Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Соавторы: ,Вахтанг Глурджидзе
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 351 страниц)

87-15. Она мне пистолет починила. Я её летом в тир свожу!

45-09. Ребята, я нарыл про японку!

110-02. Какую японку?

45-09. Ну, эту, «шишку» – Юко Оно. У неё ведь мать в больнице, ей сделали операцию – вырезали опухоль. Но её семья бедная, и заплатить двадцать тысяч долларов они не могли…

67-56. Вот! Я же говорила, им кто-то с большой мохнатой лапой помогает!

45-09. Сама ты мохнатая лапа! В свободном доступе на сайте онкологического госпиталя Саппоро лежит информация о спонсорах лечения Ютико Оно – это мама японки. Суммы переслали все «шишки» и «бананы», а родственники Ютико смогли собрать только тысячу вечнозелёных.

110-02. Хотел бы я иметь таких друзей!

67-56. А откуда у вчерашних школьниц такие деньги? Это подозрительно – сразу раз, и двадцать тысяч на стол!

45-09. Успокойся! Они только после третьего тура на конкурсе СМ получили роялти от продажи песен и танца в общей сумме двести тысяч баксов. Но это не им лично. Из этого надо вычесть 20% подоходного налога столько же берёт юрфирма, которая патентует и продаёт их произведения. Там ещё какие-то налоги, а им на руки попадает 33%. Я считал. Им выдали шестьдесят миллионов вон.

Вот из этой суммы они и перечислили на лечение матери Юко Оно.

Я и Маша переглянулись. Да, трудно что-либо скрыть в информационном обществе. Всё найдут и всем расскажут! Ну ладно, пора спать, а то уже ноги не держат…

Глава 17

«Утром, когда все принесли дары свои фаянсовому богу со звучным именем «Унитаз» и совершили омовение в храме «Смесителя и раковины», получившие приглашение от хальмони на утренний пир девы вкусили дары богатой корейской земли.

Съев всё до последней капли, услышали девы призыв с небес и всполошились – голофоны оповестили их, что подписавшие контракты с «Вельветом» «шишки» и Маша должны срочно направить стопы свои по такому-то адресу и прибыть в означенное место не позднее десяти часов утра.

И заломили девы руки в отчаянии, и с криками «Не успеваем!» и «Карету, нам, карету!» отправились показывать прелести свои рекламодателям и взыскательному корейскому покупателю…».

Настроение у меня резко пошло вверх. Я с хальмони уже успела посмотреть дораму, и от нечего делать решила писать дневник в голофоне.

Но просто так делать записи неинтересно, вот я и стала придумывать что-то более весёлое, в стиле античности и средневековья.

Девчонки уехали и, скорее всего, вернутся только вечером. А мне что делать?

И тут мне звонок из Тбилиси:

– Аллё! Маико, привет! Как ты там?

– Привет! Ничего, нормально. Сейчас только что у Лики была. Она заболела, грипп у неё. А ты как там?

– Нормально! Сейчас я тебе все голофото перешлю, где мы с Машей побывали. Это она снимала. А я у неё готовый файл взяла.

Да, тут ещё есть запись выступления моих подруг на конкурсе и наша подготовка к нему.

– О! Песни ведь там есть?

– Да, на русском, английском, японском и корейском. Только не пытайся эти записи размножить – тут юрист какие-то программы вставил, чтобы не смогли переписать. Мы же за эти песни деньги получаем.

– Знаю, тут у наших тоже так сделано. Только смотри и слушай, но ничего без денег не перепишешь. Давай. присылай. Я завтра Лике отнесу. Пусть послушает.

– Отправила уже!

– Да, пришло! Ну, ладно! Я скоро уже спать лягу!

– А у нас тут одиннадцать часов утра!

– Пока!

– Пока!

Так... А теперь что делать? Песню какую-либо вспомнить? Но в голове пока пусто. Подождём, может само к вечеру придёт что-нибудь свыше?

А, вот наш лептоп. Тут же есть поиск людей по имени фамилии. Вот себя и поищу.

Так, так... Завёлся местный Майкрософт. Пишем: «Найти человека».

«Страна»,

«Место жительства».

«Имя. Фамилия»

«Ентер»

– О! Вот он я! Так, читаем. «Год рождения …»– Ну это я и без них знаю. Пропускаем … Стоп! На старой Земле я в детстве успел пожить с родителями в Якутии и Москве. А вот здешний мой аналог там не бып! Уже пошли отличия. Значит тут я с самого начала не тот.

Дальше: «Родители…» Опять не то! И отец и мать до сих живы, а тут уже 2010 год. А в старом мире у меня только мать до этого времени дожила.

Ладно! Раз не тот, значит не тот!

Посмотрим, какие тут фильмы в прокате. Они что, по культуре от нас отстали настолько же, насколько в технике перегнали? Тут ещё первый «Терминатор» только что вышел! Правда, Шварцнегер тут сам на себя не похож.

Посмотрим исторические фильмы. О, экранизация какого-то исторического романа о русско-японской войне 1904-1907 годов.

Чего? Здесь они столько лет воевали?! Надо будет потом историю почитать. Так, аннотация к фильму:

«В фильме по роману А.Тамагавы и С. Андреева воспроизведены реальные события русско-японской войны, в частности – атака японцев стоящего на рейде «Варяга», героическая гибель «Корейца» – протаранившего борт японского эсминца «Хаябуса», и контратака русских, которая закончилась абордажем и захватом крейсеров японцев «Нанива» и «Асама». Гибель капитана «Варяга» при прорыве из Чемульпо в новом бою русского крейсера с подошедшими на помощь японцам броненосцами «Ясима» и «Хацусэ». В главных ролях…»

Господи! Что это? Боевик в стиле нашего Голливуда? Или реальные исторические факты? Сейчас посмотрим.

Так, начало РЯВ: нападение эскадры японцев на стоящие у Чемульпо русские корабли. Потопление двух самурайских единиц совместными залпами с «Корейца» и «Варяга». Торпедирование русской канонерки японским эсминцем. И таран, унёсший на дно и обидчика и жертву. Бросок русского крейсера к двум, самым мощным кораблям самураев, которые почему-то шли в бой почти борт к борту. И …абордаж в стиле пиратских историй!

Рукопашная на палубах японских кораблей, их захват, переход части команды «Варяга» на захваченные корабли японцев. Поход к своей базе. Встреча с японскими броненосцами, бой, гибель Руднева. Новый прорыв. Прибытие полуразрушенного «Варяга» с одним захваченным японцем в Порт-Артур…

Да, это точно не наша история!

Ладно! Стоп! А песня про «Варяг» здесь есть? Ага! Но только не та, что у нас была:

Приказ мы исполним, что наш капитан

Отдал, умирая, матросам!

Мы входим в Артур, все кричат нам «Ура!»…

Да! Такого я точно не ожидала. Надо будет потом проштудировать всякие события местной истории, чтобы впросак не попасть.

А что там хальмони делает? А, на кухне чего-то готовит. Пойду, может помочь ей надо?

– Джин! Что, уже проголодалась? – Улыбается Хё Бин.

– Пока нет. Пришла помогать! Нарезать там что-нибудь…

– Ничего не надо! Я уже всё сделала. Хотя, можешь мне сказать, почему ты не любишь острую еду. Ты ведь кореянка?

– Хальмони! Мы жили с бабушкой Лиен в восточной части страны, а там нет острых блюд. Это на западе Грузии употребляют различные горькие приправы, которые я не люблю.

– А ты можешь мне сказать хоть один рецепт, попробую сделать, может и для нас подойдёт.

– Сейчас, в лептопе посмотрю! Может тут, в Корее, нет таких ингредиентов.

Я иду в гостиную и включаю комп. Набираю в поиске: «Аджика», жду. Упс! Здесь в Грузии нет этой приправы!

Тогда надо будет поинтересоваться у патентоведа, может это тоже можно будет запатентовать?

Так-с... А я рецепт помню, соседка-мегрелка часто её делала. Что там она брала?

Помидоры, перец красный и болгарский, соль, чеснок, хрен. А вот пропорции не помню. По-моему, помидоров было больше всего. Раз острое, значит и перца было вдоволь. Не знаю, тут в Корее можно достать хрен?

Главное, аджику можно сварить, а можно и так, сырую есть. Но для сохранения на зиму надо кинуть в банки таблетки «Аспирина».

Кстати! Я его тогда в аптеке тоже купила.

Иду к хальмони. На листке ей написала, как делать приправу. Это я чётко помню – дети на всю жизнь запоминают такие вещи. А вот количество продуктов взяла с головы. Корейцы любят острое, они его и получат.

Хальмони читает:

Помидоры – два кило.

Перец болгарский – полкило.

Перец красный, острый – тридцать штук.

Чеснок – десять головок.

Соль – две столовые ложки.

Хрен – сто грамм.

Для наглядности на голофоне воспроизвожу голограммы всех компонентов.

Что такое «хрен», хальмони не знает. Стукаю себя по лбу и нахожу в сети, что вместо хрена можно использовать васаби. Это точно есть здесь.

Мы собираемся и едем на рынок. Летим к Yeongdeungpo-gu.

Он просто огромен. Но хальмони уверенно ориентируется в рядах и через час мы уже садимся на такси и летим обратно.

Начинается приготовление аджики. Хё Бин внимательно меня слушает и выполняет всё, что я говорю.

Ей понравилось, что можно сохранить новый продукт на зиму. Через три часа у нас всё готово.

Хё Бин пробует его и удовлетворённо улыбается. Значит, понравилось!

Я осторожно беру ложку аджики в рот. О-о-о! Лучше бы я этого не делала. И так вроде переборщила в рецепте с острыми компонентами, а теперь весь рот горит!

Бегу заливать пожар во рту. Фу-у-у!

– Какая ты нежная, Джин Хо! Тут нормальная острота, даже меньше, чем у токпокки! А теперь скажи, как это сохранить на зиму?

– Просто залейте в банку, и киньте внутрь таблетку «аспирина». Вообще-то можно аджику и варить. Но наша соседка так делала. Сырую.

Этого рецепта нет нигде. А соседка давно умерла. Интересно, хальмони, а запатентовать и делать эту вещь нельзя?

– А зачем самим делать? Если можно будет получить патент, то продадим его какой-нибудь компании. Я подумаю над этим.

А у Хё Бин хватка то деловая!

Мы с ней поели, а потом пошли смотреть дораму. Мне они не очень нравятся, но исторические фильмы я смотрю, чтобы было общее представление о стране.

Как раз показывают, как два корейских государства сцепились во время второй мировой войны. Но вот военных успехов ни у одного из них не было. Как была граница на тридцать восьмой параллели, так и осталась. И сейчас тоже смотрят друг на друга через прицелы танковых орудий.

Дораму я не досмотрела. Просто заснула.

Проснулась только в девять вечера. А на кухне девичий гомон. Значит «шишки» и Маша уже прибыли со съёмок.

Выхожу в гостиную и сажусь на диван. Через полчаса ко мне присоединяются остальные девчонки.

– Ну, что, красавицы? Как прошёл первый день?

– Нормально! – отвечает Маша! – На меня напялили какое-то платье, правда, красивое. А потом дали в руки пакет с краской для волос. Сказали принимать разные позы – Маша стала показывать. – Только пакет с краской должен был быть постоянно у меня в руках.

А потом началось – ногу подвинь. Голову разверни. Улыбнись… Никогда не думала, что так устану, практически ничего не делая. Только меняя одну позу на другую!

– А нас заставили лежать на капоте новой модели «Хюндэ» – Рассказали Алиса и Женя. – Свет прямо в лицо, а так сидишь или лежишь.

Вроде ничего делать и не надо. Но так же, как и у Маши. Подними голову выше, повернись вправо и так далее!

– А меня повезли на автотрек. Я на мотоцикле там немного полетала. Правда, там ограничитель стоял – летать не выше десяти метров. На меня одели кожаный комбинезон, очки. Летишь один круг, приземляешься, снимаешь шлем. И говоришь рекламную фразу. – Подключается Юко. – И так много раз. Пока не выбрали понравившийся режиссёру дубль.

Всё время визажисты и техники подбегали. Хоть и на открытом солнечном месте снимали, но всё равно освещение дополнительное было.

– Да! Эти визажисты совсем задолбали! – Маша сидит на диване, устало вытянув ноги.

– А мы и других тоже видели! – Женя улыбается. – Со всех групп там были отобранные ребята, но всех разместили в разных павильонах. Одной девчонке, по-моему, из этих, «Гёлз дженерейшн», дали рекламировать бутылку с соджей!

– А вы чем тут занимались? – Интересуется Маша.

– Дорамы смотрели, на рынок ездили, аджику делали…

– Где? Где она? Дайте-ка мне попробовать! – Маша встрепенулась и несмотря на усталость, побежала к хальмони на кухню. Через десять минут она выскочила с глазами, полными слёз, и бросилась в ванную. Когда Маша появилась в гостиной, я её спросила:

– Ну, и как дегустация?

– Забористая аджика вышла! Острая, зараза! По-моему, ты переборщила в рецепте с перцем!

– Может быть. Я специально перца и чеснока прибавила, корейский вариант. Хальмони поспрашивает у знакомых, может можно будет запатентовать! В местной южной республике такого рецепта нет вообще! – Намекнула я Маше, чтобы аборигены не поняли.

– Да ну, не может быть! – Маша бросилась к голофону. Она пощёлкала по экрану, включила «Поиск», и через пять минут озадаченно взглянула на меня:

– Слушай, Джин, и правда ведь нет! Надо посмотреть и те, что я помню. Может и их тут не наблюдается? Тогда украсим корейскую кухню известными нам блюдами!

– Вот и ещё одно направление добычи денег!

Мы говорили по-русски, но Алиса и Женя непонимающе переводили глаза то на меня, то на Машу. Юко вместе с хальмони пошла смотреть дораму.

– Кстати! Маша, обрати внимание на русско-японскую войну 1904-1907 года. Особенно на её начало. Там есть факты, о которых ты не знаешь.

– Сейчас! – Подруга опять уткнулась в голофон. Русские тоже включили лептоп и стали играть женскую бродилку «Купи себе платье».

Через полчаса Маша круглыми глазами посмотрела на меня:

– Это точно не то, что я знала!

– А я в каком шоке была, когда прочла аннотацию к новому фильму про начало этой войны.

– А что, и кино уже сняли?

– Да, в прокат пошло недавно. А ты ведь видела «Терминатор»?

– Да, давно уже. Старый фильм!

– Это для нас с тобой старый, а тут – новейшее достижение Голливуда – снят в этом году, и Шварцнегер сам на себя совсем не похож.

Маша пощёлкала по экрану голофона. А потом удивлённо произнесла:

– Тут нет «Чужого», да и «Титаник» не сняли. И Штирлица тут нет! Что за мир?!

– И я тут совершенно другой, проверено!

Тут зазвонили голофоны. Нас на следующее утро приглашали в музыкальную студию СМ для знакомства с преподавателями, которые будут нас консультировать для песенных баттлов.

Первый из них состоится семнадцатого мая. Нам дают на подготовку неделю. Придётся всей нашей пятёрке ходить с десяти утра на консультации, спевки и так далее.

Предупредили, что могут в любой день внезапно сорвать нас со студии СМ в павильон телестудии или на стадион, а может быть, и в «Вельвет».

– А мы что, тоже петь должны? – Удивилась Маша.

– Не знаю, на месте разберёмся. Я тоже от этого не в восторге.

– Интересно, а как проводятся эти баттлы? – Поинтересовалась Женя.

– Очень просто! Все группы разделят попарно. Очевидно, бросим жребий.

Каждая группа споёт свою песню, а потом жюри и телезрители будут выбирать победителя.

– Это точно? – Алиса явно не верит, что будет так просто.

– Точно, точно! Может я в каких-либо частностях и ошибусь, но общее правило таких баттлов знаю! – Отвечаю Селезнёвой.

Тут опять звонят голофоны. Открываем – опять пришли роялти. После нашей победы на техническом конкурсе продано ещё три тысячи записей танца с музыкой к нему.

Наши счета постепенно пополняются. Алиса опять больше всех получила – тридцать тысяч долларов.

Хальмони опять в шоке. Она и не знала, что за песни столько дают. Но мы уже знаем, что с каждым месяцем на протяжении года эти суммы будут уменьшаться, пока не упадут с нынешней сотни баксов до двадцати долларов. Так что, если хочешь хорошо кушать, пиши новые песни.

Опять звонки – на этот раз у меня и Юко. Японке звонит бабушка, а мне Лика.

Она находится в постели. Рядом с ней на стуле Майя.

– Привет, Джина! Мы посмотрели всё, что ты нам прислала. Нам очень понравилось. Да, песни у вас хорошие. Интересно, когда ты научилась их писать?

– Лика! Я пишу только слова и даю общую мелодию, а тут у нас Алиса и Юко музыканты, они и занимаются нотами.

Я в этом ничего не понимаю. А Маша переводит их на корейский язык.

– Понятно! А твоя подруга рядом?

– Да, а что, позвать?

– Ага! Мы ей спасибо хотели сказать за голофото.

– Маша! Иди сюда. Тут поклонницы твоего фототаланта появились.

– А? А, привет, девчонки! А чего в постели лежим?

– Грипп у меня! – Сипит Лика.

– Чача есть?

– Да!

– Выпей сто грамм с чесноком. И гриппа завтра уже не будет!

– Фу! Какая гадость! – Кривится Лика.

– Ну, тогда глотай антибиотики. – Пожимает плечами Маша.

– А ты пришлёшь новые фото?

– Если нас в новые места сводят, то пришлю!

– Хорошо! Пока!

– Пока!

– Слушай, а давай сделаем русскоязычный блог для туристов! Выставим твои голофотки и опишем, что здесь и почём. – Предлагаю я Маше.

– Ты думаешь, кто-нибудь заинтересуется? – Задумалась подруга.

– Можем просто попробовать выложить в Интернет и в сеть. Посмотрим, если будет много подписчиков, то нам и рекламу могут дать вставлять в репортажи.

– Можно и попробовать! Только не сегодня.

– Куда уже, сегодня? День практически закончился. Время для этого нужно. А его у нас практически нет и ещё целый месяц не будет.

– Значит, переносим это на июнь или даже на август! – Закивала головой Маша. – Как развяжемся с этими музыкальными заморочками, так и начнём.

– Хорошо. Ты сейчас что будешь делать?

– Историю местную читать. Что-то она сильно от нашей отличается. Слушай, а вдруг это не параллельная, а какая-нибудь перпендикулярная вселенная? – Вдруг задумалась гражданка Стирлец.

– А тебе не по барабану? Пусть хоть косоугольная Вселенная будет, главное, что мы в ней и пока нормально себя чувствуем!

– Тоже верно! Ну всё, я пошла читать.

Наша Юко сияет. Её матери всё лучше и лучше. Японка приглашает нас к себе в Саппоро, когда закончится вся эта свистопляска с конкурсом на выживание.

Ладно, пока всё нормальное переносится на месяц-два. А потом, подкорректируем планы, в зависимости от возникших обстоятельств.

Глава 18

Сегодня всё вышло чётко, как в армии:

– подъём – 7.00

– рыльно-мыльные и унитазные упражнения – до 7.45

– боевая раскраска лиц штатным визажистом Юко – до 8.15

– взятие штурмом кухни – до 9.00.

– посадка на транспорт и прибытие в СМ – до 9.45.

И вот мы, вместе с другими группами, сидим в небольшом зале. Ждём наших кураторов из преподавательского состава.

Наконец они появляются. К нам подходят двое мужчин. Один долговязый, похож на танцора – его выдают движения.

На таких я насмотрелась ещё в старом мире, там был цикл развлекательных передач – конкурсов под общим названием «Танцуют звёзды».

Другой пониже. Очевидно, он и будет нашим куратором по музыке.

Маша, очевидно думала, что куратор–педагог будет один, поэтому вначале насторожилась, увидев двоих преподавателей. Но, потом, повертев головой и убедившись, что и к другим группам подходят двойки, успокоилась.

Между тем, учителя представились:

– Меня зовут Те Дон Дук, я куратор вашей группы по музыке.

– Моё имя Ким Чен Хек, я буду готовить вас по танцам.

– А мы, что, и танцевать должны учиться? – Не выдержала Маша. – Я ведь в трейни не стремлюсь. Мы с Джин из группы поддержки!

– Хубэ! Не прерывайте старших, вас плохо воспитали ваши родители! – Чен Хек угрожающе сужает и без того узкие глаза.

Но его напарник что-то шепчет ему в ухо, и у танцора от удивления глаза округляются: – Неужели? Не могли раньше сказать, что это «бананы»? Хубэ! Объясняю для вас всех, если вы ещё не поняли!

Вы все участники конкурса по выживанию, и если хотите, чтобы ваша группа победила, то вы будете выполнять то, что здесь вам скажут. Потребуют от вас петь – споёте. Потребуют танцевать – станцуете!

– Извините, сансеним! – Я хватаю Машу за руку и заставляю согнуться в поклоне вместе со мной. – Больше такого не повториться! Но разрешите задать вам один важный вопрос?

– Задавайте! – танцор явно успокоился.

– А если мы сами придумаем танец или песню, то можно будет их использовать и под вашим руководством довести до концертного варианта?

– Можно! – немного подумав и посмотрев друг на друга, отвечают кураторы.

– Ладно, теперь пойдём в выделенную для вашей группы студию и познакомимся!

Мы идём по коридору с большим количеством дверей, а потом гуськом заходим в ту, на которой написано: «Студия № 8».

Внутри комнаты, напротив окон расположена зеркальная стена с низкими брусьями, идущими вдоль зеркал. В углу стоит рояль, рядом с ним – синтезатор, несколько барабанов чангу, а напротив рояля на ножке укреплена видеокамера.

По периметру комнаты с потолка свисают микрофоны, а наверху укреплены прожектора. Около другой стены стоит стол и два стула.

Примерный вид студии.

– Садитесь на пол, хубэ! – Приказывает учитель музыки. Сами кураторы важно уселись на стулья, которые принёс танцор. – Я буду называть имя и фамилию, а та, кого я назвал, поднимает правую руку, и говорит, что она делает в группе.

Итак! Али-са Се-лез-нё-ва… – С трудом читает сансеним. Девочка поднимает руку и говорит своё амплуа в группе, а Маша переводит.

– Так, значит вы пианистка! И на синтезаторе играете, и на гитаре, и поёте, и танцуете? – Переспрашивает Дон Дук.

Получил утвердительный ответ, но не верит и вызывает Алису к синтезатору. Та уверено подходит к «Ямахе». Включает её и ждёт указаний куратора.

– Сыграйте нам что-нибудь классическое.

Алиса начинает. И я с Машей узнаём немного переделанный танец маленьких лебедей Чайковского.

https://www.youtube.com/watch?v=9OVY_Rc3U48

– Стоп! Теперь попробуйте что-нибудь современное!

Алиса недолго думая исполняет самое на данный момент «современное» – «придуманную» мной и обработанную самой исполнительницей музыку к «Олл май ловинг». У корейца поднимаются домиком брови.

– Что вы сейчас сыграли, хубэ?

Вместо Алисы ответ даю я:

– Это фрагмент музыки из моей песни «Олл май ловинг», сансеним! Автор музыки – Алиса. У нас и патент на произведение имеется.

– Вы пишите песни и музыку? – Удивляется Дон Дук. – Почему нам не сказали об этом менеджеры?

Корейцы переглядываются. Танцор вытаскивает голофон и идёт в коридор, закрыв за собой дверь.

– Куда это он? – Спрашивает Женя.

– Жаловаться на то, что им не дали на нас полной информации. Здесь доносить начальству на коллег – обычная норма.

– Тьфу, ты! – Плюётся Маша. А потом подняв руку, спрашивает:

– Можно мне что-то вам сообщить, сансеним?

Кореец благосклонно кивает головой.

– У нас есть полная запись того, что девочки умеют. Не лучше ли будет, если я просто перекину записи наших песен и танца на ваш голофон? Вы их посмотрите и сразу определите, чем сможете нам помочь, сансеним.

– А патенты у вас с собой?

– Да! Вот копии. – Я достаю из рюкзака бумаги и протягиваю их учителю музыки.

Тот читает и удивлённо смотрит на нас. В это время заходит танцор с видом исполнившего долг солдата.

– Чен Хек, нам забыли сообщить, что тут и композитор есть, и певцы, и музыканты. И даже переводчик на корейский язык! И у них патенты на кучу песен и танец!

– Танец! Это интересно! Можно его посмотреть?

– Сейчас вон та рыжая хубе перекинет нам на голофоны всё, что у них есть.

Корейцы говорят свои номера. И через минуту получают файлы. Вначале распаковывают песни и внимательно их слушают (Маша сделала отдельные файлы на танец и музыку на каягыме).

Проходит довольно много времени. Всё-таки восемь песен по три – четыре минуты…

Кураторы после этого прослушивания внимательно читают, кто поэт, кто композитор, а кто переводчик. То, что Женя исполнитель, а Юко с Алисой тоже поют и играют на инструментах, они уже поняли из просмотра. Теперь они врубили сольное выступление Юко на каягыме.

– О-о-о! – Послышалось из уст обоих кураторов. – Вот это здорово! Никто не догадался сыграть рок на каягыме!

Под конец у танцора от просмотра «Ламбады» глаза стали размером с тарелку для десерта:

– Что это за стиль? Я таких танцев не видел нигде! Правда, это не для нашего зрителя, но я был членом жюри на многих танцевальных конкурсах и такого не помню! Кто там записан изобретателем танца? – Он сунул нос в патент:

– Опять Пак Джин Хо, но и Ким Мин Джи. Музыка – Алиса Селезнёва и Юко Оно.

Вы понимаете, что вы стали законодателями нового вида танцев? А так как вы получили патент на территории Кореи, то и танец теперь везде будет называться корейским! А корейцы никогда так не танцевали! – От возбуждения он покраснел.

– Извините, сансеним! Но это же доказывает, что Южная Корея идёт вперёд в культуре и опережает многие страны в этом направлении!

Волна Халлю должна перекинуться на все развитые страны. И этот и подобные ему танцы позволят корейцам завоевать сцены вегугинских стран! – Стала я разглагольствовать в ответ.

От неожиданности танцор поперхнулся. Затем посмотрел на меня, а потом на коллегу, который улыбнулся и произнёс:

– Чен Хек! В этом она права.

Когда я села на пол, Маша прошипела в ухо:

– И где ты таких слов нахваталась?

– Когда «Эксперимент» писала, тогда и пришлось со всеми этими халлю-малю познакомиться. – Ответила я шёпотом.

– Ладно, хубэ! Оставим этот вопрос на другое время. Значит, играть на инструментах и петь вы умеете!..

– Сансеним! Мы не умеем петь! – Я и Маша встали и поклонились.

– Но надо, чтобы все участники группы и их помощники пели и танцевали! Иначе вас сразу снимут с конкурса. Да и номер должен включать неизвестную песню с танцем. Это же баттл! – Огорошил нас Дон Дук.

– Придумай что-нибудь, ты же можешь! – Шипит мне в ухо Маша.

В голове быстро крутятся шарики с роликами вместе:

«Что бы придумать?!»

И вдруг в мозгах просветлело. Ну я вам сейчас устрою! Новую песню хотите и с танцем! Будет вам новая корейская танцулька – вопилка. И я и Маша сможем такое спеть. А девочки помогут!

– Сансеним! У меня есть идея, которую мы вам продемонстрируем через пару часов. Вас этот срок устроит?

Корейцы переглядываются.

– Хорошо! Мы выйдем, а вы тут думайте свою идею. Через полтора часа мы вернёмся! И если вы не представите нам идею, то ваша группа не будет допущена на баттл! – Пригрозив, кураторы уходят.

– Маша, бери быстрее голофон и смотри , есть тут «Каннам – стайл» в сети? А Юко будет смотреть по лептопу в Интернете.

– Но это вроде называлось «Оппан Гангам-стайл»? – Боится ошибиться Маша.

– Нет, это так просто слышится. А на самом деле это район Сеула и называется он Каннам.

Юко поднимает голову:

– В Интернете ничего такого нет!

Через пять минут приходит ответ на голофон Маши:

– Нет тут никакого гангама!

Русские корейского конечно не понимают, но им объясняет ситуацию Маша. Она же собирается стать и оператором видеосъёмки.

Но я её чуть не убиваю наповал, заявив, что петь будем мы обе, а остальные девочки повторять за нами припев.

https://www.youtube.com/watch?v=9bZkp7q19f0

Мы вдвоём попробуем заменить одного корейца, который исполнял эту песню у нас в старом мире.

Но нам нужны и слова, и музыка. Музыку даже Маша помнит – этот стайл почти из каждого утюга несколько лет лился в уши всех землян.

Напеваем вместе незамысловатый мотив нашего К-попа. Потом я сажусь вспоминать слова. А Маша уже вспоминает движения танца – они тоже несложны, если даже мы их помним.

https://www.youtube.com/watch?v=bjQKCLvtLN0

Слова я вспомнила минут через сорок и сразу же записала на голофон, а потом послала девочкам, пусть припев учат, пока я и Маша будем запоминать основной текст:

Oppan gang-namseutayil

Kang-namseutayil

Naje-neun ttasaroun inkanjeo-gin yeoja

Keopi hanjanye yeoyureuraneun pumkyeok i-nneun yeoja

Bami omyeon shimjangi tteugeowojineun yeoja

Keureon banjeon i-nneun yeoja

Naneun sana-i

Naje-neun neomankeum ttasaroun geureon sana-i

Keopi shikgido jeone wonsyas ttaerineun sana-i

Bami omyeon shimjangi teojyeobeorineun sana-i

Keureon sana-i

Areumdawo sarangseureowo

Keurae neo hey keurae baro neo hey

Areumdawo sarangseureowo

Keurae neo hey keurae baro neo hey

Chigeumbu-teo kal dekkaji kabol-kka

Oppan gang-namseutayil

Kang-namseutayil

Oppan gang-namseutayil

Kang-namseutayil

Oppan gang-namseutayil

Eh– sexy lady

Oppan gang-namseutayil

Eh– sexy lady

O-oo-o

Jeongsu-khae boijiman nol ttaen noneun yeoja

Ittaeda shipeumyeon mukkeot-deon meori puneun yeoja

Karyeot-jiman wen-manhan nochulboda yahan yeoja

Keureon gamkakjeo-gin yeoja

Я и Маша воспроизводим движения и голосом мелодию к-поповского хита с нашей Земли. Алиса и Юко быстро схватывают основную мелодию.

Алиса поколдовала с аккордами и мы получили музыку практически один в один с оригиналом. На слух, конечно.

Я вижу, что танцевать захотелось всем. Поэтому мы включаем синтезатор на автоматическое воспроизведение и начинаем скакать все впятером.

Конечно никакой синхронности пока нет и в помине – для этого нужна чёткая отработка движений.

Маша опомнилась первой и перегнала запись музыки и моё исполнение движений танца, а также слова песни юристу в Пусан. И к приходу кураторов мы уже имели запись музыки, и меня с движениями танца и песней. Остальное пока надо дорабатывать. Но на это у нас есть ещё пять – шесть дней.

– Ну, хубэ, готовы нам продемонстрировать свои задумки? – Спрашивает, садясь на стул Дон Дук. Танцор с мрачным выражением на лице присаживается рядом с первым куратором и сверлит нас взглядом.

– Да, сансеним! Пока всё сырое, но вот первые итоги.

Алиса включает синтезатор. Все девочки уже встали за мной в клин, остриём которого являюсь я.

Как только заводится музыка, я начинаю петь и танцевать. Конечно, немного путаюсь. Да и девочки делают пока не всё синхронно, но, главное, попадают в музыку.

Через минуту у корейцев расширяются глаза до размеров обеденной тарелки, танцор возбуждённо вскакивает. И… пытается повторить движения! Брови второго куратора улетели в другую галактику, у него отвисла челюсть и он так и сидел на стуле до конца нашего выступления.

Как только музыка замолкла, раздался звонок Машиного голофона. Она метнулась к нему, и через несколько минут мы уже держали патент на «Каннам-стайл».

Этого кураторы явно не ожидали. Они переглянулись и лица их немного омрачились. Наверное, думали, что нарвались на молодых дурёх, у которых под благовидным предлогом можно будет стибрить музыкальное произведение.

Но не на тех напали! Мне сразу показалось подозрительным, что эти двое вдруг не знали, что у нас есть свои песни и танец. И Маша тоже не верит в это.

Начальство бы их не пустило к конкурсантам, не дав информацию о том, кого им придётся опекать. А может весь этот спектакль и само начальство придумало? Не знаю!

Все последующие дни, кроме четверга, когда девочек вызвали в «Вельвет» для съёмок очередной рекламы, мы шлифовали музыку и движения танца, зубрили текст и синхронизировали движения.

Вот тут кураторы и вправду нам здорово помогли. Особенно постарался танцор, заставляя нас каждый раз делать растяжки на брусьях около зеркал. Три дня у нас болели икроножные мышцы, но потом всё стабилизировалось.

На съёмках в рекламном агентстве, Маше дали во второй раз пачку стирального порошка и она должна была пересыпать его часть в стиралку и при этом говорить какой-то текст. А ещё ей приказали всё время лучезарно улыбаться.

На ней каждые три часа меняли наряды – то одевали фартук домохозяйки, то попросили напялить на себя бриджи, затем их сменило чуть ли не бальное платье.

Юко вновь покаталась на летающем мотоцикле, изображая погоню за каким-то типом.