Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Соавторы: ,Вахтанг Глурджидзе
сообщить о нарушении

Текущая страница: 260 (всего у книги 351 страниц)

Разумеется, первым долгом майор удалил из зала совещаний не в меру угодливого Уотерфилда и ещё двенадцать начальников рангом пожиже. Кого именно, главу десанта волновало слабо, главное, чтобы двенадцать. Во всяком случае, так понял стажёр Родригес, внимательно всматриваясь в экран.

А уж потом, по удалении счастливчиков, Домби бросил подручным:

– Остальных в расход.

И на фоне не на шутку разыгравшейся лучевой бойни обратился к активному экрану двусторонней голо-связи:

– Алло, говорит майор Домби. Для не в меру любопытного коммодора Гуттиэреса у меня имеются плохие новости. Как думаете, что я сейчас делаю на станции? Правильно. Поголовно истребляю смену. А зачем я это делаю? Вот на этот вопрос – никто из вас не ответит. Где уж вам! Ладно, отвечу я.

На станции обнаружена опасная вирусная инфекция, занесенная с контролируемой планеты Эр-Мангали, на которой в данный момент ширится эпидемия. По этой причине местное начальство задерживает запуск системы «Карантин». Да-да, именно по этой причине.

Миссия вверенного мне подразделения космодесанта состоит в обеспечении поголовной дезинфекции станции. Поняли, имперские олухи? А также в запуске системы, который состоится вот уже через несколько минут.

– Домби, скажите, вы правда в курсе, как эта система работает? – смирив флотскую гордость, произнёс коммодор.

– Нет, однако, я в курсе, как её запустить. По счастью, нами вовремя пойманы специалисты, которые нашему десанту в этом помогут. С ними мною достигнут, – он осклабился, – полный консенсус.

7

– А в этом что-то есть, мой коммодор, – заметил пилот Мадейрос. – Зверская жестокость десантников по отношению к своим же гражданским становится более-менее понятной. Эпидемия! Ну конечно, именно из-за неё люди Альянса и должны активизировать систему «Карантин».

– Система «Карантин» настроена на какую-то инфекцию? – Монарро усомнился. – Нет, скорее, просто на живое.

– Ой, много ли мы понимаем в этих ксенотехнологиях, – вздохнул Эстебан. – Сам Альянс может не знать, чем пользуется.

– Но, так или иначе, действия десантуры теперь понятны, – сказал орудиец Ферабундо.

– Да ничерта не понятны! – рассердился Гонсалес за свою медицинскую этику. – Если случилась эпидемия, людей надо лечить, а не истреблять как её носителей! Если болезнь на сегодняшний день неизлечима, то – по возможности, законсервировать ситуацию – до новых успехов науки, либо до момента, когда эпидемия пройдёт сама. Система «Карантин» в эту логику вписывается. Но действия Домби и его подчинённых – нет!

– У Альянса собственная этика, – вздохнул Альварес.

– Точно! – подтвердил стрелок Чинчес. – Раковые опухоли Альянс удаляет сразу. Хирургически.

– Можно и мне сказать? – попросился стажёр Родригес.

– Да говори уже, кто не даёт? – Альварес насмешливо улыбнулся.

– Я думаю так. Те задачи, которые поставлены космодесанту, не обязательно соответствуют действительности.

– То есть? – остро вскинулся Чинчес.

– Отнюдь не факт, что на станции эпидемия. Более того, неизвестно, в самом ли деле случилась эпидемия и на планете Эр-Мангали.

– Хорошо, – заинтересовался Кастелло, – но зачем им себе же врать?

– Чтобы горнодобывающую планету превратить в каторжную. Если над нею развёрнута система «Карантин», исключается сама мысль о побеге.

– А на станции?

– Тоже легко понять. Альянсу, например, нужно убить людей, которые, предположим, слишком много знают, или мешают ему каким-либо другим способом. Что говорит Альянс майору Домби? Истребить всех замешанных в том-то и в том-то? Нет, это сделает свидетелем уже самого майора. А вот если ему сказать, что станция инфицирована, тогда чем заняты гориллы? Проводят дезинфекцию и никого из людей ни о чём не спрашивают. Да и морально намного легче уничтожать опасно инфицированные организмы, чем – просто людей…

– Для солдат Альянса это уже давно несущественная разница, – прервал Родригеса Чинчес, и стажёр понял, что говорил несколько дольше, чем следовало. Эх, надо было сперва выделить главную мысль…

Родригес поневоле замолчал и смешался. Увы, беседа в кают-компании снова ушла в то русло, в котором наличие эпидемии на станции принималось за истину в последней инстанции. Почему он выступил так неубедительно? Хотя, с другой стороны, зачем ему продвигать идею, что эпидемии нет?

Предчувствие? Предчувствие не аргумент.

У Родригеса не было сильных аргументов, чтобы вторично встревать в общую дискуссию. Повторить уже звучавшие другими, более убедительными словами? Нет, это путь к тому, что тебя и вовсе слышать перестанут.

Коммодор Гуттиэрес внимательно выслушивал всех, время от времени кивая – впрочем, как вскоре догадался Родригес, кивки адресовались не высказываниям членов экипажа, а ходу собственных мыслей.

Эпидемию обсуждали, пока на экране не взорвался прикреплённый к системе «Карантин» Жилой модуль.

– Радикально! – оценил Эстебан.

8

Всё время, пока в кают-компании шла дискуссия об инфекциях, Алонсо в рубке занимался по-настоящему важным делом: пытался наладить связь с Гаррисом и Трентоном. Парни внезапно замолчали. Напрашивалось опасение, не поймали ли их гориллы.

Лишь после взрыва Жилого модуля Гаррис первым вышел на связь. Алонсо, уже не спрашивая, вывел его голос в кают-компанию.

– Жилого модуля больше нет.

– Да. Мы видим, – мрачно кивнул Гуттиэрес.

– Десант начал облаву по всем модулям системы, где сохранился воздух. Боюсь, уже накрыли почти всех, кто пытался бежать. Наше прошлое место тоже рассекретили…

– Как вы спаслись?

– Забрались в подсобку. Нашли там гермокостюмы. Ну а теперь заперлись в отсеке, изначально непригодном для жизни. Здесь нас точно не вычислят.

– Что вы знаете об инфекции на станции?

– Инфекции? – Гарриса это слово явно поставило в тупик.

– Впервые слышим, – сказал и Трентон.

– Майор Домби, который ведёт десантников, сказал, что на станции эпидемия, перекинувшаяся с планеты Эр-Мангали.

– Врёт, – определил Гаррис.

– Пытается оправдать свои преступные действия, – пояснил Трентон. – С планетой Эр-Мангали ни наша смена, ни все предыдущие, ни разу не контактировали. Откуда же взяться инфекции?

– Так и думал, – закрыл тему коммодор. – Остался один вопрос. Перед тем, как расстрелять ваше начальство в зале совещаний, Домби распорядился куда-то вывести Уотерфилда и ещё двенадцатерых. Что вы думаете на сей счёт?

– Они пошли к Пусковому модулю, – с уверенностью объявил Трентон.

– Почему вы так решили.

– Двенадцать человек. Они нужны для запуска системы «Карантин».

– Целых двенадцать? В чём смысл такого количества?

– Там пульт по-особому устроен. В нём двенадцать ячеек для операторов-статистов. Такова ксенотехнология. Доискиваться земного смысла бесполезно.

– Ладно, там увидим, – коммодор согласился повременить с разгадкой. – Гаррис, ваше переносное оборудование позволяет вывести оттуда картинку?

– Из Пускового модуля? Да. Без труда.

Спустя несколько секунд кают-компания вновь узрела старых знакомых – Домби с Уотерфилдом. Оба стояли у какого-то глубоко ксенотехнологичного пультового столба, испещрённого гроздями мигающих лампочек и экранов старого, ещё доголографического образца. В центре одного из экранов располагалась планета. Наверное, Эр-Мангали.

В глубине помещения находился ещё один столб с лампочками, намного шире первого. У подножия этого столба можно было заметить ниши с операторскими креслами. На креслах сидели какие-то люди – очень недобровольно сидели, судя по запястьям, примотанным жгутом к подлокотникам. Не оставалось малейшего сомнения – это те двенадцать.

– Что это? – охнул доктор Гонсалес. – Никак, человеческие жертвоприношения?

И действительно, очень напоминало.

9

– Может, попросить Гарриса переключить связь на двустороннюю? – предложил Алонсо.

– Зачем?

Монарро подсказал:

– Объяснить, что включение системы «Карантин» сделает его же самого пленником прилегающей к планете области пространства.

– Не вижу смысла, – возразил коммодор. – Домби всё равно выполнит принятую им задачу, что бы мы ему ни сказали.

– Тем более, – мрачно усмехнулся пилот Мадейрос, – ему явно согреет душу тот факт, что и наш «Антарес» окажется в плену.

– Глупо, что вовремя не улетели, – вздохнул Монарро.

– Глупо, что полетели сюда, – фыркнул Альварес.

– Тихо! – приказал коммодор.

Родригес подумал, что сейчас всем будет разъяснено, что не полететь на Эр-Мангали вообще означает немотивированное невыполнение приказа, а «вовремя» улететь – отказ от попытки спасти хоть кого-то из смены, за которой «Антарес» формально послан. Однако коммодор не стал повторять этих самоочевидных банальностей. Он призвал к тишине, чтобы лучше слышать происходящее там, на станции.

Между Домби и Уотерфилдом тоже шёл диалог. И надо же: в нём фигурировала тема эпидемии. Кажется, бывший начальник бывшей смены вдруг догадался, к чему идёт. Он запоздало пытался выторговать хоть бы свою жизнь, да где там! Дезинфекция не знает исключений.

Гаррис, а может, Алонсо, прибавил громкости.

– …Уотерфилд, вводи уже свой долбаный код! – тут же рявкнул майор на всю кают-компанию.

– Это фатальная ошибка, господин майор, – приглушённо заблеял Уотерфилд. – Информация насчёт инфекции на станции неправдива! Я об этом и вашему шефу генералу Кларку уже отписывался. Мы не имели с заражённой планетой никаких сношений! Нас привезли на транспортнике Альянса и на нём должны были увезти. Генерал проверил мои аргументы и счёл их обоснованными…

– У меня другие сведения, – широко улыбнулся Домби. Стекло гермошлема, преломив его улыбку, превратило её в гротескно оскаленную демоническую пасть. Ну, или проявило до поры скрываемую внутреннюю суть предводителя зверей Альянса.

Уотерфилд, только взглянул в его лицо – и отшатнулся настолько резко и далеко, что мигом выпал за пределы кадра.

Домби поглядел ему вслед, ещё раз нехорошо улыбнулся и с наслаждением раздельно произнёс четыре слова:

– Код. Вводи. Сию. Секунду.

В промежутках между словами подручные Домби где-то там, за кадром, с несчастным Уотерфилдом что-то совершали. Иначе зачем бы ему так громко стонать и вскрикивать? Зачем полностью подчиниться, наконец?

Израненный бывший снова нехотя вполз в кадр. Отыскал на пультовом столбе довольно необычного вида клавиатуру.

– Ввёл?

– Да. Процесс запущен. Но вы пожалеете, господин майор. Пожалеете, что вовремя меня не выслушали, прежде чем запускать систему. Не знаю, откуда и какие у вас данные по эпидемии, но принцип работы «Карантина» вы точно не представляете, иначе бы так не спешили. Как только система заработает, отсюда никто уже не скроется. Ни один живой человек! Ни наша смена, ни ваш отряд, ни имперский крейсер – никто! «Карантин» всех пропускает к планете Эр-Мангали, никого не выпускает…

– Код неправильный! – бросил кто-то из горилл.

– Простите великодушно: переволновался, – лебезил начальник смены.

– Ты обманул меня! – зарычал Домби и лично звезданул Уотерфилда рукоятью тяжёлого бластера.

Надо же, любопытное какое дежа вю… Точно такое движение Родригесу запомнилось ещё с зала совещаний, где ворвавшиеся солдаты ускоренно устанавливали свой порядок. Это что, стандарт поведения космодесанта, который специально отрабатывается в учебках?

Но, что в особенности характерно, движение это годится только против беззащитных гражданских. Владей Уотерфилд хоть каким-то мало-мальски выраженным навыком рукопашного боя…

– Ломайте ему пальцы, – приказал Домби двоим подручным. – Все, кроме указательного на правой руке. Им он введёт верный код.

– Я левша… – простонал Уотерфилд.

– Поправка, – бросил Домби гориллам, – ломаем все, кроме левого указательного.

Трогательная гибкость.

10

Тот, кто посылал майора Домби к начальнику смены Уотерфилду, знал, что делал. Домби не дурак, но узколоб и прямолинеен. Туннельное конвергентное мышление не позволяет ему отвлекаться на вторичные цели. Они его ничуть не колеблют. Велено – значит, надо сделать. Остальное потом. В общем, весь веер возможностей подумать о чём-нибудь кроме непосредственного задания, который из последних сил раскрывал неудачливый дипломат, остался невостребованным и увял.

С трудом набирая код левым указательным, Уотерфилд (кажется, отнюдь не левша), не решился вновь ошибиться. Судя же по тому, что он ещё и молчал, было ясно: последний форпост станционной эпидемии уже сдался.

– Код верный! – сказал кто-то из горилл, наблюдавших за неким экранчиком на широком столбе.

– Без тебя вижу! – огрызнулся Домби.

Но даже Родригесу из глубины кают-компании «Антареса» было заметно, как сильно поменялся режим работы обоих пультов. Узкий столб, у которого стояли Домби с Уотерфилдом, завибрировал так, что на экране смазались его очертания. То же, что происходило с широким столбом, в подробностях даже трудно описать. Весь он озарился изнутри багровым свечением, у вершины заплясало с десяток шаровых молний, а у подножья раздался леденящий душу вопль, исторгнутый из двенадцати глоток.

Ну точно человеческое жертвоприношение!

– Процесс запущен, – глухо сказал Уотерфилд. – На сей раз по-настоящему. Но мы с вами, господин майор, не раз ещё о том пожалеем.

Домби неопределённо хмыкнул. Вряд ли он выразил согласие с идеей о том, что в жизни человека с переломанными пальцами что-нибудь случится «ещё не раз». Какое «не раз», когда раз – и нету!

– О! Глядите: и точно процесс пошёл! – воскликнул Эстебан.

Родригес вместе с остальной кают-компанией вынырнул сознанием из экрана с пультом запуска системы «Карантин», чтобы на другом экране, дающем полный обзор орбитальной станции, оценить грандиозные масштабы её развёртывания.

Родригес-то думал: некоторые модули ощетинятся оружием. Думал, какие-то части запутанного станционного лабиринта повернутся вокруг своей оси. Думал, что лишние модули, связанные с жизнедеятельностью человека – автономной системе вовсе не нужные – будут отстрелены прочь.

Все эти ожидания вроде бы даже сбылись, но были превзойдены многократно.

Прежняя станция – в чём легко было убедиться – быстро прекратила своё существование. Система «Карантин» оказалась ничуть на неё не похожей. Чтобы превратиться в саму себя, система переживала самые немыслимые трансформации элементов и способов связи между ними.

Для начала модули станции быстрей обычного завертелись вокруг нескольких десятков осей. По выходе из вращения они приобрели куда более грозные очертания. Гравитационные пушки, турели с плазмомётами, торпедные гнёзда, излучатели омега-полей, – всё это явилось в таких количествах, что «Антаресу» хватило бы и поменьше.

Но не только в вооружении дело. Прежде жёстко состыкованные модули вдруг расстыковывались, разлетались, подчиняясь невидимым двигателям, собирались в новые небывалые комбинации.

Главное, что Родригес понял по устройству системы «Карантин» – это то, что механическое соединение между модулями уступило место какому-то другому типу связи. В самом деле, если система отныне должна функционировать автономно, без людей, то более незачем обеспечивать саму возможность сквозного физического проникновения из модуля в модуль. А чем дальше модули пространственно разнесены, тем большую сферу они способны контролировать.

Наверное, так, хотя инженер Монарро сказал бы точнее.

– Ну что эти двенадцать тел – живы ещё? – снова раздался голос Домби, привлекая внимание к экрану, транслирующему картинку из пускового модуля станции. Оба цилиндрических пульта пришли в исходное состояние, вот начальник горилл и принялся подводить итоги.

– Еле-еле дышат, – сказал кто-то из подчинённых. – и сердца бьются очень замедленно.

– Добейте, – распорядился майор.

– А как же будет со мной? – упавшим голосом промямлил Уотерфилд. В наступившей невесомости он с трудом удерживался переломанными пальцами за спинку операторского кресла.

– А тебя я добью лично.

Глава 4. Гневно (1-5)

1

Когда станция принялась трансформироваться, голосовая связь с Трентоном и Гаррисом быстро прервалась, зато картинка из Пускового модуля даже ни разу не померкла, позволяя в подробностях наблюдать обезьянью расправу над покорным начальством смены. Ясно, в чём дело: во всех происходящих изменениях Пусковой модуль оставался на месте, тогда как остальные куда только не швыряло согласно непостижимым траекториям системных перестановок.

Ещё бы: пульт, у которого только что с наслаждением обезглавливали Уотерфилда, составлял основу и центр симметрии для всех многоуровнево запутанных перемещений. Кстати, потому и составило, что в этом месте оказался человек слабый – сущее ничтожество, даром, что язык недурно подвешен. Найдись на его месте кто-то покрепче духом, никакой Домби не добился бы введения секретного кода, который и запустил всю свистопляску.

Вот только слабака Уотерфилда на его особое место поставил Галактический Альянс. А уж Альянс обычно бывает в курсе, кого и на какое место ему поставить. Ставит, ставит – себе и другим.

С Гаррисом и Трентоном связь наладилась через полчаса. Реплики заметно запаздывали. Тот станционный модуль, где находились они, переместился неведомо куда. Они и сами не смогли отследить направления полёта, ведь пребывали в невесомости, к тому же ничего похожего на иллюминаторы их модуль не содержал. Только дверцу, но, как оказалось – сугубо для выхода в открытый космос.

– Вокруг нашего модуля ничего нет! – голосом, срывающимся от тревоги на визг, сообщил Гаррис. – Главное, рядом был отсек со спасательными капсулами, мы на него надеялись; так он теперь пропал…

– Постарайся их сориентировать, – приказал коммодор Альваресу.

Космогатор согласно кивнул, вышел к переговорному устройству:

– Итак, Гаррис, для начала опишите, что вокруг себя видите!

– Что видим? В смысле, если открыть дверцу отсека?

– Да.

– Ничего не видим, к сожалению.

– Нет ли где-то поблизости от вас лёгкого крейсера класса Барракуда? – спросил Альварес несколько опрометчиво.

– Что? – переспросил связист.

– Он выглядит… – задумался космогатор.

– Нет, – сказал Трентон. – Я помню, как выглядит «Антарес». Больше от нас его не видно. Ну, насколько мы решаемся высунуться в дверцу модуля. Там, снаружи, не за что ухватиться.

– Итак, ваш модуль находится вне зоны визуального наблюдения, – подытожил Альварес. – То есть, он не в ближних к нам секторах.

– Наверное, – подтвердил Гаррис.

– Тогда скажите мне вот что. Когда вы ничего вокруг не видите, то видите ли вы при этом хотя бы планету?

– Эр-Мангали? Конечно, – последовал ответ.

Родригес, прислушиваясь к их беседе, чуть не расхохотался. Надо же, до чего планета примелькалась: её видят и не считают нужным упомянуть. А ведь ради этой самой Эр-Мангали система «Карантин» и задумывалась!

– Ну, раз видите планету, на орбите которой вращаетесь, – заверил потерявшихся парней космогатор, – это уже кое-что. Говорите, рядом с вашим модулем никакого другого модуля станции поблизости нет?

– К сожалению, – вздохнул Трентон.

– Что ж, – бодро заявил Альварес, – Это тоже поможет вас вычислить. Расскажите теперь, какой формы ваш модуль?

– Он довольно бесформенный, – пожаловался Гаррис. – Когда мы заходили сюда по коридору, он напоминал шаровидное тело с коническим навершием. Ну, так казалось изнутри. Но теперь появились как минимум две прямые ровные грани. В общем, мы в какой-то не то призме, не то пирамиде.

– Отлично! – выразил оптимизм Альварес. – Будем искать.

– Мы тоже! – присоединился к их диалогу в эфире весьма не по доброму знакомый голос.

Домби? Ему всё ещё что-то нужно? Ах, ну да: принудительной дезинфекции от щедрот Альянса избежали два тела.

2

Гуттиэрес обратился к Домби на «вы». Должно быть, не потому, что забыл его хамство, не говоря уже об учинённой на станции масштабной зверской расправе. Просто вести диалог на этой официальной тональности имперскому флотскому офицеру намного привычней и проще, чем на площадном языке личных выпадов. О, фамильярность от Гуттиэреса надобно ещё заслужить!

– Вы смешны, майор, – сказал коммодор. – Всё ещё отслеживаете уничтоженную вами смену по модулям станции, которой больше нет?

– Я майор Альянса, – горделиво сообщил Домби. – Мы в Альянсе всегда на совесть выполняем приказы.

– Ещё бы, – коммодор подтвердил с отчётливым презрением, – ваша совесть работает, как часы – но по той лишь причине, что за малейший её сбой начальники вас раздавят, как тараканов.

– А ваши начальники вас всегда предадут, – огрызнулся Домби. – Предадут кому – а? Да нашим начальникам, разумеется. А уж те – да, словно тараканов, это подмечено верно.

Коммодор сразу не нашёлся с ответом. Надо же, тупой предводитель горилл сумел его подловить. Правда, на чём – на том, чем его Галактический Альянс подловил всю империю, и далеко не одну эту.

Домби мигом почувствовал пропущенный удар, голос его зазвенел провинциальным злорадством колониальных планет, но долго праздновать ему не пришлось. Коммодор сменил тему, отодвинув всякое начальство – жестокое, подлое – в далёкое будущее, несбыточное для многих.

– Вы себя чувствуете победителем? – спросил он для начала. – Героем, который справился с тайной миссией?

– Да, конечно.

– Странно, что человека вашего склада так сильно волнует посмертная слава.

Ну что, отыгрался коммодор? По Родригесу, так очень даже. Но майор поражения не признал:

– С чего это вы заговорили про посмертную?

– Вы перевели систему «Карантин» в автономный режим, – пояснил Гуттиэрес, – в котором существование человека не поддерживается. Более того, вы сами взорвали Жилой модуль. Интересно, думали ли вы тогда, где вам и вашим людям придётся жить?

– Как где? В своих собственных каютах на крейсере «Антарес»! – отчеканил майор Домби с такой уверенностью, словно всё это время и в мыслях не допускал, что из упомянутых кают его подразделение выселили.

– И как же вы надеетесь туда вернуться?

– Разумеется, вы нас впустите.

– Нет.

– Тогда впустит кто-то из ваших людей, – Домби снова принялся раскручивать угрожающий тон. Однако…

Однако перехода на «ты» бесцеремонный майор больше не допускал. Что это значит, спросил себя Родригес, не опасается ли чего смельчак-эпидемиолог? Вывод напрашивался сам: Домби избегает Гуттиэреса дополнительно злить. Знает под собой нетвёрдую почву!

Но вслух майор излучал всё такую же безоговорочную самоуверенность:

– Знаете, почему вы нас впустите? Потому что таковы условия миссии.

– В нашей миссии подобного пункта не было, – холодно возразил Гуттиэрес. – Как, впрочем, и массового убийства людей на станции.

– В официальной части миссии, – поправил его майор, – да, там действительно такого не было. Но в этой части такого рода заданий никогда и не пишут. Зато в неофициальной части – вот там уже другое дело. И знаете, – Домби заговорил демонстративно «заговорщически», – я начинаю думать, что координатор Муньес от вас эту секретную часть скрыл. Если же это так, объяснение может быть только одно: он вам не доверяет. Вам, коммодор, и вашему крейсеру. Не доверяет. Заранее.

И снова майор попробовал потоптаться по предположительно болезненной для коммодора теме, но на сей раз не тут-то было. Кажется, на доверие координатора Муньеса Гуттиэрес чихал ничуть не менее смачно, чем бортовой врач Гонсалес. Ещё бы: самому координатору Муньесу нельзя доверять – в этом-то и проблема. А станет ли тот, лишённый доверия, кому-то доверять сам – да какая кому с того разница?

Правда, напакостить Муньес может, сомневаться не приходится. Он явно из тех, о ком Домби сказал «продадут нашим». Или майор тогда сказал: «предадут»? Да и в том разница несущественна.

– …в общем, даже если вы думаете сейчас иначе, вам придётся впустить десант обратно на пассажирские места, ведь иначе вы будете объявлены военными преступниками и судимы по законам Альянса. Муньес первый об этом позаботится.

– Нет, – вскричал коммодор, – Муньес не таков! Он всем нам доверяет, как самому себе! – и что характерно, голос-то звучал серьёзно, а вот кают-компанию Гуттиэрес обводил плутоватым взглядом.

Он играет, понял Родригес. Он не верит в то, о чём говорит, но старается, чтобы сказанное на него сыграло. Ну и на «Антарес» заодно.

– И если к официальному документу Муньес ничего не приложил, то это может свидетельствовать лишь о том, что ни о каких планах относительно массового убийства станционной смены… – а сейчас Гуттиэрес говорил по-возможности скучно. Бдительность усыплял?

Да, перед главным тезисом, высказанным с полной безмятежностью.

– Я буду исходить из той идеи, что ваше подразделение, майор, опорочило светлый образ Альянса своим кровавым самоуправством.

– Что?

– Поэтому вы останетесь на станции – насколько хватит ресурса ваших гермокостюмов. То есть, недельку наверняка проживёте. При идеальном везении – месяц.

3

Зачем Гуттиэресу, высокопоставленному имперскому офицеру, снова и снова объясняться с недалёким предводителем зверюг Альянса – и как бы лишь потому, что тот с некоторого момента настойчиво инициирует переговоры? Родригес бы на месте коммодора уж точно проявил имперское высокомерие и отказался что-либо отвечать: пусть мразь бесится.

Нет сомнения, и у Гуттиэреса высокомерие было не в дефиците. Значит, имелись какие-то особые мотивы, вынуждающие его смирять. Какие? Коммодор их не прояснял, но напрашивалось предположение, что ему очень важно выиграть время, чтобы спасти тех двоих, которые сохранились от смены после «дезинфекции». Просто по-человечески? Наверное, не только.

Ради хоть какого-то выигрыша? Всё-таки крейсеру, чтобы их спасти, и так уже пришлось задержаться в гиблом закарантиненном месте. Да, отчасти, но это уже следствие.

Ага, вот… Гуттиэреса, вспомнил Родригес, не на шутку зацепила тема предательства – там, на родине. Можно подумать, что он всерьёз опасается военного трибунала. С какой стати, если коммодор точно следовал букве имперского устава?

Ах да, с такой стати, что на судей надавят, и те постараются вынести решение, выгодное Альянсу. Чтобы хоть отчасти обезопасить себя и экипаж, Гуттиэресу важны свидетели кровавого злодеяния горилл. Если показания Трентона и Гарриса прозвучат достаточно громко и разнесутся далеко, Альянсу будет проще отказаться от верного служаки Домби, чем топить Гуттиэреса. Видимо, так. Понимает ли это Домби? Не исключено.

Но вот и новый разговор в продолжение старого.

– Нет уж, – упрямо говорил майор, идеально изображая беспечность, – никакого самоуправства не было. Все мои действия напрямую вытекают из воли и интересов Альянса, ни в каком пункте не перешли положенной им черты.

– Это ваше мнение, Домби. Оно не подкреплено ресурсами.

– Это правда. Как и то, что ваши действия по недопущению десанта на судно будут однозначно расценены как преступные.

– Вероятно, вашим людям будет приятнее умирать с этой натянутой надеждой на возмездие в будущем. Но пока что преступники – вы. Даже если весь ваш Альянс в тайне вам посочувствует. Ну, если действительно вас послал на это дурно пахнущее преступление.

– Вы враг Альянса, коммодор! – вдруг догадался Домби. – Я понял, вы враг Альянса! Вы хотите заморить на нежизнеспособных для человека обломках станции целое боевое подразделение, которое вам надлежало в сохранности довезти туда и обратно!

– Нет. Альянс сам себе враг, если такое творит. Но я всё-таки склоняюсь к версии о вашем самоуправстве.

– Самоуправство? – зарычал майор. – Это я, что ли, спланировал операцию по зачистке станции, которую впервые видел? Я, наверное, где-то в бачке для мусора отыскал голо-карты с оптимальными маршрутами следования? Это я велел верхушке станции собраться и совещаться? Я догадался, что двенадцать кукол надо было до поры оставить живыми? Нет, коммодор, отдельному майору, даже из элитных сил Альянса, до подобного в жизни не додуматься! Какая-нибудь мелочь непременно испортила бы всю игру. Этого не случилась.

– Ваша игра не испорчена, майор? – ирония коммодора прошлась хлыстом по наглому напору альянсца.

– Конечно, нет. Потому что вы сами, коммодор, одумаетесь и нас впустите.

– Вы лучше нас знаете наши будущие действия?

– Да. Мы предполагали, что ваш экипаж попробует как-либо продемонстрировать имперскую спесь. И мы по-прежнему полагаем, что здравый смысл в ваших действиях возобладает. Всё-таки вы в империи Сант-Амазон Эскабар – не совсем дикари.

О, подумал Родригес, майор в своей грубоватой манере начал уже льстить Гуттиэресу. Вот, название империи даже вспомнил. Но достаточно ли это, чтобы разжалобить имперского офицера?

– Что ж, вам, знатокам будущего остаётся предоставить возможность самостоятельно его дождаться, – сказал коммодор, собираясь закончить переговоры.

Но у майора Домби в рукаве нашёлся ещё один козырь.

– Нет уж, коммодор, напрасно вы мните себя неучтённой силой, – захохотал урод, – операции Альянса, в особенности такие, как эта, готовятся десятками лучших специалистов. Просчитываются надёжными аналитиками на новейших компьютерах – и не до какого-то там ключевого момента – до самого возвращения! Вот где, по-вашему, находятся сейчас мои люди?

– Я очень удивлюсь, если у меня на «Антаресе», – бросил коммодор.

– Вы правы, свой крейсер вы пока контролируете, – смысловое ударение майор сделал на слово «пока». – И были бы мы там у вас, разговора бы не было. Я говорил о том, что все мои люди двигались по чётко разработанным планам, и теперь они в полном составе здесь, рядом. В отличие от двоих дурачков, которых вели вы – куда их теперь зашвырнуло? – Домби сделал паузу, словно надеясь, что ему это расскажут.

Но уж нет: Альварес как раз что-то прикидывал на снятой с экрана голо-карте актуального состояния ближнего пространства, но не про его честь. Что оставалось предводителю десанта, кроме как продолжить хвастаться?

Ах, какие дисциплинированные пареньки служат под его началом! Как эффективны и точны они в своих действиях! В сражениях с инфицированной сменой не получили ни единой царапины. Добились беспрепятственного запуска системы «Карантин», вовремя перекрыли все подходу к Пусковому модулю. Вовремя покинули Жилой модуль перед его взрывом. Заняли практически все спасательные капсулы и катера в модулях-ангарах. Заняли все резервные модули связи. Заняли те из орудийных отсеков, которые можно перевести на ручное управление – да, по сути, захватили и взяли в свои руки всё то оружие, что можно рассмотреть на экранах.

Угрозы. Вот и угрозы пошли.

– Что до станционных орудий, то боюсь, они способны нам причинить серьёзные неприятности, – вполголоса заметил Ферабундо. – В особенности вон те гравитационные пушки – размажут, как блин по плоскости.

– Кстати о блинах, – сказал кок Финьес. – Простите, мой коммодор. Время ужина. Подавать его всем в кают-компанию?

– Не всем, – покачал головой Гуттиэрес. – Стрелкам и орудийцам – нет. Отныне им предстоит принимать пищу на боевых постах.