Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Соавторы: ,Вахтанг Глурджидзе
сообщить о нарушении

Текущая страница: 226 (всего у книги 351 страниц)

– Никогда не видела красных карпов, – с улыбкой призналась я. – Подождешь пару минут? Переоденусь и соберу чего-нибудь нам на перекус.

В корзину для пикника отправились салфетки и тарелки, вилки и стаканы. Подумав, я добавила к ним в компанию бутылку вина и хлеб для карпов, домовые быстро собрали наш ужин в металлические коробочки, и вскоре все было готово для пикника.

Глория и мальчики Дархана чинно ели в столовой. Выглянув туда, я сказала, что уезжаю, и разрешила Глории еще поиграть с ними после ужина.

– Только не в Алтын-Баатора и коня! – Очир скорчил страдающую гримаску. – Вы оба очень тяжелые!

– Ладно, что-нибудь еще придумаем, – ободрил его брат, и Глория выразительно завела глаза к потолку.

Место, в которое Фьярви меня привез, было очень романтичным. Через пруд был переброшен изящный красный мостик, ивы свешивали зеленые косы к воде, вечер был светлым и прозрачным, почти невесомым. Здесь никого не было. Чуть в стороне я заметила парочку, но юноша со своей спутницей почти сразу же скрылись за изумрудной завесой очередной ивы.

Мы сели на каменную скамейку у пруда, я опустила пальцы в воду, и маленькие красные карпы с белыми и золотыми пятнами на спинках принялись смешно тыкаться мордочками в руку.

– Красиво, – сказала я.

Фьярви кивнул, протянул мне хлеб и принялся открывать бутылку. Я принялась крошить угощение, карпы столпились, выхватывая крошки и почти выпрыгивая из воды.

– Кто их кормил, пока был карантин?

– Должно быть, уборщик или охранник, – предположил Фьярви, протягивая мне бокал. – Они не выглядят отощавшими.

– За что пьем? – спросила я.

Фьярви улыбнулся.

– Давай за здоровье? Сейчас это очень к месту.

– За здоровье, – откликнулась я, поддержав тост.

Лихорадка прошла, оставив после себя редкие приступы слабости, и я надеялась, что со временем они тоже уйдут.

В стороне засмеялись, и Фьярви сказал:

– Хорошо, что все кончилось, правда? Как ты думаешь, кто-то захочет сюда приехать на наш кулинарный конкурс?

– Думаю, да, – ответила я, понимая, что сейчас мы с ним должны поговорить о совсем других вещах. – Я придумала очень интересную закуску – рулетики из семги с сыром, зеленью и икрой.

– Звучит заманчиво, – согласился Фьярви и вдруг сделался очень серьезным. Сейчас он выглядел так, словно перед ним во весь рост поднялся враг и он должен был победить. – Знаешь, я хотел поговорить с тобой… Ну, не только про конкурс, не про гостиницу…

Я понимающе кивнула. В голове вдруг сделалось пусто и звонко – я сама себе напоминала воздушный фонарик, готовый сорваться и улететь за облака. Пытаясь успокоиться, я снова начала крошить карпам хлеб.

– За эти дни много всего случилось, – начал Фьярви и сразу же уточнил: – За те, которые прошли с нашей свадьбы. Я… Понимаешь, Азора, я никогда такого не говорил, но… Я не хочу расставаться с тобой. Ты мне очень дорога, и это не просто влюбленность, это что-то намного серьезнее. Мне хочется надеяться, что и я для тебя не просто друг и мы могли бы по-настоящему стать семьей.

– Да, ты не просто друг, – негромко ответила я. – Ты намного больше, Фьярви.

Мы поцеловались, словно школьники – быстро, обжигающе – и тотчас же отпрянули друг от друга и рассмеялись. Мне вдруг сделалось невыразимо смешно.

– Фьярви, – спросила я, – почему мы с тобой такие дураки?

– Мы не дураки. – Он улыбался, но глаза его были счастливыми и серьезными. – Мы просто очень хорошие.

– Да, – согласилась я.

Что-то подмигнуло мне из воды – луч вечернего солнца скользнул по чему-то золотому. Карпы поплыли в разные стороны, и к золоту прибавилась синева. Я смотрела на нее, не в силах отвести взгляда, и ужас, нараставший во мне, обрывал дыхание и гудел в ушах.

– Ахнанзи танзун… – пробормотал Фьярви по-гномьи, глядя туда же, куда и я.

– Не ругайся, – машинально промолвила я. – Это… Вот чем питались карпы…

Мы поднялись со скамьи, держа друг друга за руки и не отрывая глаз от воды. Три недели был карантин, здесь никто не появлялся, и Эвентин лежал на дне пруда, словно поджидая, когда мы придем сюда.

Лихорадка напомнила о себе волной слабости, и я осела на скамью.

* * *

Фьярви

На этом вся романтика завершилась. Какая уж тут романтика, когда вам мертвец машет ручкой из пруда. Чувствуя, как поцелуй Азоры остывает на губах, я добежал до будочки охранника, велел вызвать полицию и в ожидании шефа Гемини мы с Азорой вернулись на скамью и сели спиной к карпам. Настроение было – гаже некуда. Я смотрел на Азору и видел, что она, бледная, как больничная стена, старательно сражается с растерянностью и страхом, но не может победить.

Смеркалось. Мимо прошла еще одна парочка, с любопытством посмотрела на нас, и охранник, который топтался с другой стороны пруда, замахал на них руками: дескать, шагайте уже. Конечно, это мало помогло: парочка, разумеется, отошла в сторонку и уставилась на нас и воду с удесятеренным любопытством.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил я.

Азора взяла бутылку и сделала несколько крупных глотков прямо из горла. Ее шрам налился краснотой.

– Мне кажется, он на нас смотрит. Так весь карантин тут и пролежал…

Я не хотел представлять, что она чувствует. Ясное дело, ничего хорошего. Прийти на пруды с мужем, почти перевести их отношения из целомудренной плоскости – и найти в воде покойника, который по совместительству был первой любовью. О таком надо романы писать.

Но, Эвентин, какая же ты сволочь! Так нагадил мне в такой чудесный момент! Я уже успел размечтаться о том, что сегодняшнюю ночь мы проведем в одной постели, как и положено супругам, а там и до Конрада Фьярвиссона Палевеллина дело дойдет. Но теперь эти мечты можно было сворачивать и убирать в шкафчик подальше от глаз.

Шеф Гемини прискакал со своими ребятами, и, судя по их лицам, они весело проводили вечер в пивной.

Я поднялся со скамьи, обменялся рукопожатием с шефом и сказал:

– Ну вот… Вон он лежит, руками машет.

Шеф сдвинул форменную фуражку, почесал затылок, заглянул в пруд и произнес:

– Надо же, а мы даже не подумали его тут поискать. Место ведь бойкое, народ так и трется. Никто бы не стал тут прятать труп.

– Место бойкое, – согласился я, – но три недели сюда никто не заглядывал.

Азора едва слышно всхлипнула. Конечно, она была испугана и расстроена – еще бы, найти на свидании труп своей первой любви! Мое раздражение на покойника усилилось раза в три. Мы сейчас могли бы целоваться под первыми звездами, а теперь… Эх!

– Ладно, давайте доставать его.

Шеф махнул своим ребятам, и полицейские с удивительными выражениями на раскрасневшихся лицах полезли в пруд. Было видно, что они боятся.

Шеф подошел к Азоре, присел на скамью и спросил:

– Так, значит, это вы заметили труп?

Азора кивнула. Я встал рядом, погладил ее по плечу, давая понять, что она не одна и я защищу ее и от мертвецов, и от людей.

– Да. Мы приехали на пикник. – Азора кивнула в сторону корзинки, и шеф с тоской посмотрел на бутылку с вином. – Сидели тут, любовались природой… И я вдруг заметила, как солнце играет в воде на чем-то золотом. Всмотрелась и увидела Эвентина…

– Ой! Он кусается! – вдруг воскликнул один из полицейских, совсем молоденький, и второй тотчас же дал ему затрещину.

– Дурак! Это не кусается, это заклинание бьет! Оно его на дне держит!

Шеф Гемини вздохнул и, отойдя от скамьи, сунул руку в карман и вынул полицейский артефакт разрушения чар.

Азора повернулась было в сторону пруда, но я придержал ее за плечо.

– Не смотри, не надо.

Азора кивнула и едва слышно прошелестела:

– Мне ведь придется его опознать…

– Необязательно. Я могу это сделать, я прекрасно его запомнил.

Азора всхлипнула, и я попробовал убедить себя в том, что ей просто страшно. Она просто боится, а не горюет о потерянной любви.

Вскоре мертвеца вынули из воды, положили на траву, и шеф Гемини, понимая женские чувства, махнул мне рукой. Я подошел к нему, угрюмо посмотрел на Эвентина – вот ведь эти эльфийские мертвецы, их даже гниение не берет – и кивнул.

– Да, это Эвентин. Я его отлично помню.

Шеф угрюмо почесал кончик носа.

– Нашли все-таки… Утопили, закрепили на дне заклинанием, чтобы не всплыл. Эльфийская магия, наш артефакт едва смог расколоть путы.

Я взял шефа за рукав, отвел в сторонку и негромко произнес:

– Шеф, извините, конечно, что я в такое время спрашиваю, но вы понимаете в артефактах лучше меня. Есть какой-нибудь, который мог бы исправить внешность?

Шеф покосился в сторону Азоры, которая сидела спиной к пруду, задумчиво ковыряя ручку корзинки для пикника, и мазнул пальцем по щеке. Я утвердительно качнул головой.

– Есть, конечно. Не у нас, в столице, но я про такие читал.

– А сколько может стоить? – поинтересовался я.

Во время карантина мне было о чем думать и переживать, но я все равно крутил в голове мысли о том, как можно разгладить шрамы Азоры и Глории.

Шеф поскреб затылок, назвал сумму, и я понял, что мне понадобится продать «Вилку и единорог». Мне сделалось тоскливо.

Шеф усмехнулся.

– Но ты, конечно, жук! Мы тут трупы поднимаем, а ты все равно о своих делах думаешь!

– А о чем еще мне думать? – окрысился я. – Про мертвецов пусть полиция думает, это их работа. А я муж и отец, думаю о семье.

За все это время никто ни словом, ни взглядом, ни жестом не показал, что замечает шрамы Глории и Азоры. В Келлемане люди относятся к такому спокойно до безразличия, считая, что с личка не пить молочка, главное, чтобы человек был хороший. Но я чувствовал, как им тяжело помнить себя до шрамов и смотреть в зеркало, а потому всем сердцем хотел это исправить.

Шеф понимающе кивнул.

– Если хочешь, пришлю тебе «Вестник артефакторики». Мы выписываем по полицейской разнарядке. Почитаешь, посмотришь, может, как-то сориентируешься.

– Пришлите, – буркнул я. – И приходите завтра обедать. За мой счет, конечно.

Шеф Гемини улыбнулся. Я покосился в сторону мертвеца, и мне показалось, что Эвентин глумливо ухмыльнулся.

– Придем, – ответил шеф, и я понял, что буду кормить все отделение келлеманской полиции. – Тут слухи ходили, что ты хотел устроить кулинарный конкурс?

– Хотел, – согласился я.

Шеф одобрительно похлопал меня по плечу.

– Вот и правильно, устраивай. Нам всем сейчас нужно что-то хорошее.

Глава 9

Азора

Когда мы приехали домой, то я увидела, что все окна на первом этаже ярко освещены.

Помогая мне спуститься из экипажа, Фьярви объяснил:

– Я отправил весточку Дархану, это он там. Привез Глорию, чтобы девочка дома ночевала.

Я с благодарностью сжала его руку. Хватит с нас гостиничных стен. Жизнь возвращалась в прежнее русло, и надо было жить дальше.

Шрам напомнил о себе легким жжением. Я дотронулась до него и вновь подумала об Эвентине. Кто отправил его в Келлеман, кто убил? Очередные козни моего бывшего мужа?

В гостиной было тихо и спокойно. Дархан дремал в кресле за газетой, из-под кресла торчали четыре зеленые пятки – Нар и Очир забрались туда и заснули.

Увидев нас с Фьярви, Глория спрыгнула с дивана, бросилась к нам и схватила меня за руку. Она была так взволнована, что даже дрожала от нетерпения. В огромных глазах царил лихорадочный блеск.

– Мамочка! – громко прошептала она. – Мамочка, там такое! Ты не представляешь!

Она потянула меня к дивану, и я увидела огромную коробку посылки и книги. «Основы магии» Верренверта, «Базовое магическое поведение» Шульца, «Зельеведение, 1-й курс», «Зельеведение, расширенный набор», «Боевая магия и построение», «Заклинания и работа с ними, 1-я ступень». Да это же учебники, по которым учат столичных магов! Я заглянула в коробку и увидела запечатанные флаконы для зелий, зельедельческую установку, наборы порошков и трав – все, что потребовалось бы студенту, который решил изучать магию.

– Это мне, мамочка! – Глория даже приплясывала от восторга. – И вот! – Она схватила с дивана распечатанное письмо и показала мне. Бланк Королевской школы магии, золотые печати, размашистая красная подпись. – Это пишет профессор Хонни, лично!

– И что же он пишет? – спросила я, не понимая, откуда на нас свалилось добро, которое стоит целое состояние.

У меня никогда не хватило бы средств, чтобы обучать Глорию магии, поэтому я думала только об обычной школе.

– Вот послушай. – Глория заулыбалась и прочла: – «Я искренне рад тому, что буду обучать такую талантливую волшебницу, как вы. Отправляю вам посылку со всем, что необходимо студенту первого курса, и программу работы. В посылке также есть артефакт, который поможет нам общаться. Я буду…» – ой, мамочка! – «…высылать вам сначала урок, потом задания и проверять их. Через год вас ждет экзамен на первую ступень…

Глория не удержалась и бросилась прыгать и плясать.

– Детка моя, как же хорошо! – воскликнула я. Радость за дочь совершенно стерла из памяти все, что случилось на пруду. – Но…

Я обернулась на Фьярви. Он стоял с таким видом, словно сделал очень важное и нужное дело.

Глория посмотрела на него, замерла, а потом подбежала и, обняв, спросила:

– Дядя Фьярви… так это вы?

– Он, конечно, – ответил Дархан, который с улыбкой смотрел на нас. – Мы сегодня перед обедом ходили на почту, еле коробку дотащили.

Фьярви кивнул, погладил Глорию по голове.

– Ты очень талантлива, милая. Я написал в академию, спросил, возможно ли дистанционное обучение… И они согласились! Теперь дело за малым – прочесть все эти книжки.

– Я прочту… – прошептала Глория. Я увидела, что она плачет и поняла, что и сама готова разреветься вместе с ней. – Я все это прочту, дядя Фьярви! Спасибо!

Из-под кресла выбрались Нар и Очир и вместе с Глорией бросились в боевой пляс юных орочьих вождей.

Фьярви посмотрел на меня и доверительно признался:

– Я до конца не верил, что все получится.

– Фьярви, но… – Теперь я окончательно растерялась. – Это же безумно дорого! Я знаю, сколько стоят эти книги. А уроки? А эта установка? Фьярви…

Он только рукой махнул.

– Глории нужно образование в магии, я сразу это понял, – признался он. – Ставить такую талантливую девочку к плите или там учить шитью – преступление.

– Но деньги… – прошептала я, понимая, сколько Фьярви вложил в это.

– Да ну хватит тебе. Что деньги? Я еще заработаю.

Это прозвучало так, словно речь шла о каких-то пустяках, которые и обсуждать не стоит.

Дархан сгреб своих мальчишек под мышки – Нар и Очир извивались, пытаясь выбраться, но у них ничего не получалось – и сказал:

– Ладно, дело позднее, пора детям на горшок и в люльку. Мы пошли!

– Мы не хотим на горшок! – хором заявили ребята, но отец был непреклонен.

– Пошли уже, пока вы втроем тут дом не взорвали на радостях.

Я уложила Глорию. Та выглядела так, словно не собиралась тратить время на такую глупость, как сон. Под подушкой уже лежал один из учебников, прикрытый пышной юбкой Мамзель Тутту. Глория смотрела как хорошая девочка, которая обязательно и прямо сейчас ляжет спать. А сама зажжет припасенную свечу и будет читать до рассвета. Я знала, я и сама была такой.

– Не буду гасить лампу, – улыбнулась я и показала на часы. – Но обещай, что погасишь ее сама ровно в полночь.

Глория заулыбалась. Кажется, это был самый счастливый день в ее жизни, и я всем сердцем была благодарна Фьярви за то, что он ей его подарил.

– Хорошо, мамочка! Ровно в полночь, обещаю! Спасибо!

Я поцеловала ее и вышла из комнаты. На душе было так спокойно и тихо, словно я стояла на берегу моря после того, как улегся шторм. Снаружи были убийцы и убийства, были болезни и жестокость, но здесь, за стенами дома, я была по-настоящему счастлива и не хотела терять своего счастья.

Фьярви уже устроился на своем диване – читал газету. На передовице была статья о том, что Келлеман победил лихорадку.

Я села на край кровати и негромко окликнула:

– Фьярви?

– Да?

Он оторвался от газеты, посмотрел на меня, и я улыбнулась.

– Иди сюда. Хватит нам маяться дурью и спать на разных кроватях.

Фьярви рассмеялся, поднялся с дивана и пошел ко мне.

* * *

Фьярви

– А нашего первого сына мы назовем Конрадом.

За окном розовело раннее утро. В ветвях возились и шумели птицы, и их голоса разбудили нас. А я, кажется, так и не заснул, просто прикрыл глаза, и мне казалось, что я плыву на мягчайшем облаке.

В определенном смысле все гномы – романтики, но только сегодня ночью я по-настоящему понял, что это значит. Понял – и до сих пор не мог поверить в свое счастье. Держал его в ладонях, словно птенца, и боялся спугнуть неосторожным движением.

– Почему Конрадом? – поинтересовалась Азора.

Ее рыжие волосы рассыпались по подушке, и я машинально принялся накручивать локон на палец.

– В честь прадеда. Знаешь, он был единственным, кто мне тогда поверил.

Азора понимающе кивнула. Кажется, я только сейчас заметил, как она улыбается по-настоящему, светло и мягко, и эта улыбка идет из самой глубины ее души.

– Хорошее имя, – согласилась она. – Я бы познакомилась с ним, с твоим прадедом.

Когда-то я писал старику, он отвечал мне, а потом прислал письмо, в котором с искренней горечью сообщил о том, что нам придется прекратить переписку: мой бывший клан очень злится из-за этого. Я прекрасно его понимал и решил не подставлять под удар. Если ты живешь в гномьем клане, то тебе нужна его поддержка, а не плохо скрываемая злость. Но сейчас мне до боли в груди захотелось написать прадеду о том, что я женился, что у меня есть замечательная дочь и, может быть, скоро будет еще один ребенок. Только старому Конраду, только ему.

– Я ему напишу, – сказал я. – Пусть приедет на наш кулинарный конкурс.

За письмо я взялся после завтрака в «Вилке и единороге» – восхитительной яичницы с помидорами и травами, бутербродов с лососем и нежного творога с ягодами.

В кабинет заглянул Дархан, оценил выражение моего лица и поинтересовался:

– Ты что сияешь как задница под луной?

Я ничего не ответил, просто моя улыбка сделалась еще шире.

Дархан рассмеялся в кулак и спросил тоном бывалого заговорщика:

– Значит, тебя можно поздравлять?

– Можно! – ответил я. – Вот прадеду пишу. Может, приедет.

– Хорошее дело, – одобрил Дархан, прикрыл за собой дверь и, сев в кресло, сообщил: – Это не наша с тобой печаль, но я поспрашивал сегодня шефа Гемини. Он сказал, что да, эльфа убили как раз в тот день, когда он приехал в Келлеман. Сначала зарезали, потом бросили в пруд. И да, когда его убивали, у него появились первые признаки лихорадки.

Я сжал и разжал кулаки. Бросил взгляд на письмо. «…У меня замечательная дочка, она очень талантливая волшебница, будет учиться магии…»

– А в Горнорудную ты не заглядывал?

– Заглядывал, еще вчера. Там все сидят и рвут волосы на всех местах. Те инженеры из Кавентона нашли тут текучую жилу. Сказали с гарантией, что это она, по всем признакам. Знаешь, что это такое?

Я усмехнулся.

– Ты с гномом говоришь. Я про подземные дела все знаю.

Текучей жилой в народе называли сервенин, металл с невероятными магическими свойствами, который был способен перемещаться под землей. Найди такую жилу, зафиксируй заклинаниями, начни разработку – и край разбогатеет так, что и представить нельзя.

– Сервенин военные любят, – объяснил я, стараясь говорить так, чтобы не особо загружать ум Дархана терминами и непонятными фразами. – Он очень легкий, он пробивает все, что угодно, а сам несокрушим. Железная дорога, воздушный транспорт… да даже медицина! И чего в Горнорудной-то ревут? Тут радоваться надо!

– Так утекла жила-то! – угрюмо произнес Дархан. – Если бы не карантин, то давно бы начали разработку. А как мы тут все засели по домам с лихорадкой, так никто за нее и не взялся. Где теперь эта жила? Ищи-свищи.

Некоторое время мы сидели молча. Я представлял, как сейчас горюет бургомистр, на его месте я бы тоже бился головой о стену. Келлеман мог бы разбогатеть, стать не провинциальным грязным городишкой, а крупным богатым центром…

– Эльфы, – сказал я. – Они как-то узнали об этом и сделали все, чтобы мы до этой жилы не дорылись.

– А его можно куда-нибудь утянуть, этот сервенин? – спросил Дархан.

– Можно, – угрюмо ответил я. – Не нашей магией, но эльфы с таким точно справятся.

Зелень Дарханова лица потемнела.

– Стибрили, твари, нашу жилу.

– Стибрили, – угрюмо согласился я.

Дархан вздохнул и протянул мне журнал «Вестник артефакторики».

– Вот, тебе шеф Гемини велел передать. Тебе зачем? Решил в артефакторы податься?

Я взял журнал и открыл там, где шеф заботливо положил закладку. Артефакт, который мог бы стереть шрамы с лиц Азоры и Глории, можно было заказать хоть сейчас: если бы я к полудню продал «Вилку и единорог» и дом и прибавил бы три четверти своих сбережений, то к вечеру мне прислали бы эту серебристую пластинку, исчерченную рунами. А завтра мы пошли бы играть на гармошке на центральной площади, красивые и бедные, как мышки.

Нет, так дела не делаются. Мне надо было подумать.

В дверь постучали. Заглянул господин Шарль и спросил:

– Господин Фьярви, у нас правда будет кулинарный конкурс?

– Да, – кивнул я. – Что-то не так?

Господин Шарль показал мне свежий выпуск «Большого зеркала» и с радостной дрожью в голосе ответил:

– Вот, пишут, что через три недели конкурс стартует в Келлемане! И у нас уже пять забронированных номеров на это время!

* * *

Азора

Три недели. Всего три недели.

Закуски, салаты, первое, второе и выпечка.

Форель со спаржей, оливками, зелеными помидорами и лесным соусом – это было первым, что пришло мне в голову. Отец обожал это блюдо. Оно выглядит оригинально, готовится быстро и может произвести впечатление. Мне ведь не надо будет накормить, от меня требуется удивить!

А если молочный поросенок с маринованным чесноком и томатным желе? Сочный и в то же время хрустящий? И да, это очень, очень вкусно!

А может, телячье молочное мясо? А на гарнир – картофельные ломтики и грибы?

Что я приготовлю точно, так это куриный суп с черносливом, тимьяном и шалфеем – любимый суп в Благословенном краю. Я эльфийка и подчеркну это во время конкурса.

Я села у плиты и со вздохом вспомнила, что ее нужно заменить. Нет, вряд ли у меня что-то получится. Я готовлю вкусно, я готовлю очень даже неплохо для любителя, но на конкурс приедут профессионалы, и они раскатают меня на первом же этапе. Еще и смеяться будут. И обязательно вспомнят, кто я такая, как оказалась в Келлемане, как вышла замуж за гнома и откуда у меня на лице появился шрам.

Я дотронулась до щеки. Как странно, все это время на меня не смотрели как-то по-особенному. Во взглядах окружающих я не видела ни жалости, ни любопытства, ни презрения, во мне видели повара и жену Фьярви, а не женщину, изувеченную бывшим мужем. Но скоро в Келлеман съедутся туристы и повара, все будут таращиться на меня. Если я пройду в новый этап, то скажут: «Надо же, уродина, а как готовит!» А если не пройду, то ухмыльнутся: «Так тебе и надо, уродине».

– Добрая госпожа Азора, – окликнул меня один из домовых. – Все в порядке?

Домовые оторвались от заготовок и посуды и уставились на меня с одинаковой готовностью поддержать и сделать все, что я попрошу.

Я улыбнулась.

– Ничего особенного, просто задумалась о меню для конкурса и закусках.

– Меню! Меню! Закуски! – зачирикали домовые, подкатившись ко мне меховыми клубочками. – Можно рулетики из бекона с козьим сыром и зеленью! Можно мясные шарики в медово-апельсиновом соусе! Можно креветки на зеленом соусе и обжаренном ломтике картофеля! Можно корзиночки из огурца и копченого лосося!

Я рассмеялась, настолько энергично они предлагали варианты закусок, и обняла домовых. От радости они даже замурлыкали.

– Откуда же вы знаете такие закуски? – спросила я. – Разве Пекка их готовила?

– Нет! Нет, никогда! – заговорили домовые. – Но мы видели, как их готовили прежде!

– Где же это было? Здесь?

Домовые умолкли.

Один из них, с бурым пятном на ухе, шагнул вперед и объяснил:

– Когда-то давно, добрая госпожа Азора, мы были домовыми при королевской кухне. Но потом мы состарились, и нас выгнали оттуда.

Теперь я окончательно растерялась. Мои домовые раньше жили в королевском дворце? А потом жизнь забросила их в Келлеман, к Пекке, которая кормила их остатками с тарелок…

Меня охватила такая жалость, что я чуть не расплакалась.

– Милые вы мои, – вздохнула я. – Мне очень жаль, что с вами так поступили.

– Не жаль! Нет, не жаль! – снова заголосили домовые. – Там нас били и бранили, там нас почти не кормили! А теперь нам хорошо на вашей кухне! И мы расскажем вам о том, что ест король, и поможем с готовкой!

– Его величество обожал гребешки с муссом из авокадо, цитрусовым соусом, бузиной и икрой лосося. И всегда требовал, чтобы обед начинался с подкопченной куриной грудки с мармеладом и морковным муссом, – важно сообщил домовой с бурым пятном на ухе.

Я растерянно призналась:

– Но я не умею это готовить. Я не знаю таких рецептов!

Один из домовых нырнул за плиту и выволок оттуда потертую растрепанную тетрадь, исчерканную завитушками и точками. Кажется, я была первой, кто увидел поваренную книгу домовых.

– Зато мы знаем! Вот смотрите: рулет из молодой говядины в розмарине со шпинатом, маринованными огурчиками и беконом. Подается с нежным картофельным пюре, томатом и малиновым соусом, – прочел домовой, водя лапкой по страницам, и добавил: – Когда повар его приготовил, то король был так доволен, что наградил золотыми монетами из собственных рук! Это был первый вечер, когда нас не били скалками!

– А ведь у нас есть молодая говядина, – улыбнулась я. – Ну что, мои хорошие, за готовку?

И мы дружно встали к плите. Я разрезала кусок говядины так, что он превратился в тонкий лист, отбила, посолила и поперчила, и домовые сказали, что теперь мясу нужно отдохнуть. Мы взялись за начинку – нажарили грибы с луком, чесноком и укропом, выложили на мясной пласт, посыпали мелко натертым сыром и принялись сворачивать рулет. Затем перевязанное нитью мясо отправилось в духовку, а домовые встали к картошке – почистить, отварить, взбить с молоком и сливочным маслом.

Во время ужина из столовой доносился дружный стон гостей – все они были в восторге. Я отрезала кусочек говядины, прожевала и поняла: да, король недаром наградил повара золотом.

– Ну как? – спросила я у домовых, которые держали в лапках тарелки с едой. – На королевской кухне было так же?

– Намного лучше, добрая госпожа Азора! – заверили они. – В сотню раз лучше!

Вскоре в дверь кухни осторожно постучали. Я открыла и увидела Валентина. Проведя весь карантин в «Вилке и единороге», он решил, что будет ходить сюда на ужин. Судя по его лицу, рулет из молодой говядины произвел на него значительное впечатление. Но он хотел поговорить о другом.

– Ужин как в Благословенном краю, – с улыбкой признался Валентин. – Вы удивительный кулинар, Азора.

Я кивнула, сдержанно улыбнулась. Почему-то мне сделалось тревожно.

– Благодарю вас, Валентин, но вас интересует что-то еще.

Валентин усмехнулся.

– Вы проницательны. Что ж, не будем ходить вокруг да около. Ваш бывший муж, принц Эленвер, сбежал из Благословенного края.

У меня под ногами качнулся пол. Я привалилась плечом к стене, чувствуя даже не страх – это было вымораживающее, безжалостное чувство, сильнее любого страха и любой боли.

– Сбежал? – прошептала я, уже понимая, куда именно направился мой бывший муж.

Великие небеса, всемогущие боги, что же мне теперь делать?

– Да, – кивнул Валентин. – Его жена на правах коронованной владычицы заняла трон… Ходят слухи, что его тесть несколько часов вбивал в него желание уехать.

У меня онемели руки. Он ведь заявится сюда, в Келлеман, это дело времени. И заявится не просто так, а станет рассказывать о том, что мы должны прощать ошибки, что у нас дочь… Пол плыл под ногами, и я сама не знаю, как мне удалось устоять.

– Вы говорите так, словно я должна его пожалеть, – выдохнула я.

Меня-то никто не жалел, когда я валялась с разбитым лицом. У меня спрашивали, что я сделала, чтобы меня не били.

– Ни в коем случае, – улыбнулся Валентин. – Ваш муж спас мне жизнь, и я счел нужным предупредить вас. Насколько мне известно, сейчас Эленвер зализывает раны в одном из городков на северо-западе. Но он приедет в Келлеман, это точно. И вы должны быть к этому готовы.

Я кивнула. Шум в ушах рассеялся. Я была готова бороться и знала, как это сделать.

– О, я буду, – жестко ответила я. – Еще как.

* * *

Фьярви

Когда Азора зашла в мой кабинет, я выложил на стол стопку ассигнаций и развернул в ее сторону одну из своих бухгалтерских книг.

Азора вопросительно подняла левую бровь.

– Что это?

– Твой заработок за месяц, – ответил я. – Вот, распишись здесь. Ты ведь работаешь в «Вилке и единороге», вот твоя зарплата. А это, – я приложил еще несколько ассигнаций, – премия за участие в продвижении ресторана.

Она улыбнулась, но улыбка оказалась какая-то странная, смятая, словно случилось что-то, что выбило Азору из колеи. Во мне заворочалось неприятное ощущение, примерно такое же, какое охватывает душу, когда прямо под тобой ползет Глубинный Червь и вас с ним разделяет слой земли не толще фута.

Азора послушно поставила подпись в нужной графе, взяла деньги, и я спросил:

– Что случилось?

Она опустилась в кресло, и я заметил, что ее знобит. Я вышел из-за стола, обнял ее за плечи и подумал, что, кажется, знаю, что произошло.

– Твой бывший муж, да?

Азора кивнула и всхлипнула.

– Его изгнали из Благословенного края. Валентин рассказал.

Вот, значит, как. Я с трудом сдержал мстительную ухмылку. Молодцы эльфы, что тут еще скажешь. Сбросили с трона маньяка, готового погубить собственную дочь.

– Так ему и надо, – сказал я. – Что там было? Революция?

В наших газетах почти не писали о том, что происходило в Благословенном краю. Эльфы считали, что всяким недоделанным, вроде людей, гномов и орков, незачем совать нос в дела их славной родины.

Азора отрицательно качнула головой.

– Нет. Валентин сказал, что тесть Эленвера постарался… Бил его, потом изгнал. Теперь там на троне его новая жена.

Я мысленно поаплодировал этому тестю. Он, конечно, колошматил Эленвера, не думая об Азоре и Глории, но я радовался, что мерзавцу досталось на орехи. Вот и отлично. А мы тут тоже не будем сидеть просто так и горячо его поприветствуем в новой жизни.

Интересно, как он сбежал? В чем был или смог захватить с собой деньги и драгоценности? Надо будет написать Саллеви, поинтересоваться, нашел ли бывший принц общий язык с кем-то в королевстве, и если да, то с кем именно.

– И где он сейчас? – спросил я.

Азора устало провела ладонями по лицу, и я почувствовал, насколько ей сейчас страшно. Сама мысль о том, что бывший муж появится в Келлемане – а он появится! – внушала ей ужас почти до обморока, и я прекрасно ее понимал.

– Где-то на северо-западе. Лечит побои.

Я таки не сдержал ухмылки. Отойдя от Азоры, я прошел к столу, выдвинул один из ящиков и вынул тонкую папку.

– Вот, посмотри, – произнес я. – Когда мы поженились, я обратился в приют Святой Марфы для иномирян. Там мне дали выписку из осмотра врача. Ты покинула Благословенный край не в самом лучшем состоянии, и тут все записано. Еще я вытряс из Арбарукко показания о том, что именно по распоряжению Эленвера в руки Глории попала шкатулка с проклятием. А это уже покушение на убийство. И вот заверенные копии врачебных карт, твоей и Глории, и свидетельство пожарной бригады о магии огня. Я сегодня же иду к шефу Гемини, и он заводит уголовное дело в отношении твоего бывшего мужа.