Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Соавторы: ,Вахтанг Глурджидзе
сообщить о нарушении

Текущая страница: 341 (всего у книги 351 страниц)

А Бенито – ну, с ним посложнее. Никаких начинаний Гонсалеса он в то время не поддержал. Совершить переворот, свергнуть Добсона? Нет, совсем не таков был подход Бенито. Приспосабливаться, избегать преждевременных революций – вот каков его путь от начала и до сего дня. Почему? Чтоб энергии лишней не тратить. Он особенно сильно проникся пророчеством Гарриса о герое. Ну, который придёт и планету спасёт. И от зомби, и от карантина.

Без героя, коль верить провидцу, ничего вообще не получится. Значит, как надлежит поступать до его прихода? Терпеливо ждать, набираться сил и готовиться помогать. Может, наивно так думать, но Бенито в героя верит, а раз верит, то так и действует. И не скажешь, что не силён.

Что до попыток Мигеля Гонсалеса побороть волны зомби... С ними просто: как-то сошли на нет. Но и зомби почти что сошли на нет, если смотреть объективно. Так что в игре наблюдается ныне ничья.

Но Гонсалес ещё не отрёкся от многих своих решений. Как наступит удобное время, он зомби ещё покажет. И любую борьбу против зомби непременно готов поддержать.

Глава 7. Возвращение короля

(прямо сейчас про сейчас;

входит сам Беньямин Родригес, начальник Службы безопасности колонии, Новый Бабилон)

1

Когда Бенито вернулся, его, вроде, уже и не ждали. Совещание шло, как по маслу. Кай Гильденстерн выходил уже на подведение главных итогов в заключительной речи. Надо же, даже обида кольнула: справились без него.

Но, с другой стороны, прекрасно, что справились. Чудный урок любому начальству, позволяющей хоть на мгновение выйти из плотной структуры вечной своей деловитой незаменимости.

Иотдохнуть, расслабиться.

– Майк, продолжай! – попросил Бенито. – Я у Ортеги чуть позже возьму его записи, буду в курсе всего прозвучавшего, как и ты сейчас.

Кай согласно кивнул и вернулся было к прерванной речи, но сам себя перебил:

– В двух словах, чего хотели, Бенито?

Позабавило это «хотели». Кай не дурак, догадался, что Бенито был позван не одним только Флоресом. Самому-то начальнику, в общем-то, даже начхать, но занудливый Рабен...

– Пустяки, – отмахнулся, играя тоном, – подозревают кое-кого из нас.

А кого, не особенно важно. Какая разница?

– В чём?

– В организации волн зомби.

– Ничего себе! Что с этим делать?

– Там увидим. Не думаю всё же, что это серьёзно. Лишь манёвр, так сказать. Отвлекающий.

– А зачем?

– Чтобы нас увести от расследования. Так что, Майк, соберись и попробуй не отклоняться. А не то ведь получится, что им всё удалось.

Кай кивнул:

– Хорошо. Возвращаемся к нашим зомби... Главный тезис такой: изучаемый феномен (заразительная зомбификация) принадлежит к порядку явлений не естественных, а культурных, либо к числу феноменов смешанного порядка...

Здорово сказано. Вот умеет же завернуть!

2

– ...стало быть, – Кай продолжал, – и рассматривать волны зомби нам надлежит не в естественной, а в культурной, либо смешанной логике. Что это значит? Поиски естественного возбудителя (по аналогии с объяснением инфекционных эпидемий, подобных бешенству) следует ныне признать малоперспективными. Механизм заражения – чисто культурный (магический), либо включает магические компоненты. И основу его составляет, по-видимому, ксенокультура Сида.

Вот как просто всё объяснил!

– С этим тезисом все согласны? Тогда продолжим. Есть вопросы, которые мы набросали с Бенито, и другие вопросы, производные от основных. Надо их осветить хоть в каком-нибудь приближении, что позволит двигаться дальше.

Значит, первый вопрос – «почему?», вопрос о причинах зомби-явлений, происходящих на Эр-Мангали. Мы, пожалуй, договорились, что простые причины природного ряда самостоятельного значения не имеют. Есть причины культурные, сложные; их и можно, и нужно осмыслить. В этом деле поможет анализ культуры Сид по имеющимся в распоряжении памятникам.

Дальше – вопрос номер два, отсылающий нас к механизму явления: «как?». Нам, похоже, понятно, что механизм – магический. Ксеномагия Сида, конечно же, это она. Только вот, жаль, непонятно, как она действует. Что бы могло упростить решение этой задачи? Обнаружение ключевых текстов и артефактов. Тех, про которые можно сказать уверенно, что могли быть задействованы в процессе зомбификации. Указать на такое могли бы находки на месте эпицентров зомбических волн. В этом смысле печально, что метод противодействия зомбификации ныне сводится к обработке напалмом. Есть вероятность, что нечто информативное в ней бывает как раз сожжено.

Третий вопрос – «зачем?» – указует на цели и смыслы. Также он предполагает субъектный характер процесса зомбификации, возложенье за это вины, существование личности зомбификатора, будь та личность вполне человеческой, демонической или сидской... Этот вопрос слабее всего исследован. Мы не знаем субъекта, а значит, не можем определить его степень вменяемости и осознанности его целей.

Дальше – четвёртый вопрос: «для чего?». Он же, в субъектном контексте «кому было выгодно?». Кто чем разжился, что получил в результате... Сразу понятно, что многим разжился Альянс. Ценной рудой, артефактами, властью над всем, что закрыто и не сбежит из-под колпака «Карантина». Чем пригодился Альянсу самый первый очаг? Он замечательно отработал как повод. Правда, дальнейшая выгода не очевидна (повод использован, дальше чего желать?). Да и Альянс теперь, в общем-то, далеко, может планетой командовать лишь опосредованно. Может, конечно, послать своего агента, но обеспечить его подконтрольность – вряд ли. Чем ты накажешь того, кто наказан и так – самим фактом задания? Смертью – пожалуй... Отсюда и все ассасины. Но ведь любой посланник Альянса на Эр-Мангали сможет с закрытой планеты плевать на Альянс!

– Зомби не смогут, – подал голос Гонсалес. – Только они. Зомби в Альянс не плюнут.

3

В краткой дискуссии, что воспоследовала за репликой доктора, Кай Гильденстерн убедил присутствующих, что поддержание власти посредством магической зомбификации – способ чересчур радикальный, а потому не настолько уж выгодный для Альянсов. Можно помягче, орудия были б целей. И водобавок Альянс – он, конечно, субъект (коллективный), но субъект удалённый, а у всякого из агентов Альянса на Эр-Мангали есть какой-нибудь свой резон выполнять его волю в отношении зомбификации. Этот резон, скорее всего, важнее, ведь ничто не толкнёт на бесчеловечное действие, коли нет у субъекта к тому личного интереса.

– Пятый вопрос: «как это всё увязано?»... – Кай задумался, помолчал. Он ведь явно импровизировал. – ...Это вопрос – о системном начале, прояснение коего – тоже важное направление мысли.

Каждой планете присущи системность, структурность. Компоненты, причудливо взаимосвязанные. Многие связи бывают неочевидны, но из-за них всё системное целое ведёт себя именно так.

– Эр-Мангали – система закрытая? – быстро спросил Гонсалес.

– Полагаю, смотря от чего.

– А, логика контекстов, – доктор проворчал с утрированным недовольством. – в ней очень просто уйти от ответственности за ответ. Здесь открыто, а там закрыто. Тут известно, а где-то нет...

– Можно построить модель из известных уже компонентов.

– Из каких?

Кай задумался ненадолго.

– Здесь, на Эр-Мангали, много чего имеется. И мы можем всё это свести к парочке подсистем. Скажем, одна живая, другая мёртвая.

– В мёртвую входит что?

– Многообразный мир неживой природы и ксенокультуры. Горы, реки, моря, и такое прочее, включая полезные недра. Есть руда, есть и сидские артефакты, есть закладки для будущих войн – мобильные бункеры. Есть и то, что принёс человек: космодромы, посёлки, шахты, шахтное оборудование. Горы мусора, кладбище кораблей... Да, ещё на орбите важнейший из компонентов системы: мёртвый фильтр для живого под названием «Карантин».

– Ну хорошо. А в подсистему живую?

– Многообразный мир природы живой и культуры живой. Ксенофлора, не очень съедобная. Ксенофауна, обозлённая на человека – всякие там хвандехвары, плоскопузы, саблезубы, шпанки, кондолизы, хнэрки... (Хнэрки не злятся? Да откуда нам знать?). Также – чудовища, существующие единично: Адский Червь. Те чудовища, что уж больше не существуют, от Собачины да Свинючины до Лошадины и Проглота... Кто ещё? Колонисты, пришедшие добровольно и согнанные на каторгу. Их охрана и их «охрана». Угнездившееся над ними начальство: Флорес-Рабен-Флетчер и все-все-все. Дармоеды-учёные (если что, «дармоедами» я их назвать не посмел). Откровенные уголовники, ассасины. Очень странные медики (я так понял, встречаются очень странные, а коли нет, Гонсалес меня поправит).

Между тем и другим – кто-то зомбифицируется. Непонятно, с которой стати, но с позиции целого этот дрейф от живого в сторону неживого может быть понят и даже, пожалуй, наделён позитивным смыслом.

– Позитивным? Я не ослышался? – переспросил Гонсалес.

– Да, как симптом насмерть больной системы.

И Гонсалес признал:

– Верно, удачно сказано! Подтверждаю как врач: что вообще не болит, то бессимптомно и сдохнет.

4

– И шестой вопрос: «что нам делать?», – продолжил Кай. – Собственно, изучать вышеназванные вопросы... – И на минуту задумался. В самом начале своей попытки ответа. Ну ещё бы: самый трудный вопрос. Как до дела доходит, пасуют обычно многие.

– В этой связи, – молвил Кай наконец, – важно наметить ряд путей и приёмов познания, приближающих нас к заявленным выше целям.

– Так познания, или всё-таки действия? – задал вопрос Бенито.

Кай на то:

– Так познание – тоже действие. Первым долгом хотел бы наметить действия познавательные, а к практическим перейти уже после них.

– Ладно. Что же мы будем познавательно делать?

– Постигая проблему зомби на Эр-Мангали, надо помнить: проблема давняя, застарелая. То есть, важный её аспект составляет история: ксеноистория и история человеческая, общепланетная и отдельные жизненные пути... Да, в данном случае – и посмертные тоже.

– Что это значит, история? – хмыкнул Прист.

– Ряд событий на векторе времени: волны, которые были, статистика по посёлкам и людям, впечатления очевидцев, смыслы, последствия, обретённые и порушенные надежды... Всестороннее описание исторического феномена по заявленным выше позициям нам позволит представить его в полноте отношений и связей...

– Погоди, – попросил Гонсалес, – мы ж, как будто, сегодня об истории поговорили...

– Этого мало! – заверил его Гильденстерн. – Опрос участников каждого из событий должен быть максимально репрезентативным, а иначе легко оказаться в плену ограниченного числа прикрывающих суть феномена социальных стереотипов.

– Майк, попроще нельзя? – взмолился Луис Ортега.

Кай давай упрощать. Ортеге не поздоровилось.

5

– Также важным путём постигающего движения, признающего важной специфику Эр-Мангали, будет учёт всякого рода пророчеств, провидчеств, предвосхищений, примет. Сновидений, опять же. Все мы знаем: культуру здешней терранской колонии невозможно представить вне связи с фигкрой Гарриса. Даже те, кто, как я, лично его не застал, непременно застали людей, хорошо его знавших на разных этапах. Это важно, поскольку пророчества трансформировались. Был этап на звездолёте «Антарес», были первые шаги на планете, были попытки использования дара Гарриса в ходе борьбы и интриг между старым и новым начальством, наконец, были также этапы основания Гаррисом секты в Новом Зеоне и ухода в отшельничество...

– Но почему же все эти пророчества так уж важны? – Трентон задал вопрос, по-видимому, риторический. Тон его был исполнен холодного скепсиса, а ничуть не горячего интереса.

Кай ответил (не принял ухода в риторику):

– Если важна история прошлых событий, то важны и пророчества. Ведь они – это тоже история, но обращённая в будущее. Очень многое, что не сбылось (и неизвестно, сбудется ли когда) существует заранее, прямо сейчас, в предвосхищениях Гарриса, ориентирующих людей.

– Даже если он врал?

– Если он врал, но в пророчество кто-нибудь верил, это всё же влияло на жизнь на планете Эр-Мангали. Обогащало новыми смыслами действия...

– Ну а если не верил?

– И тогда оно тоже влияло. Ведь пророчества всё равно структурируют мир и наше сознание. Кто-то, к примеру, готов отрицать структуры, но при этом не может о них не знать. «Я не верю!» – кричит человек. «А во что ты не веришь?» – «В это, в вон то, и в вот это». Ну так вот, наше знание некоторого содержания может быть понадёжней формального недоверия.

Тут включился водитель Олаф:

– А у Гарриса что-то было про зомби? У него в основном о лругом: о пришествии героя на Эр-Мангали.

– Было, по-моему... – Кай помолчал, припомнил и начал цитировать. – Вот, например: «Будет мрачную тайну – печаль мертвецов обнаруживать» – это как раз о герое. И такое ещё: «И минует ещё он счастливо мёртвого стража, когда страж тот умерший снимет обильную жатву».

– Что-то не помню такого, – пробормотал водитель.

– Так и я не помню, – задумался и Бенито. – А я много Гарриса слушал. Ну, конечно, не столько, как преосвященный Пит... А откуда все эти строки?

– Мне приснилось, – ответил Кай.

– ?

– Да, приснилось, но в вещем сне, от имени Гарриса.

6

Слово «приснилось» немножечко всех встряхнуло. Но для Кая, как видно, вопрос был принципиальный. Он поставил чуть ранее сновидения в один ряд с предсказаниями и пророчествами – вот сейчас и напомнил. Не случайно, само собой, отметил Родригес.

Кай учёный, причём представитель гуманитарной науки. Он считает, что достоверность не пострадает, наоборот – возрастёт от учёта сновидческих данных опыта. Собственно, в этих словах он о том и сказал, только слов друг на друга нагромоздил побольше.

Мол, феномен влияний пророчества Гарриса должен быть явлен во всём его множестве смыслов и в преломлениях самых разных сознаний.

– То есть, нам недостаточно просто найти верный текст?

– Недостаточно, Олаф. Мы должны ведь учесть, что в процессе менялся и текст, и его восприятие слушателями, а попутно претерпевала значительные перемены социальная жизнь колонии на планете.

– Ну и как мы всё это учтём?

– Текст пророчеств рассмотрим в различных проекциях и в динамике. Для начала понадобится опросить всю команду тех ранних единомышленников, что спустилась на угнанном катере с орбиты на Эр-Мангали, руоводствуясь верой в гаррисовы озарения о пришествии героя...

Подключился Бенито:

– Вот это легко устроить! Знаешь, сколько таких людей затесалось среди присутствующих?

Гильденстерн хоть смутился, но подсчитал:

– Трое, по-видимому.

Да уж, трое... Родригес, Гонсалес, Трентон – каждый был на «Антаресе» в миг, когда переклинило Гарриса и он начал предвосхищать.

– Майк, так что же ты хочешь спросить у нас у троих?

– О пророчествах? Ну, хочу записать полный текст – отдельно от каждого. И, конечно, учесть, что вы об этом думали – и что думаете сейчас, и какие у вас надежды. Но троих, разумеется, мало. Для составления полной картины пророчеств того периода надо будет ещё пригласить Эстебана, Рамиреса, Лопеса, джерихонца Альвареса и большого начальника Флореса.

А ведь всех помянул, никого не забыл, восхитился Бенито. Жаль, что Флореса всё-таки упомянул зря. Слишком большое начальство лучше не трогать по таким пустякам. И ещё... возникает, пожалуй, нехорошое подозрение. Ну, что тему пророчества о герое кое-кому лучше не прояснять. Слишком много рефлексии не повредит ли герою, не угнетёт ли его героическую спонтанность?

– Далее – следует опросить новый срез. Старожилы, что встретились Гаррису здесь, на планете. Из присутствующих к этой группе относится Олаф. И, наверное, Брандт, и Честер, и Пит из Зеона...

– А в последнюю группу, – усмехнулся Ортега, – гожусь только я.

– Нет, сказал Гильденстерн, – ты старше меня на планете.

– Так тебе, Эссенхельд, хотя бы приснился сон. А вот мне вообще ничего и не помнится, и не снится.

7

– Восстановить всю историю волн зомбаков за десяток лет, вспомнить всё, что касается гаррисовых пророчеств. А ещё?

– Изучить как можно полней тексты Сида и сидские артефакты. Велика вероятность, что зомби на Эр-Мангали принесла именно эта ксенокультура. Ну, во всяком-то случае, экспедиция в Ближнюю шахту в этом меня убедида.

– Это мы-то начнём читать сидские тексты? – изумился Бенито.

– Нет, – Кай не мог не признать, – это, как видно, задача для меня одного.

– Я сказал бы, что каждая из задач рассчитана на того же исследователя. Ведь кругом, как я вижу, методология ксеноистории – а она не для средних умов и не терпит дилетантизма.

– Это так, – повинился Кай. – Я действительно несколько перетянул одеяло. Но обязуюсь всё, что планировал, выполнить.

– Кроме того, – Бенито вздохнул. – Все задачи мне кажутся слишком теоретическими.

– Будь они нам ясней, мы смогли бы добраться до практики, – Кай поддал оптимизма. – В этом случае мы бы действовали по таким направлениям: исцеление зомби (если оно возможно); более грамотная и тонкая с ними борьба; предотвращение возникновения новых их очагов; обеспечение условий нераспространения; также поиск виновных и их наказание (но не ранее чем)...

– Может, – хихикнул Ортега, – с наказаньем пораньше?

– Можно, когда наказание – самоцель.

– Да уж, – подметил Бенито, – подобная самоцель мне знакома. Сколько народу на Эр-Мангали отдаёт ей дань...

Торрес и Флорес, Диас, Маданес и Рабен, Годвин, Мак-Кру и Флетчер – это покуда не все, только лишь первые в очереди.

– Вот потому я считаю, – запел Гильденстерн прежнюю песню, – что любую вину мы должны сперва теоретически обосновать.

Трентон меж тем обнаружил такой же контейнер упрямства:

– Всё же негусто выходит с практикой. Просто думать и ждать? Не задание это для Службы. Для одного человека – пожалуй, что да. Чтобы потом написать статью по культурологии.

– Служба, – в ответ Гильденстерн, – очень поможет искать источники. Ну, или как-то ещё добывать информацию.

– Пытки? – спросил Саньяго, приоткрывая глаз.

– Я не имел их в виду. Я говорил о Призме.

– Призму-то мы и так применяем, – заверил Бенито. – Впрочем, наверное, недостаточно. Как ты думаешь, Майк, к кому её применить?

Кай сказал:

– Так ответ очевиден. Первым долгом – к врачам.

– Я так понял, врачи уже виноваты? – молвил скептично Прист. – Чем это отличается от наказания прежде суда и следствия?

– Многим отличается, – Кай посмотрел на Гонсалеса. – Когда медики себя ведут не как медики, то они же по определению – страшные люди. Доктора Хойл и Джойс, о которых мы слышали, в точности таковы. Не исцеляют людей. Служат неясно какому делу. Они врут и что-то скрывают. Я не прав?

И Гонсалес кивнул, подтверждая.

И Родригес обрадовался:

– Верно, идея отличная. Доктора Хойла с Призмой знакомим следующим.

Интерлюдия 2. Слепые обрывки

(прямо сейчас про тогда и всегда вообще;

мыслит некто в прогулке по разным кварталам, Новый Бабилон)

1

Вылетел, будто пробка, из штаба вон. От стыда. Без какой-либо заданной цели.

Шёл по посёлку и молча себя осуждал.

Не был готов. Ерунда получилась в итоге. Сымитировал умного руководителя следствием, а Бенито поверил. Потому и поверил, что в начале был вызван Флоресом, а вернулся уже под конец основного позорища.

Как он вёл совещание? Да как попало вёл. Ну практически не старался фасилитировать дискуссию. Вообще не видел участников. Перетягивал всё на себя, все идеи пытался выдать самостоятельно. Не следил за единой логикой происходящего. И в конце, подводя итоги, не учёл из речений товарищей почти ничего.

Всех шокировал старой, как мир, методологической мыслью о доверии сновидениям реципиентов новых идей и пророчеств. Ни малейшей скидки не сделал на далёкий от ксеноистории контингент собственных слушателей.

Разве только толково ввернул про врачей. Да, про врачей. У Гонсалеса, видимо, приобрёл популярность.

А уж что говорил от себя... Так уж лучше бы помолчал, умнее бы выглядел. Стыдно даже прелставить, что может подумать Бенито, как начнёт разбирать каракули от Ортеги! Повезло ещё, парень писал, как курица лапой, у Бенито, поди, не достанет терпения вчитываться.

Что говорил... Глупо, глупо настолько не фильтровать, что ты несёшь. Вот уж импровизатор... Импровизировать ты, предположим, мастак, но не на публику, а в интровертном режиме.

Остаётся одно: всё передумать заново, в письменном виде представить Родригесу, попросить в стенограмму Ортеги вообще не смотреть.

Что, например, за идея про две подсистемы? Глупый, ленивый, ситуативный взгляд. Несостоятельный.Если смотреть мало-мальски вдумчиво, всякий заметит, что подсистем-то три. И не «живое и мёртвое», нет. Мировые уровни.

Уровень естества. В нём представлено тело планеты, её камни, вода, её воздух, растения, существа – ксенобиогеоценозы Эр-Мангали.

Уровень социально-культурный. В нём представлены как культура терранской колонизации, так и ксенокультура Сида.

Терра – культура поверхности по преимуществу, распространённая также и вглубь, и ввысь. Люди, шахты, посёлки, дома, вездеходы и прочие механизмы, иерархия, ксерокредиты, колониальная роскошь элит, воровство и охрана, извращения и сектантская дисциплина, схоластическая учёность и рабский труд, ну а также нависший над всем живым орбитальный колпак «Карантина», привнесённый Альянсом в знак своего торжества – вот что такое Терра на Эр-Мангали.

Сид – воплощённая скрытость, подземность, культура неявных экспансий. Что же принёс на планету Сид? Феноменов не так уж мало. Артефакты, сидяне умершие, сидяне живые, сидяне в анабиозе, погребения, криокамеры, скрытые в толще планеты мобильные бункеры, сидский транспорт, боевые ляяны, сидские тексты и практики техномагии – и, наконец, ксенопрактики техномагии, включая и зомбификацию.

Уровень третий, духовный. Что же на нём? Феномены сакрального уровня, приходящие в снах. Вероятно, прозрения Гарриса, извращением коих явилась зеонская секта. Тот контекст, из которого взяты названия главных посёлков: Бабилон и Зеон, Джерихон и Содом. Наконец, Асмодей с его демонической властью.

Да, пожалуй, такая уровневая модель много удобней прежней. Надо всего лишь установить межуровневые связи...

– Дай пройти!!!

Фу ты, отвык от прогулок шахтёрским кварталом.

2

Так о чём это бишь?

Ладно, потом припомнится. А сейчас пора вспомнить лишь одну из прежде открытых истин, самую актуальную в узком проулке между бараками для рудокопов: здесь нельзя прохлаждаться, о чём-то задумавшись и не глядя по сторонам. Дело в охране; в здешнем квартале она особенно жлобская.

– В чём проблема? Я же посторонился.

– Ты мне не нравишься, понял?

Злобная плюмбумическая харя. Круглая, красная, потная, с мелкими глазками, с жирными усиками. А в глазах обвинение и упоение властью.

«Дай пройти!» означало другое, отнюдь не пройти. Если вдобавок учесть, кто кому заступил дорогу...

Впрочем, вывернуться – хоть и сложно, но можно.

– Эй, стоять! Чтобы тебя я здесь больше не видел!

Собственно, ждём, стоим. Только чтобы не видел, лучше как раз не стоять. Но не стоит цепляться к логике во всеуслышание. Это типичного плюмбума только раздразнит.

– Да? Ну ладно... – Это ему, примирительно так. Усыпляем внимание, а уж тогда держись...

Ой, «менора»-то не заряжена!..

– Ты!!! Молчать, когда со мной разговариваешь!

Он и правда считает, что кому-то охота с ним говорить? Ну так вот, приглашение помолчать хочется принять с огромным энтузиазмом.

– Этот район – мой!!! Ты понял?!!

Понял, да. Значит, его район. Что ж, бывает. Рядом с вон той кучей мусора – добрый ориентир, чтобы запомнить и никогда не возвращаться. Если, конечно, ещё удастся уйти.

– Ты!!! Отвечай, если понял!

– Хорошо, не вопрос, я ведь уже ухожу...

– Я тебя ещё не отпускал!!!

До чего же скучны диалоги с недосверхчеловеком!

Ты, досадуя, тратишь ценное время. Увы! Ну вот так вот по-идиотски нарваться в своём же посёлке! Почему-то сегодня, вдруг ни с того, ни с сего. Ведь давно уже не цеплялись такие, как он. А человек просто шёл и немного задумался. Собственно, о миропорядке.

Но не комично ли выглядит этот итог задумчивости?

Что с тобой? Одичал от сидения дни напролёт в Башне Учёных. А перед тем – и в сидском мобильном бункере. Всякий нюх потерял на опасность и неприятности. Думал, стал человеком известным, больше никто не сунется... Что ж «менору»-то не зарядил? Чувствовал бы себя человеком. А теперь? Эх... Лишь охранники с Плюмбума делают здесь карантин полностью беспросветным.

– И нечего лыбиться!!!

Будь чуть поближе штаб Службы безопасности колонии, надо было бы непременно рискнуть и прорваться. Там крыльцо под контролем Сантьяго, а Сантьяго – гроза жлобов. Но, к сожалению, слищком надолго задумался, чересчур далеко унесли ноги. До Сантьяго отсюда так просто не дозовёшься, а на бегу можно поймать и пулю.

Обещать, что пожалуешься Бенито? Что Родригес ему отомстит?..

Отомстить – отомстит. Но, похоже, посмертно.

Кому как, а тебе эта разница очень важна.

– Эй! Чё стоишь, как дебил?! – Сам не знает, о чём спросить.

– Хорошо, я пойду...

– Стоять!!!

Он как будто нарочно предлагает двойные послания, красномордый урод, провокатор шизофрении.

– Имя!!!

– А?

– Назови своё имя, дебил!!! Я, по-твоему, сколько раз должен тебе повторять?

– Михаэль Эссенхельд, ксенозоолог, – брякнул обыденно, вовсе не долго думая.

– Врёшь!!! – заревел охранник. – Твоё имя другое!

– Да? Какое же?

Тот ещё громче:

– Не важно! – Похоже, не знает.

Ну и ладно, и к лучшему. Но подтверждать своё имя истрёпанной старой бумажкой – всё равно тупиковый путь. Этой цели намного надёжней служил револьвер. Но... расслабился, перестал его заряжать.

Думал, что мир для тебя настал в Бабилоне.

Новый голос, сердитый и громкий, издалека:

– Энди, дебил, где тебя носит?! – Красная рожа вздрогнула, посильней залоснилась от пота. – Почему тебя надо искать по всему посёлку, шлюхин ты сын? – Энди хотел было что-то ответить, но не решился. Рот лишь бессильно раскрылся и захлопнулся вновь.

Неужели спасение?

– Я... провожу профилактическое мероприятие... – наконец-то нашёлся потный усатый Энди.

– Почему на чужом участке?!

В этот миг ускользнуть – это уже дело техники. Получается на рефлексах, само собой. Унижение Энди – уже не твоя проблема. Ты не ждёшь завершения этой конкретной истории, ты стремишься из мутной клоаки с охранниками-садистами к Пешеходным вратам под контролем охраны периметра. Те ребята круты, им не надо самоутверждаться...

В спину крик запоздалый:

– Не скроешься, гад! Я тебя запомнил!

Да пошёл бы ты, Энди, лесом куда-то подальше!

3

По дороге из самых мерзейших трущоб Нового Бабилона в места более-менее безопасные – поневоле заметишь один любопытный момент. А охраны-то стало больше, гораздо больше! На периметре столько же, но у бараков так и кишат. Именно самая худшая разновидность, что набирается, например, из отбросов одиннадцатой луны захолустной планеты-гиганта по имени Плюмбум. Ничего себе концентрация! Лишь глубоким уходом в себя и в большую науку объясняется то, что не видел их до сих пор.

А вот факт, что попался тебе на дороге охранник Энди – ну ни капли не удивителен! Много страннее бы было, когда б не попался. При большой концентрации низкокультурного сброда агрессивность его всегда возрастает.

Но зато изумленья достоин сам факт, что охраны нагнали столько. Впрочем, нет, не нагнали. Набрали. Произвели. Стольких охранников раньше в посёлке не было. Кто бы их стал, дармоедов, без дела кормить?..

Верно, Рабен, а может, и Флорес – к чему-то готовятся?

Не заметил, как снова задумался, благо родной штаб Службы безопасности колонии находился уже очень даже неподалёку.

И вдруг снова в затылок тебе:

– Дай пройти!!!

Да что же это такое! Снова охранник.

Нет, не Энди. Голос другой, да и рожа, пусть равно противная, но немного другая.

И другая скорость событий.

Лёгким барсом Сантьяго скользнул от крыльца штабного домишки – и (гляди ты!) стоит уже перед этим не-Энди. Ничего не сказал, но внимательным взглядом требовательно интересуется.

И охранник, себя ещё не накрутивший, не набравший отчаянных крейсерских оборотов, начинает уже лепетать что-то в свою защиту.

– Я... провожу профилактическое мероприятие...

Что-то знакомое, правда? Текст из двух реплик всего, но один в один.

И становится вдруг очевидно: а зомби-то в Бабилоне!

Да, разумеется, в расширительном смысле.

4

– Благодарю, Сантьяго!

– Не за что, Майк. Обращайся.

Обратиться к Сантьяго можно и за наукой. Он велик. Перед ним широко раскрыты самые разные способы боя. Кто бы другой, как не он, помог бы тебе освоить «менору»?

Но тогда тебе припекло, а теперь не печёт. Ты не станешь бойцом, репетируя будущий бой, потому что не знаешь, когда начинать репетировать, а сейчас у тебя есть другие дела. Почти строго по специальности. Впрочем, даже и не «почти», если, конечно, верно, что явление зомби на Эр-Мангали подчиняется логике ксенокультуры Сида.

Тут Сантьяго присел на перила крыльца и закрыл глаза, принял свою обычную сонную позу. Мол, не надо искать оправданий, понимая превратно слово об обращении; в учителя-то никто и не набивается, вот спасать – это можно, это всегда пожалуйста; спасать не учить.

А потом ты глядишь на Сантьяго спящего и понимаешь: он во сне применяет твой собственный метод ориентации в социальной среде: слушает звуки Нового Бабилона.

Только ты их однажды послушал, а Сантьяго – всегда, каждый день. Он, возможно, достиг в этом методе совершенства.

Захотелось понять, что же Сантьяго слышит. Это просто: стань рядом, облокотись на перила, ну а дальше спокойно зажмурь глаза, не тревожась, что кто-то поднимет веки. Рядом с мастером боя оснований тревожиться нет.

5

Что же слышно с зажмуренными глазами?

– ...угадайте, что сделал Брандт?!

– ...я полагаю, снова таранил рептилий?

– ...Эту фигню они назвывают очагами... короче, ярости...

– ...Ой, да какая разница. Скоро мы все превратимся в таких же тупых зомбяков, это же ясно!..

– ...ты слыхал, Диего опять у него выиграл!

– ...этого стоило ожидать. Парень играет с огнём...

– ...говорили, что Галактический Альянс...

– ...кто бы сомневался. Но знаешь, лучше бы он...

– ...это уже не смешно. Это грустно...

– ...стоило думать сначала, а теперь уже поздно.

– ...вот увидишь, Флорес даст жару!

– ...А нифига! В Альянсе не дураки...

– ...Нет, адские гнёзда – это одно, а очаги ярости – совершенно другое. Не перепутаешь: там ничего нет общего!

– ...П-потому что п-придурок Б-брандт...

– ...Кухенрейн. Говорю тебе, Кухенрейн. Это так, по секрету...

– ...Это что! Вон, в Свободном Содоме поймали живого ляяна. И всем посёлком жарят его по очереди...

– ...ну само собой, огнемётами. А ты как думал?

– ...а, так ты в этом смысле? Не, ну ясно...

– ...лучше сначала думать, а потом уже говорить. Не наоборот!..

– ...говорю тебе, Олафа срочно... Нет, на Ближнюю. Но я не уверен...

– ...ну а я вам всем говорю, что Бенито всех сделает!