Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Соавторы: ,Вахтанг Глурджидзе
сообщить о нарушении

Текущая страница: 221 (всего у книги 351 страниц)

Арбарукко нырнул за стойку, чем-то погремел и почти выбросил стопку ассигнаций.

– На, подавись, – пожелал он. – Разговор окончен?

Я аккуратно сложил деньги, сунул их в карман и спросил:

– Так кто тебя надоумил?

Арбарукко смерил меня тяжелым неприятным взглядом и снова сунулся под стойку. Еще одна стопка ассигнаций.

Я снова ее забрал и произнес:

– Не слышу ответа.

Было ясно, что дело скверно. Если Арбарукко решил от меня откупиться, тем более вот так, внаглую, значит, его заказчик заплатил ему намного больше, чтобы шкатулка с проклятием попала в руки Глории. Кто это был? Один из обиженных эльфов или Морави, который решил сделать так, чтобы я думал о гостинице, а не о гастрономическом туризме?

– Я не буду вызывать полицию, – пообещал я. – Я просто дам Дархановым пацанам спички, и они придут сюда играть. В самый глухой ночной час.

Арбарукко побледнел. В прошлый раз, когда Нар и Очир играли со спичками, поджигая тополиный пух, сгорел их детский сад и еще четыре дома по соседству. Кто же знал, что там рядом притаилась бочка олеума для директорского мобиля?

Он понял, что я не шучу, посмотрел по сторонам и негромко сказал:

– Ладно, хрена ли с тобой поделать… Против тебя ополчились эльфы. Папаша Веренвельд в ярости из-за того, что вчера орки задали трепку его сыночку. Ты знаешь, что твоя повариха – эльфийская княжна и бывшая жена принца Эленвера?

Я кивнул, стараясь выглядеть невозмутимо, хотя это плохо получалось. Принцесса на моей кухне! Даже не знаю, везение это или беда.

– Ну и вот… – Арбарукко ковырнул кончик носа. – Веренвельд сказал ему, что его беглая женушка нашлась. А тот сказал, что ее надо проучить. Возвращать ее он не собирается, у него уже другая, да не одна. Но проучить – да, надо.

Лед в животе сделался невыносимым. Я решил, что сейчас выйду из этого дрянного логова и что-нибудь расколочу.

Подбросить шкатулку с проклятием собственному ребенку! Я не то чтобы не понимал такого. Я знал, как говорят подобные этому принцу: бывшая жена и бывшие дети. Но я не мог этого принять. Ни один гном не смог бы.

– Понятно, – сказал я. – Ладно, всего плохого.

Арбарукко скорчил мне рожу, но ничего не сказал в ответ.

* * *

Азора

Глория хотела погулять, но я была так взволнована и так за нее переживала, что весь день мы провели в номере гостиницы – читали, рисовали на листах бумаги с печатью «Вилки и единорога», даже вырезали платья для кукол. Вечером, когда я окончательно успокоилась, мы все-таки вышли из номера и спустились в холл. С Глорией все было в порядке, со мной тоже – значит, незачем оставаться взаперти.

Когда шкатулка взорвалась, выпуская проклятие, я почувствовала дальние оттенки эльфийской магии. Сперва боялась признавать это, а потом все же сказала себе: Эленвер нас нашел. Он не стал восстанавливать свои права: жена, сбежавшая из Благословенного края, сразу же считается бывшей и опороченной. Он просто захотел нас ранить, и побольнее.

Ничего другого я и не ожидала, просто что-то царапнулось в груди. А за болью пришла радость оттого, что теперь я свободна и мой бывший муж уже не имеет над нами власти. Вот и слава всем богам. А с остальным мы справимся.

Фьярви собирался домой: стоял у стойки регистратора, отдавая последние распоряжения портье. Я подумала, что для гнома он очень высок, и, кажется, впервые посмотрела на хозяина «Вилки и единорога» с определенным интересом. Светловолосый, с длинными косами почти до пояса и косичками с серебряными кольцами в бороде, он был совсем еще молод – вряд ли больше ста сорока. По меркам гномов, мальчишка: они живут больше тысячи лет. Но в нем было что-то, заставлявшее смотреть с уважением. Может быть, доброта? Сила и забота?

– Господин Фьярви!

Глория радостно подбежала к нему и взяла за руку. Гном улыбнулся ей с тем умилением, с каким гномы обычно смотрят на детей – хоть своих, хоть чужих.

– Спасибо, что спасли меня!

– Всегда пожалуйста, детка, – ответил Фьярви и погладил Глорию по голове. – Дай боги, ничего такого больше не случится. Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо! – ответила Глория и обернулась на меня. – Мы с мамой идем гулять. Пойдете с нами?

Это было сказано с такой непринужденной легкостью, что отказаться было просто невозможно. А я почему-то почувствовала неловкость. Не знаю почему.

Фьярви задумчиво нахмурился и ответил:

– Кажется, в Келлеманском парке выставка животных. Посмотрим?

– Ура! – Глория захлопала в ладоши и даже подпрыгнула, предвкушая зрелище. – Мамочка, животные!

– Пойдем, – улыбнулась я.

И только потом подумала, что это похоже на свидание. Сегодня весь Келлеман будет рассматривать нашу компанию и шептаться: «Вон видите? Это та самая эльфийская княжна, которая работает поварихой у гнома. И кажется, он за ней ухлестывает!» Ну и что? Пусть говорят, что хотят. Мы не делаем ничего плохого, а просто гуляем. И Фьярви Эрикссон не ухлестывает за мной, он для этого слишком умен.

– Я зашел в магазин Арбарукко, – сообщил Фьярви, когда мы вышли из гостиницы и неспешно побрели по улице в сторону садика, который здесь гордо назывался парком. – Эта шкатулка – послание от вашего мужа через обиженного Веренвельда.

Я понимающе кивнула. Если Эленвер узнал, где мы (а он наверняка узнал: эльфы, получившие взбучку от орков из-за поварихи, не стали молчать о том, кто именно стряпает в «Вилке и единороге»), то не удержался от прощального подарка. Просто потому, что я осмелилась сбежать.

Глория посмотрела на меня удивленно и испуганно. Она знала, что от отца не приходится ждать ничего хорошего, но такие новости ее потрясли. Фьярви сконфуженно дотронулся до лица, словно только сейчас понял, что ему лучше было бы помолчать.

– Мамочка, а папа хотел меня убить? – спросила она, и ее голос задрожал – Глория всеми силами старалась сдержать слезы.

Я хотела было ответить, но Фьярви среагировал быстрее. Он присел на корточки, заглянул Глории в лицо и твердо ответил:

– Нет, ни в коем случае. Он хотел тебя напугать, да. Возможно, ты заболела бы. Но ты бы не умерла, Глория, это точно.

Глория шмыгнула носом, и я подумала, что у моей девочки был слишком длинный день. Сначала мальчишки отрезали ей косу, потом она купила шкатулку с проклятием, и в итоге выяснилось, что это послание от отца. Мне сделалось больно. Нестерпимо.

– Правда? – спросила Глория, с надеждой глядя в лицо гнома.

– Правда, – спокойно ответил Фьярви.

И вдруг провел неожиданный и быстрый бросок в сторону девочки, молниеносным движением подхватив ее и усадив на плечи. Я и сама не поняла, как это у него получилось, но Глория взвизгнула от восторга и вцепилась в его косы.

– А раз правда, то идем кататься, – улыбнулся Фьярви.

Глория хохотала, сидя на его шее, и я вдруг подумала, что давно не слышала, чтобы она смеялась вот так – беззаботно, легко, по-детски.

– Мамочка, я еду!

– Осторожно! – воскликнула я.

Эленвер никогда не катал Глорию на шее: он считал все это забавами непромытых простолюдинов.

– Не бойтесь, Азора, я ее не уроню, – заверил меня Фьярви.

И так мы вошли в ворота Келлеманского парка.

Конечно, на нас глазели. Гном везет на шее маленькую эльфийку – такое не каждый день увидишь. Но никто не сказал ни слова: должно быть, Фьярви Эрикссон был не из тех, кто позволит говорить о себе гадости.

У ограды, за которой сладко спало полосатое животное, чем-то похожее на плохо подстриженную собаку, гном опустил Глорию на землю.

Она ахнула и сказала:

– Ой, мамочка! Это берантонский тигр!

Тигр лениво махнул хвостом.

Какое-то время мы вежливо рассматривали его, а потом Фьярви заметил:

– Глория, а вон там дают погладить кроликов.

Девочка с осторожным восторгом подошла к смотрителю. Тот протянул ей крольчонка, который помещался у него на ладони.

Глория посмотрела на зверька и спросила:

– Мам, а можно я не буду его гладить? Ему, наверно, неприятно, что все гладят его целый день. А вдруг он не хочет?

Возможно, мне показалось, но смотритель посмотрел на Глорию с уважением.

Мы с ней были такими же зверьками, когда я жила в доме мужа. С нами делали то, что считали нужным, и неважно, хотели мы этого или нет.

И мне стало стыдно за то, что ей пришлось узнать и понять это.

* * *

Фьярви

Мы посмотрели павлина, каких-то облезлых волков и пушистую красавицу лису в рыжей шубе. На этом выставка животных и закончилась. Я шел рядом с Азорой и Глорией, девочка что-то говорила о зверях, и я вдруг почувствовал себя по-настоящему нормальным. Я будто бы все это время был не на своем месте – и вот вернулся туда, где и должен был быть.

Потом мы сели за один из столиков открытого кафе под бело-голубым полосатым зонтиком, и я заказал мороженое и кофе.

Азора сказала словно бы невзначай:

– Уже вечер, Фьярви. Должно быть, ваша семья вас ждет.

Я улыбнулся, надеясь, что эта улыбка не выглядит слишком натянутой.

– У меня нет семьи, – ответил я.

И в груди ничего не царапнулось. А раньше все было иначе. Раньше я тяжело переживал каждый день в одиночестве, но вот смирился, привык и успокоился.

– Я не буду слишком грубой, если спрошу «почему»?

Это и в самом деле удивительно. Гномы – народ семейный. У нас много детей, у нас большие кланы, потому что в одиночку под землей не выжить. Одно нападение синих змей Хоссы – и тебе конец, если никто не поднимет топор рядом с тобой. Да и дом ты не построишь без помощников…

– Я когда-то сватался к Анни Густавсдоттир, – ответил я и уточнил: – Много лет назад. Но ее отец сказал, что такой нищедрыга, как я, должен сидеть в углу да помалкивать. Тогда я принял это очень близко к сердцу и взялся доказывать, что я не нищедрыга. Ну и как-то увлекся и решил, что семейная жизнь пока не для меня…

Я не разрывал скалы в поисках самоцветов, не возводил подземных городов и не шел охотиться. А управлять гостиницей можно и в одиночку. Я повторял это так часто, что почти поверил.

– А вы ее любили, эту Анни Густавсдоттир? – с искренним любопытством спросила Глория.

Я улыбнулся, пожал плечами.

– О да! Это была моя первая юношеская любовь. Девяносто пять лет назад.

Целая человеческая жизнь – и лишь эпизод в жизни гнома или эльфа.

– На самом деле вы не забыли ее, – заметила Глория. – Это как в книгах!

Я сомневался, что Азора позволяет Глории читать любовные романчики. Почему-то мне сделалось не по себе.

– Ах вы паразиты зеленые! – услышал я рев с улицы и невольно вздохнул с облегчением: разговор выворачивал в то русло, где я никогда не чувствовал себя уверенно.

Мы вытянули шеи и увидели Нара и Очира. Госпожа Марта, величавая старуха, которая не пропускала ни одного модного журнала и ни одной новой коллекции одежды, вела их по улице за уши. Пацаны пищали, пытаясь освободиться, но госпожа Марта была не из тех, кто упускает свою добычу.

– Что случилось, госпожа Марта? – спросил я.

Она увидела меня, узнала и решительно свернула к воротам парка. Мальчишки пробовали тормозить, но госпожа Марта приподняла их и встряхнула так, что клычья клацнули. Кто-то из гуляющих рассмеялся, но все остальные наблюдали так, словно хотели сказать: так вам и надо!

– Вот, извольте! – Госпожа Марта сгрузила мальчишек рядом со мной. – Они ведь ваши восприемники? Значит, я и вас могу отчитать за их поведение!

Да, это правда: я был кумом Дархана и ни разу не пожалел об этом.

Нар и Очир сразу же прижались ко мне в поисках защиты, но я видел, что зеленые пальцы потихоньку тянутся к моей вазочке с мороженым.

– Я сейчас сидела на площади с госпожой Огдой и ее племянницей, – сказала старуха. – Мы слушали оркестр, говорили о старых временах… И вот я слышу краем уха какое-то пощелкивание снизу!

Азора едва заметно улыбнулась: кажется, она уже поняла, в чем дело. Глория отвернулась, всем своим видом показывая, что она этим мальчикам не друг.

Я стукнул Нара по пальцам, которые почти залезли в вазочку, и спросил:

– И что же это было?

– Ножницы! – воскликнула госпожа Марта. – Эти мерзавцы вырезали из моего подола несколько цветков!

Ее платье действительно было усеяно пышными розами – наверно, мальчишки решили, что от старухи не убудет, если они позаимствуют парочку. Я с трудом подавил смех и вспомнил, как когда-то сам изрезал платье матери: мне хотелось, чтобы у него был волнистый подол, как у одеяния принцессы, и я не заметил, как добрался с ножницами до пояса.

Фасон получился очень модным, я бы даже сказал смелым, но мать его не оценила. Отец выразил свое мнение ремнем.

– Я отведу их к отцу, госпожа Марта, – пообещал я. – Они будут наказаны. Сами понимаете, мальчики-орки, которые растут без материнского пригляда и внимания…

– Понимаю, – старуха гордо вскинула голову. – Из них уже получились бандиты. А вырастут каторжники.

Она величаво развернулась и направилась в сторону ворот.

Когда госпожа Марта скрылась из виду, я вдруг понял, что Азора смеется – искренне, светло, от души. Мне показалось, будто бы над нами прошел быстрый легкий дождик и радуга развернула крылья – такой это был смех.

– И зачем вы это сделали? – спросил я суровее, чем собирался.

Нар шмыгнул носом и ответил:

– Мы хотели сделать открытку с цветами для Глории. Вы же с папой говорили, что мы не умеем, а мы умеем, но не хотим, а теперь хотим…

– Вон сколько у бабушки цветов на платье, – жалобно заметил Очир. – Что ей, жалко? А мы хотели извиниться.

– Это ты ножницами щелкал! – обиделся Нар. – Я говорил, что надо тише! Она бы и не заметила!

– Она заметила, когда ты пукнул!

Глория снисходительно улыбнулась, но было ясно, что поступок ребят ей приятен. Похоже, она сейчас простила им срезанную косу.

– Пожалуй, из вас еще могут вырасти джентльмены, – вдруг сказала Азора. – Вы не безнадежны. Возможно, вами стоит заняться.

– Уж поверьте моему опыту, – произнес я, – это будут те еще бандиты. А если вы ими займетесь, то они будут бесчинствовать, говоря «спасибо» и «пожалуйста».

Мальчишки совсем сникли, но я знал, что это проказливое выражение на их лицах исчезнет сразу же, как только они затеют очередную каверзу.

– Господа? – окликнули нас откуда-то справа. – Позволите к вам присоединиться?

Глава 4

Азора

Гранд-майор Сардан сейчас был одет в парадную форму с орденскими плашками и выглядел торжественно и строго. Официант сразу же принес дополнительный стул, и я почему-то подумала, что этот высокий щеголеватый орк пришел с неприятными новостями.

– Что-то случилось? – спросил Фьярви.

Сардан покосился на испуганно замерших детей и ответил:

– К нашему полковнику пришла информация по дипломатической почте, и он рассказал мне, потому что мы вчера отметелили эльфов, защищая вашу честь. Ваш бывший супруг, госпожа Азора, вновь вступил в брак в Благословенном краю.

Некоторое время все мы молчали, и я думала лишь об одном: у Глории был очень долгий и трудный день, который никак не хотел заканчиваться. Вот и еще новость из его глубоких карманов.

Мне было все равно. Эленвер мог жениться, мог разводиться, мог биться головой о стену – лишь бы не тянул руки к нам. Но Глория… Сейчас она выглядела маленькой и удивленной.

– Мам? – негромко спросила она. – То есть он не будет больше искать нас?

– Он не слишком искал, – ответила я. – Но думаю, что нет, не будет.

Фьярви вздохнул, передал мальчикам свою вазочку с мороженым и произнес:

– Я только одного не могу понять: если у него новая семья и все такое, то зачем он подсунул своей дочери шкатулку с проклятием?

Сардан вопросительно поднял левую бровь, это придало ему в некоторой степени забавный вид.

– Я слышал, что в «Вилке и единороге» был взрыв, – сказал он, – но не думал, что это подарочек от эльфийского принца. Госпожа Азора, если потребуется, то мы предоставим вам и кров, и защиту. За такие-то баклажаны, которыми вы нас потчевали, это самая малость! – Он сделал паузу и добавил: – Вас решили прибрать, это точно. Вас обеих. Чтобы беглянки не позорили владыческую честь.

Я улыбнулась, но улыбка вышла грустной. Когда магия в первый раз проявилась в Глории, в этом, как водится, обвинили меня. Но, несмотря на наш побег, Глория все равно оставалась законной дочерью эльфийского принца и, возможно, наследницей короны своего отца в Благословенном краю. Какой бы она ни была – ведьмой, порченой, проклятой – она принцесса.

И Эленверу это не нравилось. Возможно, его новый брак был успешным и выгодным, и то, что первая дочь Эленвера владела магией, могло как-то помешать ему. И он решил убрать ее. Стряхнуть крошку со скатерти.

– Благодарю вас, гранд-майор, – ответила я, стараясь говорить спокойно. – Если Эленвер… В общем, возможно, нам понадобится ваша помощь. Владыческая честь тут ни при чем. Эленвер боится, что однажды его дочь может вернуться в Благословенный край… А как законная принцесса, она имеет право на его корону.

Да что тут может помочь? Только очередной побег. Уехать из Келлемана, устроиться где-то еще, отказаться от надежды на спокойную жизнь и хорошую школу для Глории… Я почувствовала, как та пустота, которая все это время гнездилась во мне, разрослась и окрепла.

Глория молчала, смотрела в стол, и капли слез падали на скатерть. Я обняла ее. Дочка всхлипнула и, должно быть, вспомнила, что говорила ее бабушка: благородные девицы не проливают слезы.

– Нет-нет, мамочка, это ничего… Я не плачу.

– Не реви, – тихонько сказал Очир. – Хочешь, мы тебе красных луковиц сейчас нароем? Они сладкие-пресладкие, я бы тысячу таких съел!

Глория отрицательно качнула головой.

Фьярви нахмурился, словно обдумывал что-то неожиданное и очень важное, а затем решительно поднялся из-за стола и спросил:

– Гранд-майор, вы можете присмотреть за бандитами пару минут? Я должен кое-что сказать госпоже Азоре.

– Сколько угодно, – согласился Сардан и вдруг рыкнул: – Стройсь! Рты закрыли, головы направо!

Мальчики спрыгнули со стульев и вытянулись по струнке.

Мы с Фьярви отошли под деревья, и я невольно заметила, что гном взволнован так, словно случилось что-то очень важное. Что-то, что заставляло его дрожать.

– Азора, – негромко произнес он. – Вы выйдете за меня замуж?

Какое-то время мы смотрели друг на друга, и я никак не могла понять, что он сказал. Вернее, я понимала, но…

– То есть как… замуж? – спросила я, надеясь, что у меня сейчас не слишком глупый вид.

Фьярви вдруг сделался похожим на воина, который стоит с боевым топором в руках на последнем рубеже. Он был настолько напряжен и взволнован, что мне показалось, будто над его головой искрятся молнии.

– Вот что пришло мне в голову. Если вы будете Азора Эрикссон, а ваша дочь – Глория Фьярвисдоттир, – медленно и отчетливо проговорил Фьярви, глядя мне в глаза, – то ваш бывший муж оставит вас в покое. Я удочерю Глорию, и тогда она уже не будет иметь никакого веса. Ни в чем. Дочь гнома никогда не сможет претендовать на корону в Благословенном краю, Эленвер сможет не беспокоиться на ее счет.

Я смотрела на него, не зная, что ответить. Брак с гномом – это немыслимый позор для любого эльфа и такое же немыслимое, недостижимое счастье для любого гнома. Но я, кажется, уже достаточно осрамила свою семью побегом из Благословенного края и могу не думать о чужом позоре. Фьярви был прав. Его идея, конечно, была безумной, но если он удочерит Глорию, то тогда Эленвер действительно забудет о том, что она есть на свете. Просто выбросит из головы и будет жить дальше.

«Я спасу свою дочь», – подумала я и поняла, что молчу уже слишком долго. Как-то вдруг стало ясно, что уже сумерки, что среди деревьев зажглись фонари, а гуляющих на дорожках прибавилось.

Я спасу свою дочь. А чем еще я занималась все это время?

– Я не посягаю ни на ваши чувства, ни на ваше… – Похоже, Фьярви по-другому истолковал мое молчание. – Мы просто будем жить все вместе как друзья. Великие боги, Азора, ну дайте мне спасти вас обеих!

– Фьярви, вы… вы уверены в том, что делаете? – спросила я.

Взгляд гнома сделался еще темнее.

– Уверен, – буркнул он. – Азора, я ваш друг, пусть мы знакомы всего два дня. И я хочу вам помочь – как друг.

Мне показалось, что я стою на мосту – и вдруг делаю шаг вперед, прямо в воду.

– Хорошо, – кивнула я. – Помогите.

* * *

Фьярви

Эту ночь я провел без сна. Сначала ворочался в кровати, а потом понял, что незачем мучиться, поднялся и, надев халат, спустился в гостиную и сел с трубкой возле окна.

Фьярви Эрикссон, гном-изгнанник, женится на эльфийке. И не простой, а целой княжне! Страшно подумать, насколько высоко это меня поднимет. В какой-то момент я даже захотел сесть за стол и написать письмо отцу. Весь мой бывший клан, прочитав его, умер бы от зависти.

Но я вспомнил, как отец выкидывал меня из дому, и подумал, что ничем хорошим это не кончилось бы. Мы бы не помирились, нет. Наоборот, весь клан отложил бы дела и принялся рассуждать о том, какую мерзость учинил изгнанник на этот раз и как заставил несчастную женщину принять свое предложение. Ведь по доброй воле Азора не пошла бы за меня замуж, значит, негодяй ее вынудил насилием и шантажом. С отца сталось бы и приехать, и наговорить этих гадостей Азоре – ну, чтобы знала, за кого она выходит замуж, и не испытывала иллюзий.

Нет уж. Я тихо живу в Келлемане, где, кроме меня, нет больше ни одного гнома, мой бывший клан строит подземный город на востоке, вызывая недовольство людей, так пусть все остается по-прежнему.

Завтра у меня будет жена. Пусть ненастоящая, пусть понарошку, как говорят дети, но будет. Жена, ребенок, семья – все как полагается гному. Я даже подумал, что, может быть, однажды мы с Азорой сблизимся настолько, что наша семья будет настоящей… Но нет, лучше о таком не думать и не дергать себе нервы лишний раз, когда надо подумать о насущных вещах.

Я окинул мысленным взглядом свой дом – двухэтажный, со всеми удобствами, не новый, но вполне достойный. Служанка делала ежедневную уборку, так что можно было не волноваться, что эльфийская княжна войдет в хлев. В одной из комнат второго этажа можно было устроить Глорию, та комната выходит окнами на юго-запад, в сад, в ней достаточно места, чтобы поставить книжный шкаф и большой ларь для игрушек, и девочке там понравится. А Азора могла бы жить в соседней со мной комнате…

Стоп.

Так дело не пойдет. У меня хорошая служанка, но болтливая. О том, что мы с Азорой живем по отдельности, сразу же узнает весь Келлеман, и рано или поздно до ее бывшего мужа дойдет новость о том, что наш брак – это фикция. Ладно, уступлю Азоре кровать, а сам лягу на диване, благо рост позволяет разместиться там со всеми удобствами.

Решив, что с этой стороны больше никаких сложностей нет, я вдруг понял, что надо позаботиться и об одежде, и об угощении.

Сколько там времени? Три часа утра?

Я переоделся, сгреб все деньги, которые мне отдал Арбарукко, и почти выбежал из дома.

Магазин одежды Элетти, лучший в Келлемане, был, разумеется, закрыт. Я нетерпеливо постучал, потом еще раз.

Наконец мне гостеприимно ответили:

– Иди отсюда, а то рыло за спину заверну!

Элетти славился дружелюбным нравом по всему региону.

Я выгреб из кармана деньги, и дверь приоткрылась: Элетти слышал шелест ассигнаций через четыре кирпичные стены.

– Доброе утро, господин Элетти, это Фьярви! – сказал я. – Я сегодня женюсь, и мне нужно самое лучшее!

Элетти охнул и распахнул дверь. Был он по-простому, в пижаме.

Я прошел в магазин и оказался в царстве шелка, бархата, кружев и золотого шитья. Что из этого, интересно, может понравиться Азоре? Она эльфийка, у нее тонкий вкус.

– Добро пожаловать, добро пожаловать, господин Фьярви, рад, что вас наконец-то можно поздравить! – заговорил Элетти. – Кто ваша невеста, позвольте полюбопытствовать?

– Азора, эльфийка из дома Палевеллин, – с ледяным достоинством ответил я, и Элетти натурально раскрыл рот.

– Да ну ничего ж себе! – воскликнул он. – Повезло же вам, господин Фьярви! Очень повезло!

Я кивнул, соглашаясь. Да, повезло. Потому что я взял дело в свои руки и не хотел выпускать.

– Мне нужно платье для нее и для ее дочери, – произнес я. – Самые лучшие, самые дорогие и красивые платья, какие у вас только есть. И костюм для меня.

Элетти закивал, похлопал в ладоши, включая свет, и повел меня куда-то вперед среди рядов с одеждой. Чего тут только не было! Я шел, надеясь, что Азоре понравится мой подарок и она не выкинет его в окно.

Элетти с невероятной осторожностью снял вешалку с чем-то сверкающим, серебристым и легким, похожим на облако.

– Вот, буквально неделю назад получил, это из лучшей столичной коллекции. Веранийское кружево и майкадо, только посмотрите, какое все воздушное, фактурное! Вещь, достойная эльфийской девы в свадебный день!

Я ничего не понимал в свадебных платьях, но подумал, что Азоре оно должно понравиться. Изящное и сделано со вкусом.

Элетти пошарил на вешалке и вынул почти такое же платье, только намного меньше.

– А это платье для ее девочки. У вас будет маленькая принцесса!

Я согласно кивнул. Хоть бы Азоре все это понравилось! Я надеялся, что она примет мой подарок и не будет сердиться, что он не настолько роскошен, как в Благословенном краю.

– Хорошо, – сказал я. – Упакуйте и доставьте через час в «Вилку и единорог».

Элетти кивнул, и мы отправились подбирать костюм для меня.

На это ушло намного больше времени. Магазин не был рассчитан на гномов, и я обычно ездил за обновками в Абертон, но Элетти клятвенно заверил, что прямо сейчас сядет за швейную машинку и все подгонит по моему росту. Через час у меня уже были брюки, сюртук и жилет – все серебристо-серое, с изящным шитьем на отворотах и лацканах. Я посмотрел в зеркало и не узнал себя в солидном господине, который смотрел уверенно и с достоинством.

Вот и пришел, возможно, самый важный день в моей жизни. Я никогда так не волновался. Еще несколько часов – и я наконец-то стану не изгнанником-одиночкой, а нормальным, правильным гномом. В каком-то смысле я даже поблагодарил принца Эленвера. Не реши он охотиться за прежней семьей, я никогда не обрел бы свою.

Элетти снял невидимую пылинку с моего плеча и произнес:

– Прекрасно выглядите, господин Фьярви. Просто прекрасно.

– Хорошо, – кивнул я, стараясь говорить спокойно. – Заворачивайте.

* * *

Азора

Эту ночь я провела без сна. Глория заснула, едва ее голова коснулась подушки. Я накрыла дочку одеялом, надеясь, что сон сможет ее успокоить: Глория была так взволнована, что даже начала слегка заикаться. Неудивительно: сначала узнать, что твой отец хотел с тобой расправиться, а затем – что маме сделали предложение руки и сердца и она выходит замуж, чтобы спасти их обеих.

– Мне надо будет называть вас папой, господин Фьярви, раз вы женитесь на маме? – спросила она, когда гном привез нас в «Вилку и единорог».

Фьярви ободряюще улыбнулся и ответил:

– Только тогда, когда ты сама захочешь. Пока же вполне достаточно «господина Фьярви». Или «дяди Фьярви». Как ты решишь, так и будет правильно.

Глория кивнула и ничего не ответила. Для нее все произошло слишком быстро. И для меня тоже.

Фиктивный брак с гномом. Уезжая из Благословенного края, я была уверена, что никогда не выйду замуж. И вот выхожу. Пусть понарошку, но все же. Я буду госпожа Эрикссон. Когда мой отец об этом узнает, то будет рвать и метать. Я представила, как он станет кричать о мерзавке, которая опорочила свой род сначала ребенком с магическим даром, затем побегом от законного мужа, аннулировавшим ее брак не с кем-нибудь, а с принцем, а потом еще и выскочила замуж за гнома.

Мне сделалось смешно.

Глория заснула, прижимая к себе Мамзель Тутту.

Я села у окна. Оно выходило на улицу, и было видно, как в домах гаснут огоньки, а по улицам неспешно ползут экипажи. Проехал мобиль – зеваки обернулись на него. Я со вздохом подумала, что Фьярви обещал не посягать на меня, но сдержит ли он обещание? Впрочем, скоро у Глории будут семья и спокойная жизнь. У нее будет отец, пусть гном, ну и что? Фьярви относился к моей девочке с искренним теплом, и я была благодарна ему за это. Если я могла отблагодарить его за доброту, разделив с ним ложе, – ну что ж, это не самая высокая цена.

Постепенно стемнело, и я отошла от окна и легла в кровать. У нас будет свой дом. Мы сможем жить спокойно, Глория пойдет в школу, я продолжу работать в «Вилке и единороге», и жизнь наконец-то войдет в колею и будет спокойной и размеренной. Нормальной.

За такими размышлениями я и провела ночь. Задремала под утро и проснулась от осторожного стука в дверь. На пороге стоял посыльный из магазина в сопровождении одной из гостиничных горничных. Девушка зевала, прикрывая рот, и с интересом косилась на груду пакетов с печатью магазина.

– Госпожа Азора? – уточнил посыльный и, когда я кивнула, добавил: – Это вам от господина Фьярви. Примерьте, а мне велено подождать. Если что-то не так, я сбегаю обменяю.

Я забрала пакеты, заглянула в один из них и увидела что-то белоснежное и невесомое. Свадебное платье?

«А в чем ты думала идти в ратушу? – ожил внутренний голос. – В рубашке и брюках? Или в поварском халате?»

Я вернулась в номер – Глория уже сидела на кровати и смотрела со сдержанным нетерпением – и вынула из пакета платье. Кружево поверх фактурного полотна с серебристой отделкой по деликатному неглубокому вырезу, струящиеся рукава, изящная лента пояса – у Фьярви определенно был вкус, если он выбрал это сам.

Глория ахнула, захлопала в ладоши.

– Мамочка, какое красивое! – воскликнула она. – Примерь скорее!

Я нырнула за ширму и несколько минут провела, разбираясь в фасоне. Потом надела платье, и на миг меня словно молнией ударило – я вспомнила тот день, когда выходила замуж за Эленвера. Тогда мне хотелось петь и танцевать, тогда я была самой счастливой невестой и представить не могла, что однажды буду выбегать из дома своего прекрасного принца в одной сорочке, зажимая разбитый нос.

Глория была права: платье действительно оказалось красивым. До эльфийского великолепия ему определенно было далеко, но я смотрела на себя в зеркале и думала, что оно удивительное. Фьярви подарил его с искренним чувством, и это придавало ему особую ценность.

Гномы почти никогда не лгут. Прямота их характера давно вошла в поговорку. Ни один гном не женится, чтобы издеваться над женой, прикрыв все красивыми словами о том, что не следует выносить сор из избы, как выражаются люди.

Впервые за долгое время мне стало по-настоящему спокойно.

Выйдя из-за ширмы, я увидела, как Глория вынимает из пакета бледно-голубое детское платье с цветочной вышивкой и пышным подъюбником.

– Ой мамочка! Тут и для меня есть! И туфельки! И бусы! Мама!

Я с горечью и стыдом подумала о том, как сильно истосковалась и нагоревалась моя девочка, если она, эльфийская принцесса, которая всю жизнь провела в роскоши, сейчас в таком восторге от пустяков.

– Как тебе мое платье? – спросила я.

Глория некоторое время смотрела на меня, приоткрыв рот от удивления и радости, а потом сказала: