Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Они меня всего ощупали, об смотрели, обслюнявили, поохали, взглянув на моё лицо, ужаснулись общим состоянием. Теперь я точно убедился, что моё имя Пранприя. Мама сказала, что пора его поменять на другое. Старое имя, оказывается, приносит мне одни несчастья. Мама с родственницей ещё в Бангкоке ходила к гадалке. И та им сообщила решение божественных сил, что нужно срочно поменять мне имя во всех документах. С помощью юриста все бумаги о моём рождении, и прочие документы выправлены, и теперь меня зовут Лалиса.

Тут у меня в голове что-то щёлкнуло. Я вспомнил! Лалиса Манобан, артистка К-поп, участница группы Блэк Пинк. Но, тогда выходит, что я попал в прошлое? Хотя, нет, у той Лалисы не было не братьев, ни сестёр…. Чёрт, чёрт, чёрт! Чувствовал я, что не надо было писать этот фанфик! Что?! Значит, я попал на место Лалисы, но в параллельном мире?! Я что, попаданец?! У меня перед глазами пошли чёрные круги, и пришлось срочно взять себя в руки, чтобы не потерять сознание. Но мама что-то заметила, и послала Бэм Бэма за медсестрой. Та прибежала, дала понюхать что-то очень вонючее, и я взбодрился.

Мама вышла вслед за медсестрой, потом заглянула в палату, и позвала отчима. В комнате остались я, моя онни, одетая как тинейджер, в белую майку и джинсовые шорты. Ногти у неё были окрашены в тёмно-зелёный цвет. Лицо правильной формы, волосы то ли покрашены, то ли действительно такого светло-каштанового цвета. Скорее всего, и у меня такие будут, когда отрастут.

– Лалиса, ты и вправду совсем ничего не помнишь? – С ужасом в глазах спрашивает Сон Янг. Я развожу руками. Ничем не могу её обрадовать:

– Для меня вы все новые люди. Кое-что я помню, но очень мало.

– А меня не помнишь? – Подключается пацан. Отрицательно мотаю головой.

– И это не помнишь? – Бэм Бэм достаёт телефон, и показывает фотографию.

Танцевальная группа «Ви Заа Кул».

– Я даже не помню, есть ли я на этом фото, – Говорю сильно удивлённому мальчишке.

– Да вот же ты. вторая. Со звёздочкой на пиджаке! – Не выдерживает Сон Янг. Вглядываюсь в «себя». Да, что-то в этой девчонке на фотографии есть от той Лисы, какую я помню. Между тем Бэм Бэм демонстрирует ещё кучу фотографий на телефоне, где я и он гуляем по городу, едим мороженное, и кривляемся. Мда, значит, мы действительно росли с детства вместе…

– А как мы оказались в Корее? – Задаю вопрос сестре.

– Ну, я подала заявку на поступление в одно корейское высшее учебное заведение, а ты с остальными приехали к нашему корейскому знакомому Ким Дже Уку, чтобы принять участие в танцевальном конкурсе, объявленном компанией Эл Джи. Она устраивает прослушивания тут в Пусане. Хотели вначале в Бангкоке, но что-то у них не получилось, и они перенесли конкурс в Корею. Поэтому и ты сюда приехала вместе с ребятами из «Ви Заа Кул».

– Зачем ты нас не подождала, и побежала в какой-то магазин? Я тебе говорил, пойдём вместе. Послушалась бы меня, и не лежала бы тут.

А вот с этим я согласен! Часто женщины несутся куда-то по одним им понятным причинам, и это потом создаёт проблемы всем окружающим. Сам такое видал! Да, а я ведь хотел посмотреть на свой внешний вид.

– Сон Янг, у тебя есть зеркальце?

Сестра нерешительно заглядывает в сумочку, потом смотрит на меня, и протягивает:

– Лалиса, а может не надо?

– Надо, надо, ещё как надо! – Требовательно выставляю ладонь поближе к онни. Они что-то бурчит, но потом всё-таки вынимает и даёт мне небольшое зеркальце. Так, что у нас тут. ого! Под глазами огромные лиловые синяки, голова гладкая, как бильярдный шар. А кожа у меня лучше, чем у сестры. Интересно, может и волосы пышнее? Хотя, если судить по тем фото, что я видел на телефоне Бэм Бэма, волосы у меня тёмные, самые обычные. Но тут у меня появился вопрос, который отразился на моём лице:

– Онни, а почему я и ты не похожи на омму?

Родственница вздохнула, и принялась рассказывать. Оказывается, мне сейчас двенадцать лет, а Сон Янг старше меня на девять лет. У нас разные отцы, поэтому мы и немного непохожи на мать. Сама онни больше похожа на своего отца, первого мужа нашей оммы, а я похожа на бабушку, маму второго мужа оммы. Эта родственница умерла три года назад, сразу после похорон дедушки. Мысленно перекрестился, что не надо знакомиться с ещё какими-то родичами. Мне и этих за глаза хватит!

Тут возвращаются в палату отчим и мама. Оказывается, они ходили к доктору Пак Джин Хо.

Я замечаю, что уже без всякого напряжения называю маму, омой, а сестру – онни. Даю себе зарок, что даже во сне их буду так называть, ведь мне некуда уйти с подводной лодки! Насчёт Бэм Бэма, небольшая напряжёнка. Хоть он и друг детства Лалисы, но вдруг руки станет распускать, как немного подрастёт. Это надо будет пресечь на корню! И вообще, с мужиками теперь только деловые отношения, а то знаю я их!

Между тем мама начала гладить меня, и говорить:

– Лалиса, доченька! Доктор пак сказал, что ты быстро поправишься. Мы все молим Будду, чтобы это произошло как можно скорее!

Так, значит, моя новая семья – буддисты. Запомним! Наконец, все собрались, попрощались со мной, и ушли. Сон Янг и Бэм Бэм обещали навещать меня каждый день. Хотя самой большой проблемой было моё переселение в тело девицы, появилась ещё одна загвоздка. Это постоянные женские секреты и сюсюкание друг с другом. Скорее всего, я так просто не смогу. Хотел что-нибудь придумать, чтобы избавится и от телячьих нежностей, и розовых соплей, но меня заставили обо всём забыть ноги под гипсом.

Эти заразы так зачесались, что я готов был лезть на стенку, лишь бы избавится от этой пытки. Но всё было тщетно, пришлось терпеть до вечера. Потом мне опять сделали укол, и чесотка прошла. Свободно вздохнув, заснул, чтобы увидеть сон.

Я сижу на какой-то поляне, причём в своём мужском теле, но совершенно голый. Ко мне подходит мужик.

– Тебя мы перебросим в параллельный мир.

– Я что, умер?

– Нет, ты сейчас одновременно и на Земле, и здесь. Вот, посмотри! – И мне показывают, как я сижу дома, за экраном монитора, и что-то быстро строчу, стуча по кнопкам клавиатуры.

– А что меня ожидает там? – Киваю в сторону, где по моему мнению находится параллельный мир.

– Об этом ты узнаешь сам. Там всё будет зависеть только от твоих действий. Правильно сообразишь, будешь в шоколаде, а нет, будешь выпутываться сам.

– Что, там так страшно и опасно?

– Нет! – Смеётся мужчина. – Ну, ладно, примемся за дело!

Он делает какие-то пассы рукой, и я проваливаюсь в темноту…

Глава 2. Дни в больнице.

Место действия: холл Мемориального госпиталя Понсэн.

Время действия: десять часов утра тринадцатого мая две тысячи девятого года.

Сижу в холле больницы на кресле каталке. За последние дни с помощью онни и Бэм Бэма мне удалось точно выяснить, что я в параллельном мире. Здесь пока две тысячи девятый год. То есть, провидение меня не только перенесло в пространстве, запихнув моё сознание взрослого мужика в тело двенадцатилетней девочки, но и, в какой-то мере, транзит осуществлён и во времени, с две тысячи двадцать второго года в нашем мире на двенадцать лет назад, в две тысячи девятый год в этой вселенной. Даже не знаю, выражать судьбе благодарность или клясть её разными нехорошими словами.

Значит, я в Пусане, во втором по величине и значению городе Южной Кореи. Почему мы здесь, я уже знаю. Через месяц состоятся прослушивания кандидатов на трейни. Биографию Лалисы Манобан, с моей Земли, я, естественно полностью не помню. Поэтому, придётся, доверится провидению. То, что она стала айдолом, я знаю, но частности её продвижения к успеху мне не известны. Об этом пока рано говорить. На прослушивание я уже не попаду. Но Бэм Бэм и Сон Янг в один голос утверждают, что ничего не потеряно. Вся наша танцевальная группа переехала не только ради конкурса Эл Джи. Мы должны до ноября хорошо выучить корейский язык, чтобы принять участие зимой в танцевальном конкурсе, который проводит лэйбл JYP.

Да и школу мы должны окончить, тут ведь без корейских сертификатов никто не пустит не то что в артисты, но и даже на место посудомойки. Желательно сдать и тестирование для получения местного аттестата. Это у корейцев называется Сунын. Но до этого пока далеко, ведь я, Бэм Бэм и другие мемберы нашей танцевальной группы должны в августе перейти только в среднюю школу, где проучимся почти шесть лет. Можно, конечно, и не сдавать Сунын, мы ведь иностранцы, но потом это может вызвать нежелательные осложнения.

Ещё меня напрягает то, что я же не настоящая Лалиса, и танцевать не очень умею. Хотя, вроде есть такое явление, как память мышц. Может, хоть она поможет, хотя бы сносно выглядеть в танце на фоне остальных ребят. Я спрашивал у онни, за чей счёт мы здесь будем жить. Она ответила, что родители детей нашей танцевальной группы – бизнесмены средней руки, поэтому беспокоится не о чем. Ну, это ей так по молодости лет кажется. Я с высоты своего жизненного опыта могу сказать, что деньги нужны всем и всегда. Ничего. Выйду с больницы, осмотрюсь вокруг, может , что-нибудь придумаю.

Это всё лирика, а для меня главное, что там, на старой Земле, я продолжаю жить и работать. Пять дней назад мне настолько полегчало, что я упросил одну из медсестёр, Хан Га Ин, попросить доктора Пак Джин Хо дать мне возможность встать с кровати, и передвигаться хотя бы в кресле каталке. Эскулап прибежал, заставил меня сдать кое-какие анализы, а на следующий день после этого мне предоставили кресло каталку с электрическим двигателем и аккумулятором. Прямо в сидении было судно, поэтому мне идти в туалет не приходилось.

До этого у меня появились костыли. В гипсе ведь были в основном мои колени. Но ходить я костылями было очень трудно. Это приходилось при поддержке медсестёр, что было неудобно и очень медленно. Да и посадка на утку вызывала сильные боли в ногах – колени то только заживать начали, и плохо сгибались.

Поэтому, электрифицированная кресло-каталка оказалась тем соломоновым решением, которое сняло кучу проблем, как с меня, так и с медсестёр. Я потом внимательно рассмотрел этот образец технического гения корейской промышленности. Меня удивил плоский, но мощный аккумулятор. Такого я на старой Земле не видал. Особенности женского организма требовали посадки на унитаз даже при небольшой нужде, что меня бесило в первые дни особенно сильно.

Постоянная нужда всё время себя контролировать, чтобы при разговоре правильно называть себя в женском роде, выматывала больше всего. А тут и доктор этот, Пак Джин Хо, стал зудеть под ушами каждый день, намекая на то, что я не смогу нормально сгибать колени. И кто ему это сказал? Есть десятки методов разработать повреждённый коленный сустав. Да, будет очень больно на первых порах, но при упорстве и желании человек способен достичь любой поставленной цели. Я так и сказал доктору.

Он начал твердить, что у меня при раздроблении колен при ударе вытекла какая-то жидкость, поэтому есть опасность, что ноги просто перестанут сгибаться. От этой информации у меня резко испортилось настроение. Не хочу я быть инвалидом! Мысли о самоубийстве вновь пришли в голову, и бродили в ней на протяжении целых суток. Но, я пересилил себя. Не зря же меня запихнули в это тело! Да, я никогда не мечтал стать попаданцем, да еще при этом и пол сменить. Но и погибать в возрасте двенадцати лет, увольте! Возникла ещё одна проблема. Нет, не с языком, а с заморочками аборигенов. Тут у них оказывается целая система подчинённости младшего старшему, и обязанность человека младшего возраста кланяться всем, начиная от онни и родителей, медсестёр, врачей, и кончая большими начальниками, которых я тут пока, слава богу, не видел. Первой мне об этом поведала медсестра Хан Га Ин. Она мне и шепнула, что я плохо выгляжу в глазах окружающих, так как не проявляю к ним уважения, и не кланяюсь.

– Ещё чего! Я никогда никому не кланялась! – Процедил я сквозь зубы.

– Но если ты хочешь жить в Корее, то тебе придётся это делать! – Хан Га Ин терпеливо мне разъяснила, что поклоны снимут много проблем в отношениях с другими людьми. Вот только, забыла показать, как это сделать стоя на костылях, или сидя в электрическом кресле-каталке!

Ничего, я научусь этим местным заморочкам, ведь надо контачить с аборигенами. Сегодня я решил проехать в холл госпиталя, так как мне сказали, что только там есть большое зеркало в рост человека, к которому доступ абсолютно свободный.

И вот, я сижу в своей каталке, перед большим зеркальным листом, стоящим напротив регистратуры. Смотрю на свой «фэйс», и тихо балдею. Мда! До Лалисы из Блэк Пинк мне, как от Земли до Плутона! Правда, надо сделать скидку на то, что я видал фотографии актрисы, когда ей уже было двадцать один год. А вот как она выглядела в детстве, я увидал только на фотографиях в телефоне онни и Бэм Бэма. Но там изображена весёлая, жизнерадостная девчонка, а не это «чудо красоты неописуемой», которое сейчас смотрит на меня из зеркала. Мда, на меня уставилась тощая шпингалетка., с довольно крупными для азиатов глазами и ёжиком подросших за эти дни волос. Хоть глаза такого же цвета, какие были у меня. Огромных лиловых синяков на лице практически нет. Поэтому. могу оценить свою внешность более-менее беспристрастно.

Кстати, а почему Лалиса такая тощая? Не может быть, чтобы её дома нормально не кормили, тем более. что отчим – шеф-повар. Хотя, тайки ведь этим вроде и славятся среди азиатских женщин своими хрупкими формами, и кукольным личиком. Сравнивая изображение в зеркале, с оставленной мне Бэм Бэмом фотографией, правда, личико, я пока у себя не наблюдаю. Хотя, если судить по младенцам, то они всегда такие пухлегнькие, но потом это всё с годами нивелируется, и к восемнадцати у них лица становятся такими, какими и хотела сделать их природа. Правда, у нас в Южной Корее многие айдолы делают пластику, улучшая формы лица и разрез глаз, делая второе веко. Но, как я узнал, в здешней Корее такими вещами никто не занимается. Как считают продюсеры, всё в айдоле должно быть природным. Кстати, я здесь среди медперсонала и больных, которых мне довелось видеть, не заметил ни одного несимпатичного лица.

Место действия: одна из трёх дорог, ведущая к госпиталю Понсэн.

Время действия: десять утра тринадцатого мая две тысячи девятого года.

За рулём минивэна сидит господин Ким Дже Ук. Сзади него устроились на креслах Сон Янг, Бэм Бэм, ещё три подростка и одна девочка из танцевальной группы. Дже Ук сосредоточенно смотрит на дорогу, сегодня слишком много машин, постоянно приходится тормозить. И вот, очередная пробка, и машина останавливается. От нечего делать Джи Ук включает радио:

– Сегодня компания Эл Джи заявила, что провела переговоры с лэйблом JYP, в результате которых прослушивание и танцевальный конкурс для лиц желающих стать трейни будут совмещены, и проведены в феврале следующего года.

Дже Ук с удивлением смотрит на панель автомобиля, откуда только что прозвучало объявление. Дети, которые шёпотом переговаривались о чём-то друг с другом, услышали только последнюю часть сказанного диктором, и застыли с открытыми ртами. Сориентировалась только онни Лалисы:

– Это здорово! Моя тонсен к февралю точно выздоровеет!

В это момент колона застывших машин опять начинает двигаться, и Джи Ук сосредотачивается на управлении автомобилем.

Место действия: холл госпиталя Понсэн.

Время действия: через час после описанных выше событий.

Прозрачные входные двери больницы разъезжаются и пропускают внутрь пятерых детей школьного возраста, девушку в лёгком бирюзовом платье, и важного господина в строгом костюме. Они заходят не с пустыми руками. У каждого из них в руках по большому пакету. Они хотят пройти внутрь госпиталя, но девушка замирает, увидев у зеркала в рост человека свою тонсен.

Лалиса сидит в кресле-каталке на колёсиках, и сосредоточенно смотрит в зеркало. В пальцах её правой руки зажата какая-то фотография. На девочке надет голубой больничный халатик. Она наклонила голову налево, и сосредоточилась на своём отражении в зеркале, поэтому, ничего не замечает вокруг себя, в том числе, и вошедших в холл людей.

Печально смотрю на то убожество, которое вижу в отражении. Думаю, что надо будет предпринять, чтобы эта ходячая вешалка, которая сейчас смотрит на меня из глубины зеркального слоя, стало похожим на Лису из Блэк Пинк. Работа предстоит долгая и тяжёлая. Поэтому надо будет наметить пути осуществления моего замысла, составить реальный план, что и когда делать, разбить его на этапы, чтобы не запутаться, и получить нужный результат. Поэтому я пропускаю приход онни с ребятами и Ким Дже Уком, и вздрагиваю от девичьего возгласа:

– Ой, Лалиса, почему ты в холле?

Поворачиваю голову на звук, и встречаюсь взглядом с онни. Та смотрит на меня округлёнными глазами, как будто не сама приходила ко мне все эти дни почти каждые сутки с Бэм Бэмом.

«Чего это с ней?» – Думаю я, но тут же замечаю удивлённые глаза с других ребят и вытаращенные зенки Ким Джи Ука. А вот это уже интересно.! Хотя, он впервые видит Лалису в больнице, но может сравнить то, что было до, и что есть теперь. Как видно, моё нынешнее состояние его шокировало. Смотрю на него, и думаю:

«Ну да, меня нынешнее положение бывшей Пранприи совсем не вдохновляет. Выглядит она, действительно, не очень. Ну, это ещё мягко сказано!».

Если честно говорить, то по мне лучше, если бы в зеркале отражался, пусть тощий, пусть побитый, но пацан, а не то жалкое создание, которое я вижу в отражении. Но реальность утверждает обратное, причём настойчиво, и столь безапелляционно, что хочется выть от бессилия что-либо изменить. Я мельком бросаю взгляд на халатик, ноги в гипсе, поднимаю глаза на всю эту банду моих теперешних знакомых. Вон тех четверых я вижу впервые, хотя, вроде эти ребята были на одной из фотографий, что показывал мне Бэм Бэм. Вот, от них отделилась девчонка с большим пакетом (да они все сегодня с какими-то пакетами, интересно, зачем?), и чешет прямо ко мне. Подскочила, и начала что-то говорить, но я почему-то её не понимаю. Это вроде не тайский, но похоже. Девчонка видимо увидала удивление на моём лице, и поэтому быстро перешла на корейский:

– Ой, Ладиса, извини, тут такое дело, что я от волнения перешла на исанский язык (один из языков Таиланда). Ты знаешь, что конкурсное прослушивание перенесли на зиму, и совместили с танцевальным конкурсом!

Смотрю на неё, и думаю:

«Она что, с дуба рухнула? Откуда я могу это знать, когда у меня в палате нет ни телевизора, ни компа, даже мобильника, и того нет! Проклятый доктор велел медсёстрам и всем остальным ничем не волновать пациентку. Вот и сижу в информационном вакууме!».

А эта шпингалетка, увидев непонимание в моих карих зенках, опомнилась, и переключилась на меня:

– Как ты себя чувствуешь, подруга? – И смотрит на меня такими честными, пречестными глазами, как будто её действительно интересует моё здоровье, а не перенос какого-то конкурса на зиму. Такое поведение этой девчонки мне не нравится, чувствую, что она ещё и в спину ударить может, если случай подвернётся. Запах керосина явственно проступает, и предвещает мне большие проблемы в отношениях с этой «подругой». Я напрягаюсь, но тут уже подходят все остальные желающие меня навестить.

Кортеж имени меня трогается, и мы направляемся в мою палату. Там, предварительно выгнав мужиков из палаты, меня взяли в оборот моя онни и эта девчонка, которую , как оказалось, зовут Ваан, а прозвище у неё Нинь. Я про себя перевёл с тайского на русский, получилось «сладкая маленькая девочка». Ну, насчёт маленькой, это точно – она ниже меня, а вот сладость её горчит, причём очень! И с этой Ваан мы лучшие подруги? Не верю! Хотя, может старая Пранприя и корешилась с этой Ваан, но я-то не она! Ладно, не будем пока накалять ситуацию, вдруг, моя первоначальная оценка этой девчонки неверна. Сон Янг тем временем раздела меня, ощупала каждый сантиметр тела, поцокала языком постучала пальцем по гипсу, и заявила:

– Я думала, что будет хуже! Слава Будде, синяки прошли. Вчера господин Ким звонил при мне доктору, который нас обрадовал, что скоро с тебя снимут гипс.

Ну, это не лезет, ни в какие ворота! Пациенту ничего не говорят, а доводят до него всю информацию через его родственников или знакомых! Странная система подготовки больных к изменениям. Пока сестра шуршала принесённым пакетом, Ваан спросила меня:

– Ты что, и исанский язык забыла? Мы ведь с тобой на нём секретничали в школе?

Интересно девки пляшут…

Осторожно спрашиваю:

– А я его точно знала?

– Конечно! – Скалит зубы эта Нинь. – Ты же меня ему научила! У тебя был дед с провинции, где на нём говорят, а не у меня! Просто, я к языкам способна, как мне учителя говорят.

Вот в чём дело! Придётся посмотреть потом, как доберусь до местного Интернета, что это за язык такой. Не знаю, смогу я его выучить или нет. Ведь от обладательницы этой тушки, в которой поселили меня, практически ничего не осталось. Не скажу же, что я вообще мужик, и никогда до этого не знал, что в Таиланде несколько языков. Может ещё потрепаться этой «подружке». Что я вообще то русский, из далёкой снежной России? Тогда точно в дурку загонят! Нет, я хочу спокойно жить, и свободно перемещаться! Пусть и в девичьем теле, но зато на свободе! Поэтому ответим так:

– Неужели? Хотя и омму с аппой, и онни, и Бэм Бэма не узнавала, как очнулась…

– Что ты говоришь?! – округляет глаза Нинь.

– Да, правда, пришлось даже ей фотографии показывать, чтобы она поверила нам ! – Подтверждает Сон Янг.

– О-о-о! – Изумляется Нинь, сделав круглые глаза. Тайцам это легче даётся, чем корейцам, у которых глаза немного уже. – Значит, ты и меня не узнала?

– И тебя тоже! – Подтверждаю, печально покивав головой.

На ум приходит анимешная картинка: провинившаяся девочка опускает голову, и шаркает ножкой в красивой туфельке. Примерно такой у меня сейчас вид. Замечаю, как Нинь недовольно поджала губы, и зачем-то посмотрела в окно. Ничего, переживёт! Тут, я, понимаешь, своих родственников не узнал, а ей на это плевать, лишь бы о ней все помнили! Ладно, пока сделаем вид девочки-одуванчика. Но с этой Нинь надо быть настороже.

Моя онни помогла своёй тонсен обратно натянуть больничный халатик, и открыв двери, рявкнула:

– Можете заходить!

Я аж подскочил от командирских ноток в голосе Сон Янг. Ну, сестрица, ну и выдала! С испугом подумал:

«Ни фига себе! Интонации у неё, как у моего сержанта в армии!».

В палату зашли парни.

– А где господин Ким? – Спрашивает онни у Бэма.

– Отдал мне пакет, и пошёл что-то спрашивать у доктора. Лалиса, ты не рада, что я привёл нашу группу?

Быстро поднимаю удивлённые глаза на Бэма, и начинаю часто-часто кивать головой, показывая, что я так рад, дальше некуда. Прямо писаюсь от восторга! Как же меня угораздило жить без них всё это время?! Просто поверить не могу в свою чёрствость!

Пацаны, увидав мою реакцию, расплылись в улыбках до ушей. А онни погладила меня по голове:

– Бедная моя девочка, бедная моя тонсен.

От такого обращения я скривился, на что Сон Янг среагировала мгновенно:

– Лалиса, тебе плохо?

Пришлось соврать:

– Ногу левую немного кольнуло. Но это бывает, сразу проходит.

Онни успокоилась, зато потом мне пришлось выслушивать рассказы всех парней и Нинь о том, как они испугались, когда пришло сообщение, что меня, сбила машина. Как они хотели в первый же день полным составом прийти в больницу, но их не пустили, сказали, что я в коме.

Потом перешли на подарки. В пакетах оказались различные корейские вкусняшки. Правда, я их никогда не пробовал, а меня в больнице кормили тайской едой. Я с удивлением узнал у медсестёр, что лежу на этаже, где лечатся ВИП персоны. А так я считаюсь тайкой, то и еда соответствующая. Даже зауважал себя от такой крутости! Хе, хе! В общем, завалили меня местными сладостями. Я вечером их попробовал. Вроде, несовместимые компоненты, на мой взгляд, в этих корейских пирожных и печёном. Но вкусно, чёрт возьми! Эх, принесли бы хоть какой-нибудь старый мобильник! Но нет! Раз доктор не разрешает, значит нельзя…

Примерно через два часа все наговорились, вывалив на мою бедную голову нужную и не нужную информацию, и ушли. Оставшись в тишине, я постарался уложить в голове то. что узнал из болтовни ребят.

Значит, Ким Джи Ук, у которого мы снимаем квартиру, имеет несколько домов, доставшихся ему в наследство от предков. Сдаёт он жильё в основном иностранцам, и в частности, тайцам. При этом господин Дже Ук работает инженером на одной из крупных корейских фирм. Он учился в университете имени Розенберга, в Швейцарии, где и познакомился, а потом подружился, с моим отчимом. Вместе они поехали в Таиланд, куда Дже Ука направила работать его компания, а Марко приехал в Бангкок для получения сертификата шеф-повара таиландской кухни. Там они жили у жены брата Дже Ука, моей матери. Отчим и мама пригляделись друг к другу, и стали мужем и женой. Значит, этот Ким Дже Ук, мой родной дядя? Выходит так! Еще я узнал, что Пранприя училась в школе, где преподавание велось на английском языке. Это частное учебное заведение называется Praphamontree II. Так вот откуда я знаю язык Шекспира! Мама водила Пранприю на танцы, заинтересовала музыкой. В общем, дала ребёнку направление. Пранприя профессионально занималась танцами, что позволило ей вступить в тайскую танцевальную группу «Ви Заа Кул». С этим ансамблем она и попала в Корею. Но вот тут я и увидал, что есть несоответствие с биографией Лалисы с моей вселенной. Та попала в Корею в 2010 году, после того, как заняла первое место на прослушиваниях, которые устроил в Бангкоке корейский лэйбл YG Intertaiment. А здесь ещё 2009 год, а я уже в Корее. Ну, что же, посмотрим, что у меня получится. Кстати, Сон Янг мне сообщила, что Лалиса по тайски означает «Та, которую обожают». Значит, у Манобан со старой Земли имя себя оправдало! Может и мне повезёт?

Место действия: кабинет доктора Пак Джин Хо.

Время действия: двенадцать часов дня.

За столом сидит хозяин кабинета, и что-то смотрит на экране монитора компьютера. В дверь стучат.

– Войдите! – Врач отстраняется от десктопа, и смотрит на открывающуюся дверь.

В комнату заходит одетый в дорогой костюм Ким Дже Ук.

– Садитесь! – делает приглашающий жест Джин Хо. Дже Ук сразу устраивается на стуле, и отвечая на вопросительный взгляд эскулапа, говорит:

– Вы сообщили онни Лалисы, что скоро снимите с пациентки гипс…

– Лалисы? – Удивляется врач, ещё не привыкший к новому имени больной. – А, да! Согласно анализам и проверке, дела у девочки идут довольно хорошо. Коленные суставы быстро заживают. Поэтому и принято решение снять гипс.

– Но как же могут идти хорошо дела у моей племянницы, если она выглядит, как тощая креветка! – Возмущается господин Ким.

– Вашей племянницы? – Ошарашено переспрашивает доктор.

– Да, она дочь моего брата, который уехал из семьи, жил в Таиланде, и там умер. Поэтому я, как настоящий кореец, и дядя, помогаю моей бывшей невестке и её теперешнему мужу, моему лучшему другу, устроить судьбу девочки. Говорите всё, как есть, доктор. Это поможет мне принять важное решение! – Дже Ук выжидательно смотрит на опешившего доктора. Тот быстро справляется с неожиданным известием, ведь он посмотрел в Интернете, кто такой Ким Дже Ук, и знает, что с таким человеком шутить опасно.

– Господин Ким, я не собираюсь вводить вас в заблуждение. Когда я говорил с онни девочки, я просто сказал, что на фоне полученных травм и перенесённых Лалисой операций, её состояние намного лучше. чем могло быть у человека, сбитого автомобилем. Удивительно, но факт, что регенерация костей и тканей на коленях у девочки практически находится в стадии окончания. Поэтому я и принял решение снять гипс. Насчёт внешнего вида вашей племянницы, господин Ким, могу сказать следующее. Тут дело в том, что она долго лежала в коме. Это всегда бывает с пациентами в таком состоянии. Поедет домой, и за месяц наберёт вес. Так что, это не проблема.

– Но как быть с тем, что она потеряла память?

– Она её не потеряла. Я должен по этому поводу проконсультироваться с нашим психологом. Он проведёт тесты, и определит, что можно сделать, чтобы разблокировать участки мозга, отвечающие за память. К сожалению, тут мы бессильны, и надо просто подождать. Она может всё вспомнить сама в любой момент…

– А если не вспомнит?

– Бывает и так. Но, обычно, память частично восстанавливается. План полной реабилитации Лалисы составлен. Наряду с терапевтическими процедурами, будет, как я уже сказал, привлечён к работе и наш психиатр…

– Какой психиатр? Лалиса ведь не сумасшедшая! – Чуть не взревел Дже Ук.

– Нет, нет! Что вы! Психиатр нужен для снятия стресса, в котором находится ваша племянница после аварии. Это для неё тяжело, очень тяжело. Она ведь понимает, что потеряла память, и очень переживает. Это отражается на её внешнем виде. – Джин Хо берёт результаты последних анализов и томографии со стола, и открывает их. – Все данные говорят о том, что ваша племянница практически здорова. Поэтому, нам нечем воздействовать на её организм, а в мозг вмешиваться мы не можем. Если он не захочет, то и память к девочке может не вернуться. Чтобы устранить психологические проблемы, вызванные этой травмой, и нужен врач соответствующего направления. Мозг вашей племянницы совершенно здоров.

– Спасибо доктор, выдыхает Дже Ук. – А я уже испугался, подумал, что придётся класть Лалису в психиатрический диспансер.

– Что вы, что вы! Она вполне вменяема при общении и нет никаких признаков психического расстройства. Просто, из-за временной потери памяти, у неё возникают проблемы с правильным поведением в обществе. Она не помнит, как вести себя со старшими, иногда задаёт странные вопросы, но это всё преодолимо. Физически, она здорова.

– Я услышал от вас то. что хотел, доктор! Спасибо, что вы заботитесь о моей племяннице. Я вижу, что вы прекрасный специалист, и рад, что Лалиса попала на лечение к вам. – Посмотрев на часы, Дже Ук встал, и сказал, – Мне уже пора, ещё и детей отвезти домой надо. До свиданья!

– До свидания! – Поспешил ответить доктор. Он подождал, пока господин Ким не уйдёт, затем выдохнул, и подумал:

«Хорошо получилось. Вот ведь, придётся медсёстрам сказать, что это племянница Кима. Пусть лучше смотрят за этой Лалисой, пусть пылинки с неё сдувают! Не дай бог, господину Киму что-то не понравится или племянница ему пожалуется. Ведь потом хлопот не оберёшься!».

Доктор со страхом вновь взглянул на закрытую дверь, и помотал головой, чтобы сбросить напряжение, накопившееся за время этого нелёгкого для эскулапа разговора.

Место действия: Мемориальный госпиталь Понсэн, ВИП плата номер восемь.