Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

4. Бредни устами Брандта

1

Плоскопузы, похоже, спали. Пройдя опасный лесок, охранник Брандт и пилот Эстебан выбрались на разъезженную грунтовую дорогу, где попали под дождь и часа четыре уныло чавкали по колено в грязи, пока не встретили попутный вездеход. Вёл его добрый парень Олаф Торвальдсен.

– До головного посёлка?

– Ага. Залезайте.

Пока Эстебан стряхивал с обуви почву, Брандт первым забрался в кабину, занял единственное свободное место рядом с Олафом. Поглядел на пульт: сложновато, но всё же не космокатер. Почему бы не разобраться? Вот Эстебану можно и в кузов, его водителем всё равно не возьмут, а Брандта возьмут, у него знакомства. Надо только уметь обращаться с пультом.

– Что это за кнопочки, Олаф?.. А, понятно... А этот рычаг?

Добряк Торвальдсен, пока доехали, всё ему показал. Память у Брандта не очень, а всё же мало-мальски пригодна для водительского-то занятия. К тому же он, дабы чего не спутать, по всем индикаторам и управляющим элементам пульта прошёлся минимум три раза. На немой вопрос Олафа заговорщически подмигнул:

– Это я тебя экзаменую, понял? Нам, охранникам, положено.

Но чем ближе подъезжали к головному посёлку колонии, тем меньше и Брандт чувствовал себя охранником. Если ты своими руками убил товарища, да ещё какого – зануду Блаймера, это ж известно, чьего прихвостня…

Олаф тоже всё понимал про «экзамен» у Брандта. Не мог не заметить, что проверяющий наскоро учится. Да плевать. Олаф не выдаст. Поддержит его игру. И как только Кафф турнёт из охранников Брандта, он преспокойно закатится к Джеку, а Джек его и пристроит на такой же вот транспорт. Надо только прикинуться компетентным…

– Кстати, зря лыбишься. – Олаф таки не выдержал, заржал. – Истинное мастерство, чтоб ты знал, в том и состоит, чтобы уметь водить вездеход, а профанам вроде тебя не подавать виду… Что, приятель, не ожидал? А я не всегда был охранником. Я водитель по первой специальности.

Между прочим, про первую специальность чистая правда. Даже документ имеется. Только есть одна мелочь. Брандт происходил из захолустной звёздной системы, на которую Альянс наложил промышленное эмбарго. С угледобывающей планетки. Управлял у себя на родине лишь паровыми машинами. Монорельсовыми трамвайчиками с коптящими небо трубами. Да других там попросту не было. Как водить подобную колымагу, тоже понятно. Уголь в топку – и машина пошла быстрей. Но на современный вездеход легко не пересядешь. Брандт, как сдрыстнул с родной планеты, так и не работал никогда по первой специальности. До сей поры никогда. Но теперь очень похоже.

– А вон ту хрень когда включаем?

– Лишь зимой. Это обогрев.

– Во! Молодец, разбираешься.

В миг, когда вездеход остановился в конечной точке, Брандт прослезился и горячо похвалил Олафа. В тоне была не похвала, а, скорее, благодарность. Но на словах произнёс что-то вроде:

– Потрясён твоими знаниями. Ну, по вверенной технике. Уважил!

Дальше с тяжёлым сердцем выпрыгнул из кабины, подождал пилота. Тот смотрел вокруг с любопытством и как-то так по-имперски, независимо. Ну а что ему? А для Брандта сейчас начнётся.

2

Нет, ну, началось не только для Брандта. На доклад к Джеду Каффу позвали обоих. Всё же задница Брандта неплохой предсказатель.

Ну, предстали пред светлы очи. Брандт и говорит: так мол, и так. Блаймер, скотина, сам виноват, сам и пострадал. Про «скотину», может, и зря, просто наболело. Кстати, это правда. Пострадавший Блаймер таки скотина, и таки виноват. Кто, как не он, первый начал?

Эстебан – он тоже молодец. Всё подтвердил. Как условились.

Даже совестно стало – ну, за лесок с плоскопузами. Тот, у кладбищенского космодрома. Брандт, коли честно, думал тогда: может, скормить пилота? Ведь проболтается. Но плоскопузы не встретились – добрый знак. Славно, что не скормил. В двух покойниках как отчитываться? Правда, Блаймер на двух потянет.

Таки да. Всем известно, Блаймер покойный был ведь не кем попало, а важным для Каффа парнем. Кто-то говорил, они вместе спали, но этого Брандт не видел, хоть на мужской планете всяко бывает. Вот что точно можно сказать, это то, что Блаймер при Каффе был навроде ручной собачонки. Предан душой и телом. И ни слова, ни дела поперек, да ещё готов на каждого честно стучать – вот уж характерец! А тут его вдруг порешили, и кроме как на Брандта не на кого и подумать. Уже стрёмно, да?

Кафф и понимал, что стрёмно. А уж зыркал-то, зыркал! Но молчал, подавлял молчанием. Пару слов лишь сказал, да и те Эстебану – типа: «Я разочарован». А так – покривил харю, а решения все про себя принял.

Но какие? Брандту сразу одно было ясно, что в охране Кафф ему места не видит. Хочешь выгнать – гони. Ах, ну да, ведь хочется по-плохому. Ладно, думай, а мы подождём.

И, покуда висела тяжёлая пауза, Брандт фантазировал, глядя то на начальника, то на подручных, что стояли непроницаемо, словно три серых статуи за его спиной. Может быть, Кафф молчит, чтобы не палиться? То есть, не всем доверяет из этих прихвостней? Взял сюда троих, но никто ведь из них не Блаймер. Слушают, да на ус мотают. А потом представят шпионский доклад начальнику своей партии. Может, Клинтвуду, может, Флетчеру, может, и Добсону…

Чем закончилась глупая пауза, Брандт и не отследил. Так отвлёкся, что не услыхал ни вердикта Каффа, ни свой на него ответ. Будто бы очнулся уже за дверью. Рядом пилот Эстебан, и внимательно так смотрит… Нет, ну он это зря. Брандт совсем не дурак. Ну, подумаешь, не заметил мира перед собой. Он на кучу шагов вперёд видит, оттого и ведёт себя странно. По всему, Джед Кафф их отпустил. Ясно, не по-хорошему. Дальше там у Брандта небольшой провал в памяти.

– Что он нам сказал?

Эстебан ответил. Брандт ответа почему-то не понял. Смехота: он снова отвлёкся. Но не попусту, а на дело. Из-за стены доносился сбивчивый голос одного из подручных Каффа. Тоном, явно непочтительным к шефу, парень ставил в известность – кого? Наверное, Флетчера. Всё же Клинтвуда с Добсоном в этом здании быть не должно.

«Брандт и Блаймер, – слышалось из-за стены, – люди недошерифа Каффа, перегоняли на кладбище катер… Ну, верней, управлял машиной пилот-латинос из ныне прибывших, по имени Эстебан, зато эти двое отвечали головами за сам процесс и следили, чтобы без шуточек. Что да как там было, дело-то тёмное, может, пилот думал сбежать, может, охрана чего-то не поделила. Факт, что летели до кладбища много дольше, чем надо, и долетели не все. Блаймер в пути скончался, Брандт с Эстебаном выжили, оба потом отвечали хором, что во всём виноват мёртвый. Ну, а кого винить, как не беднягу Блаймера? Он-то своей правды уже не изложит. И всё бы ничего, да Кафф им двоим решил не поверить. Эстебана попугал на словах, а с Брандтом решил так, что нечего ему больше служить в охране…»

Кстати, бластер… Ах, бластера нет. Значит, он сдал бластер.

– Извини, не расслышал, – Брандт кивнул Эстебану, но тут пришла информация из-за другой стены.

На сей раз говорил Джед Кафф. Отдавал распоряжения, что касались судьбы Эстебана и Брандта. И неслабо этак касались.

«Пилота – первым же рейсом в лагерь на Мутный ручей. К Скиннеру, да. Самый подходящий для него лагерь. Ты сказал, там латинос пропал без вести? Вот и будет новый латинос. Эстебан его имя, запиши: «Эс-те-бан». Ну а Брандта… Это особый случай. Я бы в шахте его сгноил, подлеца. Но знаю, отвертится, его есть, кому поддержать. Клинтвуд с такими цацкается. Надавит на профсоюз транспортников, те его и возьмут. Ну так вот… передай нашему человеку… Да, пусть дадут задание. Ферма Мейнарда, самое то. Мало ему не покажется…»

Третий голос звучал почему-то снизу. И не мудрено, коли вдуматься, ведь говорила плоскопузая рептилия, а таких посетителей в административные корпуса не пускают. Может, под полом подвал, и вот в нём она и запряталась. И говорила о ком? Да опять о Брандте. Будто у них, у рептилий не о ком больше судачить.

«…Но Брандт – он совсем беспечальный. Парня под зад коленкой, а он? Не расстроился нисколько – Каффа аж покоробило. И даже ему говорит: «Плевать на охрану, шеф. Самому мне здесь было тошно. Подамся в водилы вездеходов по первой своей специальности». А Кафф ему: «Сотри-ка свою нахальную улыбочку, гнида мелкая!!!» А Брандт ни в какую. Всё лыбится, как придурок. Зубоскалит себе. И тогда Кафф говорит: «Поедешь отвозить спасательную экспедицию». В смысле, на ферму Мейнарда. Ну а Брандту что: «Скажут – поеду». А Кафф ему: «Обязательно скажут. Я самолично позабочусь, чтобы сказали».

Но уж в кого-кого, а в рептилий Брандт не поверил. И усилием воли заставил подпольную гадину вежливо замолчать. После чего расспросил Эстебана и на сей раз его выслушал.

– Кафф сказал, что вины доказать не может, но не может и вам доверять. Потому увольняет вас из охраны и просит сдать бластер, чтоб вышло всё по-хорошему…

– По-хорошему? А на ферму Мейнарда он намекал?

– Вроде, нет. Даже имя впервые слышу.

– Это радует.

Что-то ему говорило, что Мейнард – скверное имя.

3

Странно от мысли, что плоскопузы теперь в посёлке. Странно, что знают о ферме Мейнарда, о которой Кафф ничего не сказал вслух.

Нет, не оттого странно. Просто, так уж случилось, Брандт немножечко распадается. Вдребезги, да. Ну, а что его из дребезгов назад собирает – алкоголь. И беседа с понимающими людьми. То и другое где бы сыскать? В забегаловке Джека Ли, больше негде. Там и выслушают, и помогут. На работу устроят к транспортникам.

А уж помощь против мерзавца Каффа, она дорогого стоит. Этак смело пойдёшь на службу к другому мерзавцу, лишь бы насолить первому. А чего бы не послужить, коль мерзавцев много, а ты один. Раз их много, то есть конкуренция. В ней мерзавцы друг друга прикончат. И тебя, придурка, легко прихватят, но друг друга им всяко важнее. Может, живым останешься.

И вот уже Брандт заруливает под знакомую вывеску, где так и начертано «У Джека». Он пока не вливается в пьяный гул, ибо сух, как продутые ветром песчинки. Но втирается в общий зал, насыпается в пустующий уголок, где заказывает стакан жидкости подходящего состава. Новый официант Джека, суетливый толстяк-латинос, наливает ему до краёв. Молодец, щедрость лучшая тактика.

Ну и всё, раз уж Брандт сделал к единству шаг, дальше работает жидкость. В её силах всякий сухой песок растворить и расплавить. И скрепить воедино, крепко слить воедино. Крепко спаять.

А когда поработала жидкость, можно очнуться. И донести себя, не рассыпавшись, ближе к стойке, где караулит Джек. Он караулит тебя, чтобы расспросить, а за твой рассказ из жадного Клинтвуда вытрясти щедрую премию. Ты ведь рассказчик, Брандт, а Джек, он рассказчиков любит. Самых талантливых он зовёт поболтать с глазу на глаз.

Вот и ныне Джек кивает ему из-за стойки:

– Эй, тебе, я вижу, поговорить надо. Проходи-ка в подсобку, приятель, я сейчас подойду, толстяка за себя оставлю.

Брандт прошёл в указанную дверь. Вот и Джек:

– Ну, колись, рассказывай.

Это да, ты теперь рассказчик. Но нифига не Брандт. Жидкость не зря ведь выпита. Ты теперь Чистый Лист. Рассказать чего? Да за нефиг делать! Только о чём рассказывать? Кажется, всё забыл.

А Джек:

– Ну так я оживлю твою память. А дальше сам.

– Ладно. С чего началось?

Джек, он работает на хитреца Клинтвуда, потому завсегда в курсе:

– Тебя нынче пнули из охранников. Припоминаешь?

– Не-а.

– Слушай подробности. Ты перегонял катер на кладбище, потерял товарища, и Джед Кафф на тебя взъелся. Вот за это и пнули. Соболезную. И это… Знаешь, куда идти?

– Ну, водилой на вездеход! По первой, чтоб, специальности. Это можно устроить, Джек?

– Сделаем.

– А ещё со мной был пилот Эстебан. И его хотят – к Мутному ручью, там под началом Скиннера охотники мрут, как мухи. Можно его куда-то в другое место? Ну хотя бы к Чёрной скале?

– А чего ж нельзя? Сам и повезёшь, – сказал Джек. – Что-то тебе скажут, а ты по-своему. Клинтвуд прикроет. Ну, как минимум, постарается.

Вариант «постарается» Брандту не приглянулся. Кто лишь старается, тот не очень-то отвечает. Но всё же надо учесть: Клинтвуд начальник не самый крупный, вынужден действовать исподтишка. Может не слишком много, хорошо, хоть старается. Всё же старается ради Брандта, а не ради того, чтобы этого самого Брандта стереть со свету.

– Что-то ещё? – спросил Джек.

Брандту подумалось, что пора бы поблагодарить. Оба вопроса – с устройством Брандта и Эстебана – решены с лёгкостью. Правда, осталась мутным пятном на памяти ферма Мейнарда. Что с этой фермой такое? Он, к сожалению, не сумел объяснить внятно. Он пытался, но Джек не понял, и тогда стало ясно, что он и сам ничего не в силах толком понять.

Будто бы на ферме беда и опасность. И как будто в очаг беды подлец Кафф уже мечтает направить Брандта на вездеходе. Но на каком основании, если к транспортникам его устраивает не Кафф, а Клинтвуд?

– То есть, на вездеход тебе всё же не нужно? – мучительно призадумавшись, предположил Джек Ли.

– Нет, нужно, – Брандт замотал головой. – Ладно, забудь.

Что он, в самом деле, себе напридумал? Надо быть проще и не напрягать друзей. Пусть помогут хоть в том, во что хорошо въехали, и так оно будет здорово. Славный парень трактирщик, и благодетель его старается.

4

Только вышел с Джеком Ли в общий зал, а уж там ребята-завсегдатаи подсуетились, пойла стакан налили и Брандту подносят.

– Тю, в честь чего?

– Истории охота послушать, – пояснил хитроглазый парень, Чесом его звать. – Ты вон Джеку битый час байки травил, а мы тут скучали.

Это да. Ты ведь рассказчик, Брандт, а у Джека рассказчиков любят. Проставляются только так. Потому – скучно им всем живётся.

Брандт прикинул, отчего б не принять лишней порции скрепляющего состава? Но рассказом отрабатывать прям вот сейчас не в тему…

– Так об чём рассказать-то?

– О плоскопузах. О хвандехварах. Твои любимые, – предложил Чес.

Да уж, здесь собрались ребята, что не впервые слушали Брандта. Знали, какие темы подбросить, чтобы он долго-долго не заткнулся. Так обычно всё и бывает. Он-то изливает ненависть к мерзким тварям, а они ржут.

– Ну, или другого чего. Чего сам захочешь.

Брандт решился, тяпнул стакан. Или нет, сперва тяпнул, потом решился. Ведь истории-то заготовленной не имел… Но не фокус сочинить на ходу. Обычно-то получалось.

Для порядка признался:

– Блин, нифига не помню. Не серчайте, коли чего…

Притаились, чтоб не спугнуть.

– Чё, охота бредни послушать? Ставь ещё стакан, буду врать. Правды – нет, не скажу ни слова. О временах недавних правду нельзя. Вот блевотины полный мешок. Но здесь любят её, блевотину. А, Джек?

Все прислушались. Дуют напитки, но молча. Ждут.

– Ладно. С чего началось. Типа на самом деле. Если кто знает Блаймера – он со мною служил в охране, ну так он окочурился. В чём там дело, скажут по-всякому, но моя идея такая: сам виноват. Но покойный был важным для Каффа парнем. Кафф пораскинул мозгами, решил: виноват я. Ну а как я могу быть виноват, если Блаймера таким родила его мама, а он меня не моложе?

Приняли за шутку, заржали, похлопали.

А о чём говорить дальше? Может, традиционное:

– Все хвандехвары суки…

Слушатели благосклонно приняли долгий рассказ о рептилиях. Жаль, под конец его Брандт почему-то брякнул, что хвандехвары да плоскопузы водятся здесь, в посёлке, в том самом административном здании охраны, где работают ещё Кафф и Флетчер, когда сильно не перепьют. И добро бы принял дружный смех посетителей как дань уважения рассказчицкому таланту, так нет же: стал горячиться. Типа, что же вы, суки, Брандту не верите?! Да он своими ушами слышал: сидят рептилии в подполе. Что им там, в подполе, делать, отдельный вопрос. Но раз с голоду не околели, кто-то ж им жрачку носит…

Слушатели от смеха уже под столы валились, а Брандт всё сильнее злился. Так и до смертоубийства недалеко бывает. Брандт вообще не любит, если над ним смеются. Шуткам – ещё ладно. А если шутить не планировал?

Но тут ему поднесли новый стакан. Брандт его принял и тут же забыл, что он Брандт. Раньше бы так. А с рептилиями надо было точнее разведать. Кто они там, в подполе: плоскопузы иль хвандехвары? По голосам не поймёшь, а виды-то разные. Хоть какая разница, кто из них там сидит, когда верить их словам нельзя ни на грош?

Вот про ферму Мейнарда – это же они наплели?

– Ну, наверное, – проблеял Чес (Брандт отчего-то ухватил парня за горло). – Кажется, и правда, где-то есть эта ферма. Больше ничего про неё не знаю… – и никто вокруг тоже не знал. Даже Джек.

– А что там, с фермой?

Брандт постарался припомнить, но память опять не откликнулась. Пришлось фантазировать напропалую:

– Наверно, рептилии напали…

– И?

Ну, догадаться-то просто:

– Сожрали там всех подчистую: людей и скот… Или кто-то, может, остался. Вот на этот случай и посылают спасательную экспедицию.

– Это что, во главе с Гринчестером? – вдруг что-то припомнил Чес.

– Может быть. Так ты тоже слышал?

– Кажется… Но давно. Не в ближайший год, это точно. – Чес освободил своё горло, повертел головой на шее. – Не, фигня. Я, наверное, вспомнил более ранний случай.

А вот Брандту подумалось: не фигня. Значит, всё же Гринчестер. От него весь звон. Да и кому ещё, как не ему, затевать экспедиции на погибшие фермы к хвандехварам в пасть. Он отважный учёный и слишком уж всякую погань любит.

5

Утречком рано Брандт зашёл в гаражи. Встретил там Олафа. Тот его и порадовал:

– Слушай, ты теперь наш. Добро, типа, пожаловать. Кстати, спешу поздравить: тачку тебе дали более-менее. Вон ту, гляди! Над новичками обычно сильней измываются.

– Ну так я и не новичок, – приосанился Брандт, хозяйски оглядывая малость пошарпанный грузовой вездеход-полуторатонку. Знать, не зря они с Олафом той фигнёй страдали, упоровшись по кнопкам на пульте…

А главное что? Помогли без обмана. Среди начальства, конечно же, сволочь на сволочи, но некоторая из сволочей тебя не подводит.

– Кстати, вот ещё что, – сказал Олаф, понизив голос. – Чес тут приносил заявки на транспорт. Вот моя – отвезти парня в лагерь у Мутного ручья. Это твоего Эстебана, помнишь? А здесь твоя – пригнать вездеход на Седую опушку, к Гринчестеру.

У Брандта в какой-то миг закружилась голова, да и кулаки зачесались. Но тотчас же вспомнил вчерашние слова Джека. «Сам и повезёшь, – сказал тот. – Что-то тебе скажут, а ты по-своему. Клинтвуд прикроет»…

– Слушай, Олаф, – предложил Брандт, – давай, махнёмся заявками? То есть, я повезу Эстебана, а ты скатай на ту чёртову, блин, опушку…

– Не прокатит, – Олаф покачал головой. – Меняться запрещено. Давай так: ты вези Эстебана, а затем и к Гринчестеру заскочишь. А я тогда просто скажу: опоздала заявка, парень уехал раньше. Лады?

Брандт – он только порадовался, что хорошо разрулилось. Эстебана отвезёт в хорошее место, да ещё и с Гринчестером потолкует. Что за дурацкое дело у дядьки на ферме Мейнарда?

Вот и латинос-пилот. Его известили, что надо ехать, он и пришёл. А куда должны повезти, он и не в курсе. Счастливое, блин, неведение.

– Эстебан, полезай в вездеход, скоро поедем! – лыбится Брандт.

А тот:

– Мне тут, вроде, другой водитель назначен, – и ищет глазами Олафа.

– Нет, всё правильно. Спозаранку переигралось!

Вездеход грузовой, пассажирское место только одно, в кабине. Эстебан закрывает дверцу, Брандт трогается…

Блин! Если бы…

Нет, ну Брандт – он в устройстве и вождении вездехода таки многое понял, а вот как из гаража выехать? Этого уж Олаф не объяснил. Тьфу, стыдобище! По одной стене кузовом чиркнул, по другой. Добро ещё, лобовое стекло не рассадил со всей дури, тормознул в последний момент…

– Может, пособить? – спросил Эстебан с весёлыми нотками в голосе.

– А умеешь?

– Думаю, справлюсь, – Эстебан хохотнул. – Пульт примерно будто у катера, только без рулей высоты.

– Ну, раз так, давай поменяемся, – вздохнул Брандт. – Поскорее, пока не видят. Но только покажешь мне, что да как. Не одного же тебя в охотничий лагерь везти. Самому тоже уметь надо.

Эстебан, играючи, вывел вездеход из гаража. Перед выездом за ворота посёлка опять поменялись. Негоже, чтобы водителя Брандта запомнили на пассажирском месте. Но как выехали, так у первого поворота Брандт опять запросил подмоги. Эстебан вздохнул:

– Ну, надо, так надо.

До тех пор, пока до места добрались, пересаживались несколько раз. Эстебан оказался лучшим учителем, чем Олаф. Брандт под его руководством делал успехи. Перед самым лагерем у Чёрной скалы уже вновь поверил в себя как водителя, но на сей раз был мало-мальски способен веру свою подтвердить.

Лишь потом подумал: а с чего вдруг к Чёрной скале? Ведь и на Седой опушке, у старика Гринчестера – точно такой же лагерь. Можно было Эстебана привезти и туда. Строго говоря, кроме гиблого лагеря у Мутного-то ручья его больше нигде и не ждали.

Но харе гадать. Карте место. Счастлив будь, Эстебан, бей из ружей тварей поганых, а Брандт – он поехал дальше…

Тьфу, да как наловчиться стартовать без таких рывков!..

6

Ух ты, лажа-то какая… А на Седой опушке Брандта вовсе не ждали.

Большой учёный вышел к нему с недоумением на лице. С какой, мол, стати приехал? А Брандт – он что, знает? Вроде, Чес заявки на перевозки распределял, но раньше, чем Брандт проснулся. Водители на Эр-Мангали встают рано…

– «Сопровождать экспедицию…», – повертел Гринчестер в руках транспортный документ, – «на ферму Мейнарда…» Эй, Альварес, может, хоть ты в курсе, что за спасательную экспедицию мы могли заказать?

Тот из латиносов, что достался Гринчестеру в отряд, потерянно пожал плечами. Мол, здесь какая-то тайна. Или недоразумение.

– Кстати… «на ферму Мейнарда…» – это же… – Взгляд Гринчестера прояснился. Кажется, припоминаю. И тебя вспоминаю тоже. Ты ведь, кажется, Брандт?

– Ну да, – хмыкнул он. Если для Гринчестера что-то там и сложилось, то ему с каждым словом было понятно всё меньше.

– Ну, как же… Год, или два назад. Карантина ещё не было, – Гринчестер понял, что Брандту совсем невдомёк, и старался пробудить его память.

Но нет. Ни малейших ассоциаций.

– Извините, – Брандт поклонился, – но никак не возму в толк, откуда вы меня знаете. И на ферме Мейнарда я никогда не был.

– Были, – уверенно сказал Гринчестер.

Не вспоминалось, ну хоть ты тресни.

Учёный вгляделся в его озадаченную физиономию и стал рассказывать, не пренебрегая подробностями.

– Это старая заявка. О кризисе, который прошёл. Меня тогда пригласили на ферму к этому Мейнарду в качестве эксперта-ксенобиолога. Суть проблемы была в том, что Мейнард и его сыновья распахали земли вдоль Грязной речки, чем потревожили местный биоценоз. А там как раз процветали две мощные популяции – плоскопузов и хвандехваров. Как для рептилий, у этих видов аномально сильно развито территориальное поведение… Не вспоминаете? Странно.

А уж Брандту насколько страннее! Но что же там дальше?

– На момент, когда обратились ко мне, нападения рептилий на людей опасно участились. Мейнард не справлялся своими силами и обратился в головной посёлок колонии. Оттуда прислали охранников. Целый взвод. В составе этого взвода были и вы.

Я? Ври побольше! Брандт – он по-прежнему ничего, ничегошеньки не помнил. И в конце-то концов, откуда Гринчестеру знать?

– Взвод попытался стеречь распаханные Мейнардом земли; как итог, он понёс потери. Хвандехвары являлись из плавней ниже по реке, их кромсали из бластеров, чтобы «образумить», но на смену погибшим шли новые особи. Естественный талант к мимикрии позволял им подбираться к силовикам близко-близко, ну а там уж исход поединка решала скорость реакции. У хвандехваров она в среднем выше. У плоскопузов – ещё выше, чем у хвандехваров.

– Я же всегда говорил: мерзкие твари, – подтвердил Брандт.

– За неделю потери взвода составили: пять убитыми, семеро ранеными (большинству из них отгрызли ступни плоскопузы), да ещё один пропал без вести. Тот, кто пропал без вести, это были вы, Брандт.

– И меня не нашли? – А что, ведь бывает же и такое.

– Нет, нашли. Через десять дней. Вы скрывались в дощатом туалете на краю самого дальнего поля, занятого ксенорептилиями. Вокруг этой постройки день и ночь дежурили плоскопузы. Хвандехвары слонялись по всему полю, всё надеясь найти поживу. А пробиться вы не могли, так как в бластере расстреляли заряды… Это я вас нашёл, потому запомнил.

– Ну, спасибо, – проговорил Брандт.

Хорошо, что нашли, кто же спорит. Только где бы ещё отыскать и потерянную память. Ведь осталась, небось, на крючке в том туалете.

7

Вроде, всё прояснилось. Можно было на гадостную ферму не ехать. Если Гринчестер от этого отказался, то Брандту-то что?

Но Гринчестер сказал:

– Вы на всякий случай проверьте. Может, я чего путаю. Может, действительно там, на ферме, и сейчас неспокойно.

– Может, всё же со мной скатаетесь?

– Нет! – голос Гринчестера был резок. – Исключено. О таких инспекциях надо со мной заранее договариваться, а не ставить вдруг перед фактом. У меня, как-никак, есть свои занятия… Да и, скажу по секрету, в гробу я видал и Мейнарда, и ферму его дурацкую.

– Отчего так?

– Ко мне не прислушались. Я написал отчёт на полста страниц, который никто не читал. Я обосновал необходимость оставить земли по берегу Грязной реки в пользу популяции хвандехваров, которым иначе при данных особенностях рельефа просто некуда было деться. Да и Мейнард имел возможность расширять свои сельхозугодья в другую сторону. И себя бы обезопасил, и дело развил, и сберёг ценные ксеновиды. Я и вслух убеждал и Мейнарда, и его поселковую крышу. Я был прав, но кто же ко мне прислушался? Победила та точка зрения, что потревоженные популяции надо попросту варварски истребить. Что и было реализовано, несмотря на мои протесты.

– Это да, – согласился и Брандт. – Аргумент, это самое, веский.

И поехал. Благо, до фермы Мейнарда было не так уж и далеко. Вот зачем поехал, иди пойми. Потолковать с хозяином фермы? Осмотреть туалет в чистом поле? В общем да, что-то вроде того.

Оживить в памяти всё, что оживить ещё можно.

Иль замочить при случае какую-нить жуткую тварь?

8

Толстый Мейнард, хозяин фермы, встретил Брандта неласково. Почему, мол, да с какой стати? Брандт – он сперва протупил, представился просто водителем. А с какой же стати водитель один поедет, чтобы узнать, всё ли спокойно на ферме? Коль с Гринчестером – ещё бы куда ни шло. Всё же учёный, что-то про тварей знает.

– Всё у нас здесь спокойно, – проворчал Мейнард. – Никаких инцидентов с тех самых пор. Всех рептилий вывели здесь под корень. Потому и опасности никакой. Это в любом деле так: один раз вложишься, а тогда уж гребёшь лопатой чистую прибыль.

– Классно, – похвалил Брандт. – Но уж коль я приехал, хотел бы взглянуть на то самое поле. Это ж я, может помните, тот самый охранник, который в туалете у вас загорал десять говённых суток.

– Эк тебя пронесло, – заржал Мейнард, – ну да, помню. Тебя Брандтом зовут, если не ошибаюсь. Ладно, раз ты такой герой, разрешаю осмотреть поле. И в сортир сходить можешь бесплатно. За былые заслуги, хе-хе-хе-хе!

От центральной усадбы – трёхэтажного свидетельства зажиточности фермера – вездеход Брандта помчался в сторону Грязной реки, еле заметной на горизонте. Мимо пробегали поля, в полях гнули спины люди. Много людей, нифига себе Мейнард поднялся! Не на всякой из крупных шахт столько работников.

Дальнее свежевспаханное поле с одиноким туалетом. Кажется, Брандт, едва лишь завидев его, должен был сразу его узнать. Хлопнуть себя по лбу и типа прозреть.

Ага! Никакого воспоминания. Может быть, поле не то? Или туалет на нём поменяли, модернизировали?

Брандт, потягиваясь, вышел вон из кабины. Огляделся вокруг. Ну конечно же, неминуемо что-то напутал. Ведь Гринчестер как говорил: туалет на краю поля. А здесь он едва ли не в центре.

Но по виду строенье похоже. Дощатое, хлипкое. Непонятно одно. Ну зачем было грозным рептилиям сторожить снаружи? Что за блажь привела к десятидневной осаде вместо короткого штурма? Глупость рептилий иль чья-нибудь злая шутка? Скажем, судьбы…

Чтобы выполнить в полном объёме разрешение Мейнарда, Брандт забрался в строение. Надо же! Там ведь было не развернуться. И в таком положении – стоя – провести десять дней? Тю, ну Брандту прямая дорога в древние книги рекордов. Это ж гроб! Не из самых удобных. Потому что, зараза такая, стоит вертикально.

Брандт прикола ради захлопнул за собой дверь и почувствовал: что-то вдруг изменилось. Память ожила? Да хрен её знает. Если ожила, то только лишь на эмоции. Никакого воспоминания, как он прятался здесь от тварей. Но зато – резкое чувство тревоги, пронизавшее мир здесь и сейчас.

Это было бы даже смешно, если бы хоть позволяло расслабиться. Даже пальцы сковало на задвижке дощатой двери… Да, смешно – для кого-то другого. Для людишек Мейнарда, которые явятся его вызволить, обнаружив брошенный вездеход.

Нехилым усилием воли Брандт напряг нужные группы мышц, чтобы открыть задвижку и толкнуть дверь наружу. И что же? Встретился с немигающим взглядом рептилии. На него в трёх опасных метрах злобно пялился плоскопуз.

Хлопнул дверью в жестокой панике. Бластер где?

Ой, да какой теперь бластер… Он ведь уже не охранник, а простому водителю не положено.

Во попал! Но… Откуда взялась рептилия? Не дожидалась же год напролёт лично его? Может, попросту примерещилась…

Выглянуть Брандт решился через час, не ранее. Нет, рептилия не пропала, приумножилась лишь числом. Их теперь загорало под дверью минимум пятеро. Если пытаться пойти на прорыв к вездеходу… Нет, не прорвёшься. Отгрызут обе нижних конечности, потеряешь устойчивость, упадёшь – тут-то тебе и крышка.

Что же делать? Немедленно успокоиться. Взять себя в неслабые руки. А потом прогнать идиотские лживые глюки, выйти из уборной с гордо поднятой головой на могучей уверенной шее.

Только доказать плоскопузам, что их в самом деле нет, оказалось задачей нелёгкой. Не поверить своим глазам? Так теперь плоскопузы покрывали поверхность поля плотным изумрудным ковром. Типа дружных всходов на свежевспаханной чёрной основе.

Это всё? Это теперь конец? Что ж поделать с глупой своей придурью, коль зовёт наступать много раз на всё те же грабли?

9

Перепуганный Брандт промаялся на том поле несметное время. Он надеялся пересидеть осаду, но надежда себя не оправдывала. С каждым взглядом из туалета обстановка была лишь хуже. От подножия одинокой дощатой башни и до самого горизонта плоскопузы и покрывали широкими спинами весь простор. При любой из попыток выглядывать все передние скалили зубы, ну а задние приподымали торс, чтоб вернее его увидеть.

Мир снаружи воплотил самый жуткий кошмар, а внутри – ну а что находилось внутри, как не полная катастрофа?

Так стемнело. Ну точно, первый в десятке дней обещает скоро закончиться. Что же дальше? Пойдёт ли Брандт на новый рекорд, переждёт ли всех пресмыкающихся? А детей, а внуков, что вылупятся в осаде в отложенных здесь же из мерзких клоак кожистых яйцах?