Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Часть 2. И снова всё о том же

Прокрастинаций чудных опыт

Нам снова помогает жить,

Но зомби норовят притопать

И сгнить

Глава 4. Некогда поразмыслить

(чуть пораньше со входом в сейчас;

потоком несёт Беньямина Родригеса, начальника Службы безопасности колонии, Новый Бабилон)

1

Крупная волна зомбаков, захвативших постройки около Дальней шахты, впечатлила Бенито. И, конечно же, сделалась для него чем-то вроде последней капли, побудившей вплотную заняться расследованием и припахать подчинённых. Это, в общем-то, правда, и он не кривил душой, поясняя своё решение Гильденстерну. Правда, но только не вся.

Зомби на Эр-Мангали – тема давняя и болезненная. Сколько людей обещали её закрыть за прошедшую дюжину лет! Медики, следователи, самого разного рода начальники и эксперты. Наобещали, хвалились, рулили, старались, но сели в лужу. Кто-то, возможно, лишь имитировал бурную деятельность. Но другие намеревались чистосердечно, а финал – в той же луже, с полным крушением веры в свои возможности. Взять хоть Гонсалеса…

Впрочем, его пример вряд ли кто лучше изложит, чем сам Гонсалес.

Ну а Бенито к чему рисковать положением, вписываясь в долгую очередь из неудачников? Из-за того, что его как-то раз впечатлило что-то такое, что раньше ни разу не впечатляло? Да уж, смешно самому. Вежливый Кай – он бы тоже в лицо рассмеялся, если бы не был так занят чем-то другим.

Ибо ясно, как день: чтобы подвигнуть себя и всю службу на это расследование, повода всё-таки мало. Коли начальник не дурень, то нужна и причина, причём достаточная.

Есть ли причина? Ну да. Не сказать, чтобы очень секретная. Просто Бенито пока что собрался её приберечь, не светить перед Гильденстерном. Чтоб, не дай Космос, не предопределить ход его мысли.

2

Если же помнить об этой важнейшей причине, надо признать: зомби на Дальней шахте не исходный пункт мысли Родригеса. Их явление – жирная клякса, что судьбою поставлена на то самое место, куда раньше Бенито приткнул аккуратную точку.

Началось дело вот с чего… Да, с Лошадины и началось. Выясняя повадки твари, Бенито сидел в трактире, сам травил какие-то байки, слушал, что люди расскажут. И попутно, по давней привычке, вербовал информаторов. Ну а что? Глупо было бы ограничиться темой одной Лошадины. Ведь Лошадину он в ту пору рассчитывал победить (кстати, не просчитался), отчего бы не сделать какой-то задел и на будущее…

Главным заделом вышел Папаша Гиб – совладелец пивной и бессменный бармен по совместительству, настоящая звезда здешних мест в плане общения. Взять такого в осведомители – шаг, без сомнения, слишком явный, просчитываемый на раз, уязвимый для внешнего взгляда. Но, с другой стороны, завидное положение Гиба на пересечении чуть ли не всех коммуникативных путей Дальней шахты делало его информатором сверхполезным, чемпионом по широте охвата. Было бы глупой перестраховкой не воспользоваться.

Отношения с Гибом предполагали оплату. Дело ясное, бармен любил и ценил деньги, а идеи бесплатные ни во что не ценил. Что ж, Родригес и не надеялся в сфере услуг отыскать множество бессеребренников. Предлагая за сведения платить, он гарантированно добивался от информаторов большего рвения. Вот ещё бы ввести коэффициент полезности данных…

Но и так хорошо. Право же, выгодно всем.

Лишь один неприятный момент дёргал Бенито. В заведении Гиба у него состоялся памятный разговор с Герреро. Памятный, впрочем, вовсе не содержанием. Разве только начальной репликой: «Бенито ля комедиа», – этот самый Герреро совсем по-дурацки острил. И теперь уже вовсе не очевидно, что имелось в виду. Прежде думалось, речь о комедии: мол, Бенито среди шахтёров прикидывается своим. Но нельзя исключить и того, что «с Бенито должна быть финита». Между тем, очень скоро после того разговора Родригес рывком поумнел в отношении своих подчинённых. Ибо в подземном «гнезде» под стоянкой Адской Лошадины в нужный момент актуализировалась Призма. Та, что работает по принципу сыворотки правды. Результат удивил в отношении всех, кто присутствовал рядом – Олафа, Трентона, даже бойца Сантьяго… Но Герреро-то превзошёл любого из них, он признался в работе на ассасинов.

И потом, отмотав назад нужный отрезок времени, можно опять очутиться в том разговоре в пивной. И иначе понять любую из реплик предателя. И припомнить, что сам разговор состоялся в тот день, когда Гиб и был завербован. И вдобавок, Герреро, подсаживаясь к Бенито, вроде бы, сделал бармену какой-то знак, тот же в ответ подмигнул… Это что может значить? Ну, с одной стороны, ничего особенного: мол, подумаешь, мерзкий изменник хорошо знал Папашу Гиба – так ведь много кто знал! Правда, с тайным врагом и случай особый, потому всякий жест с неизвестным тебе намёком выглядит несколько подозрительно.

3

Позже Герреро скоропостижно скончался. С ассасинами, попавшими под замок, такое случается в сотне процентов случаев. Есть методики, сообразно которым эти люди решением изнутри предают себя смерти. Только не обязательно сразу. Коль не тянуть, а использовать безотказные новые методы, можно бывает успеть выведать что-то ценное. И с Герреро, действительно, много чего успели. Лишь допросить в непременном присутствии Призмы на предмет прояснения меры благонадёжности дальнешахтного бармена – оказалось-таки недосуг.

Было, в общем-то, не до таких мелочей. Гильденстерн, опираясь на ксенокультурные данные, что сумел раздобыть в сидском мобильном бункере, прогнозировал ввод на планету войска Альянса – ради того, чтоб плотнее сцепиться с Сидом. Этого, кстати, до сих пор так и не приключилось.

А внимание-то отвлекло. Факт.

4

А потом для Бенито пришёл привет от Папаши Гиба. Тот передал через Олафа, что имеет какую-то ценную информацию. Так не скажет, а только наедине. Ибо, конечно, желает лично что-нибудь выторговать. Более этого: хитрый Папаша попытался назначить встречу Бенито Родригесу на конкретное время.

Ишь чего, подумал Бенито. Делать, мол, больше нечего: появляться там и туда, как решит дурачок-информатор. Кто кого вербовал: ты Бенито, или Бенито тебя? Нет уж, приятель, ты сам, будь любезен, поскучай за своей неумытой стойкой, а когда у начальника будет свободное время – вот тогда-то и состоится встреча.

И Бенито выдержал время. Безмятежно и хладнокровно. Уж ему-то, начальнику Службы безопасности, постоянно бывает, на что отвлечься.

Да, отвлёкся. Съездил с Олафом в Новый Джерихон. Опросил там Альвареса, что слышно об ассасинах. Оказалось, практически ничего. Если кто и остался из этих ребят, то умело спрятался. После нанесенного удара самый разумный выход.

Разумеется, к разговору с Альваресом подход был особый. Полного доверия бывший космогатор не заслужил, это значит, присутствие Призмы служило гарантией правды. Но привезти артефакт в Новый Джерихон, в поселение главным образом воровское, было бы слишком уж смело и, прямо скажем, чревато. Действие Призмы, похоже, не экранируешь. Там же, где каждый живёт лишь с того, что был ловок и где-то кого-то подставил, не к добру широко распахивать двери шкафов со скелетами. Джерихону не пережить подобной волны покаяний – непременно начнётся массовая резня.

Потому-то Бенито поехал на вездеходе, на пару с водителем Олафом, а не сам, как бывало, на лёгком своём моноцикле. Когда едешь вдвоём, предъявление Призмы устроить намного проще. Собственно, проще простого: не доезжая до Нового Джерихона, вездеход сворачивает с дороги, Олаф выходит – и пешком (пусть ему это и непривычно) добирается до посёлка, где разыскивает Альвареса. В это время Бенито сидит в вездеходе, изображая, типа, крутого начальника, но на самом-то деле сторожит артефакт. Призму трудно надёжно припрятать, ведь по особому (карартическому, что ли) воздействию её можно засечь на большом расстоянии – где-то за сорок шагов.

И Альварес, приведенный Олафом, подошёл к вездеходу. И, пребывая под действием Призмы, честно признался, без тщетных попыток что-либо не договаривать:

– Собственно, в Джерихоне у нас всё по-старому. Ассасины притихли, их влияние на посёлок более не ощущается, отчего и градоначальник Эрнандес очевидно повеселел. На меня выходить не пытались. Надо думать, уже догадались, что со мной контактировать вредно, но наверное не скажу.

Успокоительный спич. Иного Родригесу и не хотелось. Ездил-то не вскрывать подрывной нарыв, а скорее, удостовериться, что хоть откуда-то можно покуда скорых ударов не ждать.

Как бы и всё на джерихонскую тему.

А на обратном пути собирался приехать на Дальнюю шахту. Тем же составом: Родригес, Олаф и Призма. Стоило бы навестить питейное заведение, ведь Папаша, поди, заждался, он-то думал, что встретит Бенито ещё третьего дня. Думал, Родригес примчится за той информацией, на которой Папаша нынче решил заработать...

А вот не слишком-то много веры было Папаше Гибу, да его информации. Правда, это не значило, что не стоит её получить. Даже напротив: если к ушам недоверчивым прилагается Призма…

Призму, однако, к чему-либо приложить так и не получилось.

Потому что пивная Папаши Гиба превратилась к тому моменту в эпицентр волны зомбаков.

5

Не доезжая до Дальней шахты, Олаф свернул с основной дороги на боковую, которой мало кто пользовался, после чего съехал на обочину и без больших затруднений укрыл вездеход за большими камнями.

Что ж, молодец. А Родригесу-то казалось, тут всё на виду.

Сообразно всё той же методике применения Призмы, что нашла перед тем применение в Джерихоне, Олаф вылез из вездехода и пошёл подозвать информатора. Именно так: чтобы Гиб шёл к Бенито, а не Бенито к нему. Если бармен так уж хочет продать свои сведения, то найдёт себе и заместителя, чтоб постоял за стойкой, и, как миленький, явится, куда позовут. С теми из информаторов, кто набивал себе цену, стоило себя вести только так. Авторитетно.

Олаф ушёл, но очень быстро вернулся. Выглядел он удивлённым. Проговорил:

– Там… Вездеходы идут колонной. Людей – как руды. Целую смену везут к Бабилону из Дальней шахты…

– Вроде, не кончилась смена? – прикинул Бенито.

– Это да, самая середина… Эвакуация по чрезвычайке, похоже на то.

В шахте авария? Надо взглянуть самому.

– Олаф, садись-ка. Посторожи Призму.

Спрыгнув с подножки, Бенито протиснулся между скалой и бортом машины, дальше, покинув каменное укрытие, прошёлся по пустырю к основной дороге.

Тех вездеходов, которые встретились Олафу, и след-то простыл. Но дорога не пустовала: небольшие групки людей в пыльных горняцких робах в пешем порядке спешили в сторону Бабилона. Сразу видать: вездеходов на всех не хватило.

Кстати, завидя подходящего к ним Родригеса, несколько человек откровенно шарахнулись. Но присмотрелись, расслабились. Ишь ведь какие тревожные.

– Эй, что у вас там случилось? – окликнул Бенито шахтёров из группы, поравнявшейся с ним. В группе было человек восемь.

– Зомбяки, – кто-то подал голос. Остальные молчали.

– Где, на шахте? – спросил Бенито.

А в ответ:

– Попросили не разглашать.

Да, подумал тогда Бенито, всё понятно про «попросили». Для кого эти просьбы не внятны, тех найдут и задавят штрафами.

– Я начальник Службы безопасности всей горнорудной колонии! – объявил Бенито на всякий случай.

– Знаем, – уныло признались. – Но, не серчай, говорить ни о чём не будем. Лучше другого кого расспроси.

Тут подошёл и другой. И поддержал говорившего:

– Мы, почитай, ничего и не видели. Смену отмаялись, вовремя нас не подняли. После подняли, велели садиться по вездеходам. Только на них уже никакого места: новая смена, козлы, заняла все места! Ну так и прёмся теперь в Бабилон пешкодралом. Это всё.

– А что с шахтой?

– Да ничего ей не будет, шахте. Вот пивная сгорела. Это, конечно, жаль.

В этот момент Бенито впервые подумал, что с информатора Гиба вряд ли ему суждено будет снять хоть какие-нибудь показания. Даже если удастся отыскать его тело. С тела порою что-то возможно снять, но показания – нет, никак невозможно.

То ли дело шахтёры. Им наказали молчать под угрозой штрафов, но, чтобы только Родригес отстал, они принялись обосновывать своё право не отвечать на вопросы. Как результат, постоянно пробалтывались.

Всё же шахтёры на рудниках Эр-Мангали – в общем и целом очень простые ребята.

6

В целом успешно опрашивая группы идущих навстречу шахтёров, вознамерившиеся молчать, хитрый Бенито продвигался вперёд, к Ближней шахте. Подходя к эпицентру трагедии, он уже основное знал.

Знал, что сама Дальняя шахта не пострадала. Эвакуация – просто перестраховка, чтобы вперёд не случилось чего пострашней.

Знал, что сгорела пивная, сарай, старый пустой гараж, мастерская и парочка рудных складов.

Знал, что всё это полыхнуло не просто так. Возгорелось не сразу, а постепенно, в разных местах, под поражающим действием нескольких огнемётов. Подпалила охрана периметра Бабилона, специально сюда приглашённая на ликвидацию зомби.

Знал, что зомби из данной волны появились в пивной, а в другие постройки распространились оттуда.

Много знал. Если всё это не враньё.

Потому что огонь убирает любые следы. По останкам обугленным невозможно определить даже очень простую вещь: были ли зомби.

А своими глазами узреть предпожарный этап происшествия – нет уж, не довелось, опоздал.

Ладно, решил он, не будем, к чему неуместный скепсис? Главное в чём: зомбаки на планете есть. В смысле, встречаются. Вдруг появляются, распространяются волнами. Если б их не было, то имитировать их волну ни за что не взбрело никаким злоумышленникам.

Прогорело, конечно, не всё. Рудные склады лишь выгорели изнутри. Потому их когда-нибудь, может быть, восстановят. Но сперва убедят себя, что таившееся внутри сожжено досконально и более не опасно.

Мастерская – та пострадала гораздо сильней. Огнеупорные материалы создавали её каркас, вот каркас и остался, а стены и кровля рухнули, погребая и то, что намеренно жгли, и что рядом лежало.

Старый сборный гараж – тот просто сложился, принял свой истинный, то есть двумерный вид вместо трёхмерного.

Что до пивной и сарая, то всё, что от них осталось – куча золы. Просто золы, хоть и очень большая куча.

У пепелища с мрачною миной топтался Годвин.

– Ты уже здесь? – буркнул недружелюбно, завидев Родригеса. – Быстро тебе доложили…

Сказано было с крайней дву-многосмысленностью, и, несомненно, намеренной: Годвин ведь не дурак. Что несомненно, Родригесу он не обрадовался. Но вот вопрос: он и впрямь посчитал, что Бенито явился быстро? Если да, то был этим и недоволен. Если нет (а скорее нет), то с иронией объявил, что Бенито неоперативен, а уж чем недоволен, так тем, что Бенито пришёл вообще.

Но… Что за дело Родригесу до чьего-то там недовольства?

– …ладно, смотри. Но имей в виду: дело здесь наше. То есть моё и Мак-Кру. Нам его поручил лично Флетчер. Если ты вдруг не согласен – все вопросы к нему, ага? Мне и Мак-Кру – ну совсем недосуг с тобой спорить.

– Ладно-ладно, не кипятись! – Бенито состроил мину столь же двусмысленную, как и тон собеседника. Примирительно-язвительную, так сказать. – Делать мне нечего: перебивать у двух копов унылое их дознание.

Малость ещё покрутился у сожжённых построек – встретил и парочку бабилонских охранничьих рож. Вот, значит, кто постарался!.. Мика Тиккурилен и Пако Боргезе – огнемётчики, чей пост на мосту прикрывает столичный посёлок от волн, приходящих с северо-запада.

– Охране салют! – окликнул парней Бенито, бодростью тона прогоняя осадочек, что сохранился после общения с Годвином.

– Будь здоров, Бенито!

– Вновь зомбаки?

– Да, как видишь, – ответил Пако.

Мика же счёл необходимым придраться:

– «Зомбаки» – говорить неправильно. Правильно: «зомбяки».

Да уж, Бенито помнил и без того, что среди бравой бабилонской охраны почему-то в ходу только такая форма. Мог припечатать зануду хлёсткой отповедью, что рвалась с языка, но решил не настраивать Тиккурилена против себя ради сущей мелочи.

– Сколько на сей раз? – явил любопытство о главном.

– Да десятка три… – поделился Пако. – Здесь, на месте вот этой кучи, находился паб. От него и пошло. Уж не знаю, чем они там упились…

7

По дороге к припрятанному вездеходу, где его поджидал Олаф Торвальдсен и Призма культуры Сид, Бенито успел передумать о разном, потому что все мысли разбегались от главной темы. Что бы случилось, если бы он появился в пивной тогда, на когда его звал самоуверенный бармен?

Ну а в самом-то деле – что?

Варианты есть разные. Например, все остались бы живы, никакие постройки не подверглись уничтожению, потому что Папаша Гиб передал бы Бенито ту опасную тайну, за которую так уж мечтал получить круглую сумму в бабилонских ксерокредитах. Но увы, перестраховщик Бенито чересчур опасался подставы и не хотел позволять возгордиться Папаше Гибу. А в результате – глупый Бенито ничего не узнал, так как опасная тайна информатора погребла.

Как погребла? Здесь имеются подварианты. Первый – такой: ассасины, которых Папаша думал задорого сдать, добрались до него, замочили, да и концы в огонь. В этом случае не было зомби на Дальней шахте, не было вообще. Их всего лишь придумали, чтоб оправдать пожарище. Если всё это допустить, то получится: Мика и Пако в доле; иначе никак. Ну и Флетчер, и Годвин с Мак-Кру – очень похоже, что тоже.

А второй из подвариантов – того похуже. В нём враги-ассасины наделены способностью к зомбификации. Провинившегося Папашу они не сожгли. Честно зомбифицировали. В результате таки запустили волну зомбаков. Настоящую, как и прежние волны бывали. В этой версии что хорошо? Мика и Пако не скурвились, честно сражались с настоящими зомби. Ну и парочку следователей тоже не упрекнёшь.

Как же назвать основной вариант, существующий в этих подвариантах убийства Папаши Гиба?.. «Наказание» – вот ключевое слово. Наказание незадачливого информатора врагами Бенито. За что? За предательство. «Наказание» – насквозь предательский вариант. Если Папаша Гиб предаёт ассасинов, то и Бенито, к стыду своему, предаёт Папашу. Да, не со зла, не из подлости, а по глупости. Но кому от этого легче?

Или второй вариант: он зовётся «Подстава». В нём пытались подставить Бенито, а он оказался умней. Не явился в ловушку, какой молодец! Отрядил себя в Джерихон – проверять обстановку на вотчине ассасинов. И ловушка сработала – славно, что без Бенито. Как итог, ассасинам приманку пришлось ликвидировать.

Как ликвидировать? Здесь такие же подварианты, предлагающие выбирать между подлинной зомбификацией и имитацией оной. Что вероятней? Бенито сказать затрудняется.

Что же касается выбора меж вариантами «Наказание» и «Подстава», то до чего соблазнительней было бы предпочесть второй. В нём Бенито намного умней, одарённей, а вдобавок он всех победил, но никого не предал.

8

К Бабилону подъехали, спрятав надёжно Призму. Как иначе? Большие посёлки трудно её переваривают. Что не взято с собой в Джерихон, либо к Дальней шахте, то и в своих пределах не ко двору.

И в поездке, и после Бенито пытался обдумывать проблематику зомби. Получалось, однако, как-то нехорошо. Мысль буксовала, сворачивала на другое, двигаясь как по наезженной колее. Почему-то любой вариант объяснения зомби непременно цеплялся за ассасинов. Почему? Вероятно, Бенито не любит и тех, и других.

Но ведь связь между ними не так уж и необходима!

Да, притянута за уши. Но Бенито её проводит. Просто не может оставить её, отвлечься.

Если Бенито не может, сможет кто-то другой.

Кто же другой? Вариантов немного. Разумеется, Кай Гильденстерн. Кто другой в окружении сможет мыслить самостоятельно? Без ненужной оглядки на твой же авторитет.

Что ж, решено. Надо парня скорей озадачить.

Но постараться лишнего не подсказать.

А не то, чего доброго, наберётся твоих установок.

9

Что ж, Гильденстерн озадачен. Представит свою концепцию на совещании. Что-нибудь, да предложит.

Дело за малым: спокойно дождаться пятницы.

Спокойно? Да как бы не так!

Между прочим, в период как раз до пятницы чуть ли не всё бабилонсое начальство будто бы сговорилось дёргать Бенито Родригеса по пустякам, отвлекать от особенно значимых размышлений.

Хорошо, что хотя бы одно направление мысли передоверено Каю.

Глава 5. Совещание мудрых

(прямо сейчас про сейчас;

наблюдает Луис Ортега, сотрудник Службы безопасности колонии, Новый Бабилон)

1

Пятница. День совещания Службы. Много чего в этот день отвлекало Бенито Родригеса. К сожалению, и Луису пришлось отвлечь. Тоже внести свою лепту в хаос этого дня.

Но никто ведь не скажет, будто бы он со зла. В Службе все знают, что Луис Ортега официально работает мелкой сошкой у Годвина и Мак-Кру. Ну и если уж там чего происходит, нужно же предупреждать! А иначе какой в этом смысл?..

– Слышь, Бенито!.. – окликнул Ортега. Ну, потому что Родригес на ногу скор. Не умпеешь окликнуть, а он уже убежал.

– Что такое? – спросил Бенито, пробегая по коридору штаба. Недовольно спросил, понятное дело. Будто знал, что дальнейшая речь ему не понравится.

– Ты ведь помнишь, – сказал Ортега, – я работаю до сих пор на Годвина и Мак-Кру.

– Помню, – Бенито в ответ. – Я ведь сам тебя туда и устроил. – И, казалось, готов разорвать тебя в клочья. Ну чего, мол, меня задержал?

Но Ортега не сдался. А иначе какой в этом смысл? Он сказал:

– Ну так вот. Мы на совещании... Ну, которое будет сегодня, ты о том говорил...

– О чём говорил?

– Ну, короче, про зомбяков... Ну, что мы теперь будем, это... расследовать волны...

– Ну? – Почему-то Бенито смотрел на Луиса почти что враждебно.

– Я к тому, что ведь совещание так и будет посвящено... В смысле, зомбякам?

– Да! – Бенито почти что трясло от ярости. – Я о том так и говорил, а другого чего-нибудь не говорил. Ты бы, парень, заранее определился, что ты хочешь мне сообщить!

– Ну так вот, – упрямо сказал Ортега. – Я всего лишь о том, что мои шефы-следователи... Ну, короче, принялись за зомбаков. Не хотели, но Флетчер сказал, а их дело маленькое... И они свирепеют, когда замечают, что их кто-то опередил.

– Всё ты напутал, – молвил на то Бенито. – И про Годвина и Мак-Кру мне давно известно. Копы расследуют происшествие в Дальней шахте. Только там, и больше нигде. Мы же планируем взять гораздо пошире. Наша задача – справиться с зомбаками.

Тут пришлось ему возразить:

– Вот и нет. Зомби у Дальней шахты – само собой. Но с тех пор уже Флетчер вызывал Годвина и Мак-Кру. И, короче, расширил задачу. Не один эпизод работать, а все вообще. От начала и до скончания карантина. Можешь представить себе, как они ругались. Но впряглись: против Флетчера не попрёшь. Он из старых начальников только один и остался.

Изъяснил всё понятно. Но Бенито на то лишь прищурился:

– Ну и что же ты, Луис, мне теперь предлагаешь?

– Я? Ничего.

– Так-таки ничего?

– Я к тому: аккуратнее надо...

– Это как?

– В смысле, скрытно работать. Чтобы попусту их не злить, Годвина и Мак-Кру. Если надо, то я понимаю: надо. Но тихонько, чтобы они не заметили. Не спешить впереди монорельсовой вагонетки. А, к примеру, чуть выждать, подойти попозднее... Годвин с Мак-Кру, если раз кого опросили, то вторично туда опрашивать не пойдут...

– А не то заругаются, да? – Бенито расхохотался.

– В общем, да.

– А тебе что с того?

– Да их слушать уже невтерпёж. Ведь и так оба злые, как хвандехвары. Зыркают люто, придираются всякий раз. Мне ходить к ним туда на работу, всё равно как на сковородку. Попадать лишний раз между тобою и ими...

– Вот оно как! Значит, ты не со мной? Где-то между?

– Не придирайся, Бенито. Я с ними зачем – приносить информацию. Вот и принёс, и что хочешь с ней, то и делай! А каково мне при этом – я сказал, каково. Мог промолчать, но какой в этом смысл? Моё дело как раз не молчать, а предупреждать. Как-то типа вот так.

– Ладно, – Бенито вздохнул примирительно, – ну, спасибо, что предупредил.

А в глазах вроде даже упрёк: потерял на тебя кучу времени, дескать. Типа нет, чтобы высказаться лишь по делу да покороче...

Иной раз, когда хочешь о чём-то сказать Бенито, то при этом ты выглядишь форменным кретином. Но сказать-то ведь надо. А иначе какой в этом смысл?

2

Пятница вышла, конечно, та ещё. Суета в штабном домике нарастала ещё с утра. И самим поместиться места не так уж много, так ещё и вдобавок незапланированные визиты... То появятся Диас и Маданес – и давай приглашать Бенито на встречу с Рабеном, то из посёлка Новый Зеон явится Честер Хардерн.

Честер – хотя бы свой, а уж Диаса да Маданеса точно никто не звал. Приглашали Бенито не то чтобы в оскорбительной форме, но настойчиво, слишком настойчиво. Будто даже нарочно нарывались на отповедь.

А к чему нарываться? Парни хоть и крутые, но Сантьяго им точно может накостылять. В одиночку обоим – Сантьяго и вправду такой. Да не только Сантьяго, Бенито – наверное, тоже. Потому что развил свои боевые качества. Кто сумел одолеть и Собачину, и Свинючину, и Лошадину, и даже Проглота – с тем ребятам навроде Маданеса с Диасом надо бы сильно повежливей. Ибо парни – крутого вида, с этим видом бывает всё не так просто. Крутизна ведь – она и при вежливом обращении говорит за себя и выглядит вызывающе.

Всё же драки совсем не случилось. Это, наверное, говорит за то, что она никому не была нужна. В смысле, из присутствующих. А тому, кто послал сюда Диаса и Маданеса – очень может быть. Рабен, он скользкий тип, и всегда втихаря наслаждается, когда кто-то кого-то проучит. Только Маданес и Диас не дураки нарываться ради его наслаждения, когда знают, что будет самим очень больно, а соперникам Рабена – слава победы, так какой в этом смысл?

Диалог был таков:

– Нас тут Рабен прислал, – произнёс Маданес.

А Бенито:

– Я так и подумал. Вряд ли бы сами пришли.

Ну а Диас:

– У Рабена есть срочное дело. Срочный к тебе разговор.

А Бенито:

– Ну, если так срочно, Рабен знает прекрасно, где он может меня найти.

А Маданес:

– Понятно, что знает. Вот он нас сюда и прислал.

А Бенито:

– Спасибо, что навестили. Но спешить к нему на приём – не взыщите, ребята, мне некогда. Пусть зайдёт ко мне сам, если срочно. Потолкуем с глазу на глаз.

В общем, так и поговорили.

Что до Честера, что подгадал и приехал от сектантов новозеонских, то к его новостям Родригес отнёсся с большим интересом.

Оказалось, сектанты Зеона переругались. Пит (их новенький бишоп) держал положенье, как мог. Но другие, что с ним несогласны, ушли в раскол. Что с них, в общем-то, взять, с полоумных сектантов, кроме дурацких глупостей. Но раскол – это дело такое. Для самих-то сектантов больное, для Бабилона не очень. Если бы только раскольники не ударились в терроризм. Ну так Честер сказал, что эти – похоже, ударились. И готовят диверсии. Не в одном Бабилоне, в Свободном Содоме тоже. И Джерихонскую стену обещают снова взорвать. В прошлый раз не взорвали, так снова теперь обещают. На двенадцатый раз, может быть, и получится.

Но Содом, Джерихон – они, в общем-то далеко. В Бабилоне-то что?

Так Честер сказал конкретно:

– Диверсанта послали. Он, должно быть, в пути, но в скорости надо ждать. Сам высокий, костлявый. Зовётся братом Бартоломеем. Если без пафоса – кличут его просто Бартоло. Но он может принять и любое другое имя: асмодееву диверсанту позволено всё. Принимать на себя любую личину, полезную для задания.

– А какое задание? – задал вопрос Бенито.

– Вроде, несколько дали. Из расчёта: какое получится. Среди них – устроить пожар в гараже вездеходов. А второе – убить Гильденстерна (этот фанатик имеет на Кая зуб). А ещё – вести пропаганду среди шахтёров, чтобы немного позднее устроить восстание...

– Да уж, неслабо задумано, – подивился Бенито.

Всякому ясно, однако: задумано глупо. На сектантов-раскольников очень даже похоже. Столько заданий – а кто их придёт выполнять? Идиот. Одноразовый смертник. А какой в этом смысл?

Как-то вот так вот.

3

Не прошло с того времени и полтора часа – обнаружился и брат Бартоло. Лёгок дурак на помине.

Только жаль, повязали его не сами: он попался другим. Как зашёл в Бабилон, так не смог удержаться: давай проповедовать. Мол, шахтёры, покайтесь, примите в сердца Асмодея! Или так: Асмодей вас, уродов, любит!

Сам Ортега не слышал, чего там болтал этот брат. Но успел уж наслушаться ранее от его собратьев по секте. Их довольнно послушать однажды, и знаешь потом, чего скажут. Откровений им новых приходит по тыще на дню, а слова всё равно не меняются.

А в Бабилоне такие слова квалифицированы однозначно. Ясное дело, это призывы к смуте. Если за них под арест не сажать, то за что сажать?

Гад, между прочим, был схвачен неподалёку от штаба. Что-то, быть может, вынюхивал даже и здесь.

Точно вынюхивал: это ж к нему обратился тогда Сантьяго:

– Ищешь чего в этом доме? – вежливо так спросил.

Тот, кто был спрошен, вмиг урулил куда-то. Луис Ортега и выглянуть не успел, чтоб зафиксировать любопытную рожу.

Что урулил, в том, конечно, загадки нет. Просто Сантьяго уж очень такой убедительный. Сторож отличный. Завёл себе моду спать на крыльце. Но, когда спит, всё сечёт. А просыпается – всякого напугает. Будь ты хоть трижды фанатиком четырежды Асмодея.

Знал бы Сантяго – не стал бы его пугать. Подманил, да прищучил, чтоб дал негодяй показания. Но Честер Хардерн о нём говорил только-только, предупреждал, как казалось, на будущее. Пусть не на дальнее, но не на прямо сейчас. Что же махать кулаками, коль сами и проворонили.

Ибо «брат в Асмодее», лишь только Сантьяго его пугнул, отошёл недалече – и давай проповедовать. То ли с горя, то ли в отместку – кто разберёт? Пара десятков зевак из шахтёрской братии собралась дурака послушать, предвкушая, понятно, потеху. А где кто соберётся, там стражники тут как тут. Этим только бы чисто размяться в смысле мускулатуры. И, само уж собой, вломили пришельцу крепко. Как говорят, по самое больше не балуйся.

В этот момент Бенито собирался начать совещание, а тут рядом и шум, и крики. Все, кто в штабе сидел, высыпали на крыльцо. Среди них был Бенито Родригес, Луис Ортега, Том Трентон, Олаф Торвальдсен, Герберт Прист, молодой Эссенхельд, пожилой доктор Гонсалес – и, понятно, ещё и Сантьяго. Тот по-прежнему спал, держа под контролем дом.

– Ух как Плюмбум-то разошёлся, – произнёс Эссенхельд осуждающе. Словом «плюмбум» (свинец) он привык обзывать жлобов. Потому что таких было много на обитаемых лунах одноимённой планеты-гиганта из той звёздной системы, в какой Эссенхельд учился.

Стражники впятером пинали смутьяна, явно имея и личный к тому интерес. Избиваемый – тот закрывался, больше не отвечал, но кому-то из нападающих нос он таки расквасил. А ему бы подумать сперва, какой в этом будет смысл. Для него самого – скажем прямо, неутешительный.

Негодяя от смерти спасли только Годвин с Мак-Кру – вот кто вовремя подрулил и забрал брата Бартоломея – да, практически на глазах у опешившей на крылечке Службы безопасности Эр-Мангали почти в полном бабилонском составе.