезли её русские корни! – Вздыхает Дже Ук.

– Какие корни? – Хё Мин смотрит на мужа с явным непониманием.

– Я тебе не говорил, что прабабка Лалисы была русской?

– Нет! Да, честно говоря, я и не спрашивала. А как она попала в Таиланд?

– Не знаю. Но, вроде ни бабка и ни мать Лалисы этого языка не знают. Непонятно, где она ему научилась, да ещё и читать на нём может. – Задумывается хозяин кабинета. – Хотя, это ведь хорошо! А ну, позвони Лалисе, пусть придёт сюда.

Хё Мин достаёт телефон, и звонит:

– Лалиса-ян, ты ещё не спишь? Тогда иди в кабинет к дяде. Мы тебя тут ждём.

Через пятнадцать минут слышится стук в дверь.

– Можно? – В комнату просовывается голова девочки.

– Заходи, племянница, заходи. – Дже Ук указывает девочке на стул. Она садится, и настороженно смотрит на хозяев дома.

– Как у тебя с занятиями?

– Хорошо, дядя.

– Насчёт языков я слышал. Значит, ты и русский знаешь?

– Да, дядя. – Девочка опускает глаза и краснеет.

– Это хорошо! – Дже Ук неожиданно улыбается. – А ты можешь пойти на следующее воскресение ко мне на завод?

– Зачем? – На лице Лалисы явный испуг.

– Не бойся, работать тебя там не заставят! – Смеётся дядя. – Просто прилетает делегация из России, с Дальнего востока. Нужен тот, кто знает русский язык.

– Но, дядя, для этого есть переводчики! – Изумляется Лалиса. ХёМин тоже смотрит на мужа непонимающими глазами.

– Переводчики там будут. Но ведь им русские не скажут, того, что говорят между собой. Ты ребёнок, и на тебя они просто не обратят внимания. А ты подслушаешь, что они будут говорить на перерыве. И скажешь мне.

– Я шпионить не буду! – Заявляет девочка.

– А кто тебя просит шпионить? Для этого НИС есть. Просто, мне кажется, что представители этой компании хотят что-то скрыть от меня. А дело идёт о миллионах твоей тёти. Мне этих людей порекомендовал знакомый банкир. Этой русской компании нужны инвесторов. А твоя тётя хочет вложить деньги в какой-нибудь бизнес. Поэтому я и осторожничаю, боюсь, чтобы не напороться на аферистов. Ты поняла, Лалиса Ян?

– Теперь, понятно! Хорошо, дядя, я подслушаю, что они говорят.

– Вот, и хорошо! Теперь насчёт твоей идеи о создании компании, производящей игровые платформы. Идея хорошая, но пока сырая. Не всё понятно с самими графическими редакторами и программами. Те, которые существуют, использовать мы не можем. Они принадлежат американской компании «Компьютерс систем», являющейся монополистом в этой сфере. Она никому не выдаёт лицензий. Мне сообщили, что несколько групп, занимающихся созданием новых графических программ, исчезли без следа за последние три года. Прямо указать на монополиста никто не может, нет никаких доказательств. Поэтому, пока мы ничего не сможем сделать.

– Понятно, дядя. У нас не хватит ни сил, и ни средств, чтобы побороть мировое зло. – Закивала головой Лалиса.

– Как ты сказала? Мировое зло? – Улыбнулся Дже Ук. – Наверное, так и есть. Только, больше никогда и никому такое не говори.

– Хорошо, дядя, я поняла. Буду, нема, как рыба!

– Вот и хорошо. Можешь идти.

Место действия: дом семейства Ким, комната Лалисы.

Время действия: седьмое августа две тысячи девятого года, одиннадцать вечера.

Мда! Вот так попал! Хотя, почему бы не помочь людям, от которых я полностью завишу. Действительно, охотников за чужими деньгами много, а потерять несколько миллионов тоже не хочется. Хотя эти деньги и не мои, но раз они принадлежат Хё Мин… Главное, дядя уже не смотрит на меня, как девочку-одуванчик. Уже плюс! А с этими играми можно и подождать. А то, чёрт знает, что тут на планете происходит. У дяди информации больше, и раз он решил туда не соваться, значит. так и надо.

Что у меня остаётся? Учёба и К-поп. Но если первое уже есть, то со вторым пока неясно. Надо оттачивать своё мастерство танца. Ведь я живу в теле танцовщицы. Да и Лалиса Манобан, которая осталась на старой Земле, ведь главный танцор группы «Блэк Пинк» и рэпер. Так что, быть мне тоже танцовщицей! Да, играть на синтезаторе я пока толком не умею.

Чтобы помнить, какие темы мы проходили на уроках, я записываю их названия. Мне так легче будет искать литературу в Интернет-библиотеке. В пятницу мы уже писали первые тестовые работы по тому, что учили. Вышел я в середняки. Занимаю по успеваемости тринадцатое место из двадцати пяти возможных. Розэ чуть впереди меня, на десятом месте. Сяду. Пока по пиликаю эти гаммы, или как там они называются. Завтра в школу. Неохота. Но надо. Да, чуть не забыл! Сегодня же у меня чат с таиландской мамой и отчимом. Так, ага! Через десять минут начнём! Включаю ноутбук. Пока нет «родителей», просматриваю музыкальный чат. Все хвалят этих «Гёлз Дженерейшн». В принципе, по сравнению с другими группами, они выделяются своим профессионализмом. Конечно, до своего аналога на старой Земле им ещё пахать и пахать. Но не будем так критичны. Что тут у них? Новый клип? Когда они успели его записать? Постой, у нас такие группы выпускают по песне в год. А здесь они что, реактивные? Может и у нас такая песня была. Не помню. Мне больше «Блэк Пинк» нравился. Я его и смотрел. А этих пару клипов видел, не больше. Как новая песня называется? «Ох!». Послушаем.

https://www.youtube.com/watch?v=TGbwL8kSpEk

А ничего так спели и станцевали. Я пока маленький, так не смогу. О, маманя с отчимом на местном скайпе появились. Сейчас возьму и поговорю с ними.

– Аллё, Бангкок, как слышите? Вас вызывает Пусан!

– Всё балуешься, Лалиса! – Улыбается отчим. – Как дела в школе?

– Пока хорошо, аппа! Я в центре турнирной таблицы! Но под моим чутким и мудрым руководством, мой футбольный клуб надеется остаться в высшей лиге корейского чемпионата!

– Ха, ха, ха! Хватит веселить нас, Лалиса! – Смеётся мама. – Сейчас и Сон Янг включится!

И правда, экран разделяется, и на его второй половине появляется довольная мордочка моей онни.

– А вот и я! Ну, как дела с моим госпиталем?

– Всё в порядке. С первого сентября арендаторы уже начинают работу. – Отвечает отчим.

– А насчёт тебя, Лалиса, мне Бэм Бэм звонил. Рассказывал, что ты какой-то новый танец выдумала, и про синтезатор тоже говорил. Нехорошо, тонсен, скрывать что-то от своей онни! – Сон Янг хмурит брови. Мама и отчим тоже впервые услышали о синтезаторе и танце. Поэтому жду, что я скажу.

– Ну, это не новый танец, просто я модернизировала «Краба» могу переслать файл.

– Давай, давай! – Радуются родственники.

– Ну, тут в файле не один танец, а два. Про второй пока Бэм Бэм и учитель не знают. Да, вот ещё и песенка смешная. Розэ её пела.

– Розэ?

– Да, эта австралийка. которая вместе со мной учится. Она тоже хочет в прослушивании принять участие. Поёт она лучше меня. Второй танец мы представим вместе – она будет играть на синтезаторе и петь, а я буду танцевать. Ну, хватит обо мне. Ты как, онни?

– Нормально. Поступила, аппа деньги выслал за первый год учёбы.

– Молодец! Учись.

– А вы как, омма, аппа?

– Всё хорошо, Лалиса. Если надо, звони, мы денег пришлём.

– А вот этого не надо! Мне Дже Ук дал золотую карточку, вот я с ней и хожу.

Мать и отчим на экране переглядываются, а у онни глаза вылезли на лоб.

– Вот, показываю! – Демонстрирую карточку «родителям» и старшей сестре.

– Постой, что, твой дядя взял и просто дал тебе эту карточку? – Почему-то встревожилась мама.

– Нет, не просто, а до совершеннолетия.

– А сколько на ней денег, ты не смотрела?

– Нет, она не показывает. Там какой-то пароль нужно знать. А я его не знаю! Да, тётя сказала, что если я смогу пробиться в трейни, они мне эту карточку подарят.

– Ну, значит, не больше ста тысяч на ней. – Успокаивается отчим.

Мы ещё говорим несколько минут, и прощаемся. Спать не хочется. Сажусь за синтезатор. Мучаю его и себя целый час. Нет, очевидно, я не приспособлен для музыки. Ладно, теперь займусь танцем. Так, значит, ложимся на пол и начинаем…

Вот это, другое дело! Это не по клавишам бить. Ного и рукомашество созданы для меня! Хорошо, теперь надо искупаться, переодеться и лечь спать.

Место действия: дом семейства Ким, комната Лалисы.

Время действия: восьмое августа две тысячи девятого года, одиннадцать вечера.

Ну и денёк сегодня был! В школу я Розэ прилетели вовремя. Потом была музыка. Тут моя подруга показала себя во всей красе. Она и ноты знает, и голос у неё сильный и красивый, и в школьном хоре петь стала… Пак Юн Ми, обрадована до невозможности. Чэён и ещё одна девочка будут готовить какую-то песню для межшкольного конкурса. Танцевать там не надо. Поэтому меня туда не возьмут. Ничего, мы не гордые. Меньше забот. А на втором уроке нас выгнала их класса пожарная сирена. Загорелось какое-то закрытое помещение . Как потом сказали пожарные, а приехали они через пятнадцать минут после вызова, там замкнула старая проводка. Едкий дым заполнил коридоры школы, но мы были во дворе, поэтому ничего не случилось. Я уже подумал, что нас отпустят по домам, но, это же Корея. Сидели ещё три урока.

Затем я поехал вместе с охраной на танцы. Удалось объехать пробку на дороге, зато увернуться от удара непонятно откуда взявшейся малолитражки, мой шофер не сумел. Но всё обошлось без жертв. На танцах внезапно отключили свет. Час сидели в темноте. В результате домой пришёл злой, голодный и уставший.. А тут новость – заболела Сон Ми. Прибыли доктора. Определили простуду, выписали лекарства, и сказали, что она должна неделю лежать. И вот, я сижу у себя в комнате, и пытаюсь собраться мыслями. Эмоциональное женское тело никак не успокоится. Решил залезть в джакузи, может вода поможет? Помогла. Сегодня я ничего делать не способен. Совсем выбился из графика. Ничего, может быть сумею наверстать упущенное за счёт выходных дней? Хотя, нет. Две субботы и одно воскресение у меня уже заняты. Ладно, поем с горя, и лягу спать. Где тут телефон служанки?

Глава 11. Тяжёлый вторник.

Место действия: старшая женская школа «Намсан», коридор перед классом Лалисы.

Время действия: девятое августа две тысячи девятого года, перемена.

Вышли мы с Розэ в коридор первыми. Только что окончилась ненавистная корейская литература. Ну и чего эта мегера, Ли Мэй Гу к нам прицепилась? Какие-то стишки заставила читать. Естественно, корейские. Без всякой рифмы они, типа «белых стихов». Но в них, видите ли, скрыто сразу несколько смыслов, которые истинные корейцы должны понимать. Ну, я и ляпнул:

– А истинные тайцы тоже обязаны искать смысл в стихах корейцев? Или европейцы должны ломать голову о смысле этих вирш? Делать им больше нечего!

Класс застыл в ожидании бури, увидев, как посерело лицо учительницы. Но вместо ругани. Она почему-то слащаво спросила:

– А вы знаете, хоть один европейский стих с двойным смыслом? Можете нам его продекламировать?

– Конечно, могу прочесть. Только, ведь не поймёте, если переведу на корейский. Просто, разница менталитета. Хотя живущие там корейцы смысл понимают.

– Вы прочтите и переведите, а мы попробуем понять! – Тем же слащавым тоном вещает Ли Мэй Гу.

– Ладно. Вот, русское стихотворение. Называется «Позади крутой поворот».

– Лалиса-ян. Не тяни время! Выходи к доске!

Вышел. Открыл рот, и неожиданно для себя и сидящих за партами девочек, запел:

Руку мне дай на середине пути,

Руку мне дай, ещё нам долго идти.

Пусть на пути мы иногда устаём,

Всё же идти нам будет легче вдвоём.

Позади крутой поворот,

Позади обманчивый лёд,

Позади холод в груди, позади.

Мир так велик и не кончается путь,

Только на миг можно ресницы сомкнуть.

И стороной нам не пройти, не свернуть,

Только порой можно устало вздохнуть.

Позади крутой поворот,

Позади обманчивый лёд,

Позади холод в груди, позади…

У всех челюсти попадали, даже у учительницы. Она только сказала:

– Нужно было просто продекламировать, а не петь! Переведи, и объясни, в чём смысл этих стихов, и есть у них хотя бы двойное дно.

Перевёл с грехом пополам смысл, и объяснил, что они означают, и каков истинный смысл этих строк. Естественно, эта мегера признавать поражение не захотела, и вцепилась в то, что у вегугинских стихов только два смысла, а вот корейцы, настолько превосходят вегугинов в уме и таланте, что вкладывают в свои стихи сразу четыре, нет, пять смыслов. Причём, разноплановых. Она победно посмотрела на меня и молчащий класс. Но я тоже не лыком шит.

– Извините,госпожа учительница! Какие могут быть скрытые смыслы в современных корейских стихах? Я их не вижу!

– А ты знаешь что-нибудь современное? – Удивилась мегера.

– Конечно! Могу пропеть, и даже станцевать!

– Как, станцевать?

– Сейчас, продемонстрирую.

https://www.youtube.com/watch?v=u7xw3xS1r8Y

Oppa Gangnam Style

Опа, Гангнам стиль!

Gangnam Style

Гангнам стиль!

Naje-neun ttasaroun inkanjeo-gin yeoja

Горячая девушка, она ласкова весь день

Keopi hanjanye yeoyureuraneun pumkyeok i-nneun yeoja

Модная девушка, которая знает, как развеяться чашечкой кофе

Bami omyeon shimjangi tteugeowojineun yeoja

Девушка, чье сердце становится горячее с заходом солнца

Keureon banjeon i-nneun yeoja

Такая привлекательная девушка…

Ору на полную мощность своей глотки, и танцую. Все в шоке. Открывается дверь. Влетает классная руководительница и дежурные по коридору девчонки:

– Что здесь происходит?

Мегера только открывает и закрывает рот, как рыба на воздухе, сидит на стуле, и ничего сказать не может. У девчонок круглые восторженные глаза, а Розэ даже хлопает в такт песне. Я кручусь, правда, не как ПСИ, а медленно, и пою. Сами движения я помню, но вот быстро двигаться с пением ещё не могу. В старом мире этот клип вышел в две тысячи двенадцатом году, а здесь две тысячи девятый. ПСИ на сцене, но он пока неизвестен широкой, а тем более, мировой публике. Закралась мысль, позвонить ему и предложить эту песню, а клип пусть сами делают. Спросил у Хё Мин. Тут так оказывается нельзя. Нужны знакомства. Тем более, что ПСИ живёт в Сеуле, а мы в Пусане. Но я ночью записал этот «Гангам стайл» в своём варианте, и даже музыку подобрал – напел, как я помнил звучание, а синтезатор с принтером выдали мне ноты, записанные с голоса. Конечно, это всё сырое, но для школы сойдёт.

Пак Юн Ми останавливается, и с удивлением смотрит, на то, что я вытворяю. Розэ прекратила хлопать, как только классная руководительница появилась на пороге. Я кончил танцевать и петь, и обалдело уставился на Пак Юн Ми и дежурных.

– Что тут происходит? – Повторяет вопрос женщина.

Кланяюсь, да и класс, вспомнив корейские закидоны, подскакивает, и все хором, поклонившись, орут:

– Аньон хасейо, сансенним!

– Манобан. Что это за концерт ты тут устроила? – Хмурит брови классная.

– Это не концерт, сансенним, а литературный спор о многозначности стихов разных культур! – Выдаю я на гора мудреную фразу, от которой у моих одноклассниц вновь округляются глаза.

– Да… да, это литературный спор. Только ученица Манобан вместо декламации стихов, предпочитает их петь. – Промямлила мегера.

– Манобан, а что это вы сейчас пели про девушек и парней? – У Пак Юн Ми включилось профессиональное любопытство.

– Самнсенним, это я придумала стихи в стиле К-поп, и танец. Но всё сырое, надо ещё обработать. Да и петь это должен мужчина. Там от его имени текст идёт.

– А сам текст у тебя есть?

– Да, если надо, могу показать, сансенним.

– Покажи.

Лезу в шкафчик, достаю свою флешку.

– Вот, я ночью это записала. Тут и музыка с танцем, и стихи. – В поклоне, обеими руками, по всем корейским канонам, передаю флешку Пак Юн Ми. Она удивлённо смотрит, но берёт, и произносит:

– Хорошо, я посмотрю на моём ноутбуке. Продолжайте занятие…

И вот, стоим в коридоре. Одноклассницы теперь прилипли ко мне, и пытаются выяснить, как это я смогла такое написать. Не пойму их. То целую неделю не подходили,а то вдруг все сразу навалились…

Место действия: старшая женская школа «Намсан», кабинет директора.

Время действия: девятое августа две тысячи девятого года, от десяти до одиннадцати утра.

Звенит звонок. Сейчас у нас будет история. Заходит учитель, и мы все встаём, кланяемся:

– Аньён хасео, сансенним!

– Садитесь! – Историк окидывает взглядом сидящих учениц, но тут раздаётся звонок его телефона.

– Алло! Да, господин директор. Понятно. Сейчас пошлю. Манобан, выйди в коридор, и вместе с дежурной идите в кабинет директора.

Молча подчиняюсь. Все провожают меня испуганными глазами. До дирекции дошли за пять минут. Стучу в двери.

– Заходите! – Раздаётся голос мужчины. Вхожу, кланяюсь, здороваюсь.

– Манобан! Зачем вы устроили на уроке шоу? На вас пожаловалась учительница корейской литературы.

– Мне показалось скучным, просто декламировать стихи. И я решила спеть.

– Здесь школа, а не консерватория! – Грозно рычит директор. – Чтобы больше я о таком не слышал! Ясно?!

Кланяюсь:

– Да, господин директор.

– За нарушение дисциплины на уроке сегодня останьтесь на час после уборки помещений! С вами поговорит ваша классная руководительница! Идите.

Бреду обратно. Ну, час, ещё ничего. Успеем на танцы. Интересно, а чего хочет от меня, Пак Юн Ми? Опять мозги поласкать будет? Они тут мастера в этом деле. А эта мегера, сволочь! Сразу донесла на меня директору! Наверное, всё вывернула так, чтобы на меня все шишки летели. Ой! Что-то живот заболел внизу. Мокро как-то в трусиках. Бегу в туалет. Ну, это громко сказано. На самом деле волочусь, еле переставляя ноги. Добрался. Снимаю шорты и трусы… Ё моё! ЭТО НАЧАЛОСЬ! Голова заболела. И тело стало, как будто ватным…

Место действия: старшая женская школа «Намсан», медпункт.

Время действия: девятое августа две тысячи девятого года, три часа дня.

Очнулся. Тело ломит. Руки поднять тяжело, побаливает голова. Грудь тоже ноет. Лежу, устремил глаза в потолок. Где, я? Вспомнил про директора, про туалет… Чувствую, что у меня начинают гореть щёки. Вот бл..ь! Это же месячные у меня! Совсем забыл, что я сейчас двенадцатилетняя школьница! Но как я тут очутился? Я что, сознание потерял? Вот жопа! Теперь надо мной все будут смеяться. Надо отсюда побыстрее смыться! Ага! И как? Тело не работает и всё болит. Особенно, сильно соски ноют. Жрать чего то захотелось. Похоже на то состояние, в котором я очнулся первый раз в этом мире на больничной койке. Теперь это будет преследовать меня всю жизнь…

– Лалиса-ян, ты очнулась? – Раздаётся женский голос. – Не волнуйся. Ты в медпункте школы. Сюда тебя доставили дежурные. Ты лежала около туалета. Что болит?

– Всё! – Хриплю, потому что язык плохо слушается. Господи, за что ты меня так караешь?!

– У тебя это в первый раз, девочка? – Участливо спрашивает врач.

– Да… – Хриплю в ответ.

– Ничего, в следующие разы будет намного легче. – «Успокоила» меня доктор. – Сейчас я дам тебе одно лекарство, и через полчаса тебе станет лучше. Да, и покажу тебе. как правильно ставить прокладки…

Она ещё что-то говорит, но я уже не слушаю. В голове крутятся невесёлые думы о бренности жизни, о том, что может я зря не покончил жизнь самоубийством ещё в больнице…

Врач дала мне какую-то красную таблетку. Полежал. Действительно. Полегчало. По крайней мере, голова и тело перестали болеть. Попытался встать. Удалось не сразу, но сел на лежаке, а потом, с помощью врача, встал. Ходить вот неудобно. Приходится передвигаться в раскоряку. Иногда внизу живота появляется резь. Получил от врача прокладки. Эти, которые с «крылышками». Попытался поставить одну, но безуспешно. Врачиха показала, как надо действовать. чтобы прокладка стало на место, как влитая. Потом доктор дала упаковку с девятью таблетками.

– Будешь пить по три штуки в день, Лалиса-ян. Через трое суток всё пройдёт. Потом купите эти таблетки. Скажи своей омме, а то тебе пока их не дадут в аптеке.

В общем, добрёл я до класса. Настроение паршивое. Постучал в дверь. Зашёл.

– Извините за опоздание, сансенним.

– Проходи, Манобан. Садись.

Стараюсь ни на кого не смотреть. Так и видятся везде ухмыляющиеся рожи. Но приходится поднять глаза, ведь идёт урок… Никто на меня не смотрит, у всех девчонок сосредоточенные лица. Слушают про кислород…

На перемену не пошёл. Сидел, вставать было неохота, да и опять начала болеть голова. Со мной осталась Розэ.

– Что случилось, макнэ?

– Месячные случились, сонбэ. Я сознание в туалете потеряла.

– А! Я, правда, сознание не теряла, когда у меня это началось, но паршиво себя чувствовала два дня. Мы испугались, когда одна из дежурных пришла на урок, и сказала, что тебя понесли в медпункт. Я даже подумала, что тебя директор побил! – Смеётся Розэ.

– Нет, он просто поругал меня за пение и танцы на уроке.

– А ты это здорово придумала! Всем понравился этот ганган..

– «Гангам стайл».

– Ты и вправду это сама придумала?

– Да, ночью записала. Ох! – Опять резануло в нижней части живота. Не буду же говорить Розэ, что это песня и танец вообще из другой вселенной, и это единственное, что я из К-поп знаю от начала и до конца. У нас. после появления этого клипа, только ленивый не знал этой песни . Танец учили все, и молодые и старые. Большей частью, правда, по Ютубу. Да и мозги нам полоскал телевизор этим гангамом довольно долго.

– Ничего. Пройдёт. Я уже научилась. Когда это у меня начинается, я пересиливаю себя и иду гулять. Знаешь, как здорово помогает.

– Может тебе и помогает, а мне не поможет. Еле до класса добралась.

– У тебя прокладки есть?

– Да, врачиха пачку дала. И ещё какие-то таблетки сунула в руки.

– Такие? – Розэ побежала к шкафчику, и принесла пузырёк с белыми капсулами.

– Нет, вот. – Показываю ей. Она сравнивает по надписи.

– Да, они одинаковые. Только тебе надо будет пить по три таблетки в день, а у меня капсула раз в сутки. А так, это одно и то же лекарство.

– И помогает?

– Да.

– А меня оставят сегодня на час после уборки. Да, Розэ! Мне неудобно, позвони Нинь. Скажи, что я три дня не смогу приходить на танцы.

– Сейчас! – Австралийка достаёт телефон, и передаёт Нинь, что со мной случилось. Ну и болтливы эти девчонки! Ладно, как нибудь до конца дотяну.

Место действия: старшая женская школа «Намсан», класс Лалисы.

Время действия: девятое августа две тысячи девятого года, пять часов вечера.

Сижу в классе. Тело опять ноет. Голова по болела и прошла. Жду классную руководительницу. Интересно, что она мне скажет?

Пак Юн Ми пришла со своим ноутбуком. Она села напротив меня и сказала:

– Лалиса-ян! Мне понравился твой танец и песня. Да, тут надо ещё его дорабатывать Что хотела с этим делать?

– Думала, позвонить ПСИ в Сеул, и предложить ему эту песню. Думаю, ему она подойдёт.

– Я почти всех айдолов и певцов трот знаю. Но кто такой ПСИ? Такого я не припомню!

– Я вам сейчас его покажу. Можно ваш ноутбук?

– Да, Лалиса-ян, садись. – Она отодвинулась и я сел к ноутбуку. Я быстро зашёл на сайт «Корейские артисты», и стал листать страницы.

– Вот он. – Показываю на знакомое со старого мира лицо.

– Ха, ха, ха! Как ты его назвала?

– ПСИ. А что?

– И откуда ты придумала ему такую кличку? Знаю, я его! Это певец и композитор Пак Чже Сан. Он три года назад женился на нашей общей знакомой Ю Хе Ён. Я крёстная мама их близнецов. Его жена со мной в «Кирин» училась. Сейчас позвоню ему. – Юн Ми берёт телефон, набирает номер:

– Алло! Хе Ён? Как дети. сонбэ? Очень хорошо! Не устала с двумя сразу возиться? Устала? Ну, милочка, никто тебя не заставлял близнецов рожать! Ха, ха, ха! Ладно, я по делу. Твой муженёк дома? Что? Зелёный сидит? Дай ему таблетку «Риплиса». Да, сразу в себя придёт. А что, вы вчера что-нибудь справляли? Нет? А где он наклюкался? Товарища встретил? Ага! Ага, ага. И что они два ящика соджу вылакали? Нет, мой муж столько бы не потянул! Вот что значит, артистическая выносливость! Ты их под дверьми нашла? Ха, ха, ха! Что! Ха, ха, ха! Так налакались, что до звонка не смогли дотянуться? А помнишь, наши вечеринки в оркестре? Конечно, помнишь!А как мы с тобой на крыше машины в купальниках по ночному Сеулу ездили пьяные, помнишь? Нет? Конечно, вырубилась ты, и я тебя потом до дому на себе поволокла! В общем, давай мужу таблетку, и как придёт в себя, пусть мне позвонит.

Юн Ми с улыбкой отключает телефон, но потом спохватывается:

– Дэбак! Нашла время, прошлое вспоминать…

– Не беспокойтесь, сонсенним, я никому ничего не скажу. Всё бывает в жизни.

Юн Ми недоверчиво смотрит на меня, но ничего не говорит. Проходит минут пятнадцать. Зазвонил телефон Юн Ми.

– Алло! Ну, как, Чжэ Сан, готов выслушать деловое предложение. Я сейчас перешлю тебе файл с песней и танцем. Если тебе понравится, то поговорим.

– Хорошо. сонбэ!

Через двадцать минут опять звонит Чже Сан:

– Вроде нормально, но надо доработать.

– Ты сможешь это спеть, сонбэ?

– Попробую. А кто автор, не знаешь. сонбэ?

– Та девчонка, которая поёт и танцует в клипе, сонбэ.

– Сонбэ, она что, не кореянка?

– Нет, сонбэ, это школьница, Лалиса Манобан. Она из Таиланда. Я её классная руководительница. Сегодня она это спела на уроке.

– Ха, ха, ха! Молодец! Я бы до такого не додумался. Ну, и что ты хочешь, Юн Ми?

– Приезжай сюда, в Пусан. У меня тут знакомый студию записи имеет, со всей аппаратурой. Музыку я доработаю, а ты текст попытайся улучшить.

– Девчонку вписываем в автор. Сонбэ?

– Впишем, она иностранка, чтобы потом не начались тяжбы, помнишь, как с Ли Ха Ни случилось.

– Да, помню, сонбэ. Но тогда, если выстрелит, и деньги пойдут, надо будет делить на всех.

– Так, стоп. Сделаем авторами текста тебя и Лалису-ян. Композиторами будем я и ты, Чже Сан. Тогда выйдет, что наша доля поделится так: половина тебе, а нам с Манобан, по двадцать пять процентов. Сколько возьмёт КБС, не знаешь, сонбэ?

– А ты, что, хочешь на всю страну показать?

– А почему бы и нет? Чем ты, сонбэ, хуже этих «интертейментов»?

– А нельзя, без школьницы, сонбэ?

– Чжэ, Чжэ, опять в тебе твоя жадность заиграла! Нельзя! Её дядя и тётя чеболи, корпорация «Хюндэ».

– Щибаль!

– Не ругайся. сонбэ, девчонка со мной рядом сидит. Через неё и с КБС договоримся. У них ведь есть платная передача «Новые песни и клипы»?

– Да, я слышал. Вроде, каждый засчитанный голос даёт исполнителю десять вон.

– Очень хорошо, сонбэ,. Выходит, что тебе с одного «лайка» будет пять вон, а мне с Лалисой, по две с половиной. Передачу в последний раз смотрели около двух миллионов. Выводы сделаешь сам.

– Ладно, сонбэ, эту неделю работаем над словами и музыкой, а на следующий вторник я привезу в Пусан подтанцовку Ю Хан Сона. Это мой друг, с которым я пил вчера. Они тоже сидят без дела. Я ему пообещал помочь. Выплачу ему с моей доли десять процентов, они и рады будут. Сейчас времена трудные, прошлогодний кризис многих оставил без работы. Думаю, за неделю мы клип снимем, и в середине сентября уже можно будет договариваться с КБС через нашу чеболиху.

– Хорошо

Сижу. И скриплю зубами. Вот так, без меня, меня женили! Тело ещё ноет, зараза. Опять жрать хочется. Груди торчком стоят, а прикоснуться к ним больно. Хотя, если подумать, то я ведь и так хотел отправить песню этому Чже Сану. Так что, посмотрим. насколько обогатится моя золотая карточка в конце сентября. Если, конечно, «Гангам стайл» повторит успех одноимённого произведения из моего мира. Ведь может быть и провал. По К-поп я больше ничего не могу самостоятельно предложить. А если открыть на местном Ютубе страничку или блог, и показывать там танцы? Петь песни? Насчёт танцев, я могу попробовать, если вспомню, что-то из хипхопа. Песни я знаю только советские и немного российских. Но их переводить… Да и многое аборигены не поймут, здесь ведь история немного другая. Сам сочинять я ничего не могу. Розэ попросить? Так она только играть и петь может. Хотя, можно же каверы делать на уже существующие песни и танцы? Надо поговорить с австралийкой… Ох! Только ногой двинул, как резануло внизу живота. Что это Юн Ми мне вещает? Домой отпускает? Сейчас охране позвоню…