Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Соавторы: ,Вахтанг Глурджидзе
сообщить о нарушении

Текущая страница: 237 (всего у книги 351 страниц)

– Это так, – согласился я. – Такой отец – это редкий случай, можешь мне поверить. Хочешь, пригласим твою семью сюда, когда обустроимся? Никогда не думал, что буду знакомиться с тестем через артефакт.

Глория посмотрела на меня так, словно пыталась понять, что именно я затеял. Отрезала еще один кусок мяса, прожевала. Кажется, моя стряпня пришлась ей по душе. Или она просто была вежлива?

– Надеюсь, ты не рассказал ему, что женился на мне ради рецепта пирога?

– Да ни при чем тут рецепт! – вспыхнул я. – Я все равно бы на тебе женился.

Взгляд Глории потемнел, и на мгновение я испугался, что она сейчас сломает серебряную вилку – так напряглись ее пальцы.

– Тебе нужна была помощь, – негромко сказал я. – Тебе, девушке, которая мне понравилась. И пирог тут ни при чем. Мне и без него есть о чем написать в книге.

И неожиданно для самого себя я понял, что не вру. И Глория это поняла и приняла.

Некоторое время мы ели молча, а потом она сказала:

– Ты хорошо готовишь, Виктор. Серьезно. Мы действительно останемся в Итайне? Не вернемся в столицу?

Я отметил это «мы» и понял, что Глория поддержит мои решения.

– Пока у нас все равно нет выбора, – ответил я. – Бруно велел сидеть тихо – и мы сидим. А там будет видно.

– Хорошо, – кивнула Глория. – Передай мне солонку, пожалуйста.

Глава 6

Глория

Когда на следующий день я пришла к магазину, то обнаружила, что меня уже ждет добрая дюжина местных, которые при моем появлении хором застонали на все лады:

– Матушка! Благодетельница! Спаси! Как маемся, ведь никакого же терпежу больше нет!

Они были готовы не только взывать к милосердию, но и оплачивать его: каждый держал в руке монеты в четверть серебряной кроны.

Я холодно кивнула и, отпирая дверь, приказала:

– Ждите здесь.

Артефакты нового поколения, спасающие от похмелья, имели один небольшой побочный эффект: если их применить более двух раз, то они пробуждали в выпивохе невосприимчивость к спиртному. Ты будешь пить, но не опьянеешь. Так, будет легкое веселье, не более того.

Я вынесла коробку с подготовленными серебряными пластинками на улицу, и развернулась бойкая торговля: за пять минут ушло четырнадцать артефактов, и протрезвленные и просветленные господа, благодаря меня на все лады, отправились по своим делам.

Я вернулась в магазин, открыла кассу и, ссыпав выручку, начала готовиться к новому рабочему дню.

Для уборки я слепила мехового колобка с дюжиной лапок – подхватив влажную тряпку, он весело покатился по магазину, убирая грязь. Следующая четверть часа ушла на создание еще одного колобка: ему надо было обогревать помещение. Осень выдалась теплой, но все же оставалась осенью.

Когда колобок завозился на окне, бормоча себе под нос старые сказки, и по магазину поплыли ласковые волны тепла, Аврелий вздохнул в своем зеркале и сказал:

– Отличная мысль, дорогая Глория! Зимы здесь иногда бывают невыносимы.

– Вам же не холодно? – удивилась я.

Аврелий кивнул, и я заметила на его виске свежую ссадину.

– Нет. Но вид снега за окном вызывает у меня определенное неудобство, – сообщил Аврелий, расправляя кружева на манжетах своей безукоризненной рубашки.

Я бы решила, что он хочет понравиться, но это была лишь привычка светского человека.

– Что у вас на виске? – поинтересовалась я.

Аврелий лишь махнул рукой.

– Забрел аскоруб на огонек. Мелкий, но очень дерзкий и шустрый.

– И что вы с ним сделали?

– Если бы мог, то продал бы его в чинские края, там тянут в рот все, что шевелится. Но я его просто испепелил.

Да, в Чинской империи своеобразные пищевые привычки.

Звякнул колокольчик на двери – пришла барышня за приворотным артефактом и довольно улыбнулась:

– Как у вас тепло! Наладили печь?

Я кивнула в сторону колобка – он катался на подоконнике, напевая народную песенку про дрозда-молодца, и девушка ахнула и захлопала в ладоши.

– Великие боги, какое чудо! И он вот так катается и греет?

– Грею, работа такая, – проворчал колобок. – Съесть бы чего да укатиться отсюда подальше. Глаза бы мои вас всех не видели.

– А можно его погладить? – спросила покупательница.

Я кивнула. Девушка взяла колобка на руки, и тот с довольной улыбкой завозился у нее в ладонях.

– Вот молодец какая, от тебя блинами пахнет, – сообщил колобок. – Ты бы начинила блинок зеленым луком, да яйцом, да мясом, и покормила бы меня, а? Так, глядишь, и поладили бы.

Девушка завороженно перевела на меня взгляд и спросила:

– А он продается? Сколько он стоит?

– Три полновесных золотых кроны, – ответила я.

И нет, это не было безбожным задиранием цены. Этот колобок еще ее внуков согреет.

Девушка нахмурилась – было видно, что она не готова выплатить такие деньги вот так сразу, но и колобок, теплый и бархатный на ощупь, ей очень понравился, и я видела, как ей не хочется выпускать его из рук.

– Одноэтажный дом прогреет лучше любой печи, – добавила я.

Кажется, девушка готова была расплакаться, настолько ей понравился колобок.

А колобок снова повозился у нее в руках и муркнул:

– Хорошая ты, сразу видно, правильная хозяйка. Будешь меня молочком поить?

– При покупке колобка приворотный артефакт бесплатно, – припечатала я, и это все решило.

Покупательница покинула мой магазин с опустевшим кошельком и довольным видом, а Аврелий заметил:

– Кажется, вам придется слепить еще пару таких колобков. Она расскажет о них в городе – или я не знаю женщин. И вам обязательно нужно подумать о патенте.

– Их ведь выдают академикам и сотрудникам кафедр, а не таким, как я, – со вздохом напомнила я.

Аврелий снисходительно улыбнулся.

– Я к вашим услугам, дорогая Глория. Когда-то я преподавал на кафедре общей артефакторики, официально считаюсь живым, так что описывайте вашего чудесного колобка и отправляйте документы. Я пойду основной тягловой лошадью, а вы моим ассистентом. Все деньги – вам.

Не знаю, как я удержалась от слез. Зажала рот ладонью, опустила руку и призналась:

– Если бы я могла обнять вас, то обняла бы. Словами не передать, как я вам благодарна.

Пары оказалось мало. К обеду я успела продать трех колобков и оформить предзаказ на пятерых.

Когда довольные покупатели разошлись, я полюбопытствовала:

– А кто раньше вел ваши дела, господин Аврелий?

– У меня был помощник. Знатный, конечно, лентяй, но в общем-то неплохой малый. Женился, иногда заглядывал по старой памяти, но это было уже не то.

– Возможно, это покажется неуместным, но… зачем вам этот магазин? Артефакты, деньги, продажи? – спросила я.

В глазах Аврелия проплыли мягкие золотые огоньки.

– Догадайтесь! – предложил он с улыбкой.

Я улыбнулась в ответ и сказала:

– Вы окружаете себя магией, чтобы не погибнуть. Чем выше ее уровень, тем вы сильнее… Возможно, даже обретаете плоть, если судить по ссадине на вашем виске. Вероятно, со временем вам захочется есть и спать.

Аврелий довольно кивнул, и мне вдруг показалось, что это было некое подобие экзамена. И я его прошла.

– Совершенно верно, дорогая Глория, и у меня есть твердое убеждение, что вы мне в этом поможете. Ну а сейчас – вперед, на обед. Вам надо хорошо питаться.

* * *

Виктор

Я подошел с корзиной к артефакторной лавочке как раз тогда, когда Глория вышла на улицу. Разрумянившаяся и довольная, она выглядела так, словно сделала что-то очень важное и нужное, и я вдруг подумал, что никогда не видел девушки красивее.

– Идешь обедать? – спросил я и покачал корзину в руке. – Как насчет лосося с овощным салатом?

Да, я ее раздражал. Да, прошло слишком мало времени с момента истины. Но Глория все-таки улыбнулась. Похоже, случилось что-то, что ее смягчило: она смотрела на меня с вежливостью, за которой теперь не было тщательно скрываемой неприязни.

– Отличная мысль! До сада идти долго, может, пообедаем на заднем дворе? – предложила она. – Я вчера туда заглянула: если все убрать, то будет прелестное место.

С тылов у дома действительно обнаружился крошечный садик, зажатый между соседними стенами. Но здесь росли вишневые деревья, пели птицы, и даже была скамейка, вытертая и накрытая одеялом.

Сев рядом со мной, Глория сообщила:

– Завтра начну собирать голема для тяжелой работы. Пусть выполет сорняки, выкорчует вон ту вишню – видишь, она совсем старая.

– Ты умеешь делать големов? – удивился я.

Открыл корзину. В серебристой кастрюльке исходила паром оранжевая форель, четверть часа назад снятая с гриля. Компанию ей составляла салатница. Ничего особенного – огурцы, розовые помидоры без кожицы, зеленый лук и оливковое масло, – но очень вкусно.

– Умею, конечно, – ответила Глория, с улыбкой глядя на еду. Мне невольно вспомнился тот день, когда она принесла обед ко мне в больницу. – У нас был специальный факультатив, я научилась.

– Может, и мне сделаешь парочку для кафе? – предложил я. – Там работы непочатый край. Печи работают, я заказал новую плиту и морозильные лари, но все краны текут, а в зале надо делать ремонт.

Пожалуй, я вчера даже переплатил за заведение. Сегодня, когда я вместе с помощниками пришел и открыл дверь, то первым порывом было начать рвать волосы на всех местах и не только у себя.

– Хорошо, но придется подождать. Я сегодня вечером работаю над патентами.

Я удивленно посмотрел на Глорию. Патенты на ее артефакты? Если она запустит блюдо, которое вчера помогло мне пообщаться со своим тестем, то станет самой богатой женщиной в мире.

– Отлично! – обрадовался я. – Правильно, незачем загонять талант под лавку.

– Аврелий решил мне помочь, – сказала Глория, накладывая себе салат. – Без него у меня просто не примут патент, я ведь самодеятельный артефактор.

– И сколько он за это просит? – подозрительно прищурился я.

В жизни не поверю, что денежные дела творятся просто так, по доброте душевной. А я представлял, какую цену можно, например, выставить за такой вот артефакт для переговоров.

– Нисколько. Все, что я заработаю, останется у меня.

Я мысленно усмехнулся.

– Не так-то он прост. Я еще не знаю того, кто упустил бы такие серьезные деньги.

Глория посмотрела на меня так, словно от всей души хотела посоветовать мне заткнуться. У меня зачесались кулаки – я предметно подумал о том, чтобы пойти в магазин и расколотить это зеркало. Потому что Аврелий не производил впечатления дурака, и либо он пытался как-то подбить к Глории клинья, либо хотел ее использовать втемную.

– Судишь окружающих по себе? – самым ласковым тоном предположила Глория.

– Ах да! – воскликнул я. – Я же тут самый главный мерзавец, который скрывал свое настоящее имя и женился на девушке ради рецепта пирога!

– Разве не так? Предлагаешь мне за это извиниться? – спросила Глория.

И я понял, что сейчас мы поссоримся. А нам не надо было ссориться: мы были одни в чужом городе, и поди знай, когда Бруно разберется с Айзеном окончательно.

– Прости, я вспылил, – сказал я. – И ревновал.

– К кому? – Глория посмотрела на меня как на дурака. – К призраку в зеркале?

– Раз он туда забрался, то сможет и выбраться, – парировал я. – А когда выберется, то ему понадобятся и деньги, и твоя благодарность.

Глория выразительно завела глаза к низкому ярко-голубому небу и ничего не ответила.

По ветру летела длинная прядь паутины, во всем были мазки рыжего и золотого. Я вдруг подумал, что мне никуда не хочется уезжать. Так и жить бы здесь, в тихом городке, под покровительством старого друга. Только вот купить собственный дом, чтобы дружба не обернулась наглостью.

– Ты мне в самом деле нравился, Виктор, – негромко сказала Глория. – Когда закрыл меня от тех уродов, когда мыл посуду в «Кошках», когда вот так запросто предложил выйти за тебя замуж и спастись.

– А теперь? – спросил я и неожиданно понял, что от этого ответа будет зависеть все, что я сделаю дальше.

– А теперь я не знаю. Я видела от тебя только добро, но оно шло не от души, а от корысти. Я могу тебе верить дальше, Виктор?

Она посмотрела на меня. Я увидел боевого мага, способного создавать големов и заставлять людей говорить ей правду, – и это была девчонка, которая за свою недолгую жизнь успела нахлебаться всякой гадости.

Я приобнял Глорию за плечи, она не отстранилась от меня.

– Можешь, – ответил я и услышал, как на двери лавочки нетерпеливо брякнул колокольчик.

Пришли новые покупатели, которые решили, что девушка должна есть как птичка. Глория кивнула и, поднявшись, пошла к дверям. Я потянулся за ней, мысленно отметив, что она съела совсем мало.

– Ты хорошо готовишь, Виктор, – сказала она, выпуская меня на улицу. – У тебя будет отличное кафе.

Я кивнул.

Мне хотелось в это верить.

* * *

Глория

Остаток дня прошел в праведных трудах.

После того как горожане узнали о том, что у Аврелия продаются обогревающие колобки, лавку осадили желающие приобрести диковинку. Я вышла к покупателям, вынесла колобка и позволила погладить его из моих рук.

Колобок фыркал, распространяя волны тепла, и заявил:

– Вот притащились! Нет бы кто принес там чего-нибудь! Выпечку какую или вот еще картошечку с грибами. Нет, только лапы тянут.

– Ой, а у меня есть крендельки! – заявила светловолосая девушка, пробиваясь через толпу. – Он будет?

– Буду! – воскликнул колобок.

Я осторожно протянула его незнакомке, и та аккуратно поднесла кренделек к его рту.

Коробок заглотил угощение, похрустел, пофырчал и сказал:

– Ну вот, мое почтение! Есть же умные в этих краях! А то вон посмотри на них: притащились без ничего, а ты грей их.

Колобок вызвал всеобщее умиление. Девушка с крендельком сразу же вынула деньги, колобок с удовольствием пошел на ручки к новой хозяйке, а остальные горожане окружили меня, и я взялась за предзаказы.

Когда поток желающих иссяк, я вернулась в магазин, заперла дверь и прошла к кассе. Выложить деньги, записать количество проданных артефактов в тетрадь и…

За стойкой с пирамидами полудрагоценных камней для лечебной магии что-то шевельнулось. Я посмотрела туда, но ничего не заметила – просто скользнул солнечный луч, заиграл в рыжей глубине сердоликов и таинственной зелени хризолитов. Тишина была такой, словно в магазине не было никого живого.

– Аврелий? – окликнула я. – Вы здесь?

Никто не откликнулся. Я прошла к его зеркалу, но никого не увидела. В отражении была библиотека, за окнами которой плескалось холодное северное море. Низко нависшее небо царапало оконные стекла сизыми животами туч.

– Аврелий?

Что с ним могло случиться? Перед тем как идти показывать колобка жителям Итайна, я видела его, он парил в зеркальной глубине, читая какую-то книгу. Куда-то ушел? Я же не знала, как глубоко простирается его зеркальная тюрьма. Может, и волноваться не стоит?

На меня бросились, когда я отходила от зеркала. Краем глаза я заметила летящую ко мне тень, рванулась в сторону, как на тренировках, и в то же время что-то многосуставчатое и длинное ударило в пол там, где я была мгновение назад. Если бы я задержалась, то сейчас болталась бы, как бабочка на булавке.

Ну уж нет. Ни за что. Мама будет плакать, а я этого не хочу.

Не глядя, я бросила заклинание Вархуна, которое испепеляет все, на что наткнется, и услышала тоскливый стон. Лавку наполнил нервный цокот, и от заклинания прошла отдача, да такая, что меня сбило на пол. Прокатившись по старому ковру, я прижалась к стене и почувствовала, как руки наполняются теплом.

Надо было ударить. Возможно, Локусом, раз уж Вархун не справился.

Над прилавком с торжественной величавостью поднялось существо, которое я назвала бы пауком – конечно, если бывают пауки размером с корову. Черные россыпи глаз смотрели во все стороны с леденящей яростью, жвалы в трех ртах нервно шевелились, длинные тонкие ноги дрожали, поднимая тулово.

Вот ты какой, аскоруб из зазеркалья…

Я рассмеялась.

Это было хорошо. Это было правильно. Меня учили сражаться с чудовищами и порождениями тьмы. В меня почти палками вбивали умение делать вот такое живое неживым. Я наконец-то была на своем месте. От этого стало настолько легко, что я почувствовала, как волосы шевельнулись на голове.

Локус вырвался из моих ладоней невидимой волной такой силы, что аскоруба смяло и скомкало, словно бумажную фигурку. От вопля, который вырвался из его пастей, у меня заложило уши, и на мгновение мир сделался плотным и беззвучным. Приподнявшись, я смотрела, как аскоруб дергается, сминаясь и складываясь в комок не больше моего кулака, и в голове плавала одна мысль: тот, кто подставил меня, убив племянника ректора, отлично знал, как я работаю. Он видел мои боевые заклинания в деле.

Смятый паук упал на витрину и рассыпался горстью пепла. Я растянулась на полу – усталая, запыхавшаяся, в смятом платье – и снова рассмеялась.

Меня можно было лишить места на кафедре. Но никто и никогда не отнял бы у меня меня. Я Глория. И всегда ей буду. И все мои силы – со мной.

Послышались легкое похрустывание и мелодичный звон. Устало повернув голову, я увидела край зеркальной рамы и стеклянный водопад – зеркало Аврелия разбилось. Я не успела ни испугаться, ни даже испытать волнения. По полу плеснуло водой, ледяные соленые брызги упали мне на лицо, и я почувствовала, как дрогнул пол.

Что-то тяжелое упало за витриной. В кассе забренчали монетки, на полу сверкнуло золото, и я увидела старинную кожаную туфлю с золотой пряжкой.

– Аврелий! – воскликнула я, торопливо поднялась и бросилась на помощь.

Аврелий лежал на полу, и я удивленно заметила, что от него пахнет чем-то вроде апельсина. Глаза мага были закрыты, по лицу струилась кровь, но он был жив, и теперь он был во плоти. Его многолетнее заточение завершилось, а тюрьма разрушилась.

Я похлопала его по бледным щекам, убедилась, что он жив, просто оглушен конфликтом заклинаний, и негромко сказала:

– Держитесь, Аврелий. Я вас вытащу.

Он пробормотал что-то невнятное, и я принялась растирать руки для работы с магией исцеления. Не боевая, конечно, но у меня работа с ней никогда не вызывала затруднений.

* * *

Виктор

Мои помощники оказались трудолюбивы, энергичны, но на редкость бестолковы. К концу дня я с трудом давил в себе желание подойти и детально разглядеть, откуда у них растут руки. За ремонт они взялись с той энергией, которая появляется у провинциала, когда он хочет услужить столичному барину, однако толку в этом не было ни на грош.

– Не ругайси, барин! – вот все, что они могли мне сказать, когда я замечал недостатки.

Заглянула еще баба невиданных размеров, с ней был такой же сынуля, похожий на гору теста.

– Вы же, барин, будете разносчика искать? – спросила баба, выталкивая сына вперед. – Ну так вот вам мой Мэтью, и искать никого не надо. И проворный, и упорный, и старательный! Наймите, не пожалеете.

Мэтью, кажется, больше заинтересовала муха, чем работа в кафе. Я подумал, что тогда разорюсь на расколотых тарелках и съеденных в одну харю запасах, сказал, что уже нанял нужных людей, и баба укатилась, волоча за собой отпрыска.

Одним словом, я подходил к лавке Аврелия, бормоча проклятия провинциальным олухам, и надеялся, что у Глории все в порядке.

Дверь язвительно продемонстрировала мне табличку «Закрыто». Я дернул ручку и обнаружил, что «закрыто» не означает «заперто». Войдя в тихий сумрак лавочки, я не увидел Глорию за прилавком, зато услышал далекие голоса и пошел на них. В помещении пахло какой-то горелой дрянью с примесью древнего апельсинового одеколона, каким душились столетние светские старики.

Чуть в стороне от прилавка обнаружилась неприметная дверца. Я потянул ее, открыл и увидел нечто, что могло служить комнатой отдыха для персонала. На диване сейчас лежал Аврелий с видом несчастного страдальца, старательно укутанный одеялом. Рядом с ним на маленьком столике я увидел чайник, чашку и серебряные пластинки артефактов.

Глория сидела на краю дивана, обрабатывала ссадину на виске Аврелия, и я подумал, что если ничего не предприму, то скоро эти двое будут миловаться как голуби. А там дело дойдет и до развода. А я не хотел разводиться с Глорией, и пироги с их рецептами были тут ни при чем.

Я мог быть нечестным с окружающими, но я всегда был честным с собой. И сейчас, глядя с какой теплой заботой Глория дотрагивается ватным шариком до виска Аврелия, я признался, что женился на Глории потому, что все это время меня влекло к ней. Я влюбился в свою жену, пока охотился за рецептом пирога. И успел сделать столько, что теперь мне придется потрудиться, чтобы она ответила мне взаимностью.

Все это промелькнуло у меня в голове за несколько мгновений. Глория обернулась, и в ее взгляде проплыли мартовские льдины, словно я был неприятной помехой и разрушил что-то очень важное. Мне сделалось не по себе. Я знал, что ни одна девушка не простит за несколько дней то, что на ней женились ради рецепта пирога, но…

– Что случилось? – спросил я. – Как вы здесь оказались?

– Конфликт магических сил, – охотно объяснил Аврелий. – Один из аскорубов прорвался из зеркала в ваш мир, а наша драгоценная Глория его уничтожила.

Я неприязненно подумал, что он причешется, переоденется и станет настоящим щеголем, который, не имея за собой неприятного багажа, обязательно понравится Глории.

– Это разрушило зеркало и освободило Аврелия, – ответила Глория с тем теплом, с которым не говорила со мной со дня нашей свадьбы. – Вот, теперь он здесь.

– Поздравляю, – хмуро сказал я. – Что собираетесь делать?

Аврелий улыбнулся и посмотрел на Глорию с такой нежностью, что у меня невольно сжались кулаки. Конечно, если ты сотню лет просидел в зеркале в компании пауков внутри и селюков снаружи, то, разумеется, по уши влюбишься в красавицу, которая тебя оттуда вытащила.

– Завтра займемся оформлением патентов Глории, – ответил Аврелий. – Такая талантливая волшебница не должна прозябать в этой глуши…

– Нам пока придется, – вздохнула Глория.

Я подумал, что если она запатентует ту тарелку, по которой можно говорить с кем-то на другом краю света, то у нее будет столько денег, что она станет богаче королевской фамилии. Тогда мне точно дадут пинка.

– Ты не ранена? – спросил я с искренней тревогой.

Глория отложила ватный шарик, и мне послышался далекий хруст льда.

– Нет. Все в порядке. Немного руки дрожат, но так всегда бывает, если долго не занимаешься, – ответила Глория.

Аврелий тотчас же добавил:

– Вам нужно практиковаться, Глория, такой талант не должен зарастать травой. У меня на заднем дворе достаточно места, можете заниматься, когда вам угодно.

– У нашего дома тоже есть задний двор, – буркнул я. – И сад. Глория, если ты не против, мне надо с тобой поговорить.

Я понятия не имел, о чем буду разговаривать. Мне просто хотелось увести Глорию подальше от Аврелия. Он мне не нравился, и чем дальше, тем сильнее. Да, я ревновал. Имел право, в конце концов.

– Пейте этот чай, – посоветовала Глория, поднимаясь с дивана. – Я зарядила для вас артефакты исцеления и устроила защитные пластинки по всему зданию. Все будет хорошо, Аврелий, можете не сомневаться.

– Разумеется, – мягко улыбнулся Аврелий. – Когда за дело берется такая сильная волшебница, как вы, то все идет так, как надо. Спасибо вам, Глория! Возвращайтесь завтра!

* * *

Глория

Мы вышли из магазинчика и неторопливо побрели по улице. Вечер был тихим и теплым, но я вдруг почувствовала, что меня знобит.

Все, что случилось сегодня, было возвращением к себе. После того как меня завалили на экзамене, я готова была навсегда отказаться от магии. Вести обычную жизнь, готовить в «Трех кошках» и никогда не вспоминать о том, что я могу. И вот сегодня я снова стала собой. Настоящая Глория спала все это время и наконец-то проснулась.

Я делала то, что у меня получалось лучше всего.

Женщины редко бывают боевыми магами. На нашем факультете было всего шесть девушек с такими способностями. И сегодня я лишний раз поняла: меня могут выкинуть, оболгать, обвинить в том, чего я не совершала, но моя магия всегда останется со мной, и это самое главное.

– Ты не пострадала? – спросил Виктор.

В его голосе звучала искренняя забота, и у меня вдруг возник соблазн снова наложить на него «руку тишины» и узнать правду. Но я прекрасно понимала, что это растопчет все, что может быть между нами. Виктор хочет выглядеть заботливым? Пожалуйста. Пусть старается.

– Нисколечко, – ответила я. – Все в порядке, не переживай.

Мне казалось, что он действительно волнуется, и я понимала, что не могу в это верить. Виктор отлично играл свою роль, когда притворялся влюбленным, а сам разведывал рецепт грушевого пирога и удивлялся тому, что у него ничего не получается.

Он хорошо готовил. Даже мастерски. Редкий критик умеет делать по-настоящему правильно то, за что на все корки бранит других. Но ему не хватало той малости, которая превращает отличное блюдо в запоминающееся.

Я помнила, как раньше готовила моя мама. Потрясающе. Очень вкусно. Но ее блюда стали уникальными тогда, когда они с отцом полюбили друг друга. И я невольно проецировала их идеальную семейную жизнь на свои отношения с людьми. Что ж, пришла пора наконец-то принять то, что так бывает далеко не у всех. Это редчайший случай, такая любовь, и никто не обещал, что у меня все будет точно так же.

– Я испугался, – сказал Виктор.

– Чего? Что я умру, и ты так и не узнаешь секрет пирога?

Сама не знаю, как это вырвалось. Я тотчас же пожалела о сказанном.

Виктор покосился в мою сторону, и лицо у него дрогнуло так, словно я его ударила. Но когда он заговорил, голос прозвучал вполне спокойно.

– Это не единственный пирог на свете, Глория. Знала бы ты, сколько я их видел!

– Представляю. Я читала «Академию кухни». Первый том, «Рецепты Баланторского королевства». Интересно.

Виктор едва уловимо улыбнулся. Мы шли мимо домов, утопающих в ярких красках осенних цветов, горожане с любопытством смотрели на нас, кто-то даже поклонился, и на какой-то миг мне почудилось, что я вернулась в провинциальный Келлеман, в котором прошло мое детство.

– Я собирал эти рецепты с ранней юности, – произнес Виктор. – Все, что в моих книгах, я готовил сам… и всегда добавлял что-то свое. Это ведь классические рецепты. Все умеют готовить курицу в сливках и с грибами, но я добавил еще хорнский сыр и укроп, и вкус получился совсем другой. Ну, что-то в этом роде.

– То есть это уже авторские рецепты? – улыбнулась я.

– В определенном смысле, – ответил Виктор. – Вот был случай однажды. Маттео Карони решил предъявить претензию господину Фаренти: дескать, он украл его рецепт макарон с мясом. Я отбился тем, что обжариваю лук на сливочном масле и добавляю не рубленое мясо, а фарш. И мои макароны спиральные, так соус и мясо лучше их обволакивают. А его зеленый лук я выбросил. Не люблю зеленый лук.

– А высокая кухня?

Виктор усмехнулся.

– Тебе интересно, краду ли я рецепты? Вот так прихожу в ресторан, ем, а потом записываю все, что узнал?

Я выразительно завела глаза к небу.

– Ты об этом хотел со мной поговорить? О рецептах?

– Хоть и о рецептах. Мне хотелось побыть с тобой. Прогуляться.

«Я могу тебе верить? – подумала я. – Тебе, человеку, который женился на мне и все потерял? Да никакой рецепт этого не стоит, ты прав. На свете есть множество пирогов, мой не уникален».

– Бруно не писал? – спросила я.

Мы прошли мимо главной площади Итайна, там рассаживался маленький оркестр и потихоньку собирался народ: скоро начнутся танцы.

Виктор посмотрел в сторону музыкантов, которые смачивали горло темным пивом из высоченных кружек, и ответил:

– Нет.

Заиграла скрипка, и первая, самая нетерпеливая пара пустилась в пляс. Я заметила, что мы стали идти медленнее, и вдруг подумала, что давно не танцевала. Очень давно.

– Знаешь, мне вдруг пришло в голову… – произнес Виктор. – Давай потанцуем?