Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Часть 4. Хоть что-нибудь о деле

Доблестный князь

Шлёпнулся в грязь

И вымарал честь мундира.

К цели стремясь,

Помни про связь –

Обратную связь от мира

Глава 11. С упрёками к Бенито

(чуть раньше про чуть раньше;

рассуждает Вольфганг Рабен, заместитель начальника колонии, Новый Бабилон)

1

Диас и Маданес вернулись одни, без Бенито Родригеса. Не постеснялись признать, что даже не угрожали применением силы. Повели себя вежливо – Рабен даже не сомневался, что при Родригесе эти не станут лезть на рожон.

Эх...

Рабен вообще так и думал, что Бенито опять отвертится. Да, у Бенито талант. И талант его – это везенье.

Будь у Рабена столько ума и тогда, как стало сейчас, он не стал бы с везучим связываться. Дохлый номер, себе дороже.

Но сейчас не тогда, потому и сейчас, как тогда, без поправок на опыт и то поумнение, что дарует тебе постоянный прирост богатства. Рабен их тех, кто умеет обогащаться с умом. Ум не велит приниматься за дохлый номер.

Правда, чем больше ума принесло тебе обогащение, тем скорее поймёшь, что важно ещё и упрямство. Неупрямый достоин презрения, он использует ум одной безопасности ради. А упрямец отважен; безопасность себе он купит.

Что до новой попытки растоптать Бенито Родригеса... Да, не верил в неё и сам. Но и не воздержался.

Просто так уж привык ещё с уголовного прошлого: не отступать. Лучше сразу не претендовать на всё то, чего съесть не рассчитываешь. Но коль начал претендовать – значит, дожми. Даже если тебе уже больше не хочется. Жми, грызи через «не хочу». Потому что тебя видят.

Коль увидят, что ты проиграл, что не хочешь того, что хотел – отмечают на будущее: «С этого можно драть». Потому что своё ты тоже легко отпустишь. Отступил – ожидай нежеланных гостей.

Дело даже не в том, что отступившего обдирают (хоть это факт: обдирают таких всегла). Кто отступил – тот готов подчиниться более сильному. Кто отступил, но подчиняться не хочет – тот не жилец.

Рабен хочет остаться жильцом, это раз. И, это будет уже два, у него есть высокие требования к качеству жизни. Всё, что только доступно на Эр-Мангали, у него будет. Всё, что было доступно раньше, у него уже есть.

И с таким-то ресурсом не обойти Родригеса вместе со всем его неприличным везением? Обойдёт, рано или поздно. Хоть бы и по очкам.

2

Обойдёт... Игра Рабена и Родригеса началась не сегодня и не вчера.

Прошлый раунд был за Родригесом. Как всегда, по досадной случайности. Рабен тогда действовал по уму, все удары рассчитал правильно. Ловко наехал на Олафа, на молодого Бьёрна. Главное, чего удалось достичь – смёл Родригеса с его жалкого начальнического поста в Службе безопасности, чтобы посадить туда недоумка Лопеса. Лично смог убедить гордеца Флореса заменить Бенито на Хуанито!

Кстати, какой был отличный шанс для бедняги!

Всё, вроде, шло, как по маслу. Но потом оказалось: на Бьорна и Олафа недодавил, парни вдруг занялись самодеятельностью, переманили в Свободный Содом вороватую фольк-рок-группу, что стащила у Рабена робарианский молот. А как только пошли по следу Диас с Маданесом, Бьорн убежал проситься к сектантам Зеона, где не только укрылся, но даже круто поднялся – чисто на том, что помог им в устройстве какой-то тупой церемонии, но не суть. Олаф, правда, вернулся, на нём отыгрались тогда: за ненадёжностью пришлось подержать в подвале.

Ну а Лопес? Казалось бы: радуйся, что начальник. Благодари пусть не Рабена, так хоть Флореса благодари – так ведь нет, стакнулся с тем же Родригесом. Говорит ему: «Дальше рули, посижу на твоём посту чисто формально, не стану мешать». А потом и формально сидеть надоело, к Флоресу шасть: возвращай, мол, обратно Бенито!..

Но сильней удивил Родригес: этот наивный глупец, даже низложенный и опальный, умудрился играючи провернуть несколько операций. Наповал уложил четверых отпетых чудовищ, разгромил в Джерихоне подпольный кулак ассасинов, обнаружил присутствие на планете представителей ксенокультуры Сид.

Что поделать, везение часто бывает несправедливым и неразумным. Но и крыть было нечем, Родригес вернулся на пост, а вдобавок и Бьорна продвинул. Пареньку разрешили копаться в библиотеке Башни. Что навряд ли позволит ему, неспециалисту, что-то ценное там раскопать, но само по себе подозрительно.

Вот на том прошлый раунд в игре с Бенито и пришёл к завершению.

Но ведь раунд – не вся игра. Да и Рабен – игрок не такой, чтобы праздновать труса.

3

Новый раунд открылся с событий под Дальней шахтой: зомбяки, средних размеров вспышка. Всё не ново, никак не в первый и не в последний раз... Но на сей раз, как Рабен почувствовал, Родригес ухватится.

А хвататься за старое плесневелое дело – это само по себе шаг к поражению. Неудачу легко прогнозировать и просто раздуть.

Ухватился Родригес не просто так. Был крючок. О крючке очень вовремя донесли Рабену – сам крючок и донёс. Звали его... Ну, какой-то Папаша... Ладно, без разницы. В общем, один из Папаш.

В чём комизм? Этот самый Папаша и задумывался, как крючок. Но живой, постоянного действия. А он умер (зомбифицировался), но при этом посмертно сработал – и, между прочим, в другом совершенно деле. И сработал-то – намертво. Только дело даже не в том. В этот раз повезло не Родригесу, вот в чём главный комизм. А вот Рабену – повезло. Он умеет работать крючками.

Так случилось (вот чудный-то случай!), что Родригес явился к крючку в тот момент, когда гибель крючка (и сопутствующих людских предметов, а также строений) изучалась на месте то ли Годвином, то ли Мак-Кру – но, короче, профессионалами Флетчера.

Так ведь у Рабена с Флетчером тоже свои дела. К верной взаимной выгоде. И достаточно парочкой слов намекнуть – понимает уже с полуслова. Что за труд: озадачить Годвина и Мак-Кру старым-престарым делом, собирающем воедино все эпизоды наведения эпидемии зомби?

И тогда – красота: наивняк Родригес, зацепившийся утлым умишком за крючок Папаши, переходит дорогу Флетчеру (а ведь раньше он с ним не ссорился). Что в картине особенно ценно, это скромный ответ на вопрос: а при чём здесь Рабен? И звучит он естественно: Вольфганг Рабен здесь не при чём, это сбрендил Родригес.

А что сбрендил, так это точно. Вы подумайте, взялся соперничать со следователями Флетчера! Прежде того не бывало ни разу, и вдруг теперь! Так и лезет вперёд Годвина и Мак-Кру, людей своих посылает (кстати, люди скорей напрягут, да и проще на том попадутся). И казалось бы, из-за чего? Из-за старого, в сущности, дела... Нет, верней, из-за самого нового, но лишь по времени, когда было поручено Годвину и Мак-Кру, а на самом-то деле... В общем, из-за такого повторяющегося события, о котором все знали уж добрый десяток лет, если не дюжину, и за этот период оно кому только не обрыдло!

А теперь ещё стоит задуматься, отчего и зачем этой темой, которая, кажется, длится от сотворения мира (ну или ладно, от времени колонизации) странный Бенито занялся только сейчас? Не затем ли, чтобы дознанию Годвина и Мак-Кру ставить палки в колёса? Не оттого ли, что в деле замешан кое-кто из родригесовых людей?

О, Рабен, кажется, знает, кто это может быть!

Ой, господа, неужели догадка пронзила не одного Рабена?

Да, господа, с точки зрения Вольфганга Рабена, вы совершенно правы. В небезызвестной, хотя и секретной, команде Бенито Родригеса подозрительны многие, но чтобы настолько – так только один. Его имя, которое ныне придётся назвать, очень немногим, Угадайте-ка, почему? Это скрытое от ушей, не звучащее на Эр-Мангали, засекреченное имя: Бьорн Ризенмахер. Как, не слышали? Так и Рабен предупреждал!

Но вот с именем «Михаэль Эссенхельд» господа несравненно лучше знакомы. Это имя неверное, но известное хорошо.

Только стоит иметь в виду: оба имени принадлежат одному человеку. И ещё: этот самый один человек – он по специальности, вроде бы, ксенозоолог, но имеет познания не только лишь о живом, но и о мёртвом. Почему-то секретнейшие ритуалы некромантов Сида (или как их там, некромантов, стоит иначе назвать) этим самым Эссенхельду и Ризенмахеру в одном лице оказались известны не в меньшей степени, чем продвинутейшим ксеноархеологам здешней планеты.

И последний убийственный аргумент в нужную сторону. Почему-то повсюду, где появляется этот субъект, возникают и вспышки эпидемии зомбяков! Нет, пускай не повсюду, но подозрительно часто!..

4

И вот являются Диас и Маданес, и разводят руками в недоумении: мол, были только что у Родригеса, мол, приглашали его настойчиво, но не внял... Только маленький штрих: куда Диас и Маданес являются: не в кабинет к Рабену, нет, это было бы скучно! А являются рабеновы посланцы ни много, ни мало, на совет у самого Флореса.

Потому что и посланы были аккурат с этого самого совета, с ведома главного начальника рудной колонии на Эр-Мангали – и по его интересу. Только – ещё деталька: заседание совета ведёт Рабен. Он любые из них очень давно ведёт. Просто Флоресу недосуг распинаться, а Хуанито Лопес для выполнения этакой функции чересчур туповат.

Тут и Рабен разводит руками (образно говоря) и говорит не кому-то, а самому Флоресу:

– Думаю, что Бенито с моими людьми не пойдёт. Слишком он стал подозрительным. Вот когда бы его пригласили не Диас или Маданес, а Торрес... – Испытующий взгляд в сторону главнейшего начальника Эр-Мангали (ведь известное дело, на Флореса иногда находит, он ведь тоже латинос из империи Сан-Амазон Эскабар, и потому-то ему ничто латиноимперское и не чуждо). Но, несмотря на попытку вмешательства в отношения с его личным телохранителем, Флорес молчит, не взрывается, обстановка не накаляется, можно уже продолжать. – Если бы, скажем, твой Торрес позвал Бенито, то Родригес бы точно, как миленький, прибежал.

– Это понятно, – скучая, откликнулся Флорес. – Всё же Бенито вежливый парень, а у Торреса начальник один.

– Что несомненно, – подтвердил и Рабен.

Он и правда сурового Торреса вербовать почти не пытался, а почти – вообще не считается.

– Так зачем тебе здесь у нас нужен Бенито, а? – Флорес поинтересовался не то благодушно, не то недовольно, а скорее сказать, рассеянно. – Ты о чём вообще?.. Я, по-моему, малость прослушал.

– Я хотел бы проверить одну догадку, – произнёс Рабен. – Но при этом считаю важным, чтобы проверка была публичной. Дело касается не только Бенито, но, наверное, обстановки на целой планете Эр-Мангали.

Флорес пожал плечами и подозвал Торреса:

– Ты слыхал, чего этот хочет? – Кивок на Рабена.

– Да, – сказал Торрес. – Вызвать сюда Бенито.

– Выполняй, – молвил Флорес. – Это слово моё.

Телохранитель отправился звать Родригеса, а Вольфганг Рабен тут же продолжил произносить доклад, прерванный было явлением Диаса и Маданеса.

Говорил, как обычно, о важном. Об Альянсе, его политике. Обо всех новостях снаружи Эр-Мангали. О таком, чтобы Флорес пытался вникнуть, а не зевал, выражая бездну колониальной скуки. Это важно не только для Рабена, но и для Флореса, для остальных. И для Альянса тоже. Ведь в конечном итоге Альянс-то и настоял на проведении Флоресом таких регулярных собраний.

Флетчер тоже пытался вникать. И Мак-Кру. И Мендоса. И начальник арены с воровским погонялом Паук, и другие начальники с погонялами и именами... Годвина не было (он был в другой локации), но и он бы пытался. Не пытался один тугодум Хуанито Лопес: на советах у Флореса он, как всегда, тупо дрых сном праведника – вот за чем-то подобным и пригласил его Рабен. А Бенито мотал бы на ус – так ведь он не пришёл.

А придёт – хитрый Рабен немедленно сменит тему.

5

Кстати, о связи с Альянсом...

Монополия на Н-связь – непременный рычаг владычества местных хозяев на Эр-Мангали; с самого начала так было. Без неё не судьба конвертировать в нечто полезное ни руду, ни сидские артефакты. Чтобы пришли на планету комфорт и здоровая пища – надо же их, ну, как минимум, заказать. Договориться с Альянсом об объёмах и сроках поставок. Мы вам то, вы нам это; если вы нам не это, то и мы вам не то.

Смысл Н-связи – он вот в чём: в полноте ощущений владычества для обоих типов владык: внутреннего и внешнего. Кстати, включая и отношения взаимовладычества. Кто владеет колонией, тот уверен, что может держать и Альянс в кулаке. И Альянс, в свою очередь, убеждён, что владеет колонией.

Кто-то из них, надо думать, впадает в ошибку, в иллюзию. Или, может, всё правда с обеих сторон? Рабен в правду такую не верит. Он-то знает: Альянс главней. Флорес думает, что иначе, но заблуждается. То иллюзорное чувство власти, что дарует ему Н-связь, коренится в одном: в эксклюзивности этой линии.

Ну так вот, Альянсу достаточно завезти для неё оборудование в каждый крупный посёлок на Эр-Мангали – и не станет тогда ни малейшего риска несоразмерных требований. Почему не завозит, предпочитает мириться с капризами Флореса? Да потому, что чрезмерными они кажутся лишь ему самому.

Например, самодур заказал фольк-рок-группу группу «Оу дивиляй» в полном составе, чтобы её непременно доставили к Эр-Мангали. Это трудно? Ничуть не бывало! Да, для группы самой это, конечно, трагедия: с карантинной планеты ей больше не улететь, псу под хвост галактические достижения и вселенская слава, группа вряд ли мечтала о чём-то подобном уготованной ей судьбе... Но какие проблемы её доставка создала Галактическому Альянсу? Никаких, вообще никаких.

А другие запросы Флореса? В них же не было ничего по-настоящему дорогого. Рабен – и тот посильней разорил Альянс оружейной своей коллекцией. Но и то не предел. У Альянса от доступа к артефактам Сида всё равно посильнее выгода. Рабен знает, он экономически грамотен.

Флорес – нет.

Потому-то теперь все послания по Н-связи идут через Рабена.

Раньше было, конечно, не так...

Да уж. Было совсем неразумное время, когда по Н-связи с Альянсом говорил сам Флорес. Говорить говорил, а ума не хватало, как тут оговорить подходящую цену товара?

И в какой-то момент, почему бы и нет, Флорес стал обращаться за советами к Рабену. Рабен, ясное дело, и рад стараться.

Между прочим, тогда и на главенство не покушался. Помогал бескорыстно. Почти. Был при Флоресе вроде эксперта – по богатству.

Нет, ну Рабен-то и сейчас делает то же самое... Только уже не так.

Флорес по-прежнему главный начальник на Эр-Мангали, но то – номинально. Чтобы сбросить его, мало ловко интриговать, надо драться, но какому придурку взбредёт драться за голое имя? Выйдет из этой борьбы какое-то некоммерческое шоу. А по сути-то: кто всех богаче на Эр-Мангали? Ясно, что Рабен.

А потом даже Флорес допёр, что без Рабена трудно. А попутно ему надоело лично трепаться с Альянсом. И говорит он ему: «Знаешь, Рабен, мне стало лениво. Так достала Н-связь, что и слышать её не хочу. Но торговать-то с вонючим Альянсом надо. Так что теперь говорить будешь ты. Ну а я как начальник – только тебя контролировать».

Флорес, похоже, не мог догадаться, что кто говорит с Альянсом, тот и реально главнее. Угадал бы лишь тот, кто способен гордыню смирить и понять, что в конечном итоге всю власть имеет Альянс. Он послушных себе наделяет огромным богатством, разумеется, в скромных масштабах Эр-Мангали, а непослушных – лишь терпит до времени. То есть, не вечно.

Мало-помалу Альянс усилил своё влияние. Ранее отвечать по Н-связи приходилось в присутствии Флореса, но начальству прискучило век за спиной торчать, и настала свобода.

Правда, в этой свободе пришлось уламывать шефа. Ибо, видите ли, Галактическому Альянсу захотелось теперь разъяснять свой подход к политике. И не Флоресу с Рабеном, а в компании чуть пошире. Пусть не прямо, так в пересказе; Рабен умён, он может пересказать.

С этих пор и пошли заседания совета самых главных начальников Нового Бабилона. Все друг на друга похожие, все такие как и сейчас. Что немного менялось – одни политические новости.

6

Выступалось в тот день некоротко. Рабен уж постарался. Получилась одна из грандиознейших политинформаций.

Так о чём же конкретно пришлось говорить? Обо всём, что ему пожелали поведать через Н-связь функционеры Альянса. А они, коли прямо сказать, господа говорливые. Каждое слово желают до всех донести.

А ещё ведь и Рабен время тянул – в ожидании, когда Торрес приведёт поганца Бенито. Потому начинал очень издали, вспоминая невольно и заседания прежние. Повторение мать учения, так сказать.

Если же коротко и по делу, то он говорил о таком. На планете Эр-Мангали ныне резко повысилась активность представителей крайне враждебной культуры Сид. Речь идёт о прилётах из Дальнего Космоса и об активизации секретных закладок. Восстают из глубоких недр и пробуждаются к жизни ранее законсервированные объекты. Сидом уже оккупирован прежде безлюдный Северный континент. Также освоены острова Южного архипелага. Ряд разведгрупп проникал и на тот единственный континент, где развернулась людская колонизация с центром в посёлке Новый Бабилон. (Сей континент Альянс именует Средним и Горнорудным, а по мнению верных вассалов Флореса, он зовётся только Флоридой). В этом контексте стоит понять и явление из-под земли сидского бункера (близ посёлка Новый Зеон), и приезд неизвестно откуда вихлявой сидской машины.

В этих условиях и Галактический Альянс также был вынужден как-то усилить свою активность. Так, в окружающий Эр-Мангали косморегион выдвинут Пятый боевой космофлот в полном составе. Гордость его – флагманский космодредноут «Атлантис». Правда, в связи с невозможностью отключить «Карантин», весь этот флот нет резона приблизить к орбите планеты. Важно, однако, что он обозначает присутствие.

Что же касается мер по противодействию сидской активности на планете Эр-Мангали, то они возлагаются ныне на самих колонистов. Со стороны Галактического Альянса ныне следует ожидать новых поставок оружия и человеческого ресурса, способного с ним управляться, в частности, головорезов из разных систем, наделённых богатым боевым и карательным опытом. Наиболее целесообразным применением сего ресурса будет всемерное усиление структур охраны поселковых и шахтных комплексов.

7

И вот тут-то явился Бенито Родригес. (Как-то оба они с Торресом не спешили, ну да ладно, Торрес привёл – и на том спасибо).

Рабен плавно, но быстро закончил свою политическую речь, постаравшись лишь только, чтобы не выглядела оборванной. И сказал, усмехнувшись:

– А теперь перейдём к основному вопросу повестки (не в обиду, конечно, Альянсу)...

Эти слова должны были быть сигналом.

Речь с обвинением смело толкнуть надлежало Мак-Кру. Только следователь почему-то хмурился и молчал. И на отдельный приглашающий взгляд реагировал странно.

Рабен тихо спросил у Мак-Кру, будто в сторону:

– Что-то не так?

Тот ответил:

– Так я же сказал. Можно только на выезд.

– Почему?

– Потому что не место. Здесь Бабилон.

– Где водитель?

– Водителя нет.

– А ваш человек?

– Да всё там же, где и водитель!

– Так чего же заранее мне не сказать?!

– Я говорил.

Рабен взглянул на всех прочих членов совета. Каждый уже был занят чем-то своим. Разговоры велись в микрогруппах. Анонсированного «основного вопроса повестки» никто и не ждал. Даже Родригес, как ни в чём не бывало, точил лясы с Лопесом.

Запоздало приняв решение, Рабен сказал:

– Объявляется перерыв в заседании на полчаса... – И объяснил суетливее, чем собирался: – Наш «гвоздь программы» требует общего выезда. Но, к сожалению, не готов ещё вездеход...

Перерыв, так и перерыв. И без того ведь прервались. Флорес глядел насмешливо; можно его понять.

Но не время сейчас. Рабен кинулся к выходу из зала, встретил Диаса:

– Где водитель? – Имени водителя не назвал. Везде уши.

– Он там. У Бенито...

– Так Бенито же здесь!

– В смысле, в штабе.

– А человек от Мак-Кру?

– Там же, где и водитель... – От кого-то Рабен слышал уже такие слова. Да, только что, от самого Мак-Кру...

– Так почему он сюда не придёт, не приведёт водителя?

– Занят тот человек, – объяснил Диас. – У Бенито занят, отлучиться не может. Там же у них тоже идёт совещание.

– Как, совешание не отменилось? – искренне изумился Рабен. Ибо какой же им смысл...

– Нет, состоялось. Теперь вот его продолжают. Ждут Родригеса, верно. Пока не дождутся, этот самый наш человек не придёт.

Глава 12. В сомнениях о людях

(прямо сейчас про сейчас;

соображает Беньямин Родригес, начальник Службы безопасности колонии, Новый Бабилон)

1

Обнаружив пропажу Призмы, Бенито разгневался так, что слегка испугался, как бы не вызвериться на Кая. Может, зря: Гильденстерн на Эр-Мангали основательно повзрослел, не разрушится от начальнической несдержанности. С пониманием встретит потерю лица Родригеса.

Впрочем, на деле «потеря лица» произошла только в мыслях. Да и мысли казались Бенито чужими, наведенными. Появились, быть может, как последействие Призмы. Либо пришли от азартной тщеты стремления всё же суметь её ощутить – вопреки неприсутствию.

– А почему ты решил, – спросил Кай, – что Призму похитили – свои?

– Потому, – произнёс, успокоившись, – что чужие не имели ключа. В этом ящике сложный замок. И довольно редкий.

– А взломать?..

– Он не взломан. Аккуратно открыт. И оставлен со всеми внешними предосторожностями. Кто-то ящик достал, отомкнул, вынул Призму, ящик вновь затворил, положил в яму, задвинул камнем... Глупо, конечно: ведь мне-то ещё при подходе к дереву сделалось ясно, что что-то под ним не то.

– А чужой поступил бы иначе? – задал вопрос Гильденстерн.

– Кто не имеет ключа, тот похитил бы ящик, чтобы потом, отсюда подальше, его вскрывать. С ящиком чуть тяжелее, но не намного. Да и люди... Когда-тебя кто-нибудь встретит с ящиком, разговоров будет поменьше, чем если с Призмой.

Кай прикинул:

– А вдруг у него мешок? И в него Призма влезет, но только без ящика.

Верно, подумал Бенито, может быть и такое.

– Или, скажем, это чужой человек, но раздобыл верный ключ?

Здесь уж пришлось упереться:

– Раздобыл бы когда? В случае предательства нечужого.

Нет, ну формально Гильденстерн очевидно прав. А Бенито немного спешит, облекая свои подозрения в доводы. В этих доводах образуются щели. Но похоже на то, что выискивать щели в логике – в данном случае чисто защитная тактика. Апелляция к интеллекту лишь затем, чтобы себя успокоить. Успокоить неназванным ложным доводом. Вот таким:

– В нашей Службе предательство невозможно?

– Нет, – сказал Гильденстерн, – я такого не говорил.

2

Кто-то свой. Не чужой, которых открытое множество, где копаться – неперекопаться на годы вперёд. А своих очень мало. У Родригеса странная служба, её цели не многим ясны, не заявлены громко, вот и низок приток людей. Самого ведь Бенито считают немного того.

Чем же занята Служба безопасности горнорудной колонии под его руководством: служит величию Флореса и укреплению бабилонской власти? Нет, Бенито такое не интересно. Флорес тоже догадывается, что нет (вот за то он Бенито не любит). Что тогда: интригует напропалую, лишь бы что-нибудь заработать? Тоже нет. Флорес знает, что это не так (вот за то он Бенито терпит). Ну а как не терпеть: кто-то другой на месте Родригеса непременно сварганит против него мятеж. Так, по сути, и будет, если Рабен свалит Бенито (Флорес знает и это, потому рад бы долго терпеть). Может, Служба Родригеса ратует за свободу других посёлков, за Зеон, Джерихон и Содом? Тоже нет. Бенито не делает идолов ни из кого из местных царьков.

Служба Бенито Родригеса работает на свободу. Почему это важно? Потому что Эр-Мангали каторжная планета, на орбите её всё ещё включена карантинная ксеносистема Альянса, ну а в недрах и на поверхности – явные признаки подлинно адского места, где нету надежды. В общем, важно-таки, любому бы стало понятно. Только есть и второй вопрос: почему это осуществимо? Здесь логичных ответов у Родригеса нет. Это, в конечном итоге, вопрос веры. Веры, к примеру, в пророчество Гарриса о герое. «Он придёт, будет слаб, ему надо помочь, поддержать его, воспитать...» – ну а что, неплохая программа действий, позволяющая и в Аду не опускать руки. Если не вера, то ничто уже не поможет вернуться с Эр-Мангали.

Вера в героя, однако, на Эр-Мангали не для всех. Верят в тельца, в крутизну, в воровскую звезду, в сексуальное раскрепощение – эти глупые веры в колонии собирают обильные жатвы, а на героя готовы, поди, понадеяться (кто же против?), но помочь ему не хотят, не хотят воспитывать. И устойчивость веры никому же не гарантирована. Тут он верил, тут разуверился, а случилось-то что? Вера ушла в песок.

А без веры рядом с Родригесом людям не место. В общем, Бенито давно уже не удивляет невысокая численность собственной службы.

Да, своих очень мало. Но тем легче искать предателя. Не морально, конечно, а логически легче.

Сколько сотрудников знало о тайнике? Да всего лишь четверо. Это включая и самого Бенито, а ему себя стоит немедленно исключить. Он-то проводит анализ не для кого-то, а за себя он прекрасно знает, крал он предмет, или нет.

А за вычетом самого Родригеса знавших о тайнике остаётся трое. Олаф Торвальдсен – он частенько возил артефакт у себя в грузовом вездеходе, но, чтобы шороху в Бабилоне не наводить, парковался в безлюдных местах и приходил сюда вместе с Бенито припрятать Призму. Кстати сказать, он её и из ящика не вынимал ни разу – так у него она и в вездеходе лежала, а потом убиралась в тайник. Но найти верный ключ для Олафа не проблема. Знал он, где в штабе Службы лежат ключи.

Также сюда подходил и Луис Ортега. Парень и яму копал, и примирял в неё ящик. Да и к ключам он имел отношение самое близкое. Кто в штабе Службы всегда выполнял функции кладовщика? Он, Ортега.

Третий – Сантьяго. Мастер боя, расчистивший местность для тайника. Одолевший для этого неимоверную стаю шпанок. Трижды прошедший весь Ивовый Эдем вдоль и поперёк. Это Сантьяго советовал вырыть яму именно здесь, под совсем неприметным деревом, но расположенным строго на север от груды камней. Рядом с той грудой Сантьяго нашёл и убил королеву шпанок.

Да. Эти трое. И всех их не хочется подозревать. Коли на то уж пошло, Бенито грешил бы на Приста... Только Прист никогда тайника не видел: он в этом деле, должно быть, чист.

3

Всё же Бенито вслух произнёс имена:

– Олаф, Ортега, Сантьяго – так на кого больше всего похоже?

– Меньше всего – на Сантьяго, – прикинул Кай.

Это понятно и так. Мастеру боя марать свои руки кражей? Вроде, немыслимо. Вовсе неимоверно.

Есть, разумеется, и мастера, что не прочь бы и замарать. Вот как Маданес и Диас, телохранители Рабена. Но Сантьяго – как будто, другой. Он не случайно попал к Бенито. Если бы честно искал карьеры и заработка – ни за что бы не выбрал такое неперспективное место.

– Олаф? – Кай продолжал. – Тоже нет. Не думаю. Должен признать, он достаточно опытен в кражах. Соображает, где что-нибудь плохо лежит. Но то кражи, а то предательство. Я не верю, что это он. Разве только кто-то заставил под страхом смерти.

Да уж, страх смерти – мощный рычаг. Лишь на Сантьяго такое, похоже, не действует. А уж Олафом страх, негде правду скрывать, управляет частенько. Вот, к примеру, сегодня... Олаф куда-то уехал. Подобрал на мосту Перейру, ничего никому не сказал... Убежал специально, опасаясь, что вскроется кража с выдачей тайника?

Нет, не мог он так поступить. Не хотелось бы, чтобы мог.

– И Ортега врагом не выглядит, – дальше вёл Гильденстерн. – Он, как мы знаем, служит у Годвина и Мак-Кру. Но ведь приносит именно к нам ценную информацию. Благодаря Ортеге мы знаем, что задумали следователи...

Тут Бенито его перебил:

– Может, с Годвином и Мак-Кру он так же само делится нашеми планами?

– Непохоже совсем. Я же тоже однажды сотрудничал с Годвином и Мак-Кру – в поисках хвандехвара... Эти люди Ортегу бы не простили. Если бы только узнали, что он стал работать на нас...

Не простили бы? Да, пожалуй. Правда, чтобы заставить кого-либо выполнять свою волю, прощение не обязательно.

4

Перед самым уже Новым Бабилоном Гильденстерн спохватился:

– Может, зря мы забрали ящик? Может, тот, кто похитил Призму, потихоньку её вернёт?

Непростительная наивность! Родригес ответил язвительно:

– Может, и Олафа тоже вернут, как ни в чём не бывало? Что же, по-твоему, делать всей нашей Службе? Притаиться и ждать, пока враг напользуется нашими артефактами и людьми? Нет уж, Кай, в нашем мире справедливость не восстанавливается сама. Ожидание Призмы – это потеря инициативы. Это будет похуже потери Призмы самой по себе.

Кай молчаливо признал поражение в этом конкретном споре. Да, отношения между людьми – не его конёк. Все интриги и контринтриги – на стороне Бенито...

– Ну а что можно сделать для сохранения инициативы? – наконец-то нашёлся Кай. Правда, у самых ворот. Роб и Санчес вылупились на парня с недоумением. Осознали, поди, что разговор не для их ушей.

– Позже отвечу! – буркнул Бенито.

Нет, он ответит сейчас, только уже не вслух. Люди вокруг, это значит, пора называть Кая Майком, а секретные планы свои не разбалтывать. Потому что они, на минуточку – планы Службы безопасности рудной колонии.

Ну а если по сути, то что может сделать инициативный Бенито? (А что может, он сделает! Без задержки).

Например, он поедет-таки в Свободный Содом. Вот теперь-то, когда Призмы нет, он не должен ждать Олафа; обратится к водителю Брандту. Брандт, конечно, не свой человек, так и Олаф, быть может, тоже уже не свой: он куда-то уехал, а вдобавок, под подозрением.

Далее. По приезде в Свободный Содом он допросит-таки доктора Хойла. Да, не в присутствии Призмы (что поделать, коли присутствия больше нет). Но кому от того будет хуже? Только доктору Хойлу. Призма Правдивости облегчает процесс, избавляет от пыток – всех, кроме пыток совести. Ну так Хойлу не повезло, он признается без облегчения.

Правда, всё это – на перспективу. А для начала Бенито зайдёт на службу. И встряхнёт эту парочку подозреваемых: Сантьяго с Ортегой, тыча носом в пустопорожний ящик от Призмы. Олафу-то хорошо, он сбежал. Ну а те, кто сбежать не успел – вострепещут!

5

По пути от ворот к штабу Службы, а это не долгий путь, он всё далее укреплялся в мысли: да, виновен Ортега. Не потому, что он более мелкая сошка. Или потому? Всё же Бенито не опирался на логику. Интуитивные озарения, да и те слабовыраженные. Логикой их целиком, поди, не покрыть.

Если Ортега и правда двойной агент, если работал на две стороны, донося друг о друге сведения – то в таких отношениях равновесия не бывает. Или – или. За кого-то Луис работал, за кого-то – лишь делал вид. Предположим, однажды в следственной группе Флетчера обнаружили, что их работник по совместительству трудится на Бенито... Не убирает, не моет полы, как по легенде, а содержательно трудится, можно сказать, щпионит... Ну, для начала следователь Мак-Кру его вздул бы, и основательно вздул. Дело не в том, что между Службой Бенито и группой Флетчера происходила вражда (вот её-то как раз и не было), просто Мак-Кру не смог бы не вздуть. Он сработал бы автоматически. Просто такой характер...