Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Люди Эндрю назвали байстрюком и дебилом. Но он людям покажет: вот выйдет в начальство, будет их сам обзывать.

Догадался ли Эндрю, зачем его пригласили? Да, конечно. Хотели о чём-то спросить. Эндрю думает, может, он уже и ответил? Он слыхал, что бывают щедрые премии за ответ на вопрос.

Нет, в начальство так просто не выйти, он понимает. Тут не просто ответить, тут как-то себя проявить… Но Эндрю ещё проявит. Эндрю знает, что кое-что назревает. Эндрю будет достоин – достоин всего.

Об Эссенхельде – так вот о чём, значит, вопрос? Эндрю не будет обманывать – мало что слышал. Но всё, что слышал, расскажет, как на духу. Сможет ли Эндрю потом получить себе премию?

6

Эссенхельд – это очень плохой, злой человек. Эндрю думает, что за это надо его уничтожить. Эндрю готов, если будет такой приказ.

Это и всё? Нет, не всё: Эндрю только начал.

Есть особенно важное знание об Эссенхельде. Он не тот, за кого себя выдаёт. Как на самом деле зовут? Клаус Кухенрейн. Именно так: Кухенрейн, Эндрю не перепутал.

Только это секрет. Очень важно не проболтаться.

А откуда известно про имя – это тоже большой секрет. От человека, который хотел Бабилону помочь. Эндрю не знает имени человека; человек не назвался. Был очень сильно курнос – в этом его примета. А в остальном внешность располагающая и благородная. Очень правильный человек: он даже знал маму Эндрю Трасса.

То и сказал:

– Энди, глянь! Видишь вон ту подозрительнейшую личность? Я узнал её: это мерзавец по имени Кухенрейн. Он сейчас в Бабилоне, наверное, неспроста. Надо думать, что-нибудь замышляет…

Как-то так и сказал, может, слова чуть другие. Но самый главный смысл передан точно.

А ещё человек тот сказал:

– Энди, твой ход! Я хочу, чтобы тебя наградили. Подойди-ка теперь к Кухенрейну, заведи разговор. Вот увидишь, он назовётся каким-то другим именем. Всё, что я от тебя хочу: допроси его, узнай о преступных замыслах. Он, скорее всего, начнёт отпираться, возмущаться, либо давить на жалость. Твои действия: повяжи и тяни к гауптвахте. Стационарный допрос легче развяжет язык. Если станет сопротивляться, вытянет револьвер – можешь не церемониться. Бей наповал, будешь всегда оправдан.

Так сказал человек – тот, курносый. Нет, он не был охранником, на нём не было формы. Но, как думает Эндрю, он был к охране близок. Знал и специфику службы, и всё такое. И вдобавок он тоже был с Плюмбума. Хорошо знал родные места. Например, Монорельс, Гаражи, Индустриальную Базу, проспект Мальтуса, Бирский завод по производству шкафов Оломэ.

А Кухенрейн… С ним не очень-то получилось.

Вроде, с начала всё даже пошло, как надо. Эндрю преступника остановил, заставил назваться. Там и услышал фамилию «Эссенхельд»…

Но, к сожаленью, был прерван внешними силами.

Интерлюдия 3. Искалки-бродилки

(прямо сейчас про сейчас;

мыслит некто в прогулке снаружи Нового Бабилона)

1

И вот они вместе с Бенито подошли к мосту. Среди пятёрки охранников с огнемётами попадались в основном знакомые лица, но имён большинства не помнилось. Шёл бы один – сомневался бы, как обратиться.

Правда, когда обратился Бенито, вспомнились сразу и имена, и фамилии – ну во всяком-то случае, у двух человек. Первый – Пако Боргезе, а второй – Мика Тиккурилен. Колоритные лядьки, в особенности второй.

Финнов на Эр-Мангали вообще-то не густо. Финский космос так мал, и так далеко.

– Пако, – промолвил Бенито без озабоченности в голосе, но зато с добрым юмором, – я подумал уже, что забыл арифметику. Всё подсчитывал вас на мосту и сбивался со счёта. Но теперь обнаружил причину: почему вас сегодня пятеро?

– Потому, – сказал Пако Боргезе, – что шестой отлучился.

– Дай, угадаю, кто это с вами стоял… Неужели Руис Перейра?

– Он, – подтвердил Боргезе.

– Но тогда я теряюсь в догадках, кто же вами командует? Кто вам скажет готовиться, когда подойдут зомбаки? Неужели Перейра кому-нибудь взял да доверил себя заместить?

В точку! Многим известно честолюбивое рвение Руиса.

– Мика скомандует, – засмеялся Пако. – Ну, на правах старейшего на посту. Он здесь стоял знаешь ещё когда? Да тогда и Перейры здесь не стояло!

– Кстати, Мика, а что же в ту пору здесь было?

Тиккурилен и принялся перечислять:

– Мост уже был, Бабилон уже был, зомбяки приходили…

– А огнемёты?

– Были и огнемёты. Вид у них только был немножко другой.

В мыслях внезапно мелькнула какая-то искра…

– А какой? – эта реплика вырвалась будто сама собой. И была в этот миг не совсем уместной, ведь Бенито не ждал, что его перебьёт его собственный спутник, он затеял беседу не ради ностальгии по прошлым годам, а хотел незаметно свернуть на главную тему: ну куда это улепетнул Руис Перейра, да ещё и на пару с негодником Олафом...

– Что за вид? – переспросил Тиккурилен. – Не такой, как сейчас. А намного… того… удобнее и компактнее.

– Как на рекламных проспектах оружейного концерна «Цфат»?

– Именно так, – согласился Мика.

Бенито молчал.

2

Мика сказал:

– Вот, гляди: этой огромной канистры с напалмом ранее не было. Вместо неё тут стоял… этот самый…

– Х-блок? – подсказал ему с видом чемпиона-угадывателя. Между прочим, об этом Х-блоке подумал ещё тогда, как впервые увидел в руках шестерых охранников на мосту огнемёты с клеймами «Цфата», а на них – вот это убожество…

– Ты смотри! – восхитился им Тиккурилен. – Разбираешься. Вот не думал: огнемёты – оружие редкое.

– Слабо разбираюсь, на самом деле. Только слышал: в таких огнемётах непременно быть должен Х-блок.

Собственно, правду сказал. Не уточнил единственно, чего ради его посетило это малое знание. Потому что нельзя рассказать, не затронув и содержания дисциплины «Прикладные вопросы ксеноартефакторики». Ну а Майку-ксенозоологу что за резон был её изучать? Скользкая, стало быть, тема. Как прицепится Мика, придётся тогда рассуждать о применении ксенообъектов в технологиях земных корпораций, как итог – выходить из образа, раскрываться…

Но, опять же, не утерпел, чтобы не спросить:

– Так почему же вы отвинтили Х-блоки?

– Плохо работали, – Мика поморщился, знать, накатила досада. – Честный напалм, он – того… Намного надёжней.

– Что, серьёзно? – И снова не утерпел. – А такая была реклама…

– Ты рекламе поверь! Быстродействие было ни к чёрту! Начинало гудеть в самый последний момент. А могло – так и вовсе до огня не дойти. Там в Х-блоке энергии циркулируют больно сложно – а зомбяки-то не дремлют, как раз подступают, им всё равно, когда твой агрегат не готов…

Осторожно предположил:

– Может, что-то неправильно делали?

– Да какое неправильно!!! – Мика и вовсе взорвался. – Там, на Х-блоке, чертёж был, для дураков. Про Иггдрасиль, Мировое Дерево, может быть, слышал? Ну так вот, этот ясень и был там начертан. С указанием чётким, что и куда идёт. Водишь пальцами по чертежу, открываешь заслонки, а когда индикация показала, что энергия разогналась, то из раструба вылетает огонь.

– Вылетал?

– Ну само собой, вылетал! Кабы нет, оружейники «Цфата» разорились бы, к ётунам. Всё, что надо, у них циркулировало. И огонь шёл отменно чистенький, совсем не вонючий. А что круто по-настоящему – этот Х-блок вообще не надо менять, он практически вечен. И батареек не надо вставлять, он самозарядный. И вообще не сушить себе мозг пополнением боезапаса. Самовосстановление всех энергий, ты понял фишку? Раз купил очень дорого, но потом уже больше не тратишься.

– Да, не слабо. И всё же Х-блоки понадобилось отвинтить…

– Говорю же тебе, причина в одном быстродействии! – продолжал горячиться охранник-финн. – Да с таким быстродействием точно проспишь Рагнарёк! Водишь пальцами, водишь, а зомбяки-то к тебе спешат, ты начинаешь тоже спешить, ошибаешься, раскрываешь в Х-блоке не те заслонки, шлёшь огонь по второму кругу, теряешь время...

– Там заслонки? – уточнить захотелось. Просто слово совсем не вязалось с тем артефактом из Кина, на основе которого был построен Х-блок.

– Да, наверное… – Мика хмыкнул.

Стало ясно, что сам он не видел, просто додумал, дофантазировал, исходя из того, что проявлялось, так сказать, в «чертеже», а точнее – на внешне доступной действующей модели. Дескать, что там препятствует энергетическим токам свободно течь от сигнала со спускового крючка и до огненного фонтана? То, что путь заслоняет, одним словом – «заслонка», стало быть… А того, что процесс состоит скорее в «возгонке», Тиккурилен, понятно, узнать ниоткуда не мог…

Кстати, подумалось дальше, не странно ли применение изображения ясеня Иггдрасиля на продуктах концерна «Цфат»? Этот концерн тяготеет к производству какого оружия: каббалистического. Как ни верти, но скандинавский языческий мир – он совсем из другой поэмы.

Эта несообразность должна привести нас к выводу…

3

…К выводу вот такому: Иггдрасиль появился не прямо из «чертежа». Он явился уже в восприятии финна, для которого наиболее характерно понимать любое начертанное в свете собственной мифологии…

Что же тогда было вправду начертано на «чертеже», нанесённом производителем на Х-блок?

Иногда так бывает, что ответ уже знаешь – до того, как себя спросил. Даже немного сильней: ты ответ уже видел своими глазами. Но сформулировать в слове надобно всё оавно…

Ну так вот и формулировка! То, что Мика воспринял как изображения Мирового Древа, было на деле изображением дерева каббалистического. Древа Жизни, Дерева Сефирот. Это будет логично? Да уж, более чем. Потому что на том шатком месте, куда финский анализ пристроил Эдду, оружейники «Цфаиа» определяли Каббалу, и только её…

(Правда, и их понимание сути процессов, происходящих внутри артефактов ксенокультуры Кин, трудно назвать исчерпывающим).

Да, и главнейшее! Всю ту шестёрку Х-блоков, о которых зашёл разговор, ты уже мог наблюдать собственными глазами.

Где – разумеется, в Башне Учёных. В кладовой артефактов. Там ты наткнулся на шесть неучтённых предметов, инкрустированных Деревом Сефирот, и бестолково и тщетно расспрашивал Бинга, откуда они появились.

Мог не расспрашивать, просто немного подумать. Шесть артефактов, шесть огнемётов, шесть охранников на мосту… Ведь само число «шесть» намекало на присутствие между ними связи…

Впрочем, кажется, и теперь ещё рано собой гордиться. Ты узнал, где хранятся Х-блоки? Молодец. Что это знание ныне тебе даёт? Эх, вот на этот вопрос гораздо трудней ответить.

Мика сказал, что Х-блоки от «Цфата» пришлось отставить, превратив ксенотехнологичные огнемёты в варварский поздний аналог «греческого огня». Он назвал ту причину, каковая мешает применять изделие «Цфата» при нападениях зомби. Как ни жаль, но причина выглядит убедительно: понижение быстродействия – веский такой аргумент для отказа от всяческих новых и неоперившихся технологий ксеноподобного действия.

4

А Бенито, наверное, мысленно говорил: «Как хорошо, что ты, наконец, хоть о чём-то задумался и заткнулся». Он использовал эту паузу, чтобы спросить, не расскажет ли кто, куда Олаф на вездеходе повёз Руиса Перейру.

Мика сказал, что он такого не знает. Почему не спросил? Помешала субординация. До того, как Перейра оставил его заместителем, был начальником сам, и опрашивать было чревато. Ну а после того – так Перейра же был таков. И отсутствующего тем более не расспросишь.

Хор ответов троих охранников младшего возраста также свёлся к тому, что Перейра здесь ни перед кем вообще не отчитывается. Отчитался бы вдруг – очень бы всех удивил.

Пако, пожалуй, немного утешил Бенито. Именно тем, что указал направление. Мол, вездеход с Олафом и Перейрой выехал в направлении… кажется, вон туда.

– То есть, – Бенито прикинул, – на Ближнюю шахту.

– Да, может быть. Ну, или на дальнюю. Направление-то одно…

– Так ведь с Дальней, – припомнил Бенито, – всех шахтёров эвакуировали. Да и весь остальной персонал.

– Это было давно! – Пако похвастался осведомлённостью. – Эпидемия ж не разразилась. Всех вернули, шахтёров и персонал. Шахта уже работает.

Поспешили, легко было прочитать на лице у Бенито. И досадовал он, вероятно, на дефицит не одного лишь человеколюбия. Получалось, для поисков Олафа существует как минимум две вероятных локации. Это при том, что не слишком понятно, точно ли надо, и для чего к таким поискам снисходить. Чтобы Олафа от чего-то спасти? Или всего лишь обидеть его покрепче и отругать за выказанное неуважение?

Кажется, цель номер два – стольких усилий не стоит.

5

Отойдя от моста с огнемётчиками на приличное расстояние, Бенито признался:

– Честно сказать, очень хочется начать что-то делать, но до сих пор не вполне понимаю, что происходит. А ты?

– Не вполне, но понять-то можно…

– Олаф должен был ехать в Свободный Содом – сразу же после нашего совещания. На совещании (помнишь?) я принял решение тоже туда поехать: собирался потолковать с доктором Хойлом в присутствии Призмы. Но не сразу: пришлось отлучиться по важному делу. Договорились о встрече – всего чкрез час. Олаф не видел препятствий, меня обещал дождаться. чтобы Но, однако, и не дождался, и не предупредил. Передал бы хоть что-нибудь через Роба и Санчеса, или хоть бы сказал пару слов Мике и Пако – дескать, планы меняются, изменили срочно маршрут, или что там ещё случилось, но ведь нет... Олаф – он бывает бесцеремонным, но не со мной. Обнаглеть так внезапно на него не похоже.

– Думаю, Олаф без оснований не обнаглел бы. Он, конечно, водитель, а в их профсоюзе каждый хотя бы немного себе на уме, но он всё-таки до сих пор верен Службе. Несмотря на давление Рабена, между прочим…

– Олаф, – Бенито хмыкнул, – стратегически верен. То есть верен – в конечном счёте. Но на верность тактическую парня порой не хватает. Он сгибается под давлением и угрозами, ты же видел сам. Да, при этом надеется перехитрить, отыграть назад – и в результате предать не Службу, а, скажем, Рабена. Но достаточно просто изучить все его уловки, чтоб не оставить ему никакого шанса.

– Это да. Олафа есть, кому припугнуть. И у него есть история подчинения обстоятельствам. Долгий путь, пройденный в эту сторону. Так что Рабену и другим есть на что опираться. С каждым разом, должно быть, приходится меньше давить.

– Метко сказано, Кай! – оценил Родригес. – Я запомню: «история подчинения». Я как будто бы представляю, из чего она состоит…

– Из событий, в которых воля его страдала.

– Да. Страдала. Так вот я и думаю: некто (скорее всего люди Флетчера или Рабена) находились при выезде с Олафом рядом – и не позволили ничего передать. Их присутствие с Олафом в вездеходе, вроде, никем не замечено (потому невозможно знать точно, кто таковы), но ведь явно сквозит в образе действий Олафа самого. Что мне скажешь на это, Кай?

– Я скажу, что та странность, с которой уехал Олаф, может быть тоже посланием. Он не мог ничего передать на словах, но передал – в отъезде, в самом его способе. Не отпросился, чтоб тихо-спокойно аннулировать план, а поступил и невежливо, и необычно. То есть, подал. Загадал загадку.

– Ты силён! – похвалил Бенито. – Ловко перекрутил. И о чём сигнал?

– О давлении. Ты ведь сам угадал, что на Олафа кто-то давит. И, наверное, о тревоге. Олаф свою тревогу передал уже нам. Суетимся, толкуем едва заметные знаки. Подозрительней стали. Может, этим поступком он того и хотел достичь? Да, и мысль пробудить – на то и загадка.

– Кай, послушать тебя, так водитель Олаф – это какой-то профессор. Но идея мне нравится. Вот хотя бы и тем, что мотивация Олафа выглядит очень достойно. Хочется верить в этого Олафа, да. А в того не хочется.

Помолчали. Бенито внутри себя переваривал новое мнение. После снова заговорил:

– Я вот думаю, как надолго Олаф уехал? Из его сигнала такого, поди, не вычислишь…

– Если он выполняет чужую волю, то мог бы и сам не знать.

– Я к тому, что если он скоро не явится, чтобы ехать в Содом, то придётся тогда обращаться к другим водителям. А мне бы того не хотелось.

– Призма, да? – легко было догадаться.

Бенито кивнул:

– Показать посторонним тайник очень бы не хотелось. Да и сама дорога с таким очагом правдивости кого хочешь выбьет из колеи.

– Можно поехать с Брандтом, он и так эксцентричен. Если чего-нибудь выкинет, в Бабилоне не удивятся, ведь его за нормального не считают. А тайник – не показывать. Призму достать заранее, чтобы не знал, где лежит.

– Это дело, – тут же решил Бенито. – Ладно, пошли-ка, сейчас откопаем Призму. Сам заодно посмотришь, где она лежит.

Почему-то смотреть не особенно-то и хотелось.

6

По пути зашла речь об Х-блоках цфатовских огнемётов, что лежат отчего-то в кладовой Башни Учёных, хоть объектами ксеноархеологии считаться не могут. Да, не могут, несмотря на присутствие кинской ксенокультурной основы. Ибо предметы не ископаемые, да к тому же давно введены в новую (ксеноземную) синтетическую технологию. Собственно, речь там о каббалистическом истолковании стихийной алхимии Кина – ограниченно продуктивном для имитации кинской логики.

Ограничения в чём? Этот синтез позволил землянам создать, например, огнемёт – на основе предположительно вечных энергоисточников Кина, но в значительно суженном горизонте понимания привходящих кинских контекстов разветвлённого цикла существования стихии огня.

Что это значит? Что представитель ксенокультуры Кина полностью знает, как огнемёт работает, а земляне – вроде бы, знают, но не до конца. Даже продвинутые оружейники из концерна «Цфат».

Даже они. Ведь, по сути, что они сделали? Поверх невнятно определённой кинской системы стихий, зафиксированной в искусственных минералах, наложили свою инкрустацию – Дерево Сефирот, не заботясь нимало, что кинцы не знают деревьев, что, поэтому, и символика древа для Кина неаутентична.

Ну а им что за дело, коль стало настолько понятней, что возник даже шанс научиться стрелять огнём.

Если взять за основу Дерево Сефирот, то на место кинской стихийной алхимии встанет земная стихийная магия – и позволит любому профану-пользователю через конечный ряд несложных манипуляций убедительно управлять бесконечным огнём.

Да, управление – это ещё не власть, а всего лишь видимость. Но и видимость власти позволит кого-нибудь сжечь. Не задумываясь, откуда берётся огонь. Огнемётчик – он и не должен об этом думать.

Ну а для тех злопыхателей, кто усомнится в познаниях разработчиков огнемёта, принцип действия будет легко изложить с отсылками к Каббале. Пусть опровергнут древнееврейскую книгу Зогар! Над подобной наивностью в богатейшем концерне «Цфат» заразительно рассмеются.

7

Каббалистическое понимание принципа действия огнемёта в общем и целом должно бы выглядеть так. Первооснова его – сефиротичное Древо. Десять сефир образуют базовую структуру, по которой проходит энергия мысли и магии. Первоэнергии сути каждой сефиры постигаются в их именах: Кетер (Корона) дарует энергию действия, Тиферет (Красота) ей придаёт совершенство гармонии, Есод (Форма) её оформляет, Малькут (Царство) – материализует, Хесед (Милосердие) – универсализирует, позволяет понять людей и сочувствует всем, Гебура (Строгость) – задаёт объективный закон, чистит сознание от греха, Хокма (Мудрость) даёт право выбора лучшего и творчества нового, Бина (Разум) даёт результат в сфере идеи, Нецах (Победа) придаёт цель, стремительность и перспективу свершений, а Ход (Слава) – тебя проявляет, привлекает внимание масс.

Это вкратце, чтоб утомить Бенито не до смерти. И примерно, чтобы не запутаться самому.

Далее: Дерево Сефирот как единый принцип организует все десять первичных энергий в три столба. (Не в один только ствол, как типично для прочих деревьев).

Правый столб – Строгости, в нём и сефиры все жёсткие, неудобные, требовательные да стабильные, сплошь тяготеют к прошлому. Их стихия – вода. В огнемёте такие энергии применения не находят. В самом-то деле, он же не водомёт.

Левый столб – Милосердия, в нём все сефиры гибкие и подвижные. Здесь процветает поддержка многообразия творчества, сплошь тяготение к будущему, а стихия здесь – воздух. Видимо, этот столб огнемёту нужен, но не сам по себе, лишь для поддержки горения. Чтобы горение не поддержать раньше времени, важно, должно быть, воздушный поток заизолировать – и открыть ему доступ к огню лишь на последнем этапе.

И, наконец-то, средний столб – Власти. В нём циркулирует здесь и сейчас (в настоящем) энергия информации. В нём пребывает огонь, но в нём и земля, в некоей потенциально горючей, либо гремучей смеси. В точности, как в ископаемых нефти и газе, что подаются наружу из планетарных недр.

В этой связи будет нетрудно прикинуть основные моменты цфатской инструкции по управлению огнемётом.

Там, на Х-блоке, на инкрустированной поверх кинского артефакта каббалистической схеме, надо последовательно активизировать минимум четыре точки. В точках – отнюдь не «заслонки», а источники силы, сефиры – те, что вместе и образуют средний столб Древа Жизни.

Это Кетер, Тиферет, Йесод и Малькут.

Кетер даёт исходную силу (типа включения огнемёта в сеть), Тиферет придаёт совершенство потоку огня, Йесод обеспечивает его переход из физической в идеальную форму, Малькут – убедительную материализацию в клубах огня, вылетающих вон из сопла.

И, возможно, Малькут следует нажимать одновременно с Нецах – последней сефирой столба Милосердия и стихии воздуха. Это придаст огненной материализации чёткую целестремительность – то есть ускорит стрельбу и ещё наведёт на цель.

Интересно, учли ли последний аккорд огнемётчики – в тот момент, как отказывались от продвинутого Х-блока ради сомнительных достоинств кустарно привинченных сменных канистр с напалмом.

Может, стоило бы спросить у Тиккурилена – если он за минувшие годы ещё не забыл… Сколько лет-то прошло – с десяток?

А вообще… Как-то боязно даже такое при Мике предположить. И вот почему. В лучшем случае всё же окажется, дело не в том, не в неточности соблюдения цфатской инструкции. А вот в худшем – окажешься прав. Тиккурилен, поди, только сильнее расстроится.

А Родригес:

– Я мог бы сказать от своего имени. Но не прямо сейчас: очень уж некогда. И ещё. Тебе точно придётся заново всё объяснить. А не то в изложении непременно чего-то напутаю.

8

К тайнику, где была припрятана Призма, чужие не подпускались. Да и свои, кто из Службы Безопасности горнорудной колонии – тоже к нему когда-либо подходили далеко не все. Только те, кто реально использовал Призму – это Бенито да Олаф, а вдобавок Сантьяго с Ортегой, ведь они тот тайник и выкопали. Все другие даже примерно не знали, где это тайное место. Приходилось услышать одно: спрятано остроумно. Кто нарочно не ищет, ни за что не наткнётся, а кто ищет, туда не пойдёт.

Но не думалось даже, что остроумно настолько.

– Стой, Бенито, да мы ведь идём…

– Верно, – Родригес ответил с широкой усмешкой, – к Ивовому Эдему.

– Но ведь там… Но ведь шпанки…

Страшные многокрылки, ощеренные яйцекладами. Вечно готовые всякого превратить в колонию себе же подобных.

– Шпанок нет.

– Так ведь были! Мы сами видели…

– А теперь здесь прошёлся Сантьяго с зеонской катаной.

– Помогло? Неужели?

– Сантьяго прошёлся трижды.

– Что сказать, экзотический способ… – Да уж, лишь так и сказать.

– Кай, знаешь сам: Призму иначе не спрятать. Её действие слишком заметно сказывается на любом, кто мимо пройдёт. Значит, нужно такое место, где люди не ходят. А не ходят туда, где хоть раз наблюдали шпанку. А уж коль наблюдали с десяток, то не ходят туда никогда.

– Я здесь был…

– …дважды. Со мной и с Сантьяго. В первый раз мы о шпанках ещё не знали, во второй – мастер боя тебя специально пропустил через шок научения ради.

Да, как вспомнишь, так вздрогнешь. Учёба стрельбы из «меноры»… Но, с другой стороны, не умел бы, так точно погиб.

Оставалось дивиться и молча следовать дальше, не отставая от широкого шага Бенито.

Только что это? Вроде, походка Родригеса сделалась неуверенной.

Может, шпанку заметил где? Нет, другое.

– Что-то я не пойму… – протянул изумлённо Бенито. – Мы же близко уже подошли…

– И что?

– Кай, ты что-нибудь чувствуешь?

– Нет.

– Вот и я ничего. Между прочим, это и странно.

Тут Бенито раздвинул ветви широкой ивы. К ней он вышел, видать, опираясь на какие-то еле заметные ориентиры. Так-то ива была не особенней всех других, росших в Эдеме поблизости.

Под пологом её царил полумрак и влажность. А ещё лежал чёрный камень, довольно большой, но Родригес его откинул без затруднений. Из-под камня немедленно выглянул металлический ящик. В крышку его было продето кольцо. Дёрнув его на себя, Бенито промолвил:

– Заперто!

– Вот и славно. А мы уже думали…

– Не славно, а очень скверно. Я же сказал: ничего не чувствую. Я не чувствую до сих пор!

Да, Бенито не зря подозревал худшее. Вытащив ящик из ямы за металлическое кольцо, вставил в замок извлечённый откуда-то ключ. Тот повернулся без видимых затруднений, щёлкнул замок, ящик открылся.

Ящик тот был ожидаемо пуст. Или Бенито считал, что испортилась Призма? Но теперь-то понятно: не испортилась, а пропала.

– Вижу, что шпанки всё же кого-то не испугали.

Впрочем, это ты зря. Зачем бередить рану?..

Голос Родригеса звякнул упрямым мелаллом:

– Шпанки – зашита хорошая. Только не от своих…