Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Соавторы: ,Вахтанг Глурджидзе
сообщить о нарушении

Текущая страница: 299 (всего у книги 351 страниц)

Но принять точку зрения Зиба с Мензелом – этого не будет! Во-первых, Родригес старался не только ведь для себя. Он выслушал старика, сделал выводы, и точно знает, как лучше: охота на нутрий должна быть оптимизирована. В итоге все выиграют.

Во-вторых, Мензел и Зиб повели себя по-хамски. Это наказуемо? Родригесом – да! Это значит… Это значит, латинос-галлюцинация, видимый только лишь в микроскоп, ещё дёрнет каждого за нос!

И когда Мензел уверенным шагом подошёл отобрать журнал регистрации добытой дичи у рядом сидящего Хантингтона, раздавленного дотла и наглым переворотом, и собственным кашлем, то Родригес оглушительно расхохотался в лицо «нового лидера», да так, что тот явным образом побледнел. Причём оказалось, загар и слой грязи на не умытом с охоты лице бледности не помеха.

– Плевать! – сказал Мензел. – После заберём, – и поспешно ретировался, старательно сохраняя уверенную мину на бледном лице.

Разумеется, остановил его не смех. Вернее, не только он. Смех в сочетании с дулом, глядящим в переносицу – вот она формула эффективной аргументации.

А стоило Мензелу отступить, как Бенито радостно воскликнул:

– Благодарим клоунов за удачное выступление! Сроду так не смеялся! Но поржали – и хватит. А теперь к серьёзным вопросам. Продолжаем сход.

6

В чём допустили ошибку Мензел и Зиб? В том, что сместили Хантингтона без голосования. Верней, они даже болтали «мы голосуем», но реально проголосовать никому не дали. Мало ли какими были бы результаты даже под их нажимом? Стрёмное ведь дело передавать важное тебе решение в чьи-то там руки. Кажется проще сказать «голосуем», а потом всех уверять, что голосование состоялось – да кто там упомнит?

Получилось, что Зиб и Мензел на крике и эмоциональном напоре что-то решили, а остальные, хоть с ними и согласились, но молчаливо, пассивно, вяло. Молчание – знак не только согласия, оно ещё чудное местоимение для самых разных вещей. Всегда ведь можно сказать: «Мы не о том молчали».

Точно так же, как любые всерьёз сказанные слова можно задним числом объявить выступлением клоунов. Можно-то любые, но если ораторы ещё и паясничали, ты говоришь об их клоунстве с полнейшей уверенностью, как сейчас. Ты не врёшь себе, потому не колеблешься.

Уходя, Зиб и Мензел закрыли сход. Не уйти не могли: вид Родригеса с ружьём почему-то сильно обоих встревожил. Но, уйдя, объявили, что сход закрыт, и рекомендовали всем расходиться.

Им сказали:

– Да, мы расходимся, – и даже многие мысленно разошлись, но в реальности почти все остались сидеть в кругу. Надо ведь узнать, что же будет дальше.

А дальше от имени багрового Хантингтона заговорил Родригес:

– Клоуны ушли, – сказал он, – они славно нас развлекли, но оставили после себя нерешённые вопросы. Теперь переходим к их рассмотрению.

– Они не клоуны, – возразил Джо Бустер. – Как ты смеешь их так называть?

– Без всякой задней мысли. По согласованию с начальником нашего с вами отряда, – добродушно пояснил Бенито и за подтверждением обратился к давящемуся кашлем Хантингтону. Тот кивнул.

– Но ведь старик… Ну ладно, – махнул рукой Бустер. Слова «низложен» он выговорить не решился. В особенности в отсутствие Мензела и Зиба.

– Может, сходить за ними? – заёрзал Чак Фостер.

– Кто захочет, может сходить. Но парни свой выбор сделали. Главе отряда всякую мелочь ждать не с руки.

Чак нахмурился, но никуда не пошёл. Другие тоже. Сделали выбор, причём всё тот же: не выбирать.

Спасибо Хантингтону, он со значительным видом кивал почти на всякую фразу Бенито. Кто поддерживал старика, тот не мог сомневаться: Родригес и правда выразитель его воли. Кто уже не поддерживал, тот оставался на месте из интереса, да ещё из неясных тревожных мыслей: как бы, к примеру, чего не вышло. Так и последних согласие между стариком и Бенито должно было успокоить, ну хоть отчасти.

О чём им сказал Родригес? О том, что реформа в охоте на нутрий до сих пор не работала лишь по одной известной причине. Имя ей – сопротивление клоунов.

Зачем было клоунам реформе сопротивляться? Может просто из вредности да по любви к шутейным проделкам. А может, представьте себе, пытались подкопаться под авторитет Хантингтона.

– Да не может быть! – усомнился Джо Бустер. Но это, видно, такой характер: парня хлебом не корми, только дай в чём-нибудь усомниться.

Нет, всё же добрый характер: врагам продаст, но в меру роста твоей силы оставаться будет на твоей стороне.

– Может статься, что и не может, – усмехнулся Родригес. – Важно не это. Факт в том, что проверить эффективность новых правил охоты мы до сих пор не могли из-за постоянного саботажа. Полагаю также, что это и впредь не удастся, если не устранить основное ядро саботажа.

Канцелярский язык, на котором Бенито озвучил последние мысли, на охотников действовал благотворно. Кто может так изъясняться, тот годен в начальство. Но хорошо, что Родригес очень по-разному может. Начальственного придурка ведь и надуют – недорого возьмут.

– Что-то с этими саботажниками надо нам сделать, – сказал доверительно-вкрадчиво. – Просто выгнать – по-моему, восстановятся. Если у Мензела всё на мази с Флетчером – вернётся и будет снова качать права. Я прав? – Хантингтон закивал. – Думаю, лучше всего – рокировка с другими отрядами. Мы им своих, они нам своих, и всё тихо-мирно, никто не в обиде.

– Никто не в обиде – это хорошо, – Чак закивал одобрительно.

– Но с другими отрядами надо ещё сговориться, – продолжил Бенито, – скоро вряд ли получится. А охота следующая завтра. Надо бы так её провести, чтобы клоуны не испортили.

– Само собой, – согласился Бустер. – Всё испортить им пара пустяков. Опыт уже имеется.

– Это значит, надо их изолировать. Где-то запереть, или приставить охрану. Только когда саботажа не будет, мы и сможем проверить, работает ли система.

– Так в сарае! – предложил тогда Фостер. – Лучшая изоляция там.

– Точно, в сарае, – поддержал Бустер, – я и покараулю.

7

Разоружить и скрутить клоунов – дело техники. Хорошо, что лишь двое. И хорошо, что Родригес всё-таки не один.

Момент нападения на Мензела и Зиба Бенито не думал оттягивать. Кто-то проболтается, клоуны подготовятся – и весь захват пойдёт наперекосяк, так и до жертв дойти может. Посадить под замок лучше всего заранее, не в последнюю же минуту! Правда, сначала место для них проверить достаточно ли надёжно. Если надёжно, так сразу и можно брать.

Впрочем, Зиб м Мензелом радостный миг своего пленения щедро приблизили сами. Они первые вздумали напасть на Родригеса: каковы!

Встретили на тропинке к отхожему месту, стоило Бенито завершить сход. Были не безоружны, и, наверное, готовились устроить «несчастный случай» по причине неладного обращения с огнестрелом, но первым долгом дали волю словам, а затем кулакам. Очень уж насолил!

– Стоять, имперская гадина!

– Скоро сдохнешь. И сдохнешь в мокрых штанах.

– Будешь знать, кому можно здесь угрожать, а кому не позволено!

Первый кулак в лицо прилетел от Зиба, сообщив телу инерцию. Будто куклу, Бенито швырнуло на Мензела, тот ему дал под дых. Хватая ртом воздух, подобно старому Хантингтону, Родригес чуть приподнялся и получил сапогом в подбородок. Ему не давали полностью приземлиться ещё несколько столь же неприятных мгновений. Дальше шлёпнулся лицом в пыльную тропу и услышал возмущённые крики.

Кричал Мензел – так сказать, лидер отряда здешних охотников по запасной версии. А что кричал? Да вот это:

– Отпустите меня, козлы, я ему ещё всыплю! Пожалеете, латинские свиньи! – и другое в таком роде.

Ну так «свиньи», или «козлы»? Видно, ругатель с родом не определился, какой ловчей приписать.

Мензела скрутили Гонсалес и Гаррис, чуть поодаль над телом Зиба стоял Эстебан. Не убил – оглушил прикладом.

– Ну и где здесь хвалёный сарай? – выдохнул Гонсалес.

На тропе появился Фостер:

– Сей момент покажу!

Вот как бывает. Тут ты всех уболтал, убедил, всех сделал, а четверть часа спустя твою бедную рожу мнут кулаками. Ну и обратно. Тут вы короли ситуации, тут вас выгнали и ославили как бездарных клоунов, тут вы суровые мстители, а тут вас уже повязали. Прям какая-то диалектика.

Одинокий сарай чуть в стороне от лагеря. То, что нужно.

Двери сарая были довольно прочными. Провинившихся клоунов крепко связали и кинули на пол. Да уж, отсюда, поди, не напакостят. Не помешают эксперименту. Или смогут перепилить бечеву лопатой?

Ну уж нет: Бустер на что? Сам вызвался сутки напролёт посторожить выскочек. Фостер пошёл его кликнуть: инициатива, так сказать, наказуема.

В ожидании Бустера пленники раскричались, Гонсалес соорудил им надёжные кляпы. С такими ни звука не прошепчешь.

Родригес, пока врач обрабатывал его ссадины, понемногу снова пришёл в самого себя.

– Как догадались? – осведомился у Гонсалеса. – Ну, что эти меня встретят, что нужна помощь.

– Гаррис, – врач кивнул на товарища. – Редких способностей связист. Будущее видит, как перед носом. Это он предсказал, что соперники начнут первыми. Ну, и сами дадут повод.

– А словесно на сходе что же не поддержали?

– Мы латиносы, – напомнил Эстебан, – это кого-то настораживает.

А Гонсалес хмыкнул:

– Мне до сих пор кажется, что слишком вовлекаться в дела местных не следует. Бороться во имя Хантингтона с его недоброжелателями? А смысл? По большому счёту, его нет. Да и Гаррис тоже сказал, не нужно. Почему не нужно? Ну, дескать, Родригес большой молодец, он и сам бы справился.

– Подтверждаю, Бенито, – улыбнулся Гаррис. – Варианта не справиться просто не было.

8

А вот об охоте следующего дня Гаррис сказал иное.

– Всё висит на волоске. Надо подстраховаться.

Если Гаррису что-то пришло, то видать, неспроста.

– Подстраховаться? Но как?

– Я пока не знаю.

Провидческий дар дело хорошее, но и логику тоже никто не отменял. Чем ещё могут напакостить соперники Хантингтона? Подговорить кого-то… Нет, кого-то не подговорят. Они обездвижены, и во ртах кляпы. Но сторонники у них, кажется, остались? Пит Бойтано, не он ли ушёл со схода сразу за Мензелом? А ещё Чес Хардерн…

Каждый из них, повинуясь протестному настрою, запросто испортит охоту. Один меткий выстрел по нутрии, дающий мощный всплеск страха в сочетании с болью – и вот оно, новое подтверждение неудачи реформ. Зиб и Мензел стрельнули бы точно, другие – с некоей вероятностью.

– Если успеха охоты по новым правилам не случится, – заметил Гонсалес, – останется всю реформу тихо похоронить. Их ведь когда хоронят? Не только тогда, когда сама идея порочна. Бывает слишком уж слабым ресурс, чтобы её продвинуть.

– И что?

– Хантингтон твой – пример лидера со слабым ресурсом. Он задавлен неврозом, отсюда его кашель. Не инфекция одолела – внутренний конфликт. Неявные страхи мешают ему командовать. И его усиления мало кто пожелал бы. Кажется, только тебе он удобен сильным. Да и то лишь тем, что нуждается в твоей силе. Ты поставил в игре на того, кто в тебе нуждается. И потому поставил на самого слабого.

– Что же вы предлагаете?

– Не привязываться, – сказал врач. – И выбирать стороны посильнее. Чтобы не тратить энергию, а умножать. Спросишь, зачем? Отвечу. На Эр-Мангали эпидемия не выясненной этиологии. Люди теряют человеческий облик, бродят в кататонии – я сам одного видел. И надо бы что-то делать, но главный начальник не хочет. Он всех убеждает, что эпидемии нет. Устраняет болтливых свидетелей. Этой политикой он и систему «Карантин» на свою планету накликал, но продолжает упорствовать. Понимаешь, к чему я клоню?

– К тому, что главную власть надо менять?

– Да. И поскорее. А в поддержке заики Хантингтона нужной нам скорости не наберёшь. Мелкая реформа – а силы сковывает. Консервирует ситуацию, дробит здешний отряд, укрепляет слабость.

– Я надеюсь собрать в отряде всех наших, – пояснил Бенито, – всех, кто с «Антареса». Вот и получится некоторая сила.

– И эта сила займётся добычей и разделкой нутрий?

Родригес вздохнул:

– Ну пока да. Дальше – как карта ляжет.

Но, по мнению доктора, развитие эпидемии не позволяло ждать. Обживаться под Чёрной скалой, когда пора наступать на головной посёлок колонии…

– А что говорят видения? – спросили Гарриса.

– О мятеже? Он заранее обречён, – без колебаний ответил тот. – Нам завет изначально был: обживаться и ждать. До того, как придёт мессия, ничего толкового не получится. Ни с эпидемией, ни со сменой планетарной власти. В общем, сами не сможем, но надо блюсти готовность. А ради готовности в будущем стоит сейчас подсобить и Хантингтону. Почему нет?

8

Гонсалес и Гаррис к общему знаменателю так и не пришли, каждый остался при своём. Но это, конечно, не значило, что Бенито кто-то из них не поддержит. Ясно, поддержат оба. Но Гонсалес не будет особенно верить в целесообразность его действий.

Тогда, возвращаясь к тезису Гарриса о необходимости подстраховки, Родригесу предстоит выдумать меры. От кого исходит опасность саботажа? От Пита и Чеса. Ну, предположительно. Значит, если к Питу и Чесу приставить кого-то надёжного, эту опасность можно минимизировать. Правда, получится, что два надёжных охотника будут оторваны от основного рода занятий ради соглядатайства. Это – ещё минус две вероятных нутрии.

А что, если Чеса с Питом тоже закрыть в сарае? Это освободит чьи-то руки, способные держать охотничьи ружья, но, конечно же, свяжет руки неблагонадёжных, причём, что ведь будет очень заметно, в грубом буквальном смысле. Но так ли сильны основания подозревать в дурных намерениях этих новых охотников, пока ещё не запятнанных? Нет, недостаточно сильны, чтобы кому-то из местных убедительно объяснить эту новую меру. В чём основания? Гаррис советовал подстраховаться, да, но кто им такой Гаррис? Впрочем, нет, даже сам провидец персонально на Пита с Чесом не указывал. Сказал обтекаемо «надо подстраховаться!». А направление подстраховки Родригес измыслил сам, нашёл его там, куда привела его личная паранойя.

Так может, учиться больше доверять людям? Презумпция виновности не приведёт ни к чему радостному… Ладно, решил Родригес, переговорю с Питом и Чесом, выслушаю все их резоны. Укреплюсь в подозрениях – применю жёсткие меры, ну а нет, так нет.

Переговорил. Чес Хардерн сказал:

– Ты не думай, я не за Мензела. Просто всё достало. Мне поперек горла эти фальшивые сходы. Что у Мензела, что у тебя, а за Хантингтона вообще молчу. Надобно чего – меж собой договаривайтесь. А моё свободное время не троньте. Потом скажете, что да как – это выполню. Но в интриги свои поганые не мешайте. Это противно моей религии: Ковчегу Спасения.

Ну а Пит признался:

– Я вообще-то ходил отлить. А что назад не вернулся, так просто подумал: что я, дебил? Может, всё уже кончилось, а тут я припрусь и здрасьте… Прости уж, если чего.

Выглядели парни бесхитростно. На скрытых агентов мелочного противника ни капли не смахивали. Бенито аж сам устыдился, что невесть чего подумал. Подозревать остальных? Так нет никаких зацепок. С другой стороны, к сожалению, опытом проверено, Гаррису виденья не врут…

Ладно, решил с неспокойным сердцем, соображу по ходу.

9

Перед началом охоты Родригес сходил к сараю. Увидел, как говорится, картину маслом. Джо Бустер, к двери привалившись, спал на часах. А что, стоило надеяться на неусыпную охрану?

Растолкав часового, Бенито проверил дверь. Вроде, заперто. Вставил ключ, отпер, заглянул. Мензел и Зиб возлежали примерно там же, где и были вчера оставлены. При виде Родригеса что-то замычали в кляпы. Что-то, что было понятно без перевода. Бустер хихикнул:

– Ну надо же! Не убежали.

Снова закрыв крепкую дверь, Бенито убрал в карман ключ и сказал:

– Спасибо, Джо! Скоро сигнал к охоте – собирайся.

Тот было дёрнулся к лагерю, но передумал:

– Знаешь, Бенни, я лучше покараулю.

Этой фразе впору бы изумиться. Но Родригес только спросил:

– А зачем? – будто даже предполагал, что Джо захочет остаться.

Бустер замялся, брякнул неопределённо:

– Да вообще… Ну, типа перерыв хочется сделать.

Перерыв? У охотника, готового до хрипоты спорить за заработок? Нет уж, опредёлённо, Эр-Мангали налетела с размаху на галактическую ось.

Сказал:

– Ну, как хочешь! – и двинулся к лагерю.

Кто-то собирался перестраховываться? Славная перестраховка: даже Джо Бустер остался опять караулить двоих саботажников! Что приятно, без принуждения, чисто по собственной инициативе… Надо ли говорить, до чего это всё подозрительно?

Встретив Гонсалеса, он едва слышно шепнул:

– Я остаюсь! – и для отвода глаз подошёл к Хантингтону; тот распределял квадраты.

А сам между делом соображал: остаться? Но где? Как проследить за сараем, которого даже от лагеря не особенно видно?

Ответ напрашивался. Даже давил на глаза: Чёрная скала, высота, доминирующая над лагерем. Если бы лагерь был не охотничьим, а, предположим, военным, ставить его под нею было бы глупостью. Оттуда ведь все строения, как на ладони. Должно быть, что и сарай: по крайней мере, скалу от сарая видно.

Правда, там, на скале, Бенито бывал лишь однажды. Облазил неплохо, но всё же не с целью прятаться. Так, полюбовался видами, запомнил пару тропинок. С нескольких можно сверзиться, он же приметил пару хороших. Годных не только зверью легконогому, но человеку.

К одной из присмотренных троп он и пришёл, уклонившись с пути на охоту. Пусть его нутрию шлёпнет кто-то другой, он не в обиде.

Начал подъём, подниматься было легко. Лагерь увидел не сразу, зато и себя не высветил. Пробирался между больших камней да высоких зарослей. Вроде бы молодец – на этом этапе. Знать бы ещё молодцу, что делать дальше. Ну, допустим, заметит он что подозрительное со своего наблюдательного пункта – и?

Но Родригес отгонял от себя этот скепсис. Преждевременно паниковать, он ведь ещё не добрался. Вот на вершине Чёрной скалы, над обрывом, всё увидит зрением, всё охватит умом да сообразит.

Это паранойя, улыбался он внутренне. Она, и только она. Заподозрить Бустера в пособничестве оппонентам – как это короче назвать? Паранойя, конечно же, не права. Это бред, и в том-то надежда. Почему он, уйдя с охоты, лезет, словно горный баран, не пойми куда? Так паранойя же требует. Чтобы её удовлетворить, надо подглядывать. А не то станет казаться, что кто-то следит за тобой.

Но вот, наконец, наблюдательный пункт на самой вершине. Можно было остановиться и ниже, но эта точка дарует господство над всем. Правду сказать, с площадок пониже даже сарай виднелся куда идеальней. Здесь же полкрыши загородила крона ксеноплатана.

Ну да на крышу вряд ли кто влезет, чтоб от Родригеса прятаться. А вот, к примеру, в дверь – таки может кто-нибудь выйти.

И отчего бы не выйти? Дверь-то открыта…

10

Осознание своей правоты не добавило Родригесу радости. Лучше бы паранойя, чем это проницательное открытие. Бустер освободил пленников неспроста. Куда им теперь пойти? Нутрий пугать. Ясно зачем: обесценить потуги Родригеса провести планы Хантингтона в охотничью жизнь.

А потом в распахнутую дверь сарая высунулся двуличный Бустер, а за ним Зиб и Мензел, причём все трое уже при ружьях. Забияки наскоро растирали затёкшие в неволе конечности. Шастнут сейчас в лес – и что делать Бенито? Кажется, с подъёмом на Чёрную скалу он сильно погорячился. Пока спустится, их и след простынет. И хозяевами положения снова станут они. Вытрут ноги.

Бенито раздумывал, а подлые диверсанты, как говорится, острили лыжи. Вот уже Мензел кивнул остальным, мол, выступаем.

Когда времени рассусоливать не осталось, Родригес принялся действовать без оглядки. Если ружьё в руках – единственный способ дотянуться с гребня скалы до сарая…

– Паф! – сказало ружьё. Бенито целился в крышу.

Пуля попала в ветку ксеноплатана, преломила её, та упала, накрыв сарай. Не особенно меткий выстрел. Но для стрелка, привычного больше к бластеру – и то хорошо.

И правильно, что Родригес не стал стрелять уходящим под ноги. С такой меткостью не до подобных шуток. Он бы не то что не смог элегантно взрыть почву, принуждая остановиться, а имел бы высокие шансы кого-то из них застрелить.

Уж вот это было бы лишнее!

Да? А не лишним ли было ему так подставляться?

Когда снизу загремели выстрелы, а в камне, под которым устроился Бенито, возникли свежие выщербины, осталось пригнуться и признать: им и сотворено вовсе не то, что надо.

Он пытался вспугнуть саботажников, что готовились помешать охоте. Да, вспугнул. Но какой ценой? Отколовшийся кусок базальта пребольно ляпнул по правой скуле. Кабы пуля легла правее… Ой… Вот и правее!

Ты в своём уме, а, Родригес? Рисковать собственной жизнью ради каких-то нутрий?

Только время назад не отмотаешь. Из застигнутой им у сарая троицы кто-то не лишённый охотничьей меткости спрятался в присарайной зелени и продолжал лупить из кустов по его высотному наблюдательному пункту, а ещё двое короткими перебежками приближались к подножию Чёрной скалы. Ловят. И чтобы живьём, парням не принципиально.

Что же делать? Ясно, пора уходить. Прыткая гигантская нутрия, не будь дурой, уже бы давно спряталась. Вот и Бенито негоже являть чудо неустрашимости. Айда на спуск! Сейчас он попробует отползти от края, а уж там, подальше от линии огня, вскочит на ноги да припустит! Хорошо, хоть тропинки для отхода заранее намечены…

Беда в том, что по обеим хорошим тропинкам поднимались Мензел и один из его дружков, пока последний старательно выцеливал снизу. Бенито, спускаясь, поневоле свернул на такую тропу, по которой в ином случае пройти бы никак не решился: узкая, крутая, прерывистая.

– Родригес! – вкрадчиво позвал Мензел. – Выходи, дело есть! – а ведь близко уже подобрался.

Дело? Знаем мы ваше дело…

– Вон он! – закричали снизу. – Мочи латиноса!

Удивили? Да кто сомневался, что их дело к нему таково! И Бенито заскользил по скальной тропе, заскакал горной козочкой. Из-под ног выбегали мелкие камушки – только успевай отрывать ступни от осыпи. Ненароком проехал по склону вниз метра три, очутился уже на другой тропе, но такой же неверной. Куст, в который вцепился для торможения, вывернул с корнем.

Выстрел! Пуля взрыла тропинку перед ногой. Это уже не снизу. Сбоку прилетело. Мензел, уверенно взбираясь по лёгкой тропе, с ним как минимум поравнялся. Обернуться к нему всем корпусом, прицелиться самому? Но поменяешь положение ног – тут же и съедешь, а ниже становится уж совсем круто, дальше – отвесный обрыв.

Ещё выстрел – чиркнуло по скуле. Кровь закапала.

Ладно, Родригес ответит, но не сейчас. Надо бы закрепиться на месте сравнительно ровном. И зачем он покинул свой наблюдательный пункт? Там позиция для перестрелки была почти идеальной.

Бенито пошёл вперёд по тропе, протоптанной местными ксенотварями поперек склона, стараясь непредсказуемо менять скорость движения. Видать, получалось: Мензел стрелял в него и ошибался вновь.

Но вот впереди и более-менее ровный участок. Отсюда можно будет открыть и ответный огонь, не боясь уже сверзиться со скалы при отдаче ружья. Правда, площадка открытая. Самое же скверное то, что это тупик: здесь тропа окончательно обрывается. Верно, сама тропа так и возникла: животное шло напрямик по крутому склону по-над обрывом и дойти не дошло, а развернуться сумело только в конечной точке. А за ним повелось другое животное, третье; а последним, похоже, сглупил человек Бенито.

Добравшись к площадке, Родригес поспешно залёг, чтобы отстреливаться. Уязвимое место, в которое можно ударить чуть сверху. Но и преследователь открыт. «Происшествие на охоте» теперь может случиться и с Мензелом.

Бабах! Получай уже, мерзкая нутрия!

Тоже залёг? Отползает? Ну, высунется – получит.

Но, кажется, Мензел надолго трусливо спрятался. Где он? Куда дальше стрелять? Может, они с дружками просто пугнули Бенито, чтобы теперь без малейшего противодействия двинуться распугивать прытких гигантов?

– Бенито, не стреляй! – голос Гонсалеса. И вон он стоит.

Тут же надрывный лай хантингтонова кашля. Несколько знакомых фигур на соседнем склоне. Услыхали стрельбу да вернулись? Что ж, очень вовремя. Очень благородно.

– Вы все тут? А охота? – нет, конечно, Бенито даже польщён: его жизнь поставили выше добычи нутрий. Но сам факт, что клоуны вновь своё продавили, приводит в тихую ярость. Улова опять не будет: охотники вместо нутрий занимались спасением реформатора – тьфу!

– Меня пытались…

Гонсалес:

– Видели!

И Эстебан:

– Все трое задержаны. Ружья у них изъяты, – это про Мензела, Зиба и Бустера. Чтобы Родригес не опасался идти назад.

Что же, Бенито понял. Сейчас он вернётся. Правда, единожды пройденная тропинка тоже внушает страх. Как поглядишь, так и вздрогнешь. И на чужую волю свою погибель списать уже не получится. Шлёпнуться насмерть по результатам спасения – то-то врагам смеху!

11

Двигался медленно, не торопясь, а всё-таки чуть не слетел в пропасть. Пожалуй, проход побыстрей был бы и здорово безопаснее. Ну а с другой стороны, попробуй себя убеди проявить поспешность, когда торопиться некуда. Ну не к прытким нутриям!

– Спасибо, – с горем пополам выбравшись на безопасный участок Чёрной скалы, сказал Эстебану, Гонсалесу, Хантингтону.

Повторил то же самое Фостеру и Хардерну, которые отдыхали ниже по склону рядом с повязанным Мензелом. У подножия встретилась ещё группа охотников, а в её составе – Бустер и Зиб, вовсе не связанные, но с одним на двоих выражением кроткого миролюбия на лицах. Эти сделались мирными очень вовремя для себя, не то что Мензел.

Типа никто из них не стрелял по Бенито снизу. Типа оставшийся не загонял его под выстрелы Мензела.

– Погорячились, – улыбнулся ему Бустер, – как бы того… не серчай. Мензел попутал. Он парень того, заводной…

Ладно, попутал, значит попутал. У Родригеса не нашлось достаточно сил, чтобы идти на принцип. К тому же, что делал Зиб, а что Бустер, со скалы ему было не так уж и видно. Мензел дружков опередил в погоне, вот и оказался в центре внимания.

– Снова в сарай его, что ль? – спросил Фостер.

Хантингтон согласно кивнул.

– Думаешь, Мензелу конец? – спросил Эстебан по пути к лагерю.

– Не надейся, – заверил Гонсалес, – мы для них только латиносы. Всё ему простят, вот увидишь.

Как отнестись к этому пессимизму? Развеять, пока не поздно.

– Мне кажется, снова нужен сход, – молвил Бенито Хантингтону. Тот закивал, признавая важность нового разговора о старом. И сумел отчётливо произнести что-то наподобии «обнаглели». Ну да, обнаглели, именно так.

– Сразу после охоты?

Хантингтон снова кивнул. Может, немного устало, но определённо.

– Главный вопрос – о Мензеле, Зибе и Бустере?

Старик кашлянул демонстративно устало.

– Об очередной сорванной ими охоте?

Хантингтон принялся кашлять с явным оттенком раздражения, мол, надоело уже… А что его так утомило, скорость преобразований? Их результаты? Или с какого-то там момента Родригес его недопонял? Или уж слишком многое ввёл от себя?

Ладно. На этот раз Бенито прислушается внимательней, постарается мысли старца предвосхищать пореже. Да, верно, на сходе важна скорость аргументации, и, когда сообразуешься с такими, как он – наверняка опоздаешь. К счастью, оппоненты ныне сидят в глубочайшей луже. Вряд ли смогут воспользоваться даже нескорым темпом. Или смогут?

Тут ведь смотря как отнестись. С одной стороны, публично гоняться за собственным товарищем с целью убийства – это ведь не есть хорошо. Такие случаи даже специально прописаны, в охотничьем кодексе Эр-Мангали, экземпляр которого валялся на тумбочке Хантингтона. Наказание за них весомо: изгнание из профильного профсоюза с закреплением в статусе рудокопа. С другой стороны, реальная жизнь охотников мало сообразуется с кодексом. Да и с Мензела станется выступить на сходе и попытаться перевернуть даже самые очевидные вещи.

В этом случае Бенито станет говорить уже от себя, мелочно сверяться со стариком никак не получится. Чтобы не утратить его поддержки, стоит продумать и сверить главные мысли загодя. Итак о санкциях:

– Изгнать всех троих?

Старик отрицательно покачал головой.

– Одного Мензела?

Снова отрицательно.

– Но ведь мешают же!

Положительный кивок.

12

Ещё до начала схода стало в целом понятно: Хантингтон – за корректную мягкость. Видимо, Мензела только тронь – и не поздоровится. Мягкость предполагала полюбовное согласие сторон и никакого позорного изгнания. Охотничий кодекс? Да кроме Бенито никто его не читал. Здесь много неграмотных.

К какому же мягкому решению старик пожелал подвести сход? К простой рокировке. Чтобы Мензел, Бустер и Зиб добровольно ушли охотиться в один из других отрядов. По их выбору.

– Сами ведь чувствуют: им под Чёрной скалой уже тесно! – вот что, по мнению Хантингтона, катило за аргумент.

Бенито и рад бы такой оказии – подсуетиться и заменить троих неудобных типов на кого-нибудь из своих, из имперцев, но брало сомнение: не оборзеют ли типы, встретив такую мягкость? Бустер и Зиб смиренно сидели в сторонке в ожидании схода, выглядели не опасно. Да только Мензел – главный катализатор их наглости, которая, чуть что, хлестнёт через край. Когда его приведут из сарая… А на общий сход – приведут.

Мензел заметит, что охота снова не удалась, развернёт поникшие плечи, наберёт в лёгкие воздуха – и давай выступать. И Родригес из неудавшейся жертвы мигом переозначится в главного злодея. Припомнится первый выстрел с его стороны. Подумаешь, по ветке платана… Это же была, мать её, «провокация»!

– Будет сход? – спросил Гаррис. – А что же не начинают?

Чес Хардерн:

– Ещё не все с охоты вернулись.

Пит Бойтано:

– Поздравьте меня, я нутрию завалил!

Чес:

– Тю! Так твоя не первая.

– А кто же?

– Перед тобой было семеро. И ты поди, не последний.

Ничего себе! Так реформа дала плоды? Если так, то Мензел уже не поднимется!

13

Успех охоты – самый жестокий удар по Мензелу. И чистый его косяк. Рассвирепел, за Бенито погнался, дружков тоже подбил, а вот нутрий пугнуть так и не удосужился. Как результат, небывалый успех охоты, и то несмотря на переполовиненный состав стрелков. Кто-то Мензела заграбастал, а кто-то и прытких гигантских нутрий – всюду людей хватило.

Девять! Это гораздо больше, чем прошлые две. И прямое свидетельство того, что клоунские диверсии принесли отряду убыток. А Мензела просто перекосило, когда по пути от сарая его проводили мимо выложенных в ряд тушек!

Правда, и это рот ему не заткнуло. Только и того, что про «дурацкие новые правила» больше не распространялся – закрыта тема. А вот о «поганых латиносах» упомянуть не забыл. Мол, очень уж поганые, такие, что и терпеть нельзя, вот и довели честного человека почти до смертоубийства.

Бенито хотел ответить, но подбирал слова, зная, что нелюбовь к абстрактным «латиносам» в отряде распространена. Давний намоленный стереотип в одночасье не снимешь, а особо резкими действиями и словами можешь его ненароком и подтвердить.

И в этот момент Хантингтон вдруг сказал: