Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Соавторы: ,Вахтанг Глурджидзе
сообщить о нарушении

Текущая страница: 225 (всего у книги 351 страниц)

Я вышел, встал на ступенях и спросил:

– Раз мы в карантине, то обеспечит ли город подвоз еды и лекарств?

Бургомистр еще усерднее замахал на меня руками. Я подумал, что толпу зевак, которые собрались посмотреть на крах «Вилки и единорога», стоило бы разогнать от греха.

– Все, все подвезем, но чтоб вы носа из дверей не высовывали! – Кажется, у бургомистра начиналась истерика. – Великие небеса, ну откуда на наши головы белентонская лихорадка?! Откуда?!

Через несколько минут стало ясно, откуда в Келлемане появилась эта дрянь. Я увидел, как по дороге бежит Морави – с его весом это было подвигом. Ясное дело: стряслось что-то ужасное, если Морави вылетел из своего заведения вот так, в поварском фартуке и с полотенцем в руке, и это что-то стряслось с его рестораном. На всех остальных ему было плевать с фонаря.

– Эльф! – прокричал он, запыхаясь, остановился и какое-то время пытался выровнять дыхание, а я уже понял, какой именно эльф провинился. – Эта ушастая зараза сегодня жрала у меня в заведении! У Марты уже пузырьки за ушами!

Над зеваками прокатился тоскливый стон. Официантка Марта славилась по всему Келлеману грудью пятого размера и исключительной неразборчивостью в связях. Наверняка она уже успела с кем-то обменяться заразным приобретением. Морави тоже закроет заведение, и пусть это было слабым утешением, но оно у меня было.

– Какая именно ушастая зараза? – уточнил гранд-майор Сардан.

Орочья десятка уже узнала о болезни Азоры, обмотала лица повязками и ровным строем двигалась в сторону карантина в родной казарме.

– Докторишка! – простонал Морави, держась за сердце. – Докторишка, который приехал утром! Пришел, завтрак сожрал, а потом еще и обедать заявился!

Стон над зеваками сделался еще тоскливее.

«Недаром Азора ему не доверяет», – подумал я и увидел, как Валентин Веттель, эльф, который работал управляющим в банке Келлемана, медленно пятится от толпы. Он был похож на путешественника, который столкнулся со стаей волков и теперь пытался не поворачиваться к ним спиной.

Не знаю, кто первый заорал «Бей эльфов!», но его поддержали – девица из пекарни, имени которой я никак не мог запомнить, швырнула в Веттеля пустой бутылкой. Не попала, зато в ту же минуту часть зевак бегом двинулась в сторону банка, а остальные с неприятными ухмылочками направились в сторону Веттеля. Бургомистр с холуями немедленно куда-то исчез, полиция, которая только что завязывала узелки на лентах ограждения, тоже нашла неотложные дела в другой части города.

Веттель не растерялся – взбежал по ступеням к дверям «Вилки и единорога» и едва слышно выдохнул:

– Три тысячи золотом. За каждый день. Только впустите.

Я кивнул, открыл перед ним дверь и едва успел увернуться от камня, который, по счастью, угодил не в дверь, а в стену.

Увидев, что эльф скрылся в рассаднике заразы, люди отступили: то ли решили не искать новых приключений, то ли подумали, что теперь эльф свое получит.

– Идиоты, – процедил я. – Это не тот эльф!

– Да пофиг! – отозвался голос из народа. – Все они хороши!

Пожалуй, я был склонен с этим согласиться.

Гостиница была похожа на осажденную крепость. Постояльцы разошлись по номерам, горничные и девицы госпожи Бьянки носились с горячей водой и полотенцами: доктор Смитсон рекомендовал обильное питье и горячую ванну. Я не знал, чем это нам поможет, но никогда не спорил с медициной.

Господин Шарль с барменом размешивали витамины в маленьких стаканчиках. Присмиревшие Нар и Очир сидели возле стойки и даже не собирались пакостить.

– Глория плачет, – сообщил Нар, когда я подошел к стойке.

Я кивнул, бармен протянул мне стаканчик с золотистым содержимым. Осушив его, я почувствовал, как от горечи начали шевелиться волосы по всему телу.

– Лечение страшней болезни… – вздохнул я. – Вы уже выпили лекарство, огольцы?

Мальчишки кивнули. По их зеленым рожицам было видно, что они больше не хотят лечиться. Я взял с подноса стаканчики для Азоры и Глории и отправился на третий этаж.

Глория сидела на стуле рядом с кроватью матери, и я с тоскливым отчаянием увидел, что Азора так еще и не пришла в себя. Пузырьков стало больше, теперь они покрывали почти все ее лицо, и я с невероятной нежностью подумал, что, когда Азора поправится, я сделаю все, чтобы она никогда больше не болела и не печалилась.

– Вот, детка, выпей.

Я протянул стаканчик Глории, она послушно выпила лекарство и вдруг тихо-тихо заплакала.

– Дядя Фьярви, я не могу вылечить маму… Я хочу, но не получается…

Я обнял ее за плечи, и девочка разрыдалась.

Где сейчас, интересно, Эвентин Келлиан? Нашли ли его народные мстители? Недаром Азора не доверяла ему. Интересно, знал ли он, что является разносчиком болезни? И если знал, то зачем приехал в Келлеман? Посадить город в карантин? От таких мыслей становилось только горше.

Я погладил Глорию по голове и сказал:

– Ничего, милая, все будет хорошо. Ляг, отдохни. Ты можешь уже болеть, только пока не чувствовать.

Глория кивнула, шмыгнула носом и отошла к своей кровати. Я присел рядом с Азорой и поднес к ее губам стаканчик с лекарством.

* * *

Азора

Я очнулась и не сразу поняла, где нахожусь. Все кругом качалось и рассыпалось цветными мазками – казалось, я плыву на корабле и он попал в бурю. Во рту царила такая горечь, что я невольно удивилась тому, как это меня еще не вырвало.

Наконец мельтешение пятен улеглось, и я увидела, что лежу в номере «Вилки и единорога». Глория спала на соседней кровати, всхлипывая во сне. Фьярви дремал на стуле, запрокинув голову и негромко похрапывая.

На его шее я увидела россыпь мелких пузырьков и даже села от удивления. Белентонская лихорадка?! Болезнь Благословенного края в Келлемане?

Этот маневр мне дорого стоил – я сразу же рухнула обратно на подушки, обливаясь потом.

Фьярви проснулся, увидел, что я пришла в себя, и его осунувшееся лицо просветлело.

– Азора, слава небесам! – громким шепотом воскликнул он. – Как ты?

Я не смогла ответить – такой сильной была накатившая слабость.

Фьярви пересел ко мне, положил на мой лоб тряпку, пропитанную чем-то прохладным и пахнущим лимоном.

– Все хорошо. – Было видно, что на самом-то деле тут нет ничего хорошего, но Фьярви улыбался так, что я ему поверила. – Мы на карантине. Весь Келлеман.

– Ничего себе… – выдохнула я.

Губы и язык казались чужими, набитыми хрустящей ватой.

Фьярви поднес к моему рту стаканчик, я послушно сделала глоток. Горечь лекарства была такой, что меня словно молнией ударило. Жар раскатился по всему телу и улегся, почти сразу же я почувствовала себя легче, и в голове просветлело. Фьярви довольно кивнул и пошел к столу – там была целая аптека, и он принялся смешивать микстуру для себя.

– Глория… – прошептала я.

– С ней все в порядке, – ответил Фьярви. – Пузырьков нет, жара нет. Доктор сказал, это потому, что она только что переболела ветрянкой.

Хвала всем богам…

Я попробовала приподняться, и у меня это получилось. Фьярви, который пил лекарство, увидел мою возню и посмотрел чуть ли не с возмущением.

– Ну-ка не геройствуй! – приказал он, подошел и принялся поправлять подушки и устраивать меня поудобнее. – Тебе нельзя возиться. Надо лежать. Хочешь чаю? Или поесть?

Я невольно вспомнила, как когда-то подхватила жестокую простуду и лежала в своей комнате. Родители заглянули пару раз и оставили меня на попечение слуг. Служанка, подавая мне лекарства, сказала, что князь с княгиней уехали на бал. Вроде бы мне не на что было обижаться – рядом со мной были слуги, врачи и лекарства. Потом я сказала матери, что хотела бы, чтобы она осталась со мной, просто посидела бы рядом, и она ответила, что не ожидала от меня такого эгоизма. Она ведь так страдала из-за болезни дочери, и эта дочь хотела лишить ее отдыха и танцев!

И вот Фьярви сидел рядом со мной, подавал лекарства и, кажется, не считал меня эгоистичной.

– Ничего не хочу, – ответила я. – Как ты?

Он улыбнулся. Махнул рукой.

– Тоже заболел. Пью эту гадость, надеюсь, что обойдется.

– Как белентонская лихорадка попала в Келлеман?

Сейчас я чувствовала себя на удивление свежей, голова прояснилась, а качка улеглась окончательно, но я понимала, что Фьярви прав, и сейчас не время геройствовать.

– Эвентин Келлиан привез, – хмуро ответил Фьярви. Провел тряпочкой по моему лбу и спросил: – Ты точно не хочешь чаю? Домовые и девицы госпожи Бьянки состряпали рагу на ужин, там еще осталось.

– Не хочу, спасибо, – ответила я. Мысль о еде вызывала ужас. – Постой, ты сказал, что Эвентин…

Мне сделалось страшно неловко, словно это я была виновата в том, что Эвентин приехал в Келлеман.

Фьярви печально улыбнулся.

– У нас тут Валентин Веттель, управляющий банка. Он считает, что это была диверсия.

Я знала этого Валентина: он всегда держался отстраненно и равнодушно. Когда я получала в банке мигрантское пособие, он с каменным лицом обналичил чек, вручил мне памятку с графиком работы банка и информацией по основным кредитам и больше не сказал ни слова. В тот момент я была ему благодарна за это равнодушие.

– Как он к нам попал?

– А! – махнул рукой Фьярви. – Там кто-то заорал «Бей эльфов!», и он бросился в гостиницу спасаться.

«Бей эльфов?» Неудивительно, если все поняли, что заразу в Келлеман принес именно эльф. Но неужели Эвентин сознательно приехал сюда, зная о своей болезни? И ходил по городу, пришел ко мне, понимая, что каждый его вздох, каждое движение полны яда? Эвентин, которого я знала, никогда бы так не поступил. Он всегда был честным и искренним. Но я уже успела понять, что за красивой внешностью может скрываться монстр. Почему бы и Эвентину не стать им?

– Значит, диверсия? – переспросила я.

Фьярви кивнул.

– Он приехал в город. Заглянул в магазины, позавтракал у Морави, зашел в ратушу, потом к агентам по недвижимости, потом навестил тебя, потом пообедал у Морави и как в воду канул.

– То есть его не нашли? – удивилась я.

Нет, это было не похоже на Эвентина. Не мог он измениться настолько, чтобы привезти заразу в город и скрыться без следа.

– Нет. Полиция носом землю роет, но его нигде нет, а больше в Келлеман никто не приезжал.

– Он бы так не поступил, – сказала я. – Я понимаю, тебе неприятно об этом слушать, но…

Во рту сделалось сухо и горько, словно я наелась ваты. Силы куда-то делись, и я почувствовала, как снова покрываюсь потом.

– Полежи, я принесу чаю, – произнес Фьярви и вышел из номера.

За окнами царила ночь, Глория тихо спала, не слыша нашего разговора, и я чувствовала тихую радость: моя девочка жива и здорова, с ней все хорошо, и мы справимся и с этой бедой.

Вернулся Фьярви, принес чай с медом и малиновым вареньем и, сев рядом со мной, велел:

– Пей. По глоточку, потихоньку, но все выпей.

Чай не имел никакого вкуса. Вернее, нет, в нем была отдаленная нотка рыбы. Протухшей рыбы.

Я послушно выпила все, что было в чашке, и сказала:

– Я не хочу выгородить своего бывшего жениха. Но Эвентин всегда был порядочным и добрым. Либо его использовали и он не знал, что болен… либо это был не он.

Фьярви угрюмо кивнул.

– Да я уже вижу, что нам из Благословенного края нечего ждать ничего, кроме плохого. Кушать хочешь? Домовые сказали, что сделают кашу с изюмом.

– Не хочу, – ответила я, чувствуя, как в голове пробуждается звон, а комната снова начинает качаться и плыть. – Просто посиди со мной.

– Посижу, – улыбнулся Фьярви. – Я здесь.

Глава 8

Фьярви

Азора заснула через несколько минут после выпитого чая, и ее сон был спокойным. Я смешал себе еще лекарства, проверил Глорию – девочка спала крепко и тихо, за ушами и на щеках не было ни единого пузырька – и вышел из номера.

Была ночь, почти вся гостиница спала тревожным сном. В баре девицы госпожи Бьянки, привычные к ночной жизни, усердно работали, смешивая лекарства. Почти у каждой уже появились пузырьки. Я посмотрел в окно. Келлеман не спал. Откуда-то доносились крики, где-то разбили стекло – одним словом, народ гулял, причем в плохом смысле.

– Ну как, есть новости? – спросил я у господина Шарля.

Тот сидел за стойкой регистрации, сжимал в руке стаканчик из-под лекарства, и было видно, что он едва держится.

– Пока никаких, – со вздохом сообщил он. – Эльфов отмутузили знатно, но я это вроде рассказывал уже. Полиция скрутила самых энергичных драчунов, да и отпустила через час.

Если господин Шарль и рассказывал, то не мне.

Я кивнул одной из девиц. Она подошла к стойке, и я приказал:

– Идите в номер, господин Шарль, вам надо лежать. Бекки поможет.

– Помогу, конечно, – с готовностью сообщила девушка. – Не хватало еще, чтоб вы с лестницы упали. Но учтите: мы пока не работаем.

Господин Шарль сумел улыбнуться.

– Знаете, мне сейчас меньше всего интересны любовные утехи.

Девушка заулыбалась.

– Когда заинтересуетесь ими, то поймете, что поправились.

Когда они ушли, я сел за стойку и в очередной раз за сегодняшний день подумал, что разорен. Проклятые эльфы! Какая в мире ни есть дрянь, вся от них!

Стоило мне подумать об эльфах, как я увидел Валентина, который спускался с лестницы. Вот кто рад до безобразия: мог бы сейчас лежать с разбитой головой и народной ненавистью, но предпочел наш чумной барак и выиграл.

Валентин подошел ко мне, небрежно оперся о стойку и поинтересовался:

– Господин Фьярви, как думаете, мы сможем послать весточку полиции?

Так. Полиция. Еще одни плохие новости.

– Вы там кому-то проломили голову? – спросил я.

– Ну что вы, нет, разумеется, – едва заметно улыбнулся эльф, и я увидел, что из-под воротника его белоснежной рубашки выглядывают пузырьки. Неудивительно. – Я признателен вам за мое спасение и оплачу все неудобства. Но сейчас полиции надо искать труп.

Я вопросительно поднял левую бровь.

– И чей же?

– Эвентина Келлиана, чей же еще. Если его запустили сюда, чтобы он перезаражал весь Келлеман, то вряд ли ему собирались сохранять жизнь. Начнет болтать, создавать неудобства… Полагаю, он лежит где-нибудь за городом в канаве.

– Хотите сказать, что в округе действует преступная сеть эльфов?

Кажется, Валентин уже начал бредить, и надо бы его отправить в номер.

– Зачем сеть? Всегда можно заплатить кому-нибудь из людей.

Я помолчал. Кто-то из девиц рассказал смешной анекдот, бармен, который смешивал лекарства, рассмеялся, и это было как надежда. Мы справимся. Мы победим. У нас есть лекарства, в кладовых гостиницы достаточно еды. Мы выстоим.

– И кто мог это сделать? – поинтересовался я.

Валентин неопределенно пожал плечами.

– Сам удивляюсь. Келлеман – маленький городок, здесь никогда ничего не происходит.

– Принц Эленвер? – предположил я. – У него зуб на мою семью.

– Даже не знаю, – ответил Валентин. – Говорят, он полностью занят новой женой.

Я ухмыльнулся, и эльф поспешил объяснить:

– Ему не повезло в плане тестя. Генерал, ветеран трех войн. Ходят слухи, что он уже успел приложить зятя за какое-то неосторожное слово.

Не буду скрывать, эта мысль меня обрадовала. Издевался над женой и дочерью – получи тех, с которыми будешь ходить по одной половице. Я бы с удовольствием поддержал генерала в стремлении воспитать из зятя джентльмена.

– Что же он, не испугался колотить принца? – поинтересовался я.

– Поверьте, там такой господин, которому все равно, принц перед ним или простолюдин.

Я позвал одну из служанок, Пиппу, набросал записку шефу Гемини и, убедившись, что девушка тщательно закрыла рот и нос повязкой, отправил ее в полицию. В конце концов, это их работа – вести расследование и разбираться в том, кто настолько желает зла городу, что запустил сюда заразного больного.

Раскланявшись с Валентином, я заглянул на кухню. Домовые дремали на скамейках, но двое из них кипятили чайники и закладывали нарезанные фрукты в лимонадницы.

Увидев меня, все домовые поднялись, встревоженно защебетали, и один из них спросил:

– Как там бедная госпожа Азора?

– Плохо, – не стал я ничего скрывать.

Азора действительно выглядела так, что я боялся смотреть на нее. И не смотреть не мог. Тяжелее всего было не подавать виду и притворяться, что все в порядке.

Один из домовых сразу же бросился к лимонаднице, нацедил золотистого напитка, другой метнулся к печи – вытащил поднос с завитками выпечки.

Печь… Азора ведь хотела ее заменить.

У меня сжалось сердце. Нет, мы выстоим, мы справимся. Я не имел права впадать в отчаяние.

– Господин Фьярви, вот! – Третий домовой уже стоял передо мной с подносом в лапках. – Я отнесу ей?

– Отнеси, – согласился я. – С запасами у нас все хорошо. Сможете сами приготовить кашу на завтрак? И простенькое рагу на обед?

– Сможем! Сможем! – защебетали домовые. – Все сделаем, господин Фьярви!

В коридоре послышались торопливые шаги. Я выглянул и увидел служанку, которую отправил в полицию.

Она остановилась, со вздохом привалилась к стене и прошептала:

– Ох, господин Фьярви… что творится!

Я понимал, что во времена эпидемии нас не ждет ничего хорошего, и поинтересовался:

– Записку передала?

– Да, вручила лично в руки: шеф Гемини не спит, работает, – сообщила Пиппа. – Эльфов, кого поймали, мало-мало не убили! Кабачок на Малой Фруктовой разграбили! Больница, слава небесам, держится, но народу там – страшно глянуть! Говорят, на полу больных кладут.

Да, кажется, мы еще легко отделались. В «Вилке и единороге» все было тихо и мирно.

Едва я подумал об этом, как услышал грохот и звон – кто-то высадил одно из окон на первом этаже.

* * *

Азора

Я очнулась, когда внизу что-то загрохотало. Глория испуганно села на кровати, переводя взгляд с меня на дверь.

– Мамочка… – прошептала она. – Мамочка, мне страшно.

– Иди сюда, птичка.

Я протянула к ней руку, Глория спрыгнула с кровати, подбежала ко мне, прильнула, дрожа от страха. Какое-то время мы сидели молча, а на первом этаже, судя по звукам, была драка.

Фьярви сейчас был там. Когда я об этом подумала, мне вдруг сделалось холодно. Под кожей ладоней медленно поплыли струйки огня – магия напомнила, что она здесь и может пригодиться.

– Сиди здесь, – велела я Глории. – Запри дверь изнутри, выключи свет. Я скоро вернусь.

Глаза Глории сделались такими же огромными, как в ту ночь, когда я бежала с ней из Благословенного края.

– Мамочка, ты… – выдохнула она.

Я осторожно, как в далеком детстве, взяла ее личико в ладони и отчетливо проговорила:

– Возможно, на гостиницу напали. Если это так, то я их отвлеку. До тебя никто не доберется.

– Мамочка… – Глория сделалась тихой и маленькой, в глазах, наполняющихся слезами, не было ничего, кроме боли. – Мамочка…

– Я скоро, – пообещала я, чувствуя, как от моих рук растекается тепло, которое окутало и успокоило Глорию. Теперь она ничего не будет бояться – просто выключит свет и будет спокойно ждать моего возвращения. – Через несколько минут. Все будет хорошо, детка.

У меня хватило сил для того, чтобы выйти из номера и пройти несколько шагов по коридору. Услышав, как щелкнул замок, я привалилась к стене, выравнивая дыхание и чувствуя, как все тело покрывается отвратительным липким потом.

«Бей эльфов», значит. Ну что ж, пусть бьют меня, но не доберутся до моей дочери. Сейчас я напоминала себе куропатку, которая притворялась раненой и уводила хищника от гнезда. И да, куропатка не могла ударить, а я надеялась, что все-таки смогу.

Не помню, как я спустилась на первый этаж. Я снова стала осознавать себя, когда меня подхватил Дархан и поставил на ноги.

– Азора! Азора, ты зачем поднялась?

Все качнулось передо мной, но устояло. Я тоже удержалась, не упала. За широченными плечами орка ничего нельзя было разглядеть.

– Что случилось? Что за шум? – спросила я.

Дархан только рукой махнул.

– А, притащились местные огольцы, решили, что тут можно кому-то рыло начистить и в бар залезть.

Я оперлась на его плечо, и Дархан провел меня к одному из кресел в холле. Окно было выбито, господин Шарль закрывал его листом фанеры, девушки подметали осколки с пола. Бармен расставлял бутылки на полке, что-то бормоча себе под нос. Холл гостиницы был похож на военный штаб.

– Я испугалась, – призналась я. – Подумала, что идут бить эльфов.

– Ну, это они тоже хотели, – кивнул Дархан и указал в сторону стойки регистратора.

Возле нее на полу валялась целая компания со связанными полотенцами руками, и, судя по их окровавленным физиономиям, они близко познакомились с чем-то вроде боевого гномьего молота.

– Глория! – Я схватила за рукав одну из горничных и попросила: – Скорее… поднимитесь в мой номер, скажите Глории, что все хорошо!

Горничная кивнула, ободряюще улыбнулась. На ее шее я заметила предательские пузырьки.

Ночь за окнами казалась бесконечной, темной и холодной, но обитатели гостиницы смогли отразить нападение, и это давало мне надежду.

– А Фьярви? Где он? – спросила я, и на меня снова накатили слабость и страх.

А если с ним что-то случилось? Хотя Дархан уже сказал бы мне… Или не сказал бы?

Дархан махнул рукой в сторону дверей, и я увидела, как Фьярви устало поднимается по ступенькам, волоча за собой гномий боевой молот. За ним шагали полицейские с замотанными лицами; подойдя к стойке регистратора, они принялись поднимать связанных нападавших и оттаскивать к выходу.

Увидев меня, Фьярви выронил молот, угодив рукояткой по одному из поверженных, бросился ко мне, и я вдруг почувствовала, что во мне что-то наливается такой болью и таким счастьем, что становилось трудно дышать.

– Ты зачем встала? – спросил он.

Сжал мои руки, заглянул в лицо, словно пытался прочесть мысли. Его наполняла тревога. Как давно никто, кроме Глории, не переживал за меня!

– Я за тебя испугалась, – шепотом призналась я.

Лицо Фьярви дрогнуло, словно я сказала что-то очень важное. Он осторожно убрал прядку волос с моего лба и попросил:

– Пообещай мне беречь себя. Хорошо?

– Обещаю, – кивнула я.

Фьярви устало улыбнулся и произнес:

– Пойдем. Тебе надо лежать.

Я поднялась с кресла, и мы направились к лестнице.

Со второго этажа свесилась растрепанная голова Саллеви, он выглядел сердитым и угрюмым. С тех пор как врач запретил ему пить, эльф пребывал в скверном расположении духа.

– Дружище, если что, зови! – сказал он, и Фьярви улыбнулся.

– Позову, конечно, нам нужны крепкие парни, – ответил он и, обернувшись ко мне, объяснил: – Это Саллеви разбросал тех уродов у стойки. Я даже залюбовался, как он их колотил и укладывал!

Значит, это был не боевой гномий топор, а эльфийский кулак? Мне вдруг сделалось так смешно, что голова закружилась.

– Ну а что тут удивительного? – вздохнул Саллеви. – Пить мне нельзя, надо же как-то развлекаться? А в молодецкой потехе тоже есть некоторая прелесть.

Мы поднялись на третий этаж, и, пока Глория возилась с замком, Фьярви вдруг признался:

– Знаешь, а обо мне давно никто не беспокоился. Я даже не думал, что ты решишь вот так встать со мной рядом.

Глория приоткрыла дверь, посмотрела на нас, и испуг на ее побледневшем личике сменился радостным облегчением.

А мы с Фьярви стояли, глядя друг на друга, и я вдруг подумала, что могла бы стоять так вечно.

– Ты мой муж, – негромко сказала я. – А я твоя жена. Иначе и быть не может.

Взгляд Фьярви вдруг сделался таким спокойным и ясным, словно не было ни эпидемии, ни карантина, ни попытки разгромить гостиницу. Словно были только мы с ним, и только мы имели значение.

– Тогда я счастлив, – так же тихо произнес он. – А теперь ложись и больше не геройствуй. Тебе надо поправляться.

* * *

Фьярви

Обычно в сказках говорят: «Долго ли, коротко ли…» Карантинная сказка продлилась три недели – как раз на двадцать первый день пропали последние пузырьки у последнего заболевшего, и бургомистр решил, что город справился с заразой и карантин можно снимать. Трезвый как стеклышко и злющий Саллеви сразу же уехал. Перед этим он щедро отблагодарил меня за гостеприимство, и я, обналичивая его чек, подумал, что дела идут не так уж плохо. Со мной рассчитался и Валентин. Я думал, что он врал, чтобы спасти свою жизнь, но нет, не врал.

Когда он выезжал из «Вилки и единорога», то поинтересовался:

– Эвентина так и не нашли?

Я отрицательно мотнул головой. Первая любовь Азоры пропала без следа. Ни живого, ни мертвого его никто больше не видел.

– Я наведу справки… у своих, – негромко сообщил Валентин, и на том мы расстались.

Жизнь в городе постепенно вошла в спокойное русло. Туристов пока, разумеется, не было: слишком уж всех напугала белентонская лихорадка. Зато келлеманцы, насидевшиеся под замком, отправились гулять и развлекаться. Господин Шарль не успевал регистрировать всех тех, кто хотел снять номер на день и насладиться кухней «Вилки и единорога».

– Как ты думаешь, почему все-таки эльфы напустили лихорадку? – спросил я у Дархана, когда мы с ним обедали в моем кабинете.

Грибы в сливках со шпинатом, сочная курочка в пикантном маринаде, баклажанные лодки с начинкой из орехов и трав и картофель с чесноком. Азора встала к плите сразу же, как только смогла стоять дольше четверти часа, хоть я и отговаривал ее, она кормила всех, кого приютила «Вилка и единорог», но только сейчас я окончательно поверил в то, что у нас наступила мирная жизнь.

Дархан неопределенно пожал плечами. Блюдо с грибами интересовало его намного больше лихорадки. Нар и Очир переболели довольно легко и уже на третий день носились по гостинице, играя в Алтын-Баатора и его коня. Однажды Золотой Богатырь решил прокатиться на коне с прекрасной принцессой Гарухтой – Очир не вынес двоих, и веселая троица едва не задавила меня. Глория все-таки подружилась с мальчишками, и я не мог этому не радоваться: она несколько усмиряла их богатырскую удаль, и если бы не ее влияние, то «Вилка и единорог» не устояла бы до конца карантина.

– Сдается мне, что это подарочек от принца Эленвера, – произнес Дархан.

Я бы согласился с этим, но эльфы никогда не стали бы гадить в том месте, где живут и работают их сородичи. Ладно Азора, но в Келлемане были и другие эльфы, которые делали здесь деньги, и их никогда не подставили бы под удар.

– И не просто подарочек… – Дархан подобрал кусочком хлеба сливочный соус и мечтательно прикрыл глаза. Если бы он еще мурлыкнул, то стал бы похожим на огромного зеленого кота. – Мне кажется, это был призрак.

Я вопросительно поднял левую бровь.

– Ну а куда бы ему деваться? Никто не видел, как он уехал из города, его тела не нашли, и живого его тоже нет, – сказал Дархан. – Призрак, который приволок сюда заразу, вот точно тебе говорю. Ох, что за грибы! Я бы, наверно, бочку съел и не заметил!

Судя по далеким аплодисментам из столовой, Орочья десятка вполне разделяла его восторг.

Я потер шею за воротником, там, где остались едва заметные шрамики от пузырьков, и сказал:

– Насылать лихорадку на весь город, просто чтобы отомстить Азоре? Нет, у принца Эленвера сейчас другие проблемы, тесть его маршировать учит, – сообщил я, и Дархан рассмеялся, представив, как эльфийский принц шагает, вытягивая носок. – Помнишь, к нам приезжали инженеры из Кавентона?

– Помню. Как раз в тот день, когда Азора к тебе нанялась. А при чем тут они?

– Две недели жили.

Я отставил опустевшую тарелку и заглянул в один из журналов. Да, верно, две недели.

– Ты не в курсе, что им было нужно?

Дархан неопределенно пожал плечами.

– Понятия не имею. Но знаю, у кого спросить. Я видел, что они заглядывали в Горнорудную компанию, можно там поинтересоваться.

Горнорудная компания Келлемана когда-то была вполне успешной, поставляя уголь на запад, но те славные денечки миновали много лет назад, уголь в здешних краях почти иссяк, и компания едва держалась на плаву. Может, те инженеры из Кавентона что-то сумели обнаружить в здешних глубинах?

– Может быть, они что-то нашли, – предположил я. – И это «что-то» так не понравилось эльфам, что они решили переморить весь город.

– Это, кстати, вполне в духе эльфов, – буркнул Дархан. Его неприязнь к хозяевам Благословенного края, кажется, выросла в несколько раз. – Но зачем им так подставляться? Запускать сюда своего сородича… Ведь все сразу поймут, откуда ветер дует!

– Спроси в Горнорудной, ладно? Я понимаю, что это не наше с тобой дело, но, если это как-то может повредить Азоре и Глории, хоть как-то, я должен об этом знать.

Дархан понимающе кивнул и, понизив тон, поинтересовался:

– Как у вас с ней? Ну, в нежном плане?

Я откинулся на спинку кресла и признался:

– Никак.

Дархан посмотрел на меня как на дурачка. Что скрывать, я и сам на себя так смотрел.

– А помнишь, как она тогда выбежала, когда нам окна высадили? – напомнил Дархан. – Я-то думал, что у вас уже все… – И он постучал одним указательным пальцем по другому.

– Ничего не все, – проворчал я. – Понимаешь, я не хочу на нее давить. Не хочу ломать. Я дурак, да?

Дархан понимающе качнул головой.

– Не дурак. Когда я к своей однажды полез, так она мне челюсть сломала. Не в духе была. Так что ты тоже лучше не лезь: челюсть, она только дана бесплатно, а чинить ее – это уже денежки неси.

– Где сейчас Мардана? – спросил я.

Дархан нахмурился: упоминание о бывшей жене царапнуло его больнее, чем он ожидал.

– Понятия не имею, – отрывисто произнес он. – Хоть бы написала, спросила, как пацаны! Я бы все простил – и что убежала, и что все деньги забрала! Ну вот хоть бы строчку написала: «Как там Нар? Как Очир?» Эх!

Я со вздохом налил ему остывшего кофе.

Дархан глотнул из чашки и сказал:

– Азора – это другая материя. Тут с наскоку нельзя. Ты знаешь что? Ты ее на свидание пригласи. На пруды, где красные карпы!

Пруды с карпами были за городом, келлеманцы любили там гулять, и я подумал, что это, пожалуй, идеальное место для романтической встречи.

– А ты прав! – воскликнул я. – Приглашу! А там видно будет.

* * *

Азора

На ужин я приготовила салат с тунцом и помидорами, фрикадельки с грибами в белом соусе и макароны с чесноком, зеленью и сыром – простые блюда, но очень ароматные и вкусные.

Когда домовые повезли тарелки на раздачу, на кухню заглянул Фьярви и спросил:

– У тебя есть какие-то планы на вечер?

– Никаких, – улыбнувшись, призналась я.

Фьярви выглядел так, словно придумал что-то интересное, и мне это нравилось. Три недели карантина сблизили нас, между нами теперь было что-то больше и крепче дружбы и любви, и я не хотела потерять это чувство.

– Тогда… – Фьярви выдохнул, на мгновение сделавшись похожим на школьника, который приглашает подругу на первое свидание и боится, что она откажет. – Как насчет прогулки за городом? Тут неподалеку есть пруды с красными карпами, там красиво, ну и…

Он окончательно растерялся, и я ободряюще улыбнулась. Чем дольше мы были знакомы, тем сильнее я убеждалась в том, что – Фьярви настоящий рыцарь. Будь на его месте Эленвер, он бы уже не раз воспользовался моим беспомощным состоянием во время болезни. Не может сказать «нет», потому что лежит в полуобмороке, значит, согласна. Но Фьярви давал мне лекарства, рассказывал нам с Глорией старинные гномьи сказки, невероятно смешные и с обязательным счастливым концом, и я думала, что могла бы смотреть на него всегда.