Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Соавторы: ,Вахтанг Глурджидзе
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 351 страниц)

Вахо Глу
Приключение в Корее

Глава 1

Брр… Что так похолодало? Опять что ли, ветер поднялся. Кутаюсь в одеяло…. Чёрт, это что такое?! Рука нашарила под телом что-то явно не похожее на простыню…. Сыпучее, и колется иногда. Открываю глаза… Ёёёёё! Надо мною небо, ещё тёмное, звёзды ещё не отошли…. Веет прохладой…. Поворачиваю голову в сторону идущего потока воздуха…. Море…. Море?!!! Откуда небо и море у меня в квартире? Наверное, это сон такой…. Но песок под попой довольно ощутимо колется..

Не должен он во сне так колоться! Сейчас мы всё проверим. И быстро установим, где мы сидим в печали, слёзы горько льём! Блямц! Больно! Значит, это не сон. Стоп, если это явь, то как я сюда попал? опускаю голову. И на глаза попадают длинные чёрные волосы…. Волосы?! Да у меня, их уже десять лет нет! Только сзади на затылке и остались. Трогаю затылок руками. Там что-то мягкое , но и на то, что было, непохоже. Дурак! Вода то рядом! Пойду, посмотрю, вместо зеркала сойдёт. Да и идти не надо. Лужа тут же в полуметре от меня. Подтягиваюсь к ней на руках… Стоп, а чего руки такие тонкие, и пальцы длинные? Ну, длинными они у меня всегда были, и … А на ногтях маникюр?! Рывком бросаюсь к луже, закрываю глаза, и фиксирую морду над гладью воды. Тихонько открываю один глаз, заглядываю в лужу… От неожиданности оба глаза расширяются на максимальный размер. А рот замирает в безмолвном крике. Из пошедшей рябью водяной глади на меня смотрит лицо девочки с немного раскосыми глазами, чёлкой на лбу, свисающей гривой длинных, чёрных волос. Губки бантиком, кончик носа чуть – чуть опущен вниз, пронзительные тёмные глаза, полосатая майка, под которой видна небольшая грудь, наверное, между первым и вторым номером. Чтобы убедиться, что это действительно я, делаю себе «рожки», и смотрю в лужу… Точно, сомнений быть не может, это я!. Ни фига себе! Меня что, перенесло куда-то? Дописался, бумагомаратель вшивый! Всё про попаданцев писал, и на тебе, попал… Только вот куда я попал?

Вот так и выгляжу

Надо подумать! Да и лицо вроде знакомое…. Где я его видел? Вспомнил! Это же так я в своём опусе «Эксперимент» главного героя или героиню представил. И фото кореянки подобрать мне помогли. Так, кто я такой (или такая?) – я уже знаю. Но от этого совсем не полегчало! Осматриваю себя. На мне короткая, до колен чёрная юбка. Внизу носочки, почему-то белые, с синими слониками (по-моему, это Думбо из американского мультика) по бокам, и кроссовки синего цвета, на липучке. Значит, какой-то гад или гадина, меня, почти шестидесятилетнего мужика запихал в тело девочки… Интересно, с какой целью? А что вы думаете, Ватсон? Тьфу ты чёрт! Какой ещё Ватсон!

Я в теле собственного литературного героя, причём противоположного пола! Ой! Я ведь сейчас баба! И у меня могут быть эти… Как их, тьфу! Месячные! Этого только мне не хватало на старости лет! Хотя, вроде ничего не болит. Голова крутится в обе стороны, проверяю пальцем зубы – все на месте. А то в той реальности, откуда меня сюда притащили, у меня уже только семь своих зубов и осталось… А здесь все свои! И вижу я практически на все сто процентов без всяких очков! Ура! Будет день, будет пища! Стоп! А это к чему?

Окидываю взглядом море. Горизонт розовеет, Наверное, вскоре взойдёт солнце нового мира, куда я попал! И буду я жить новую жизнь, но только в девичьем теле! А вот это уже не очень радует… Но раз дали, наверно это всё, что у них было…

Волн на море нет, вернее, они очень маленькие, и с еле слышимым шелестом накатываются на берег, и отступают обратно, унося с собой песок и гальку. Ладно. Надо оглядеться. Поворачиваюсь направо. И застываю в изумлении.

Пляж в Пусане

Я вспомнил этот пейзаж! Я его искал для книги в Гугле. Называется подборка фото «Пляжи Пусана»! Значит, я в Южной Корее. Вдали видны несколько человек, пара машин, а за ними многоэтажные дома. Вот это я попал! Но я ведь не бум-бум по-корейски! Не могли те, кто меня сюда закинул отправить меня куда-нибудь в космос, в какое-нибудь ЕВЕ, или что-либо подобное?!

Или меня сюда специально закинули, чтоб я айдолом стал? Но у меня ни голоса, ни слуха. Ошибочка вышла, господа демиурги!

Стоп. А чего это я так разоряюсь? Может они мне и голос и слух дали? Проверим! Начинаю петь:

Мы в такие шагали дали,

Что не сразу то и дойдёшь!

Мы в засаде годами ждали,

Невзирая на снег и дождь…

А голос ничего! Да и слух вроде нормальный! Вот какой я! Или какая? Так, надо срочно переходить на …. Стоп! Здесь Корея, детка! Ладно! Посмотрю теперь налево! Рядом в метре лежит моё одеяло, а вот в двух метрах ещё левее из под натянутого на тело и голову точно такого же, как и у меня одеяла, торчит рыжая шевелюра, отдельные волоски которой трепещут на лёгком ветерке…

Подкрадываюсь к тому, кто лежит под этим одеялом, и осторожно отодвигаю материю с его лица…

Где-то я это лицо видел. Правда, не фотографию, а рисунок. Ну, если у того изображения скосить глаза, то получится как раз то, что я сейчас вижу.

А это Мария Стирлец, она же Рыжик или Паша

Так, теперь подумаем. Кто это может быть? Так как литературный персонаж я помню (Мария Иосифовна Стирлец). А здесь передо мной его корейский вариант, значит, это Рыжик. А так как я нахожусь в теле своей героини, то резонно предположить, что в теле второго героя фантастики с переменой пола будет его автор. Сейчас проверим!

– Паша! Подъём! – Рявкаю я прямо в ухо Рыжику.

– Отвали... Поспать, бля, не дадут! – «Тело» поворачивается на второй бок.

Мдя! Как автор описал Рыжика, такая она (или он?) и лежит тут на одном из лучших пляжей Пусана. Ну, что же, раз не получилось поднять его (или её?) по-русски. Попробуем это сделать по-корейски. Для этого вспомним, что там у меня написано в книжке из корейских слов:

– Аньён, аджосси Паша! – Рявкаю вновь над ухом "тела". Оно вскакивает, и пытается ударить меня кулаком. Но глаза у него ещё закрыты. Одеяло упало, и мешается в ногах, а рот уже выдаёт очередную порцию матерного русского:

– Да, задрали уже! Дайте же поспать! Б…ь! Въ..у ж щас! Спать дайте су.. – Не договорив до конца и без толку помахав кулаками, «тело» открывает глаза и у него отвисает челюсть. Раскосые глазки, кстати, зелёного цвета, широко распахиваются, и девушка начинает обескуражено вертеть головой. Её взгляд задерживается на мне. И я тоном ментора начинаю вещать глядя прямо в глаза попаданца:

– Паша! Ты направил свою героиню воевать, и довёл её до Китая и Кореи. Это тебе аукнулось – теперь ты Мария Стирлец. И находишься в Корее! Можешь полюбоваться на своё прекрасное молодое девичье тело! Тебе не под шестьдесят, а около двадцати, если судить по виду! Кто и за что тебя сюда сбросил, вместе со мной, разумеется, я не знаю! Что мы должны тут делать, тоже не знаю!

– Ха, ха, ха! А ты кто? И где здесь скрытая камера?

– Камера – в луже. В трёх метрах от тебя! Кто я? Скажу потом, когда убедишься, что тебя не разыгрывают! Можешь посмотреть на свои руки. Не думаю, чтобы ты в жизни увлекался маникюром или педикюром?

Рыжик оторопело смотрит на свои пальцы рук и ног, но видно, что не поверил. Потом вдруг начинает шарить руками под чёрной майкой между ног, и тихо опускается на песок, с всхлипом:

– Еб...ть!.. За что?

– За то же, за что, и меня! Мой "Эксперимент" читал ведь!

– Вахо?

– Он самый! Позвольте представиться, Пак Джин Хо! – Делаю книксен. – А ты – Рыжик. Можешь в луже посмотреть на свою физиономию. Тоже самое, что ты нарисовал на обложке своей книжки. Только корейский вариант!

Паша бросается к луже, и убеждается, что всё именно так, как я сказал. С глазами, размером с блюдце он возвращается ко мне, и спрашивает:

– И что будем делать?

– Ну, раз тут Корея, кстати, Южная, а нам не дали никаких бонусов при перемещении из стариков в молодых девиц, то надо составить план, как будем выбираться из этой передряги. Первое: надо определится, как друг друга называть. Здесь, в Пусане, много иностранцев, и можем встретить людей, знающих русский язык. Не будем же при них называть друг друга Вахо и Паша. На нас посмотрят косо. Представь себе, идут две кореянки, и говорят на русском:

– Паша, а выпить ли нам пивка?

– Нет, Вахо, лучше тяпнем по стакану соджи!

Паша очевидно представил, потому что схватился за живот, и согнулся в припадке смеха. Отсмеявшись, посмотрел на меня полными слёз глазами. А я как. ни в чём не бывало, продолжил:

– Значит, нам надо привыкать к своим новым именам – ты меня будешь звать Джина, а я тебя – Маша. Фамилии пока трогать не будем. «Твою» из романа знаем. Да, тут в Пусане, вроде должно быть консульство России, если она в этом мире существует…

– А почему она здесь не должна существовать?! – Сразу вскрикивает Паша. – Если есть Корея, то и Россия будет!

– Логично! Но вот в каком виде она тут? Мы пока не знаем год, в который попали. Может там (я указываю рукой в сторону, где по моим предположениям находится север) ещё СССР или вообще, царская Россия…

– Хорошо бы! – Оживляется Паша.

– Хотя, судя по пейзажу, здесь явно конец двадцатого или начало двадцать первого века.

– Откуда знаешь?

– Здания вон там явно построены из бетона. При царях и королях нигде так не строили, а Корея была нищей и отсталой. Хотя, может здесь история другая. И сейчас мы находимся в каком-нибудь королевстве Чосон.

– Чего? – У Паши от удивления глаза становятся размером с блюдце.

– Это я фантазирую. Надо просто узнать, какой сейчас год. И всё поймём. Скорее всего похожие миры отстают или опережают друг друга на несколько лет. Так, на чём я остановился? А, если есть тут РФ, то есть и консульство в Пусане, и посольство в Сеуле. У Грузии посольство только в столице Кореи.

– А зачем тебе грузинское посольство? Ты на кореянку больше похож, чем я! Может ты местный кадр! – Лыбится во все тридцать два зуба Паша.

– Ага! И где ты видел кореянку, знающую грузинский язык? Они и английский освоить не могут нормально, а тут – и русский, и грузинский, и немного английский…

– Сам же в своей книжке написал, что героиня – полиглот! Вот, теперь и отдувайся!

– Не забывай, что и ты теперь кореянка, и знаешь как минимум русский. И, наверное, немецкий язык – у тебя Маша ведь немка в романе? Хоть она там и советская немка, а родной язык хотя бы на бытовом уровне знать должна! Дойче, дойче юбер алес!

– Не помню, вроде такое не писал. А может, и написал… – Мнётся Рыжик.

– Ладно! Мы пока не знаем, можем ли понимать и говорить по-корейски, но это быстро проверим. Поэтому, будем придерживаться версии, что мы «бананы»

– А почему не «ананасы»? – Ухмыляется Павел.

– Потому что так в Корее называют корейцев, родившихся и живших за границей! Тогда все непонятки для аборигенов исчезнут. И лишних вопросов даже в полиции не зададут.

– А-а-а! А как насчёт документов? Ведь если мы откуда то приехали, то у нас должны быль какие-то паспорта или, хотя бы, удостоверения личности? – Отошедший от первого шока русский начинает фантанировать идеями.

– А с документами, скажем, что были со знакомыми вегугинами, а они нас чем-то опоили, и всё утащили, а нас бросили на берегу моря, на пляже!

– Ну, ты и выдумал! А кто такие вегугины?

– Корейцы так зовут всех не азиатов.

– Стой. А нам ведь деньги понадобятся! Без них мы тут и поесть не сможем!

– Точно! Но где их взять? Конечно, можно сесть на перекрёстке и что-нибудь спеть. Но я не знаю, вдруг здесь это запрещено?

– Не будем проводить эксперименты!

– Ладно, Маша (Паша недовольно посмотрел на меня), привыкай к своему имени, а то нарвёмся, и по-крупному! Значит, так! запоминай! Ты. Мария Стирлец, приехала со знакомыми в Корею, на отдых, или историческую родину посетить, неважно! Здесь ты познакомилась с таким же «бананом», Пак Джин Хо, ну, со мной! С нами были ещё два вегугина – парня…

– Ты ещё скажи, что у нас с ними секс был! – Краснеет от злости Паща.

– Какой секс? Никого секса, просто вместе в самолёте летели. Кто такие не знаем, имена сказать можем, но не уверены, что они не выдуманные! Мы пошли вчетвером отдыхать на пляж, нас разморило, и я и ты уснули. Утром проснулись, нет вещей, нет этих опп!

– Каких опп?

– Оппа, по-корейски «парень»!

– А без парней нельзя? – Дуется Паша.

– Нет, детка, здесь Корея, не поймут-с!

– Щас как дам в лоб! Сам ты детка!

– Ага! Детка! Не дедок же! – Смеюсь я. Паша бросается ко мне, уворачиваюсь, и бегу по песку. Что-то твёрдое отдаётся резкой болью в стопе правой ноги. Спотыкаюсь и падаю на песок. Паша догоняет, но я машу ему рукой:

– Стой, что-то с ногой!

– Врёшь! Не уйдёшь! – Он (или она?) подскакивает ко мне, и чисто по-женски взлохмачивает мне волосы. Но видит, что не реагирую и спрашивает:

– Что, правда что-то с ногой?

– Сейчас посмотрим! – Снимаю кроссовку и заглядываю внутрь. Под стелькой явно лежит что-то прямоугольное. Достаю две карточки. Похожие на банковские. Но одна из них явно какой-то документ:

Идентификационная карточка иностранца.

А вот вторая выглядит, как настоящая банковская карточка:

Смотрю на первый документ и читаю английский текст:

«Джина Хопакшвили (Пак Джин Хо)», дальше «Республика Грузия», какой-то индекс статуса визы. А внизу дата выдачи этого документа – «2010. 4. 4.». Паша смотрит во все глаза, а я кошу взгляд на корейские буквы, изумляюсь – я их могу читать! Неужели рояли посыпались от демиургов?

– Слушай! А я только что прочитал эти иероглифы! – Почему-то шёпотом говорит Паша. – И английские буквы тоже прочитал…

Я поворачиваю карту второй стороной, а Паша хватает меня за руку:

– Что это?

Застываю с удостоверением в руке. Действительно, в воздухе над карточкой появляется трёхмерное изображение моего лица.

– Вот это технологии! – Восхищаюсь я. – У нас пока такого нет! Но, судя по документу, тут сейчас 2010 год. Значит, по времени наша Земля опережает местную, а вот по технологиям они явно впереди!

«Пусанский банк. Карточка «Маэстро»» – читаю на синей банковской карте.

– Паша! У нас вроде деньги есть! Интересно, сколько?

– Наверное, можно как-то проверить. А ну, поверти её!

Поворачиваю карточку, и в воздухе возникает надпись 10.000.000 вон.

– Ого, да ты у нас миллионер! – Радуется Паша.

– Скорее всего, здесь десять тысяч долларов. На нашей Земле курс воны и бакса как раз такой – один зелёный за тысячу вон. Здесь, наверное, то же самое будет.

Паша берёт банковскую карту из моей руки. И надпись с цифрами исчезает вместе с другими надписями на поверхности карточки, а она окрашивается в красный цвет.

– Отдай, единственные деньги были. И ты их нас лишил! – Выхватываю карточку из рук оторопевшего русского. Вначале ничего не происходит, но через секунд десять над карточкой появляется надпись (естественно, на корейском):

«Идентификация»

«Клиент опознан»

Банковская карта опять становится синей, появляются все надписи, а мы ошарашено смотрим друг на друга.

– Это что такое? – Паша указывает на карточку.

– Наверное, генетическая проверка. Если карта попадает в чужие руки, она отключается. Такого я даже в фантастике не читал.

– Значит, это точно не наш мир! – Вздыхает Павел. Может у него, где-то на задворках разума теплилась надежда, что мы всё-таки на нашей Земле… Увы и ах!

– Паша! Быстро проверяй свои кроссовки! Если у меня тут есть такое, то и у тебя должно быть!

– Ты думаешь? – С сомнением начинает он отстёгивать липучки обуви.

– Да! Раз попаданца два, то и двойной комплект карт должен быть!

И вправду, под стелькой у него тоже две карточки – идентификационная, с фото и надписью «Мария Стирлец (Мин Джи Ким)», «Российская Федерация» на английском языке, и датой – «2010. 4. 4.», и такая же, синяя банковская карта «Маэстро»» с сумой в десять тысяч долларов в вонах. Мы начинаем судорожно обыскивать и ощупывать каждый сантиметр нашей одежды и обуви. Но больше ничего нет.

– Всё, рояли кончились! Хотя, язык мы, по всей видимости, знаем. Иначе бы не смогли ничего прочитать, деньги у нас есть, фамилии и имена установили. Можем пойти в полицию и заявить, что нас ограбили!

– Ты серьёзно?

– А что? Пусть поищут, вдруг и вправду что-нибудь найдут! – Смеюсь я.

– Ну, Джина, хватит на песке сидеть, пошли в город. Я в Корее никогда не бывал. Да и жрать уже хочется!

– Не была, Маша, не была, запомни! Так говоришь, как будто я тут родилась и выросла! Мы с тобой «бананы» – это установленный факт!

– Бананы или ананасы, не важно! Пошли быстрее!

Глава 2

Вышли с пляжа по красивым длинным белым ступенькам на какую-то улицу. Я повернулся. Смотрю, на выходе с пляжа стоит белый прямоугольный щит на одной ножке – трубе. На нём по-английски и на корейском написано::

«Хэундэ Бич».

Вот, значит, как этот пляж называется. Паша, то есть Маша, шагает во всю ширь своих длинных ног в шортах, а я семеню сзади, и тихонько осматриваю улицу.

Какая-то она узкая. И в зданиях нет никаких дверей. Только окна на втором этаже.

– Бл..ь! – Злится Маша. – Пожрать захочешь, и то не найдёшь! Нахрена мне эта Корея нужна была?!

Выходим на какую-то асфальтированную площадку. Вдоль обрыва красиво уложены серые и чёрные камни, залитые раствором, и создающие защитный парапет. Маша тащит меня к какому-то круглому зданию.

Подходим ближе, читаем вывеску:

«Выставочный комплекс».

–Тьфу ты! – Ругается Маша. – Что за долбаная страна! Где тут можно пожрать? Вот за что мне такое? Здесь же сдохнешь с голоду даже с деньгами!

Из комплекса выходит кореец, внимательно следит за нами, прислушивается к ругани Маши, потом подходит и говорит, естественно, по английски – он в нас ведь опознал иностранцев – вон Маша уже начала все матерные слова перебирать:

– Вы зря сюда пришли, молодые леди! Комплекс открывается после одиннадцати!

– Не подскажете, где здесь кафе или бар какой-нибудь, аджосси? – я выдаю даже неожиданно для самого себя целую фразу на корейском языке. Маша остановила свой поток матерной брани, и удивлённо смотрит то на меня, то на корейца. Мужчина удивляется, а потом спрашивает:

– Хубэ, вы откуда приехали?

– Она их России, а я из Грузии, аджосси! Мы «бананы», нас ограбили, оставили одних на пляже без документов. Остались только такие удостоверения! – Протягиваю дядьке свой документ. Он его в руки не берёт, но явно читает. Потом спрашивает:

– Значит, ты Пак Джин Хо, хубэ?

– Да, аджосси, можно просто Джин!

– А твою подругу как звать?

– По-русски её зовут Маша, а по-корейски – Мин Джи Ким.

– Она из-за ограбления так кричала?

– Да! И ещё она кушать хочет! И в полицию нам надо! Может, этих бандитов поймают? Они вегугины! Позаботьтесь о нас, аджосси! – И я кланяюсь этому мужику.

– Сядьте вон в той беседке, хубэ! Я сейчас вызову наряд полиции!

Кореец достаёт какой-то аппарат, похожий на наши земные смартфоны, тыкает в него пальцем. И прямо перед ним появляется в воздухе изображение мужчины в форме. Он начинает говорить, я не прислушиваюсь. Потому что замечаю надпись на голограмме:

«Полиция Пусана. Участок 31». Смотрю на Машу. А она уставилась на голограмму полицейского круглыми глазами, от удивления у неё рот даже открылся. О еде она точно забыла! Как только кореец кончает разговор, Маша поворачивает голову ко мне. И произносит:

– Вот это техника! Интересно, сколько такой мобильник стоит? – Причём не замечает, что говорит по-корейски!

– Маш! Потом узнаем!

– Девочки. Сейчас приедет полиция, и вас повезут в участок. Составят протокол, и там же накормят!

Маша тревожно смотрит на меня, и спрашивает, но уже по-русски:

– А они нас в КПЗ не засунут?

– Ты что, сдурела? Какое КПЗ?

– Ну, это… Как в американских фильмах показывают, на клетку похоже!

– Не думаю! Мы, туристы, имеем удостоверения на руках. Ничего предосудительного не совершали. Тем более, мы корейцы, хоть и «бананы».

– Да я то откуда здешние правила знаю? Ладно, подождём ихних полицейских. Глянем, что по чём... – Вроде бы успокаивается Маша. Минут через десять появляется полицейская машина. Из неё выходят два патрульных. Один из них направляется к нам. И спрашивает:

– Хубэ! Это вас ограбили?

– Да, мисютео гионгчангван!

– Вы «бананы»?

– Да. Она из России (указываю на Машу). А я из Грузии.

– А там тоже корейцы есть, хубэ! – Удивляется полицейский.

– Да, но мало!

– Я был в Тбилиси позапрошлым летом. Жене понравилось! Ладно! Садитесь в машину, хубэ! Поехали в участок.

Нас сажают на заднее сидение. Прилипаем к стёклам, пока нас везут куда надо.

– Простите, аджосси, а почему не слышно работы мотора? – Внезапно начинает своё «сольное» выступление Маша.

– А его просто нет, хубэ! Снаружи – это бутафория, стилизованная под старые полицейские машины. Мы летим на электромагнитном поле на высоте сорока сантиметров над асфальтом. Там стоят какие-то электронные устройства, но точно я не знаю.

– Наверное. антигравитация какая-нибудь. – говорю я Маше на русском.

– Вот бы мне такую. – Загорается Рыжик.

– Подожди, пока не до этого!

Наконец, приезжаем, заходим в стеклянное здание в виде пирамиды. Такие полицейские участки для меня не новинка – на старой Земле в Грузии они были построены при реформе полиции. Маша с интересом разглядывает это сооружение.

– Слушай! А ведь видно же всё с улицы, как они там работают?

Пожимаю плечами. Заходим вместе с полицейскими, они подводят нас к какому-то столу, за которым сидит полный тип в форме.

– Сейчас заполним протокол! – Мужик достаёт «смартфон» и тыкает в него пальцем. Над столом появляется голографический лист и клавиатура.

Полицейский задаёт вопросы, мы отвечаем. Потом он просит наши удостоверения, и прикладывает их к голограмме. Через секунду на ней появляются изображения наших удостоверений, и нам возвращают документы. Затем полицейский просит приложить к голограмме в определённом месте указательные пальцы. Выполняем просьбу. На месте, где мы поочерёдно коснулись трёхмерного изображения, появились наши подписи на корейском языке. И я, и Маша смотрим с нескрываемым удивлением. Полицейский хмыкает, тыкает в телефон, и голограмма исчезает, а на столе появляется лист бумаги, с текстом нашего заявления и подписями.

Мы встаём и идём к имеющемуся здесь автоматическому буфету. Всё просто. Подходишь к стене из тёмного стекла, нажимаешь на неё. Появляются голографические изображения продаваемой пищи. Тыкаешь в то, что выбрал. Это на первое. Затем появляется изображения всяких салатов. Та же процедура, и наконец – напитки. После этого прикладываешь банковскую карточку к этому тёмному стеклу. И видишь, как у тебя на счету меняются цифры. Открывается окно, и выдвигается полка, на которой стоит на подносе всё, что ты заказал.

Идёшь с подносом к столику на высокой ножке. Стоишь, и кушаешь.

Мы взяли только первое – по тарелке куриных крылышек в остром соусе. Тарелки были одноразовые и палочки для еды тоже.

– Джин, что делать? Я никогда не пробовала палками есть! – зашептала Маша.

– А то я ела всю жизнь этими девайсами! – Откликнулась я. – Подожди. Давай попробую. А ты посмотришь и повторишь.

– Хорошо!

Так, захватываем палки между пальцев, и вперёд! Не успел ничего сообразить, как всё само пришло в движение. И я уже жую почти горькие крылья. С глаз льются слёзы. Прожевал. Ну, вроде ничего, только немного язык обжёг с непривычки. Маша, посмотрев на меня тоже решается поэкспериментировать. Вначале немного неуклюже, а потом всё быстрее и быстрее, и вот у неё уже стоит пустая тарелка, а передо мной ещё половина порции этих самых крылышек. Она выкидывает тарелку в специальный ящик, и идёт за второй порцией. Приходит и с улыбкой смотрит, как я давлюсь этой, горькой для меня пищей. Хочу побыстрее избавиться от этой порции, жаба душит – целых пять долларов на неё отдал! Но быстро не выходит. Из глаз катятся слёзы…

– А ничего так, вкусно. Слушай, ты ж вроде грузин. А острое не перевариваешь! – Издевается надо мной Маша, хрустя крылышками.

– Я из восточной Грузии. А там такое не едят! Это в западной части острые блюда! – Я бросаюсь к стене-буфету, и хватаю какой-то напиток, похожий на колу. Тут же опустошаю стакан и успокаиваюсь. Горечь во рту вроде пропала. В гробу видал я такую еду!

Наконец мы закончили обедать, потратили обе по двенадцать долларов. Но зато наелись. Теперь Маша уже спокойно рассматривает всё, что происходит в полицейском участке. Вот приводят каких-то двух европейцев в наручниках. По-моему, они из Англии. Мне почему-то так кажется. Маша тоже смотрит на них, они почувствовав взгляд, поворачиваются…. И с криком:

– Гност, Гност! – Отшатываются от нас. Полицейские застыли на месте, а те два вегугина чуть ли не плачут. Маша со зверским блеском в глазах бросается к нам и пытается ударить, но полиция не даёт.

– Это они, они меня топили! – На корейском и русском, мешая слова, орёт она прямо в морды преступников. И тут меня что-то как ударяет! Перед глазами всплывает что-то типа ролика: мы с этими типами пьём кофе на пляже. Едим пирожные. А потом и Маша, и я падаем на песок, не можем ни двинуться, ни крикнуть. Эти свиньи бьют нас ногами, потом опустошают наши рюкзаки, пересыпая всё в красную хозяйственную сумку, а затем тащат нас к воде, и заталкивают поглубже. Я вижу, как из моего и Машиного рта в воду выходят последние пузыри воздуха, и изображение гаснет. Значит, настоящие Джина и Маша погибли от рук этих ублюдков. А нас подселили в их тела…

По-моему Паша – Маша тоже это понял. И с ужасом смотрит на меня. Дай ему сейчас тесак, и он нашинкует этих убийц. Да и я тоже не отстану…

Полицейские начинают новый допрос бандитов. Они кидают на нас испуганные взгляды. Видно, что они морально подавлены появлением «покойниц», и фактически признаются в десяти(!) убийствах девушек и женщин. Сегодня утром они напали на какую-то кореянку. А та оказалась из спецподразделения полиции, и скрутила обоих. После убийц опрашивают уже нас. Мы повторяем то, что каждый из нас видел у себя в мозгу, но вот концовку я выдаю другую (хорошо, что Паша замолк, после того, как дошёл до места, где Машу кинули в воду). Я на ходу выдумываю, что на дне оказалось что-то колючее. И я упала на него. Это привело меня в чувство, и я смогла выбраться из под воды, и вытащить подругу. Полиция идёт проверять наши показания. И при нас связывается с каким-то профессором. Тот подтверждает, что если человек получил дозу наркотика (название не разбираю, он сказал его на латыни), то для того чтобы снять ступор, надо пострадавшего уколоть.

– Но почему мы не помним, зачем приехали в Корею? – Я специально задал этот вопрос, надо же узнать, что настоящие Джин и Маша тут хотели.

– Это одно из побочных действий наркотика. Вы сами ничего не вспомните. Надо всё восстанавливать в Иммиграционной службе, в Сеуле! – Объясняют нам полицейские. В это время приходят двое полицейских, которые несут красную сумку – именно её я и видел в воспоминаниях Джин.

– Вот! В эту сумку они кинули наши вещи! – И я, и Маша указываем на принесённый предмет. Полиция начинает выгребать на стол всё, что там лежит. Находят флаконы с наркотиком, две чёрные маски, пистолет без патронов, восемь паспортов на разные имена и фамилии, где на карточках сами убийцы. Затем достают золотые вещи, пачку долларов, десять паспортов убитых женщин. Среди них и два наших. Их нам обещают передать через посольства наших стран. Пока они идут, как вещественное доказательство. Нам на суд приходить не надо. Всё, что происходило в полицейском участке, фиксируют видеокамеры (голографические). И эти кадры будут в суде в качестве доказательства.

– У вас есть удостоверение. выданное иммиграционной службой. С ним вы можете находится на территории Кореи, судя по коду, на протяжении шести месяцев. – объясняет нам один из полицейских.

Наконец, нас отпускают. Мы заходим в какой-то парк, и садимся на скамейку. Надо о многом подумать.

– Значит, они погибли! – Глухо произносит Маша.

– Да, и мы вместо них!

– Интересно, а у них есть родители?

– Не знаю. Вот, поедем в Сеул, в наши посольства, и в их Иммиграционную службу, поднимем документы. И всё узнаем.

– Слушай, а давай посмотрим для себя эти их «смартфоны»! Найдём магазин и купим. Пока ты с профессором говорила, я у полицейского спросила насчёт них. Тут эти аппараты двести баксов стоят. Да и номер мне дали, сказали, чтобы мы связались с ними, как купим эти мобильники.

– Пошли! Вон, как раз какая-то аджума идёт, может она знает, как проехать к такому магазину. – я указываю на женщину, которая скоро пройдёт мимо нас.

– Извините, сонбе! Может вы знаете, где тут ближайший магазин электроники? Нам нужно мобильники купить, наши сломались. А мы в Пусане в первый раз, ничего не знаем….

– Хубэ! Сейчас вон к той остановке подойдёт автобус номер двести одиннадцать. Вам надо слезть на остановке «Радиорынок». Внимательно слушайте объявления робота. А то можете пропустить!

– Спасибо, сонбе, что позаботились о нас! – Я кланяюсь, а Маша стоит столбом. Кореянка удивлённо смотрит на Рыжика.

– Не обращайте внимания, сонбе! Она «банан» из России. Там они не приучены кланяться!

– А, всё понятно! – Смеётся аджума. И хихикая уходит.

– И что это было? Выходит ты одна тут культурная. А я «банан» из России? Щас дам тебе в ухо! – Начинает закипать Маша.

– Автобус! – Бросаюсь я к подлетевшему транспорту. Замечаю краем глаза, что автобус действительно висит на некоторой высоте от асфальта. Маша бросается за мной. Влетаем в полупустой «вагон». У нас что-то тренькает в руках. Разжимаем ладони, и видим над банковскими картами надписи:

«Произведена оплата городского транспорта»

Переглядываемся. Выходит, здесь безбилетник не проедет? Садимся в удобные кресла. Едем. И вправду, чуть не пропускаем остановку «Радиорынок». Идём в первый же магазин. Местные мобильники называются голофонами. Тут их целые залежи. Обходим стеллажи с телефонами разных фирм со всех концов света.

Подходит менеджер по продажам Ли Мэй Джи:

– Что желаете, хубэ?

– Голофоны. Надёжные, практичные, с большим сроком службы батарей… – Начинает выдавать на гора свои «хотелки» Маша.

– Тогда рекомендую взять вот эти голофоны «Самсунг – голо». – Улыбается продавщица.

– А сколько они стоят, сонбе? – Осторожно интересуюсь я.

– Всего двести двадцать тысяч вон! – Тоном змея искусителя сообщает нам Ли Мэй Джи.

– Берём! – Решает Маша. – А то тут столько всякого, что я уже захотела навечно тут остаться. Давайте две штуки, мне и ей! – Кивает Рыжик в мою сторону.

Продавщица приносит две коробки;

– Вставьте батареи и прикоснитесь к экранам.

Выполняем всё, что говорит Мэй Джи. Как я правильно догадался, здесь на личные вещи генетическая привязка. В руках другого человека ваш голофон не заработает, а при попытке вскрытия корпуса, сгорает вся внутренность.

– А дальше, как его настраивать? – Интересуется Маша.

– Он сам настроится в сеть. И вы увидите свой номер. Вставьте наушник в ухо.