Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Соавторы: ,Вахтанг Глурджидзе
сообщить о нарушении

Текущая страница: 244 (всего у книги 351 страниц)

Глава 13

Виктор

Это было тепло, которого я никогда не знал. Я вдруг словно снова стал мальчиком, который играл в пыли у порога той лачуги, что называлась его домом, и вдруг над ним взошло солнце.

У солнца были сильные горячие руки. Когда ладонь тяжело опустилась мне на голову, я понял, что наконец-то счастлив. Я обрел то, чего был лишен все эти годы. Отцовская рука гладила меня по голове, отцовские глаза смотрели с бесконечной любовью, я тонул в них и радовался, что тону. Все во мне стремилось к отцовской улыбке.

Маленький мальчик поднялся с земли, подбежал к самому любимому человеку и обнял его так крепко, что не мог разжать рук.

– Ну, здравствуй, сынок, – сказал отец. Его голос плыл в моих ушах божественной музыкой, и я летел за ней. – Вот я тебя и нашел.

– Здравствуй, отец, – откликнулся я, задыхаясь от любви. – Я так тебя ждал, я…

Отец пришел. Теперь не будет ни привычного недоедания, ни мальчишек из богатых семей, которые бросали в меня камни и смеялись над моими перелицованными обносками, теперь в моей жизни никогда не будет никакого зла, потому что отец здесь!

– Ты вырос, мой мальчик, – улыбнулся отец. – Познакомишь меня со своей семьей?

Глория. Она ведь сейчас…

Понимание было словно пощечина, которая отрезвила меня, выбросив из мира грез. Я смотрел на отца – светловолосый и кареглазый, идеально прекрасный, он не сводил взгляда с моего лица, словно пытался прочесть мысли.

Мальчишки из богатых семей нагибались, чтобы взять камни и комья грязи. Я таращился на них – маленький, тощий, с острыми ушами, нелепо прилепленными в голове, уродец в заплатанном тряпье. Уродец, который сегодня будет отмывать грязь и штопать порванную рубашку, роняя слезы и думая: вот был бы тут отец, он бы всем им показал! Мать собирала травы, чтобы продать смеси от простуды и купить мне яблоко. Яблоко, потому что скоро Новый год и надо же как-то порадовать…

– Нет, – выдохнул я. – Нет, отец, она не захочет.

Отец на мгновение нахмурился. Кажется, он не ожидал, что я откажу. Его чары были так сильны, что я не должен был сопротивляться. Мне надо было взять Глорию за руку и подвести к нему для семейного благословения, роняя слюни. Но, кажется, это нисколько его не расстроило. Он улыбнулся и погладил меня по голове. Волна счастья снова захлестнула меня, но где-то в глубине души вырастала металлическая заноза гнева, и потоки заклинания покорности только придавали ей сил.

– Ну что ж, давай тогда сходим в одно хорошее место, – предложил отец, и в его глазах поплыли мягкие огоньки.

Я поднялся со ступеней, машинально отметив, что возле магазинчика собираются зеваки, привлеченные грохотом и миражом дракона. Судя по всему, сюда сбежался почти весь Итайн. Значит, никто не помешает отцу сделать все, что он хочет, в другом месте.

Нет, не отцу – Ланнану Кавереллину. «Отец» – это было святое слово, которое я не хотел марать о мерзавца и убийцу.

– Хорошо, – кивнул я. – Пойдем.

Мы обошли толпу, нырнули сперва в один проулок, затем в другой и оказались на Фруктовой улице. Здесь жила городская элита. Сейчас во всех окнах горел тревожный свет, но голосов не было.

Кавереллин быстрым упругим шагом поднялся по ступенькам бургомистрова дома, толкнул дверь и вошел внутрь. Я двинулся за ним, стараясь не показывать, что его чары не устояли перед моим упрямством и злостью.

Мы оказались в гостиной, и я увидел бургомистра, который храпел на ковре – видимо, упал, завороженный. «Хорошо хоть не убит», – подумал я. Сам не знаю почему отметил зеленые шторы с ламбрекенами – да, Герда потрудилась.

Со стороны столовой выбежал слуга, увидел нас и удивленно разинул рот. Кавереллин махнул рукой в его сторону, и слуга закатил глаза и обмяк на ковре. Не убит. Просто уснул.

– Присаживайся, сынок, – с улыбкой предложил Кукловод.

Он прошел к маленькому бару, открыл створки и со скептической улыбкой заметил: – Н-да, ну и дрянь же пьют в этом городишке! Зато с претензией.

Он вынул одну из бутылок, поморщился, но все-таки скрутил пробку и плеснул в бокал. В воздухе повеяло бренди.

– Зачем тебе Глория? – спросил я, стараясь по-прежнему улыбаться как счастливый дурачок.

– Я хотел, чтобы она ко мне присоединилась, – признался Кавереллин. – Она отказалась, и теперь я вижу: она так сильна, что сможет меня остановить.

Ничего другого я не ожидал и успел достаточно узнать мир и тех, кто его населял, чтобы понять: дальше меня будут пытать, чтобы я рассказал, где моя жена.

А ведь Кавереллин ее не чувствовал. Мы были возле магазина, я слышал шаги Глории, но он понятия не имел, что она именно там. Значит, я буду болтаться червяком на крючке, а Кукловод будет ждать, пока Глория не схватит наживку.

«Не приходи сюда», – подумал я так, словно Глория могла меня услышать. Но она бы все равно пришла. Боевые маги не из тех, кто бросает дело на полпути.

– Ты убьешь ее, – произнес я, стараясь сделать все, чтобы гнев и ненависть не проступили в голосе.

Кукловод кивнул.

– Она не оставляет мне выбора, – с искренней грустью признался он. – Я хочу создать новый мир, сынок. Тот, в котором ты всегда будешь рядом со мной, владыкой по праву, наследником величайшей короны.

Ну разумеется. Червяку никто не предлагает принять участие в обеде. Но я кивнул и заулыбался еще шире, делая вид, что согласен. Сильнее всего меня ранило то, что я ничего не смог бы сделать, никак не сумел бы помешать. Стоит мне сделать хоть что-то, что не будет укладываться в его замысел, и Кукловод меня размажет, а потом отправится искать новую наживку. Родителей Глории. Ее братьев и сестру.

Вот уж нет. Я собирался сидеть и тихо ждать.

– Как хорошо, что ты наконец-то здесь, – сказал я, не сводя взгляда с Кавереллина.

И в это время входная дверь сорвалась с петель.

* * *

Глория

Дом бургомистра. Гостиная, обставленная по-провинциальному крикливо, с претензией на вкус и деньги. Ярко горящие лампы. Два тела на полу. Не мертвецы, просто спят, примороженные заклинанием. Уже хорошо. Кажется, Кавереллин не любит убивать просто так. Или это тоже заложники на всякий случай?

Я потянула носом воздух – да этот дом полон людей! Дочери, сын и жена бургомистра, служанки, дворецкий, конюх, повар – все спали, погруженные в такой же сон, и от каждого в сторону Кукловода тянулась тонкая туманная нитка. Если потребуется, все эти люди наполовину проснутся и спустятся сюда, чтобы встать перед Кавереллином живым щитом.

Впрочем, я не собиралась этого допускать.

Виктор сидел на диване – сонный, расслабленный. Над его головой парила тонкая серебристая сеточка, которая обеспечивала покорность. Я всмотрелась в ее завитки – да, что-то авторское, простенькое.

Кавереллин крутил головой, пытаясь понять, где я нахожусь. Аврелий был прав: он меня действительно не видел, и это давало надежду.

Скоро все кончится. Скоро.

Сила звенела и дымилась во мне, наполняя душу жутким, каким-то запредельным восторгом. Я швырнула в Кукловода «громобой» – то самое заклинание, которым когда-то давно казнили волшебников. Кавереллин ускользнул в последнюю секунду, и заклинание влетело в старинное зеркало. Прозрачная глубина пошла рябью. Как только все закончится, я разобью его: теперь, проглотив «громобой», оно будет высасывать силы у всех, кто отважится в него заглянуть.

С ладоней Кукловода соскользнула россыпь серебряных шаров, рванула вперед, хаотично двигаясь и меняя направление. Я прянула вперед и вниз почти танцевальным движением, и шары ударили в стену, с грохотом и воем прожигая в ней дыры. Да, бургомистр наверняка потребует возмещения убытков. Впрочем, это ладно, было бы кому возмещать.

– Глория! – гостеприимно воскликнул Кавереллин. – Глория, дорогая! Покажись!

Два «громобоя» подряд – это почти непереносимо для бросающего. Так нам говорили на занятиях, и сейчас я почти удивилась тому, насколько легко второе заклинание соскользнуло с моих ладоней и ударило туда, где буквально мгновение назад стоял Кавереллин. Прыткий гад! Вот он уже стоит за Виктором, вот очередной рой серебряных шаров пролетает по гостиной. Воздух наполнился запахом гари, с потолка посыпалась штукатурка, хрустальные подвески люстры издали испуганный звон.

– Это невежливо, дорогая! – рассмеялся Кавереллин. Я забавляла его, но постепенно начинала раздражать. – Покажись! Давай познакомимся, как любящие родственники!

Двигаясь совершенно бесшумно, не тревожа ни запаха, ни пылинки, я проплыла к дивану, стараясь, чтобы между нами было четыре шага. Кавереллин смотрел мне прямо в лицо. Темно-карие глаза, густое варево ненависти во взгляде, тонкие губы, искривленные в хищной улыбке. Виктор сидел на диване словно кукла. Теперь, стоя рядом, я видела, что его шею оплетают нити незнакомого заклинания. В них пульсировало красное – значит, заклинание готово было перерезать ему глотку в любую минуту.

– Покажись! – весело приказал Кукловод и плавно развел руки в стороны.

Нити, которые текли от его пальцев к шее Виктора, дрогнули и натянулись. Виктор со стоном потянулся к горлу, и Кавереллин предостерегающе цокнул языком.

– Нет-нет, сынок! – воскликнул он. – Не трогай, а то испортишь все веселье прежде, чем станет весело. Глория, появись, или я его задушу. Эй, вы! Сюда!

Сверху послышался шум. Люди на втором этаже покорно поднимались и, путаясь в собственных ногах, медленно шли к лестнице. Шевельнулись слуги в своих комнатушках – послушные марионетки шли закрыть хозяина своими телами. Ничего другого я и не ожидала.

Нити натянулись сильнее. Сквозь сонную муть во взгляде Виктора пробилась мольба.

– Глория, – прошептал он, и далеко в моей душе, за силой и долгом, встрепенулись любовь и печаль. – Глория… – Голос Виктора окреп, и он закончил фразу: – Убей его.

Я сделала два шага вперед, выплывая в зону видимости, и с силой швырнула третий «громобой», вложив в него все, что сейчас пело в моем сердце. Колосок на ладони налился золотом: в третьем «громобое» были и силы Аврелия, и на какую-то долю секунды меня стиснуло тоской.

Лицо Кавереллина дрогнуло, искажаясь ужасом. «Громобой» пролетел плавно и сильно, словно диск, который вырвался из руки дискобола, скользнул, срезая правую часть головы Кукловода, и рассыпался океаном красно-рыжих искр. Кавереллин качнулся и рухнул за диваном. Воздух наполнился алыми каплями, загустел, но порыв свежего ветра вымел тьму и гниль прочь.

С Кукловодом было покончено.

Сказав себе это, я почувствовала такую усталость, что едва удержалась на ногах.

Кругом царило свежее осеннее утро – пасмурное, но без дождя. Виктор со стоном осел на диван. Я склонилась над ним, похлопала по щекам. Муть утекала из его взгляда, с каждой секундой Виктор смотрел все яснее, а я смотрела на него и понимала, что готова так смотреть долго-долго – вечно.

– Глория, – выдохнул он. – Слава богам, ты жива.

– Жива.

Я заглянула за диван и убедилась, что от Кавереллина осталась только груда пепла. «Громобой» всегда так срабатывает.

Бургомистр завозился на ковре, поднимаясь, увидел, что его гостиная разрушена, издал жалобный стон и, обернувшись в нашу сторону, спросил:

– Господа… Госпожа Шмидт, что же это такое? Что случилось?

Я ободряюще улыбнулась и ответила:

– Все в порядке. Все живы.

И сама удивилась тому, насколько спокойно прозвучали эти слова.

* * *

Виктор

Конечно, когда Глория расколотила зеркало направленным заклинанием и мы вышли из дома бургомистра, приехали и полиция округа, испуганно звеня колокольчиками на экипажах, и маги, которых отправил Бруно, и люди из медицинской службы в белых халатах поверх пальто. Но дело уже было сделано. Я шел, чувствуя, как ко мне возвращается ощущение собственного тела, и старался идти спокойно и ровно. Все кончилось. Глория взяла меня под руку, от нее так и веяло жаром сгоревших заклинаний и убитого врага.

– То есть это…

Бургомистр, который провожал нас, растерянно провел ладонью по лбу.

– Преступник во всекоролевском розыске, – ответила Глория. – Убийца. Вы и ваша семья должны были стать живым щитом для его спасения.

Бургомистр даже икнул от таких новостей – должно быть, представил, как жена и дети встают перед Кавереллином покорными куклами, которые даже помыслить не могут о сопротивлении, просто идут отдавать свою жизнь.

Мимо нас пробежали трое молодых людей в одинаковых темно-серых пальто. От парней так и веяло магией. Вот и помощь от Бруно пришла – лучше поздно, чем никогда… Они поднялись по ступенькам, и, обернувшись, я с удовольствием заметил, какими растерянными сделались их лица. Так-то, ребята. Здесь работал профессионал.

– А он точно не встанет? – с искренним ужасом осведомился бургомистр.

Глория одарила его тонкой улыбкой светской красавицы и ответила:

– Там уже нечему вставать. Не волнуйтесь, я профессионал.

– Да я вижу, вижу, – замахал руками бургомистр.

Я с нервным внутренним смешком подумал, что он готов нагрешить в штаны от облегчения. Надо же, в провинциальном городке – и такая дрянь!

– Ох, повезло нам, что вы здесь, госпожа Шмидт! Век будем за вас богов молить!

– Я здесь, – ответила Глория. – И никуда не денусь.

Бургомистр вздохнул, прижав ладонь к груди. Зеваки смотрели на нас с восторженным ужасом, и я подумал, что об этой ночи они будут рассказывать своим внукам. Да тут и правда было о чем рассказать.

Глория вдруг замедлила шаг и перевела взгляд куда-то вверх.

– Смотри, снег пошел.

В воздухе и правда закружились мелкие снежинки – тихие, невесомые. Я по-детски раскрыл рот, подхватил одну из них – она растаяла на языке прохладным вкусом детства и мечты. А скоро Новый год, и мой ресторан откроет двери…

Глория сунула руку в карман, вынула что-то маленькое и протянула мне. Я увидел на ее ладони шкатулку и понял, что там.

– Вот, вытащила из его сюртука, когда убеждалась, что он мертв, – негромко промолвила Глория. – Это твое, Виктор.

Я взял шкатулку, покачал в руке. Мое прошлое смотрело на меня, и я знал, что сегодня расстанусь с ним навсегда.

У меня был отец – мужчина, как и у всех, – но сегодня я окончательно вытряхнул из души все, что болело и жгло меня по этому поводу. У меня была мать – прекрасная сильная женщина, которая сделала меня тем, кто я есть. У меня было прошлое, и оно уже не имело надо мной власти. Но я все-таки открыл шкатулку и увидел старую серебряную пуговицу. Теперь это была просто пуговица, не больше. Все, что можно было изменить и исправить, мы исправили и изменили. Теперь нам оставалось только идти дальше своей дорогой.

– С ней можно что-то сделать? – спросил я.

Глория поняла меня без объяснений и лишних разговоров. Она мягко провела ладонью над пуговицей, и серебро дрогнуло, рассыпаясь каплями. Вскоре над нами взлетела серебряная бабочка, рассыпая бледно-голубую пыльцу, и, пролетев над толпящимися зеваками, присела на шапку девочки лет трех и застыла изящной брошью. Отец в пальто поверх пижамы держал дочь на руках и с улыбкой что-то объяснял ей. Девочка улыбалась в ответ.

– Виктор, друг мой!

Мы обернулись. Госпожа Герда спешила к нам, держа в руках что-то светлое, невесомое, с огненно-рыжими мазками. Глория вопросительно подняла бровь, улыбнулась.

Герда подошла, встряхнула пальто и с достоинством сказала:

– Вот, буквально вечером дошила, а тут и снег как раз. Ну-ка, дорогая, примерьте!

Только теперь я понял, что мы с Глорией одеты по-домашнему, а на улице не сказать чтобы тепло. Глория улыбнулась. Швея отработанным движением набросила на ее плечи пальто, и яркий лисий мех озарил осеннее утро. Герда хлопотала, оглаживая светлую ткань, застегивала пуговицы.

Глория смутилась и сказала:

– Ох, да ну что вы, я сама…

– Нет уж, позвольте, моя милая! – Герда сделала шажок назад, осмотрела свое произведение и довольно кивнула. – Виктор, ну что я вам говорила? Она в сотню раз прекраснее ее высочества!

Герда действительно была хорошей швеей. Пальто, созданное без примерки, идеально сидело на Глории, делая ее легкой, стройной и свежей. Светлые волосы рассыпались по лисьему меху, и Герда торжествующе улыбнулась.

– Прекрасный подарок, дорогая, просто прекрасный! Как вам?

Глория улыбнулась в ответ.

– Удивительно, – ответила она. – Внезапно. Виктор, это ты придумал?

Я смущенно кивнул, видя, что угадал с подарком.

– Здорово, – с какой-то детской неловкостью призналась Глория. – И такое теплое! Спасибо вам обоим, самое большое спасибо!

Герда поклонилась, рассматривая пальто с видом художника возле созданного шедевра.

Снег шел все гуще.

Глория снова взяла меня под руку и негромко сказала:

– Пойдем домой. Здесь во всем разберутся и без нас.

* * *

Глория

Конечно, к вечеру в Итайне уже были важные господа из Благословенного края: как же, убит один из сыновей рода Кавереллинов. Я стояла в сторонке в местной прозекторской, мельком посматривала на прах, сложенный на столе для вскрытия, и прикидывала родство. Мой отец был семнадцатиюродным дядей Кукловода, и я невольно подумала, что Кавереллины в определенном смысле испорченная семья.

В прозекторской было холодно. Я не снимала пальто, подаренное Виктором, оно окутывало меня теплом и любовью. Вот и закончилась одна страшная сказка, но я точно знала, что скоро начнутся и другие. Злу никогда не сидится на месте спокойно, а значит, у боевого мага всегда будет работа.

– То есть вы с ним расправились в одиночку? – уточнил один из магов, присланных принцем Бруно.

Я кивнула, и маги одарили меня весьма впечатляющими взглядами. Тот, который задал вопрос, отвернулся к столу для вскрытия, подхватил из сверкающей кувезы серебристые щипчики, запустил их в пепел, оставшийся от Кукловода, и вытянул тонкую нить – темную, едва уловимую.

– Смотрите-ка! – воскликнул он. – Интересно, правда?

Я не стала смотреть. Мне хотелось домой. Когда я уходила, Виктор пообещал, что приготовит что-то исключительно вкусное, и это прельщало меня намного сильнее чьей-то посмертной нити, особенно теперь, когда усталость была такой, что пол уходил из-под ног.

– Да, это Моттон, точно, – кивнул второй маг. – Его ниточка. А ведь парень и правда был талантлив!

Я все-таки вгляделась. Да, нить принадлежала покойному племяннику ректора, и в ней крутились те завитки, которые ясно говорили о том, что Моттон – слабый маг, но исключительно цепкий хаун, волшебник-гончая, который способен отыскать свою цель даже на другом конце земли.

– Его нить как-то сумела прикрепиться к Кавереллину, – сказала я. – Тот это почувствовал, понял, что Моттон рано или поздно сумеет додуматься, что господин эльф не просто коллекционирует артефакты, и его судьба была решена.

Моттона было жаль. Невероятно жаль.

Я подписала свою часть полицейского отчета. Двое эльфов из Благословенного края, которые не назвали своих имен, смотрели на меня исключительно пристальными взглядами.

Я отложила перо и вышла. Заглянула в соседнее помещение, где мертвецов готовили к погребению, и увидела Аврелия. Он уже лежал в гробу, омытый и переодетый, осталось заколотить крышку и отнести на кладбище.

Я постояла рядом, чувствуя, как ладонь с отпечатком колоска наполняется прохладой, и негромко сказала:

– Спасибо.

Мне показалось, что над моей головой скользнула струя свежего воздуха. Аврелий попрощался со мной и ушел по зеленому лугу туда, куда однажды попадем мы все.

Какое-то время я стояла молча, а потом меня окликнули:

– Госпожа Шмидт?

Я обернулась. Ну разумеется, это были эльфы. Только они могли произнести человеческую фамилию с таким презрением. Я скользнула по ним оценивающим взглядом. Сильные маги, родственники, один старше, другой моложе.

– Слушаю вас.

Старший эльф едва заметно улыбнулся. Поклонился с чопорным достоинством властелина мира.

– Эландан Ланвеллер к вашим услугам. Это мой сын Хелевин.

Я кивнула в ответ и повторила:

– Слушаю вас.

– Мы, откровенно говоря, потрясены, – произнес Эландан. – Я и вообразить не мог, что кто-то получит такие колоссальные силы. Впрочем, ничего удивительного. Эльфийская принцесса, да! Кровь имеет значение.

Я смотрела ему в лицо, надеясь, что он стушуется под моим взглядом. Конечно, этого не случилось. Эландан Ланвеллер ломал таких соплячек, как я, когда меня еще и в проектах не было.

– Ну и что?

Эландан едва заметно улыбнулся. Бросил взгляд в сторону сына. Ага, уж не свататься ли собрался? Только этого мне сейчас и не хватало.

– В Благословенном краю всегда нужны сильные волшебники. – В голосе Эландана прозвучала искренняя забота. – Не стоит тратить свои силы в мире людей, где никто не оценит их по достоинству. Лучше отправиться туда, где за ваш труд вы получите и деньги, и славу. Вы пойдете по пути подвигов, и каждый ваш шаг будет воспет и вознагражден.

Нельзя сказать, что именно этого я и ожидала, но слова Эландана меня не удивили. Эльфы всегда гребут к себе то, что может принести им выгоду. Да, я бывшая принцесса, которая потеряла все права на корону после того, как меня удочерил гном, но при желании это можно было бы выставить ничего не значащей мелочью. Лишь бы оно нашлось, это желание.

Когда делают такие предложения, не ожидают отказа. Наверняка гости с моей бывшей родины думали, что я пущусь в пляс от радости. Никакие должности при людских владыках никогда, ни при каких обстоятельствах не сравнятся с предложением вернуться в Благословенный край и жить там в чести и славе.

Но на беду семейства Ланвеллер я не была честолюбива. Я хотела убивать чудовищ там, где они появятся, и защищать людей от тьмы, а не пересчитывать монеты и слушать песни о подвигах.

– Интересное предложение, – кивнула я. – Даже очень интересное. Но не заманчивое. Так что мой ответ «нет», господа.

Эльфы посмотрели на меня с таким обиженным удивлением, словно я на их глазах превратилась в свинью.

– Но… но почему? – наконец-то подал голос Хелевин.

– Вы уверены, что я должна объяснять? – ответила я вопросом на вопрос и пошла к выходу.

Эльфы оторопело смотрели мне вслед, и я услышала, как Эландан пробормотал:

– Ах ты гномий выродок…

– Это для меня комплимент, господин Ланвеллер! – звонко ответила я. – Так что можете продолжать!

* * *

Виктор

Глория вернулась вечером, как раз тогда, когда моего сливочного лосося можно было снимать с плиты и раскладывать по тарелкам. Отличная штука этот лосось: нарезаешь его на небольшие кусочки, слегка обжариваешь, потом тушишь в сливках со шпинатом и чинскими помидорами, и получается очень легкое и в то же время сытное блюдо. В качестве гарнира я выбрал черный рис: когда он окутывается подливой, то получается не еда, а кулинарный восторг. Я еще не видел человека, который оставил бы такой рис недоеденным.

Я вышел из кухни. Глория снимала пальто, выглядела усталой, но счастливой, и я понял, что все кончилось. История Кукловода теперь окончательно стала прошлым, и мы могли жить дальше.

– Привет, – сказал я.

Глория посмотрела на меня – ее взгляд был похож на темную осеннюю воду, покрытую тонкой корочкой льда. Но вот лед хрустнул, выпуская золотые огоньки, и я понял, что теперь Глория вернулась по-настоящему. Смерть Аврелия и дуэль с Кукловодом отступили от нее.

– Привет, – откликнулась она и улыбнулась. – Чем это так пахнет? Лосось в сливках?

Я рассмеялся. Наверно, нет такого блюда, которое она не распознала бы по запаху.

– Он самый. А в духовке пирог. Не твой, просто яблочный с корицей.

Мы не пошли в столовую: я всегда считал, что еда на кухне имеет какое-то особенное, семейное очарование. Ты сидишь возле остывающей печи, окутанный настоящим теплом домашнего очага и запахом приготовленной еды, и тот, с кем ты можешь разделить это почти невесомое чувство, которому, наверно, нет названия, станет тебе по-настоящему родным человеком.

Глория села за стол, я поставил перед ней тарелку с рисом и лососем, и, взяв кусок лукового хлеба, она задумчиво сказала:

– Я не поеду в столицу. И без меня найдется кому защищать королевскую фамилию. Уже написала принцу Бруно об отказе.

Я удивленно посмотрел на Глорию. Отказываться от такой карьеры, за которую все маги мира продали бы и душу, и чад, и домочадцев? Но она выглядела спокойной и серьезной – такой, словно все решила и не нуждалась ни в советах, ни в обсуждениях. Она точно знала, как нужно сделать, и делала.

– Пусть будет так, – произнес я, погружая вилку в ароматную россыпь риса.

Его надо варить с особой смесью трав – я выведал состав этой смеси, регулярно обедая в таверне, где подавали лучший рис в Приморье. Просто распробовал, а потом повторил.

– Ты знаешь, я поддержу любое твое решение. Чем тогда займешься?

Глория попробовала лосося, прикрыла глаза, удовлетворенно кивнула.

– Буду и дальше работать в магазине артефактов. У Аврелия нет наследников, так что я просто подхвачу его дело, – ответила она. – Буду изобретать что-то новое. Теперь с патентами проблем не будет. Знаешь, а ко мне ведь эльфы подошли. Там, в прозекторской, после вскрытия Кавереллина.

Эльфы. Ну конечно. Я знал, что в Итайн примчались господа из Благословенного края, и подозревал, что они не просто поздороваются с Глорией. Эльфы никогда не упустят тех, кто может принести им выгоду, особенно если это бывшая принцесса с невероятным магическим даром.

– И чего же они хотели? – осведомился я.

Глория сделала глоток минеральной воды и ответила:

– Предлагали мне вернуться. Соблазняли деньгами и славой на весь Благословенный край. Обозвали гномьим выродком, когда я отказалась.

Я рассмеялся. Да уж, эльфы терпеть не могут, когда их предложения отметают: Глории следовало бы бежать за ними, не захватив пожитки. Но она осталась, и я даже знал почему. Когда у тебя есть настоящий дом и семья, когда у тебя есть нужное и важное дело, ты не променяешь его на пригоршню леденцов. А слава и деньги для Глории как раз и были такими леденцами.

– Что ж, будем жить дальше, – ответил я.

Заглянул в духовку – пирог был почти готов. Фруктовый чай тоже заварился. Сегодня у нас будет тихое чаепитие в тихий вечер.

– Тебе грустно, – сказала Глория, доев лосося.

Я убрал тарелки в мойку и кивнул.

– Да, грустно. Я, видишь ли, всегда хотел отцовской любви. А сегодня…

Я махнул рукой. Что об этом говорить? Глория и так все прекрасно понимала, а моя мать всегда любила меня за обоих родителей и делала намного больше, чем могли бы сделать двое. Я любил ее, и это было самым главным.

– Давай попробуем пирог, – предложил я. – Иногда все, что тебе нужно для счастья, – это пирог.

Глория рассмеялась, уж она-то это точно знала.

Я нарезал пирог, кухню наполнил сладкий яблочный аромат, и все, что случилось за эти дни, отдалилось и угасло. Нас ждало наше будущее.

– Завтра отправлю книгу издателю, – сообщил я. – И на обложке будут стоять два имени – Шмидт и Фаренти… Если ты, конечно, не против. И потом, на десятом томе, тоже.

– Отлично звучит! – одобрила Глория. – Мне нравится. А твой ресторан? Когда открытие?

Сегодня я заглянул в ресторан после обеда – убедился, что работа идет на всех парах. Скоро привезут и установят новые печи, скоро со всех концов королевства доставят заказанные товары: специи, вина, чай и кофе. Скоро все начнется, и я чувствовал одновременно робость, ужас и счастье.

– В первый день зимы, – ответил я и поинтересовался: – Как думаешь, гости придут?

– Разумеется, придут! – рассмеялась Глория. – И будут приходить каждый день!

* * *

Виктор

Снег пошел в середине ноября. Ночью я проснулся оттого, что мир наполнил едва уловимый далекий звон, и, посмотрев в окно, увидел, как на сад опускается торжественная белая завеса. Снег шел тихо и ровно, укутывал Итайн и скрывал тьму.

Утром я шел в ресторан, и ребятня, высыпавшая на улицу, забрасывала друг друга первыми рассыпчатыми снежками.

Бруно уступил мне дом. Я настаивал на деньгах, но он сказал, что даже мелкая монетка разрушит нашу дружбу, и я решил не спорить. Когда дом окончательно стал нашим, Глория взялась за дело: сменила занавески, заказала новую мебель в гномьем духе, повесила на стенах картины. И в какой-то момент я удивленно обнаружил, что здание, в котором мы жили, действительно превратилось в дом.

По вечерам мы топили камин, сидели прямо на ковре с бокалами глинтвейна и обсуждали южные рецепты. Десятый том «Академии кухни» был решенным делом. Когда публика узнала о втором имени на обложке, это вызвало легкую бурю. Всем было страшно интересно узнать о соавторе, сплетни были самыми невероятными, издатель запустил очередное переиздание предыдущих девяти томов, и их смели с прилавков за несколько часов.

В ночь на первое декабря я так и не смог заснуть. Лежал под одеялом, таращился в потолок, крутился и вертелся так, что Глория в конце концов не выдержала.

– Я сейчас брошу «сонную бомбу», – пообещала она. – Будешь спать крепко, проснешься от неукротимого чихания.

– Не надо бомбу! – взмолился я. – Имею же я право нервничать, в конце-то концов!

– Имеешь, – согласилась Глория. – Но лучше не надо. Ты отличный повар, Виктор. У тебя будет самый лучший ресторан во всем королевстве. Так что ложись и спи, нам вставать в пять утра.

Я поднялся в четыре, быстро привел себя в порядок, оделся и почти бегом двинулся в сторону «Золотого ветра». Все было готово к открытию. Столы были накрыты новенькими скатертями, стулья стояли ровно, как часовые, продукты были закуплены, привезены и разложены, а домовые, позевывая, разводили огонь в печах.

Я сварил кофе и, сделав несколько глотков, взялся за дело. Сперва – бумаги поставщиков. Затем – проверка запасов. Потом…

– Добрая госпожа Глория! – радостно воскликнули домовые.

Я выглянул из-за печи и увидел Глорию, которая завязывала фартук с видом человека на своем месте. Вспомнилось, как я встретил ее в первый раз и как потом пришел в «Трех кошек» и предложил свою помощь.

– Пришло время отплатить добром за добро? – спросил я.

Глория одарила меня очень выразительным взглядом и ответила:

– Совершенно верно. Ну как, что будем готовить?

– Форель в пергаментном конверте с картофелем, морковью и розмарином. Курица с грибами в сливках. Баклажаны в медовом соусе. Салат с помидорами, красным луком и индейкой. Твирнский суп с копченостями, – перечислил я то, что было в сегодняшнем меню. – В десять открытие. Сначала бургомистр скажет речь, а потом начнется объедение.

Глория кивнула. Сейчас она была похожа на бойца, который слушал приказ командира и был готов выполнить все, что от него потребуется.

– Отлично, все поняла, – ответила она и добавила: – Занимайся организацией, Виктор. Гоняй официантов, пиши поставщикам, встречай бургомистра и народ. Я займусь кухней.

Было ясно, что Глория все решила и не станет меня слушать, если я решу протестовать.

– Даже не собираюсь спорить, – улыбнулся я. – Мне сейчас очень нужна твоя помощь.

Домовые столпились рядом с нами пушистой грудой, застенчиво взяв нас за фартуки. Глория смотрела с теплом и любовью, и мое волнение улеглось.