Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Соавторы: ,Вахтанг Глурджидзе
сообщить о нарушении

Текущая страница: 74 (всего у книги 351 страниц)

Охранник Гы Хек услышал, как Лалиса буркнула на русском языке:

– Что-то слишком много онни на одну меня!

Она направилась внутрь «Лотте молл».

В это же время, за столом в кафе «»Лотте европиан даш».

Хмурая Сон Ми положила телефон на столик. Там уже стояли три чашки кофе. Пластиковая вазочка с печением, и три мороженных с орешками в металлических вазочках на ножках.

– Что такое онни? – Розэ слышала только то, что говорила Сон Ми, поэтому её интересовало, почему у девушки испортилось настроение.

– Ничего, хубэ! Совсем от рук отбилась эта Лалиса! Я пожалуюсь омме, как приедем домой!

Розэ замолкает, понимая, что лучше не совать свой нос в домашние разборки семьи Ким. В зале играет живая музыка, бегают официанты, за столиками сидят многочисленные клиенты. На входе кафе появляется молодая, хорошо одетая девушка. Увидев за одним из столиков Сон Ми, она улыбается, приветственно машет рукой, и начинает двигаться в сторону подруги.

– Привет, Сон Ми! – Хен Джу плюхнулась на свободный стул. – Как сегодня жарко!

– Привет! Да, жарковато. Вот, съешь мороженное. – Младшая Ким пододвигает вазочку с мороженым подруге. Та уминает холодное блюдо с быстротой, достойной лучшего применения. Съев всё, Хен Джу обращает свой взор на Сон Ми. И показывая на Розэ, спрашивает у подруги:

– Это твоя тонсен?

– Нет, это Розэ она из Австралии. Учится вместе с моей тонсен в одном классе.

– Но откуда у тебя появилась сестра? Никогда не было, и вдруг…

– Она сейчас придёт, увидишь. А вот и она! – Сон Ми указывает на появившуюся в дверях кафе Лалису.

Увидев светловолосую длинноногую девочку, Хен Джу сильно удивляется:

– У тебя тонсен вегугинка?

– Нет! – Смеётся Сон Ми. – Она тайка.

– Красивая. И ноги у неё ровные.

– Она танцор.

– А, понятно.

– Привет честной компании! – Странно здоровается подошедшая к столику Лалиса.

– Знакомься, Лалиса, это моя подруга, Хен Джу.

– Очень рада! – Кланяется тайка. Она подзывает официанта, и через две минуты у неё на столе появляется мороженное и чашка кофе.

Хен Джу никак не может вспомнить, где видала эту девочку. Но потом, когда Лалиса поворачивается в профиль, у неё перед глазами встаёт госпиталь Понсэн. Туда она ходила навестить свою бабушку, которая ей рассказала, что на этом же этаже лежит школьница, которую сбил автомобиль, и что она не помнит ничего, даже своих родителей. Тогда Хен Джу пожалела эту девочку, и даже подошла, и через открытую дверь палаты посмотрела на лицо подростка. Она спросила тогда у медсестры, как зовут пациентку. Та ответила, что это Лалиса Манобан из Таиланда, родственница каких-то чеболей.

– Твоя фамилия Манобан, хубэ? – Спросила она у Лалисы.

– Да, а что такое? – Насторожилась тайка.

– Ты что-нибудь вспомнила? – Хен Джу, увидев непонимание на лице Лалисы, поспешила добавить:

– Я тебя видала в больнице, где ты лежала на одном этаже с моей бабушкой.

– А! Так бы сразу и сказала. Нет не всё. Вот, вспомнила Чэён. – Она указала на Розэ.

Больше на эти тему девчонки не говорили. Через час они встали, расплатились и ушли.

Место действия: дом семейства Ким, кабинет Хё Мин.

Время действия: двадцать первое августа две тысячи девятого года, вечер.

– И кто такая эта Лалиса, что ей вы позволяете тратить столько, сколько она пожелает? Откуда у неё золотая карточка с её именем? Она ведь ещё несовершеннолетняя. Она меня вообще не слушает! Выходит, что не я ваша дочь, эта тайская школьница! – Красная, как рак, Сон Ми выговаривает своей матери всё, что она думает о наглой тонсен.

– Успокойся, Сони! – Мать хмурится. – Она ничего плохого для нас не делает. Даже наоборот. Недавно она помогла твоему аппе выявить аферистов.

– Это когда? – От удивления Сон Ми вытаращила глаза.

– В прошлое воскресение. Помнишь? Аппа повёз её к себе на завод.

Сон Ми кивает головой.

– Лалиса знает русский язык, у неё прабабушка была русской. – Сообщает мать дочери.

У Сон Ми со стуком захлопывается открытая нижняя челюсть.

– Помнишь, что ей плохо стало?

Дочь кивает головой.

– Она тогда ругалась по-русски. У тебя сохранилась запись её ругани?

– Нет, зачем она мне. Я стёрла, и Розэ тоже…

– Жаль. Узнали бы, что она там кричала. Ну, да ладно, так вот! Лалиса помогла нам не попасть в лапы каких-то русских аферистов, подтвердив подозрения нашего аппы.

– Она что, их опознала?

– Нет. Откуда она могла их знать. Просто подслушала, что они говорят между собой, и рассказала аппе. Поэтому ей дали карточку. Сколько там, я не знаю, но точно знаю. что Лалиса сохранила нам в пять раз больше, чем ей дали. Поэтому, она может тратить эти деньги как хочет. Понятно?

– Да, омма! – Сон Ми встаёт, кланяется, и выходит из кабинета.

Место действия: дом семейства Ким, комната Лалисы.

Время действия: двадцать первое августа две тысячи девятого года, десять часов ночи.

Сон Ми всю дорого от молла домой дулась на меня. Потом я видел, как она пошла к матери в кабинет. Все девчонки такие! Чуть что, сразу ябедничать к мамочке бегут. Я же занялся монтажом купленного компьютера. Три часа устанавливал его на стол, подсоединял монитор, и прочие части. Зато теперь, у меня аппарат с огромной памятью с монитором в шестьдесят дюймов по диагонали. Поставил все программы, которые купил, ну, кроме местного «Виндоуса», его мне продавец в магазине поставил. Кстати, я вспомнил, где его видел! В Центре языка. Он английский сдавал.

Сижу перед монитором, радуюсь. Клавиатура здесь интересная. Её фактически нет – это виртуальное изображение. Получается, что она вечная! Ещё установил такую же виртуальную мышку. Никаких проводов, мешающих работе, никаких резиновых ковриков.

Оп! Звонок телефонный! А, понятно! Тётка к себе требует, наверное, Сон Ми нажаловалась.

Выхожу в коридор, и нос к носу сталкиваюсь со своей онни. Она на меня как-то странно смотрит, а потом неожиданно целует в лоб. И что это сейчас было?

Место действия: дом семейства Ким, кабинет Хё Мин.

Время действия: двадцать первое августа две тысячи девятого года, вечер.

– Лалиса-ян! Проходи. Садись. Ты много сегодня потратила?

Краснею. Но отвечать придётся:

– Да, аджумони.

– Что ты приобрела?

– Вот, этот телефон, и компьютер, но он с монитором у меня в комнате стоит, я его уже подключила.

– Сама? – Удивляется Хё Мин.

– А там подключать нечего, всё виртуальное. Просто программы устанавливала всё это время.

– Ты и это умеешь?

– Ну, главное диск с ними иметь, и знать, куда его пихать.

– А это что за телефон?

– Новейший! Как вы и сказали, аджумони, его в интернете нет, только в «Самсунге». Недавно привезли. Компьютер, кстати, тоже.

– И сколько ты за всё отдала?

– Четыре миллиона вон. Но зато, теперь мне ничего не надо электронного покупать лет десять, наверное.

– Ладно, деньги твои, трать как хочешь. Только знай, что больше никто их тебе не даст!

– Да, аджумони! – Встаю, кланяюсь.

– С Сон Ми больше не ссорьтесь. Ты должна выполнять то, что она просит. Таковы правила в этой стране. Мне они тоже не нравятся, но таковы традиции, и мы их отменить не можем.

– Понятно, аджумони!

– Можешь идти.

Место действия: дорога к музыкальной студии «Си Лай Чон», машина семьи Ким.

Время действия: двадцать второе августа две тысячи девятого года, утро.

Поехал с охраной вначале к своей классной руководительнице. Адрес она сказала по телефону. Добрались быстро – машин в городе было мало. Она меня встретила уже одетая в джинсы, кроссовки и майку с надписью «Агдан» и портретом какой-то незнакомой девушки, причём, не похожей на кореянку. Слово я вспомнил, как и в каком контексте, я его видал на старой Земле. Решил поинтересоваться, может быть, и вправду, здесь Агдан существовала, как в книге было написано. Спрашиваю Юн Ми:

– Сансенним, а что это за хулиганка у вас изображена на майке?

– А, где? А, это. Грустная история. Вместе со мной в «Кирин» училась девочка, Ли Хе Рин. Она была родом из неблагополучного района Сеула. Была та ещё оторва! Например, она обыграла старшекурсников из группы «Санкорё» в карты, а потом продала их одежду фанатам за большие деньги. Побила двух дебилок, которым показалось, что она не заслужила места в «Кирин». Ли Хе Рин единственная из нашего выпуска, кто умел играть практически на всех инструментах. И голос у неё был великолепный, и главное, она была голубоглазой! И природный цвет её волос был таким же, в какой окрашена твоя причёска. Её отец был из Европы. Кто точно, знала только её мать.

– Сансеним, извините, что перебиваю, только один вопрос! А онни у неё была или кошка?

– Нет, она была единственной дочерью, никаких животных в их доме не было. Отец её умер, когда ей было пять лет. Поэтому, она кроме корейского. Знала ещё русский и какой-то другой язык. Когда мы тайком напивались в «Кирин», хоть это и было запрещено, она учила нас ругательствам. Вот, я и сейчас помню: «Вобла сушёная, уё….й с моей дороги!», «Е…ь мои носки!», «Блин, а п……й бесплатно не хочешь!», «Вот, суки, при...лись, твари!», «Швайне хунде!», «Их вил дас ду стирбст». Ну, и некоторые другие. Ты же знаешь русский язык, Лалиса, переведи мне, что это всё значит. А то я до сих пор не знаю, что кричу. Просто, когда ругаюсь с кем-то, употребляю все эти выражения.

– Ну, если вы позволите, сансенним, то переведу. Последние два ругательства на немецком языке, но я его тоже немного знаю, но вот тесты на него вряд ли сдам.

В общем, перевёл я всё. Пак Юн Ми покраснела, как помидор.

– А дальше, что было?

– Да. После «Кирин» Ли Хе Рин попала в существовавший тогда лэйбл «ФАН Интертеймент». Там и была создана группа «Агдан». Ли Хе Рин была главной вокалисткой. Они даже провели дебют на КБС, выпустили первый диск. У них было много фанов. Предстоял концерт в Кванджу…

Пак Юн Ми опустила голову, и я увидал слёзы на её глазах. Она взяла себя в руки, и закончила повествование:

– От машины, на которой они ехали, ничего не осталось. В неё ночью врезался военный грузовик с боеприпасами. Хоронили пустые гробы. Она была моей лучшей подругой… Её мать умерла от сердечного приступа, когда узнала о гибели дочери… Я каждый год езжу на их могилы. О них уже все забыли…

Место действия: музыкальная студия «Си Лай Чон», комната на первом этаже.

Время действия: двадцать второе августа две тысячи девятого года, утро.

Встретил на с хозяин студии Пак Сан Хён.

– О, какая красавица! И ты, сонбэ, скрываешь от общественности эту девочку? Ай, яй, яй! – Притворно качает головой хозяин студии. Хоть я и в душе, не девчонка, но похвала приятна всем. Поэтому, стою и лыблюсь во все свои тридцать два зуба.

– Юн Ми. Ты плакала? Что случилось, сонбэ?

– Да нет, ничего. Просто про Ли Хе Рин рассказала Лалисе.

– Понятно, Значит, это красивое существо зовут Лалиса? И откуда оно? То, что явно не из Кореи, я вижу!

– Лалиса Манобан, она из Таиланда.

Пак Сан Хён Подводит нас к диванчикам, стоящим вдоль стены:

– Давайте, садитесь, сейчас Чжэ Сан подъедет с начальником танцоров. Пока кофе выпьем. И чем занимается эта очаровательная таика?

– Учится, танцует в группе «Ви Заа Кул», готовится к прослушиванию в феврале. Хочет стать трейни, а потом, айдолом.

– Хорошее желание! А, вот и Чжэ Сан.

В окно были видны подъезжающие машины.

– А ты знаешь, как Лалиса назвала Чжэ? – Смеётся Пак Юн Ми.

– И как же могло назвать этого пьяницу такое прелестное существо, как Лалиса?

– ПСИ! – Хохочет моя классная руководительница..

– ПСИ? – Удивляется Сан Хён. – Хотя, вполне подойдёт! Коротко и ясно, ПСИ. Ему может понравиться….

– Что мне понравится? – Заходит Чжэ Сан вместе со своим другом, и устраивается на диванчике, рядом с Пак Юн Ми.

– Вот, Лалиса Манобан, решила назвать тебя ПСИ.

– ПСИ, ПСИ, а что? Группа «ПСИ и друзья»! Пусть будет. Лалиса, та самая? – Обращает на меня внимание Чжэ Сан. – Прекрасно выглядишь, хубэ! Будешь со мной петь?

– Буду, и танцевать, если хотите.

– Прекрасно! Я всегда знал, что неотразим, и любая женщина всё сделает, ради меня… Ты чего дерёшься, сонбэ?

Пак Юн Ми стучит по спине ПСИ кулаком:

– Не соблазняй девочку, она и без тебя айдолом станет! Ну, хватит, пора работать!

Весь день мы записывали песню. Потом стали спорить, что и как сделать. Меня, как младшую, слушать, естественно, не хотели. ПСИ хотел арендовать целый зал, чтобы снимать клип. Но денег на это у него не было. Юн Ми предлагала школьный двор, Сан Хён сидел и молчал. Наконец, Юн Ми и ПСИ устали спорить. Тогда я спросил у Сан Хёна:

– Сансеним, а есть ли у вас тут заброшенный гараж?

– Да, а в чём дело, хубэ?

–У меня есть сценарий клипа, сансенним, и его можно снять в простом гараже. Понадобится только освещение, камеры и мощный вентилятор.

Пак Юн Ми и ПСИ посмотрели друг на друга, и спросили меня:

– А чего же ты раньше молчала, хубэ!

В общем, я предложил им то, что видел в клипе, снятом на старой Земле, только с небольшими изменениями. Петь в начале, должны были я и ПСИ, а в конце клипа опять появлялся я, и танцевал вокруг сидящего на кресле-качалке ПСИ. Опять поспорили, но в конце концов пришли к общему знаменателю. Главное, что у нас всё было. Съёмочное оборудование оказалось у самого ПСИ, оператор тоже. Вентилятор был у Сан Хёна. Гараж стоял сзади студии записи. Снимать клип решили по воскресениям. На этом мы распрощались, и разъехались по домам.

Глава 13. День свободы.

Место действия: дом семейства Ким, комната Лалисы

Время действия: двадцать восьмое августа две тысячи девятого года, два часа дня.

Эта неделя в школе была самой скучной. Никаких происшествий. Всё чинно и благородно. Даже мегера со своей корейской литературой не приставала. Была, правда, одна экскурсия в музей современной истории Пусана.

Вход в музей.

Вот там было интересно. Хоть узнал. что в местном двадцатом веке здесь творилось. Фотографии, разные посмотрел. Особенно впечатлили две: массовая казнь японцами на главной площади города десяти тысяч корейцев, и шествие колонны пленных корейских и китайских коммунистов по улицам Пусана.

Первое фото было похоже на сжигание инквизицией неугодных в средние века на нашей Земле, а второе – напоминало о проводке пленных немцев по улицам Москвы. Потом нам показали документальный фильм: «Последний рубеж обороны». Это были фронтовые съёмки как южных, так и северных корейцев. Если бы Пусан тогда пал, то не было бы никакой Южной Кореи. Был показан город во время бомбёжки и артиллерийских обстрелов.

Аборигены пищали от страха, когда на экране показывали трупы людей без рук, ног, голов, рушились дома… Одной из девочек стало плохо, её вывели. Розэ тоже на все ужасы войны смотрела с округлившимися глазами. Я сидел молча, таких кадров я насмотрелся на старой Земле… После фильма аборигены плакали, я стоял молча. На обратном пути, в автобусе, услышал, как кто-то говорит:

– Одна тайка не плакала, ей что, у них такого не было.

Другой голос ответил:

– Да у них каждый год такое. Переворот за переворотом. Мой аппа один раз был в Бангкоке во время бунта. Когда приехал, три дна спать не мог. Такие вещи рассказывал, ужас!

Кто говорил, я не видел, они сидели сзади нас…

Да, ещё на физкультуре, в пятницу, сансеннима вызвали к воротам школы, и он, кинув нам волейбольный мяч, приказал играть, пока его не будет. Ну, сетку девчонки быстро натянули, и стали делиться. Решили, что за одну команду будет играть Розэ, а за другую я. Мы же самые высокие в классе. Вот и вылился матч в противостояние тайки и австралийки. Эта засранка великолепно играла, и мячи перехватывала ещё над сеткой, и подачу её я только пару раз перехватил. Как потом выяснилось, она ходила в Мельбурне на волейбольную секцию в спортивной школе. В общем, разнесла нас Розэ в пух и прах!

Сейчас я сижу за синтезатором. Пробую играть. Уже кое-что начинает получаться. То есть, простую музыку, типа «Собачьего вальса», здесь он тоже есть, я сыграю. А что-нибудь посложнее этого произведения, увы и ах! Хоть ноты местные стал разбирать. Здесь они даже выглядят не так, как на старой земле. Сегодня я уже ездил с охраной в Центр языка. Получил последние два сертификата. За японский язык мне дали девятьсот двадцать баллов, а за русский – девятьсот семьдесят. Хё Мин, когда увидала, засмеялась:

– Лалиса-ян. Ты русским владеешь лучше родного тайского! Так выходит по твоим сертификатам!

Скоро я и Розэ, а вместе с нами и Сон Ми, отправимся гулять по городу без охраны. Для меня и австралийки это происходит впервые. До этого момента нас без охраны просто не выпускали даже в школу. С чего так решили старшие Кимы, мы не поняли. Нам всё разъяснила моя онни. Оказывается, тут есть традиция, в конце августа, в последнюю неделю месяца, отпускать школьников старше одиннадцати лет в выходные дни, самостоятельно гулять по городу. Вот, Кимы и решили предоставить нам субботу и воскресение. Правда, завтра я буду занят, съёмки клипа начнутся с десяти утра, но зато сегодня можно пройтись, посмотреть, что тут да как. Одет я джинсы, кроссовки и майку. Сейчас никто ничего не скажет, поэтому решил на эти выходные отказаться от всяких юбок и платьев. Надоели они мне! И так, всё время в школьной форме бегаю, а дома онни заставляет платье носить. Поэтому, выгляжу я так:

Лалиса собралась в город.

Жду, пока соберутся Розе и Сон Ми. Они обязательно в платьях будут или юбках! Сон Ми уже полчаса наводит марафет на свою моську. Розэ уже почти готова, только свою сумочку ищет. Она её вечно кидает куда попало, а ведь отдала за эту сумочку почти двести баксов. Кинет так, а потом бегает целый час. Не помнит, куда её сунула. Вот и сижу, жду этих красавиц…

Место действия: одно из уличных кафе Пусана.

Время действия: двадцать восьмое августа две тысячи девятого года, три часа дня.

Ли Юн Хо сидит за столиком и ждёт заказанный кофе с булкой. На нём сорочка и джинсы. Напротив него сидит его знакомый из секции электромузыкальных инструментов в ТРЦ «Лотте», Ли Джу Хан. Они давно знакомы, ещё со школы. Хоть и есть разница в возрасте, они, друг друга зовут просто «хён».

– В прошлом месяце мне повезло! – Рассказывает Джу Хан. – Получил большую премию.

– За что?

– Продал дорогой синтезатор одной девчонке. Она с онни была, золотой картой расплатилась. У меня в телефоне есть фотография обеих. Ты ведь знаешь, я на Чеджу с братом отдыхал. Так вот. этот сорванец чуть не утопил, как он думал иностранку. Оказалось, что эта родственница чеболя. Пришлось нам сматываться с острова раньше времени. Вот, нашёл, вот эта девчонка, хён! – Джу Хан демонстрирует фотографию другу.

Юн Хо, взглянув на экран телефона, застывает с открытым ртом и выпученными глазами.

– Ты чего, Хён? Тебе плохо? – Не на шутку встревожился Джу Хан.

– Н…нет! просто. У меня эта девчонка купила товара на четыре миллиона вон. Она знаешь, как в технике разбирается?! – Отмирает Юн Хо.

– Мне её онни сказала, что она музыкант и танцовщица…

– Скорее всего, потому что, у меня она купила все программы, связанные с редактированием музыки, хён. Интересно, как её зовут?

– Я знаю только, что она родственница Кима, директора завода «Хюндэ», хён!

– Стой! Я вспомнил! Я её видел в Центре языка, она там сдавала английский, хён! Сейчас, войду на его сайт! – Юн Хо тыкает пальцем в экран телефона. – Там ведь фотографии людей, сдавших тесты, есть вместе с баллами за тестирование. Так, есть! Теперь включим август, список. Вот…. – Неожиданно парень замолкает, удивлённо смотря на экран своего телефона.

– Что такое, хён? Говори быстрее! – Теребит его Дже Хан, но видя, что собеседник сидит с вытаращенными глазами, сам заглядывает в телефон друга. Увиденное и прочитанное его обескуражило. Текст гласил:

«За прошедший месяц на первом месте в списке сдавших тесты оказалась ученица старшей женской школы «Намсан». Лалиса Манобан». Она получила подтверждение своих знаний по шести языкам (идёт перечисление и баллы за каждый тест) » .

Под текстом висело фото, на котором Джу Хан узнал особу. О которой они сейчас говорили.

– Значит, она действительно, иностранка! – Отмирает Юн Хо. – Да ещё и полиглот! Смотри, какие у неё баллы! Я еле на семьсот девяносто три балла один английский сдал, а она…

– Да и симпатичная она, зато ругается, как портовый грузчик! – Смеётся Джу Хан.

– Не может быть!

– Может, хён, может! Она моего братца на трёх языках обругала, когда он её шлюхой назвал!

В это время за соседний столик приземляется стайка девиц. Одна из них явно совершеннолетняя, довольно симпатичная особа, одета в платье сиреневого цвета от какого-то модного производителя. Две её спутницы, явно школьницы. Хоть первая и одета в плиссированную юбку и блузку, держит в руках сумочку из крокодиловой кожи, детское лицо выдаёт девочку. Хотя, любой кореец сразу определит, что перед ним «банан». Третья представительница женского пола сразу притягивает к себе внимание окружающих, красивым лицом с белой кожей, большими (по сравнению с корейцами) глазами, светлыми (очевидно, крашеными) волосами, и длинными, ровными ногами, которых у аборигенов этой страны никогда не было. К тому же, обе школьницы довольно высокого, по корейским стандартам, роста. На иностранке надеты джинсовые брюки, кроссовки и майка.

Взрослая девушка делает заказ, и официант скрывается внутри кафетерия. Юн Хо и Джу Хан удивлённо посмотрели друг на друга, увидев троицу девиц, и одновременно воскликнули:

– Не может быть, хён!

– Смотри, онни! Кажется, мы у этого парня купили синтезатор. – Раздаётся радостный девичий голос. Парни поворачивают головы, и их взгляды скрещиваются на школьнице-иностранке.

– Да, Лалиса, вроде этот был! – Подтверждает мельком взглянувшая на соседний столик девушка.

– А я и второго знаю! – Ухмыляется иностранка. – Я у него телефон и компьютер купила!

– Да? Интересно! – Теперь уже самая взрослая из тройки девиц, кореянка, с интересом смотри на парней. Тем становится неловко. И они, бормоча извинения, вскакивают из-за своего столика, и быстро покидают кафе.

– Убежали! – Обиженно говорит иностранка.

– Ха, ха, ха! А как они побледнели, когда тебя увидали, Лалиса!

– Неужели, я такая страшная?– Улыбается школьница в джинсах.

– Ага! Тайская мудан! – Смеётся кореянка – «банан».

– Ладно, хубэ! Пошутили, и хватит! Вон и наш заказ несут. Значит, поняли? Как только отсюда выйдем, расходимся в разные стороны, и встречаемся дома вечером!

– Да, онни! – Хором отвечают школьницы.

Место действия: игровой клуб с караоке на одной из пусанских улиц.

Время действия: двадцать восьмое августа две тысячи девятого года, четыре часа дня.

Юн Хо и Джу Хан сидят за «однорукими бандитами», и пытаются выиграть. Но им, как всегда, не везёт.

– Давай, возьмём по пиву! – Предлагает Юн Хо. Они подходят к стойке бара, берут по банке холодного пива, и садятся за столик.

– Слушай, хён, а чего мы испугались этих девиц?

– Не знаю! – Краснеет собеседник. – Ладно, давай поговорим о наших делах.

– Джу, мне надоело быть продавцом.

– Мне тоже, хён. Но что тогда делать?

– Ты ведь умеешь играть на синтезаторе?

– Да, а что?

– Я умею играть на электрогитаре.

– И когда ты успел научиться?

– В институте. Там у нас была группа «Икс-2». Нам нужен ещё и барабанщик.

– А инструменты?

– Они у меня есть. Дядя мой умер, и по завещанию, а он был музыкант, мне перешла его студия. Там есть не только инструменты, но и небольшая комната звукозаписи с пультом, микшером и всем остальным.

– Это хорошо! Но мы ведь с тобой не умеем петь.

– Поэтому надо нам найти родственника, который может петь и танцевать.

– У меня таких родственников не, хён!

– И у меня тоже!

– И что нам делать?

Парни замолкли.

В это время двери клуба пропустили внутрь двух девчонок. Это явно школьницы. Причём одна из них на кореянку не похожа. Её подруга, с длинными чёрными волосами, одетая в лёгкое летнее платьице, показывает на стоящую в углу ударную установку. Девочки переговариваются вполголоса, а потом подходят к бармену, и что-то спрашивают. Тот скептически смотри на школьниц, но кивает головой. Девочка в платьице вместе с подругой направляется к ударной установке, садится на барабаны, проверяет их. Смотрит, что записано на смонтированном рядом синтезаторе. Она что-то говорит подруге, и светловолосая длинноногая школьница включает инструмент. Раздаются аккорды какого-то рокового произведения. Сидящая за барабанами девчонка слушает пару тактов и… начинает играть на ударнике. Все находящиеся в клубе люди поворачивают головы в сторону раздавшейся барабанной дроби.

https://www.youtube.com/watch?v=kvJElTaR5kM

Когда музыка кончается. Все присутствующие хлопают.

Юн Хо и Джу Хан с открытыми ртами смотрят, как школьница в джинсах, которую они узнали, берёт микрофон, и объявляет:

– Вы,только что прослушали выступление восходящей звезды корейской музыки Чон А Ён!

Её подруга краснеет и смеётся.

– А теперь я вам спою песню «Ай билив ай кэн флай».

Все замолкли, и девчонка начала петь довольно хорошим голосом.

https://www.youtube.com/watch?v=MRuEjGK7Eu8.

Когда она пропела до конца на хорошем английском языке, клуб минуту погрузился в тишину, а потом все захлопали.

– Перед вами выступала будущая надежда тайской эстрады, Лалиса Манобан! – Со смехом объявила вторая девушка, выхватив из рук тайки микрофон. Девушки поклонились, хором пропели:

– Любите нас! – И двинулись к столикам.

– О! Опять встретились! – Завопила радостно Лалиса, ведя подругу за руку. – Теперь вы от меня не убежите!

Она направилась к столику, за которым сидели немного струхнувшие Юн Хо и Джу Хан.

– Так нельзя, Лалиса! – Пыталась остановить её Ён А.

– Тебе нельзя, а мне можно! Я иностранка. И ваших корейских штучек не знаю.!

Она подтащила упирающуюся Ён А к столику, где сидели два друга, и посадила её на стул.

Потом протянула руку Юн Хо, и сказала:

– Будем знакомы! Лалиса Манобан. А это моя подруга, Чон Ён А. А вас ка зовут?

– Меня Юн Хо, а его – Джу Хан.

– А чего вы сбежали из кафе? – Девочка вопросительно посмотрела на парней: – Я же не кусаюсь!

– Ну, не принято так у нас знакомится, хубэ. – Ответил Юн Хо.

– Уже познакомились! – Наглая тайка уселась напротив парней, и поинтересовалась:

– А чем вы занимаетесь в свободное время?

Юн Хо замялся. Поэтому ответил Джу Хан:

– Хотим создать группу и выступать.

– А инструменты у вас есть, Джу Хан-оппа? – Заинтересовалась тайка.

– Да, Лалиса-ян. И даже небольшая студия. Я умею играть на синтезаторе (Лалиса кивнула головой, ведь она это видела, когда покупала инструмент для себя), а Юн Хо может играть на электрогитаре…

– Да, я во время учёбы в институте научился. – Подтвердил Юн Хо. – А ты ведь музыкант? И голос у тебя хороший, Лалиса-ян…

– Я больше танцовщица, но если предложите, то и к вам в группу пойду. И Ён А нам пригодится, драммер она хороший!

Услышав похвалу, кореянка зарделась, и опустила глаза в пол.

– А где ваша студия находится, Юн Хо-оппа? – Поинтересовалась Лалиса. – Может, туда поедем, посмотрим?

Джу Хан посмотрел на друга.

– Можно, такси наймём, и поедем.

Четвёрка стала из-за стола, и направилась на выход…

За полчаса до описанных событий…

После кафе мы расстались, как нам сказала Сон Ми. Не знаю, куда пошла Розэ, а я повернул на перпендикулярную улицу. Неожиданная встреча с продавцами меня развеселила. А как они улепётывали, когда я их узнал! Мда! Эти корейские заморочки погубят нацию…

Иду по улице, и вижу кучку девчонок школьного возраста. Они стоят вокруг девицы, на год младше меня. Очевидно, тут идут какие-то разборки. Подкрадываюсь. Девчонки меня не видят, так как стоят спиной:

– Ну что, Чон Ён А, когда мне вернёшь деньги за барабаны? – Говорит одна, самая мордастая школьница.

– У меня пока их нет. Я ещё не выступала…

– Меня не интересует! Давай плати или верни мою ударную установку!

– Но мне надо заниматься, сонбэ…

– Плати, а то скажем твоему аппе!

Ён А опускает голову, и с её глаз катятся слёзы:

– Только аппе не говорите. Не могу я тебе вернуть установку. Я барабан испортила…

– Тогда плати за барабан двойную сумму…

– У меня не денег…

Решаю вмешаться.

– Эй, сонбе, что тут у вас такое?

Девчонки поворачиваются, и с испугом глядят на меня. Ну. ясно. Я их выше, старше и ещё и иностранка.

Но у мордастой смелости хватило на ответ:

– Она мне должна двести тысяч вон, и не даёт, сонбэ!

– Так мало? – Смотрю я весело на округлившиеся глаза школьниц. Естественно, для многих из них двести долларов – большая сумма. Достаю кошелёк. Для похода в город я вытащил наличные из банкомата, не рискнул ходить один с золотой карточкой. Протягиваю мордастой деньги:

– Вот твои воны, можешь пересчитать.

Та дрожащими руками берёт купюры, действительно. Считает. И мотнув головой, подтверждает правильность полученной суммы.

– Я её забираю! – Указываю пальцем на Ён А.

– Да, сонбэ! – Улыбается мордастая. – Теперь она твоя должница, делай с ней, что хочешь!

Ён А стоит, опустив голову. Школьницы с мордастой во главе быстро удаляются.

– Ну что, Ён А, меня зовут Лалиса. Ты действительно можешь стучать на ударнике, хубэ?

Кореянка утвердительно кивает.

– Показать свои умения можешь?

Девчонка кивает опять.

– Не поняла! Ответь нормально!

– Через две улицы есть игровой бар с караоке. Там стоит ударник и синтезатор.

– Пошли туда.

Иду с Ён А. Она бредёт, опустив голову.

– Что такое, хубе? Почему такая мрачная?

– Я вам должна сонбэ. А у меня нет денег…

– Ничего ты мне не должна. Я тебе прощаю эти копейки!

Девчонка удивлённо смотрит на меня, улыбаюсь.:

– Правда, сонбэ?

– Правда, правда. Забудь об этих деньгах. Ты мне лучше вот что скажи, ты и вправду испортила барабан на ударнике??

– Он был очень старый. Наверное, я слишком сильно ударила, и он лопнул.

Скептически смотрю на школьницу. Скорее всего, с неё захотели содрать денег, и мордастая подсунула девчонке негодный инструмент. Показалась вывеска клуба. Сейчас. перейдём дорогу, и проверим умения этой барабанщицы…

Мtсто действия: такси на улицах Пусана.

Время действия: двадцать восьмое августа две тысячи девятого года, пять вечера.

Едем к студии Юн Хо. Она находится в одном из пригородов. После разговора с парнями, мне пришло на ум, что лучше иметь ещё один вариант в виде группы. Правда, мороки много, но кто не работает, тот не ест. Но к этой Корее, по крайней мере, эта поговорка вполне применима. Теперь надо подумать. Воскресения у меня пока заняты – клип снимать надо с ПСИ. Остаётся только суббота. Чтобы тётя меня отпускала на репеnbции группы, если она у нас будет, надо мне записать в хагвон и участие в музыкальном ансамбле. Как выяснилось, петь я умею. Причём пою довольно уверенно. Песню, которую я, неожиданно для самого себя, спел в клубе, я слышал на старой Земле. Она мне полностью приснилась ночью. Во сне я сижу в светлом платье около воды, и пою. Потом я проверил в интернете. Тут этой песни не было! Лазил по азиатским сайтам, американским, европейским чатам…