Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

– Даа!!! – заревела толпа.

– Это всё! Это всё из того, что надо было сказать! Но не всё из того, что нам надо сделать!!! Только дело наше не здесь, не на Ближней шахте. Наше дело – в главном посёлке! Кто отличится в деле, на шахту уже не вернётся! Вы хотите вернуться?!

– Не-ет!!! – заревела толпа.

– Раз всё сказано, ступайте за мной на выход.

5

Славно попрятались охранники шахты, верные Ральфу Стэнтону. Вроде бы, где-то и есть, а почём зря не светятся, не напрягают. И оружие дали без обмана: всё, что наобещал Смит. И ни от кого даже маленькой провокации, хоть не все же в охране здешнего рудника так уж безумно рады, что начальником колонии сделается латинос. Пусть не рады, а дисциплина обеспечена.

Флорес не мог такое не оценить. Раз ни с кем на шахте стычек не получилось, раз никто не пытался сдержать мятежную смену в грозном пути наверх, значит и старина Ральф, и его ребята выказали новому начальнику полную лояльность. И за это достойны награды. Оставаться на прежних постах, когда Флорес добудет власть – чем не поощрение?

Выходя уже на поверхность во главе смены воров-мятежников, Флорес не удержался и представил своё видение помощникам высшего круга.

– Очень верно! – похвалил его вывод Рабен. – Здесь, на Ближней-то шахте, я бы тоже разумные-то кадры не трогал. Адекватнее не найти.

Флоресу подумалось: а ведь чего-то недоговаривает. Слишком легко, без обдумывания, принял новую мысль. А ведь мысль – о сферах влияния. Здесь проявлять легкомыслие на Рабена не похоже.

За его суждением, вероятней всего, стояло не яркое впечатление, но старый надёжный договор. Может, лично со Стэнтоном, или с кем-то пониже, но с его ведома. Ведь не сегодня и не вчера, а задолго до гибели Клинтвуда строгие охранники с рудника массово стали смотреть на воров сквозь пальцы. Целая смена, прежде чем нынче двинуться на посёлок, перед тем отказывалась работать в течение года. Молчаливо и чинно, но наотрез. И что ей за это было? Да ничего! Договор со Стэнтоном заранее готовил эту толпу мятежников к сегодняшнему маршу.

6

Вездеходы словно бы дожидались – выстроились в ряд, бодрые да заправленные. Нет, конечно, так рано смену никто не ждал, но машины-то были готовы в любой момент подвезти толпу до посёлка. Будто кто-то настолько прислушался к предсказаниям Джоя Гарриса, что и думать не мог, будто бедняга Клинтвуд сможет этот день пережить.

Это и есть молчаливый заговор всех против ненавистного Клинтвуда? Ну, допустим. Но тогда и Флорес в этом заговоре – тупо статист, которого перемещает по своему произволу рука судьбы … Что ж, похоже. Особенно если на место судьбы подставить вездесущий Альянс… В этом случае ты, как и продувший Клинтвуд, тоже пешка Альянса. Только смелая пешка, дошедшая до края доски, где её нарекут ферзём. Но в остальном – деревянная скромная пешка в чьих-то умелых руках. А не сам игрок, заслуживший на Эр-Мангали чемпионский титул.

Не игрок?.. Флорес поспешно себя одёрнул. Для фигуры в руках Альянса он уж слишком самостоятелен. И не в меру заносчив, со своей-то великой победой и богоподобием. Не такие нужны Альянсу. Другие, послушные. И с чего вдруг взбрело? Видно, с давней привычки отождествлять судьбу и Альянс.

Но его судьба не Альянс. Она круче. Она и Альянс нагнёт. Удивительно, что ли, что она уже расстелила пред его ногами разношерстный люд целой планеты. Да и как не стелиться? Исстрадались, поди, в карантине. Вот и питают его соками заветных надежд. В спину толкают к новому, мать его, статусу…

В той машине, куда он собрался сесть, Флорес встретил не только знакомого водителя – парня по имени Олаф. Рядом в кабине устроился и Бенито Родригес, а из салона ему улыбалась Мэри Бастинда Сью. Рядом с нею чинно сидели Пит Бойтано, Чес Хардерн, Джон Грэди и парочка партнёров последнего по сутенёрскому бизнесу.

Да, уж в этаком окружении всё время поездки, небось, превратится в щебет ненужных расспросов и воспоминаний. Ну, раз так… Флорес велел грузиться в салон Рабену, Лопесу и другим соратникам, сам же забрался третьим в кабину. Он деревянный, ему тесноты не почувствовать. А Бенито Родригес, в конце концов, сам виноват, что не догадался очистить место.

Впрочем, всё к лучшему. Бенито неглуп. Может, подскажет чего толкового строго по делу. Знает ведь, куда он собрался со своей воровской свитой. И понимает расклад в мельчайших деталях.

– Что, не дождался мессии? – бросил Флорес Родригесу, причём совершенно беззлобно. Временами казалось, этот парень соперник в состязании за власть, но давно уже так не кажется, можно не напрягаться.

– Ну, мессия – дело не ближних дней. Даже Гаррис его перестал видеть, настолько не ближних.

Что Родригес не стал спорить, это хороший знак. Скоро Гаррис и сам перестанет верить в свои видения. Сделается нормальным.

– А где Гаррис?

– Его Клинтвуд держал в подвале. Как зарулишь в его особняк, хорошо бы выпустить. Можешь не верить, но Гаррис из тех, кто тебе помог. Подготовил Клинтвуда к полному краху.

– Отчего же? Верю. Надо будет чем-нибудь отдариться.

– И вон те, в салоне, – Родригес кивнул в сторону Мэри Бастинды Сью и её приятелей, – они тоже внесли свой вклад, и тоже что-то попросят. Гаррис говорил, ты им дашь посёлок. Но не главный, второй по значимости.

– Что, целый посёлок? Не много ли с них?

– Я так думал, тебе захочется удалить их подальше от своего посёлка.

Флорес расхохотался, настолько в точку попал Бенито. Уж насколько его тяготили отношения с Мэри Сью! Ни с кем больше настолько сильно. Эта похотливая кошка в твоих осторожных объятиях являет такой контраст всему, что испытываешь сам. Кто ты в общении с нею? Фаллоимитатор. Утомлённый ненужной игрой и попыткой казаться большим белым ферзём.

– А себе что попросишь, а, Бенито?

– Ты мне дашь, что заслуживаю. Я и просить не буду.

– Слепо веришь в прогноз от Гарриса? В службу безопасности?

– Да, я слеп, – признался Родригес. – И у тебя есть выбор.

Можно подумать, мой выбор будет не сослепу.

7

Люди Флетчера, как и обещал Барри Смит, встретились на дороге перед самым посёлком. Аккуратно припаркованный их вездеходик перекрывал только часть дороги. На свободной для проезда полосе стояли двое, сообщая знаками: надо поговорить.

Чтобы верней миновать капканы судьбы, Флорес их мог бы не слушать. Поступить неожиданно – взять да объехать, а то и пустить вездеход напрямую на них, пусть спасутся, как смогут… Но ведь такое решение – чёртова глупость! Обострение тех условий, которые лучше бы сгладить.

Без договора признает его посёлок? Допустим, нет. Флетчер, возможно, трус. Но поймёт, что его не слушают – испугается так, что кинет людей в атаку. Захватить головной посёлок? Можно, конечно, с боем. Но лучше в него просто войти. Бунтовать против предначертаний тоже нужно с умом.

– Останови! – Флорес велел Олафу. За головным вездеходом остановились и те пять машин, которые шли следом.

Флорес чуть громче, чем стоило, хлопнул дверцей (раздражение, да) и, спрыгнув на мягкую пыль грунтовой дороги, подошёл к двум фигурам.

– Годвин и Мак-Кру, – представились они. – Мы здесь стоим от Флетчера. Наш патрон…

– Претендует на пост начальника рудной колонии?

– Нет, согласен не претендовать. Он не честолюбив. Готов уступить контроль над посёлком, но желает получить гарантии…

– Безопасности? Я его не трону.

– Безопасность для Флетчера – это не только жизнь. Он хотел бы сохранить и некоторый вес в обществе. Ну, после революции.

Последнее слово Флоресу неожиданно понравилось. Да! Ведь так-то оно и есть: он принёс в колонию революцию. Надо это просто признать и не париться, будто Альянс играет тобою в шахматы. Революция – это не просто новая партия. Это другие правила игры. И тебе-то, великому Флоресу, их предстоит написать.

8

С учётом готовности Флетчера уступить власть захват головного посёлка колонии обратился в пустую формальность. Вездеходы с вооружённой шахтёрской сменой въехали в широко распахнутые ворота. Штурм, длительная осада под стенами? Смешно представить. Флореса признавали настолько быстро, легко и решительно, что он сам едва успевал умом за скоростью воцарения.

Не успевали и соратники по вооружённой смене. У кого-то руки чесались немножечко пострелять. Пока выгружались из вездеходов на площадке перед гаражами, кое-кто будто в шутку судачил о том, какого прикольного шороху можно здесь навести. Флорес это слышал, так сказать, краем уха, и мог сделать вид, что не обратил внимания. Но ведь это воры, у них повсюду проверки. Стоит раз смолчать – дашь им удобный случай распоясаться в самом начале своего правления и до его конца.

– Слушай меня! – гаркнул погромче. – Бластеры вам не игрушка. Они выданы только на случай вооружённого сопротивления поселковой охраны. Кто применит их без нужды, долго не проживёт! Что с ним будет, мне объяснять недосуг. Расспросите Паука с Рабеном, они внятным языком растолкуют.

Внятным для уголовников, да. Сколько Флорес ни пытался говорить на воровском слэнге, у него получалось так себе. Хлёстко, но только и того. А словам угрозы важна сила и вес. Давние тузы справятся лучше, а Флорес… Ему как раз надо выйти из воровского образа, ведь он повелитель не только воров, а всех людей на планете.

– Если надо стоять смирно, как же нам тогда заслужить всего того, что было сказано в Особой штольне? – спросил один непонятливый. – Мы ведь тоже хотим в начальство.

Флорес ему посоветовал развивать бдительность. Чуть сопротивление – скорей подавлять. Каждый недовольный с пущенным в ход оружием – редкая удача. Вот с таким можно и не стесняться. Продырявишь такому шкуру, вот тебе и карьерный рост.

– Они друг друга начнут провоцировать, – шёпотом посетовал Рабен. – Больше и сопротивляться-то некому.

– Но они же знают друг друга. Пусть не ведутся.

После Флорес двинулся к бывшему особняку Клинтвуда, который намеревался занять. Ликующая толпа собиралась медленно, косясь на бластеры в руках уголовников, но надежда на новую жизнь опасения превозмогала. Флорес понял, что должен будет сказать что-то по-настоящему революционное. Прямо в толпу, с балкона дома, который займёт.

Пока займёт, и толпа, глядишь, сделается поплотнее.

9

– Мне приятно, – сказал он с балкона, – что вы мне так рады. Знаю о главной причине радости: раньше правил мерзавец Клинтвуд, он всех достал, но теперь доставать не будет. Каждому хотелось его убить; я это сделал. Это говорит о том, что я человек действия. Действия, а не слов.

Загремели овации. Флорес поймал себя на том, что к ним привыкает.

– Я не прибыл на Эр-Мангали начальником, – продолжал он, – я был таким, как вы. Но одно меня ещё тогда отличало: я ставил масштабные цели, и я достигал их. Потому я ничуть не удивлён вашей бурной радости, что такой успешный начальник пришёл вами править. Вы мудры. Вы чуете перспективу. Вы меня достойны.

Новые овации. Ещё бы. Людей похвалили.

– Но среди целей, ради которых я до сих пор действовал, главной была одна. Движение вверх. Только вверх и вверх, как растёт дерево. Я рос вверх от простого охотника в лагере на Мутном ручье до начальника всех ручьёв, посёлков и шахт. Я дорос до этой предельной планки – сегодня дорос. И сейчас я думаю: куда теперь двигаться дальше?

Флорес прикусил язык: нет, вот дальше – не вслух. Потому что когда тебе на планете тесно, обитатели планеты тебя, наверное, не поймут. Да и куда там, собственно, дальше, когда карантин? То есть, верхушка подняться повыше уже не сможет…

Он задумался. Площадь покорно ждала его возвращения.

– Так куда теперь дальше? – подсказал Рабен.

– Преодолевать карантин! – выкрикнул Флорес. И, вот зараза, сам себе не поверил. Знает же, изнутри эту штуку не снимешь. Это будет чёртова невыполнимая цель. Он таких перед собою не ставит…

Но сказал, что сказал. Теперь бы обосновать… Отрешившись от устремлённых на него глаз, Флорес заговорил мудрёно и непримиримо, словно Гонсалес на политинформации для стажёров:

– Карантин поставил Альянс, да? И поставил так, чтобы мы не сняли. Мы не сможем, только он сам. Но Альянс карантин не снимет. Почему? Потому, что Альянсу выгодно. И пока мы Альянсу выгодны, карантин останется вокруг нас.

Площадь молчала, вникая в смысл сказанного.

– Выход прост! – указал Флорес. – Надо сделать так, чтобы карантин стал ему невыгоден. Вот смотрите: поганец Клинтвуд прогибался под Альянсом, как портовая шлюха! Требует Альянс руды – получает. Требует игрушек с Особой штольни – получает и их. А как надо ему сбагрить нам убогие шкафы Оломэ – так и тут ни полслова против! Все вы знаете – так и было. Но так больше не будет! Я не Клинтвуд, я не такой! Я поставлю Альянс на место! Об меня Альянс ещё поломает зубы!

Вроде, вышло достаточно революционно. Только Рабен шепнул, что всеобщую ненависть к Альянсу Флорес по имперской привычке малость преувеличил. Но толпу не оттолкнуло – похлопали.

10

Вызволение Джоя Гарриса, как и всё в этом рейде подчинения рудной колонии, обошлось без малейших эксцессов. Охранник Боулдер, который сторожил подвал с узником, с ходу выложил ключи от подвала в знак своей доброй воли. Он, как до этого Смит и Годвин с Мак-Кру, попытался затеять с Флоресом что-то вроде переговоров, но уж тут-то новый хозяин Эр-Мангали тратить времени не стал. Смит – он говорил от имени Стэнтона, Годвин и Мак-Кру – от имени Флетчера, ну а этот? Всем известно, что Боулдер – шавка Клинтвуда. Клинтвуда больше нет. Так и говорить не о чем.

Боулдер втянул голову в плечи и пошёл было прочь, но в десятке шагов встретил хозяина лопаты. Поднял взгляд и спросил:

– Ты, что ли, Лопес?

– Ну, я.

– Гаррис просил передать, мол, «придурок, оставь лопату».

– Что совет передал, спасибо, – рассудительно молвил Лопес, – запоздал немного, но то такое… А вот за придурка ответишь!

Боулдер нагнул голову ещё ниже в знак готовности держать ответ за все свои прегрешения. Одним больше, подумаешь. Не привыкать.

Рядом с дверью в подвальное помещение – замурованное окошко, а под ним – лента для транспортёра блюд. Здесь когда-то была кухня, на которой служил повар Финьес. Без особого толку служил, ничего не сделал. А вот Флорес сделал – в другой темнице, не в этой.

Гаррис выбрался из подвала, щурясь на яркое освещение коридора первого этажа – светило так и лупило в окна. В остальном же – спокоен, вовсе не удивлён. Чем удивить провидца? Предсказанной им же кончиной предпоследнего начальника Эр-Мангали?

Всё же Гаррис решил уточнить:

– Чем убил, лопатой? – Флорес кивнул. – Ну хорошо, нормально… Нет, ну киркой удобней, но извини – не сложилось. Клинтвуд вертлявым был, поди вообще попади…

Флоресу показалось, или Гаррис и вправду думал, что руководил им во время поединка? Ладно, в каком-то смысле руководил. Подбирал орудие.

– Я теперь начальник над всеми.

– Знаю.

– И что дальше будет, можешь сказать?

Гаррис поморщился:

– Не советую узнавать. Клинтвуд пытался – ни к чему хорошему для него это не привело. Лучше напомню о главном. Ты последний начальник Эр-Мангали, что должно тебя радовать.

– И что, – Флорес машинально сорвал с головы зелёный листок, – не подскажешь мне ничего по политике? И совета не дашь, как управлять колонией?

– Дам, конечно, – Гаррис вздохнул, – только это впустую.

– А что впустую?

– Не удастся отстать от Альянса: если что, он задушит колонию прямо внутри карантина. Она ведь не автономна и зависит от экспорта.

– Ну а снять карантин?

– Этого и Альянс не сможет. Даже если захочет.

Кажется, у Гарриса какой-то повод для оптимизма всё-таки был, да вот Флоресу его раскрыть провидец стеснялся. Неужели снова затрёпанный образ давешнего «мессии» – да сколько можно?

11

Первая неделя правления Флореса – это были сплошные визиты с изъявлениями покорности и поддержки, предваряющими нижайшие просьбы. Ну а чего он хотел? Новый начальник колонии, да ещё явившийся люду в образе реформатора – чудный повод для передела постов и собственности. За лояльность свою просили что-то чужое.

Вот откуда ни возьмись явился некто Эрнандес, попросил ни много, ни мало, пост начальника Ближней шахты. На каком таком основании? Так Эрнандес и Флорес оба латиносы, отчего бы друг друга и не поддердать?

– Нет, приятель, на Ближней оставлю Стэнтона. Он мне славно помог, даром что не нашей породы. И начальник хороший. Выработка, рентабельность, то да сё – самые лучшие показатели.

– Так кому нужна эта выработка, раз с Альянсом не торговать? – Эрнандес, небось, услышал, что Флорес вещал с балкона, вот и сделал лишние выводы.

– Если что-то работает, значит, ломать не будем, – отрезал Флорес. – Вот на Дальней-то шахте все показатели хуже. Я хотел бы поставить туда человека, которому смогу доверять. Почему бы не соотечественника?

Оказалось, Эрнандес оттуда и есть – с Дальней шахты. Там провалил производство, хотел взяться за Ближнюю. Весельчак плутоватый.

– Ладно, – Флорес решил, – как земляку – предложу и вовсе не шахту. Что его гробить, здоровье? Там у Дальней стоит посёлок номер четыре, – пригляделся к расстеленной карте, – в мягкой климатической зоне. Рядом море, рыбные промыслы, морская капуста… Что, шкафы Оломэ всё это ввергли в упадок? Это зря. Но возродить-то надо.

Чтобы не забыть, прямо и написал на карте: «Эрнандес». Важно порой посмотреть, кому что доверил.

Приходила Мэри Бастинда Сью. Намекала… Ну, на всякое намекала. Даже замуж хотела за Флореса, а между делом лоббировала и новый публичный дом – специально для Грэди на сто двадцать посадочных мест.

– Милый, – говорила она, – раз уж шкафы Оломэ решено больше не использовать, это значит, мужскую потенцию колонистов ничего не будет глушить. И я просто теку, стоит представить, какой у них будет мощный выплеск желания. Но ведь каждого не оседлать – я реалистка. Значит, надо направить энергию в мирное русло. Это значит, в публичный дом. Кому счастье, кому и денежки – все довольны…

– Замечательно! – воскликнул новый правитель. – Но зачем же публичный дом? Нужен публичный посёлок. И посёлок не маленький, раз уж будет такой спрос. Скажем, номер второй… Вот туда мы направим всех женщин и всех содомитов – женщин в колонии мало, одни не справятся – а тебя, дорогая, попросил бы лично приглядывать там за порядком…

Повелась. Обрадовалась. Испарилась.

Кто ещё? Явились ещё учёные. Великий магистр Бек, два магистра пожиже – Блюменберг и Шлик. Беспокоились, что на их башню кто-то как раз претендует. Бека Флорес видел впервые, остальных же много раз наблюдал за работой в Особой штольне. Ну, работа у них не пыльная: рудокопы чего найдут, а вот эти в руки возьмут и посмотрят. Да и всё. Может, можно и не смотреть?

– Расскажите-ка мне, учёные, какой от вас колонии прок?

Оказалось, что прок большой. Артефакты, которые эти парни трогали и смотрели, непростые штуковины, очень Альянсу важные. И настолько важнее руды, что её добывают здесь как бы не для отвода глаз. Деньги за них такие, что когда бы Альянс рассчитался по-справедливости, то на Эр-Мангали каждый бы жил в персональном дворце, даже последний шахтёр.

– Значит, Альянс тупо всех дурит?

Да не дурит, внаглую обирает. Добсон, и Кафф, и Клинтвуд – все пытались с него содрать адекватную сумму. Ни у кого не срослось. Может, у Флореса, наконец, получится?

– И получится! – уверил их Флорес.

Да, Альянс раскошелится. Это правда.

– Но скажите, – ввернул напоследок, – вот вы вертите в руках все эти ксеноштуки. Что вы в них видите, интересно знать.

– Назначение, – отозвался Бек, – оно иногда туманно, но мы можем реконструировать по письменам от ксенокультуры Сид.

– А ещё, – сказал Шлик, – обязательно смотрим, не бракованный ли артефакт.

– Есть и бракованные?

– А как же! – заскулил и Блюменберг. – Да с доброй третью от всех находок, как всегда, что-нибудь не так.

– Ой, а кстати, – припомнил Флорес. – Моя пластинка! Та, что светилась во тьме, когда я на шахте неделю просидел взаперти. Она больше не светится. Я проверял. В чём тут дело?

И учёные объяснили. Оказалось, что попадание на артефакт чьей-либо крови моментально его переводит в разряд бракованных. Он не то чтобы не работает вовсе, но работает неадекватно. За посылку таких артефактов Альянс обязательно штрафовал. Потому что бывают вредны, но не полезны.

Приходили по старой памяти трое бывших приятелей: Чак Фостер, Пит Бойтано и Чес Хардерн. Как-то так получилось, что вонючий мудак Джо Клинтвуд на последнем участке своей мерзопакостной жизни вынудил всех троих к той мере падения, какую они затруднялись себе простить.

– Отмолить бы душу в уединении, – Чес так горестно закатил глаза, что казалось, больше не выкатит.

– Ну и чем я могу помочь?

Выяснилось, что уединения ради этим троим тоже нужен отдельный посёлок. Типа, ну а чем крутой монастырь сильно хуже посёлка-борделя?

Флорес в первый момент посмеялся, но затем узнал, что среди посёлков колонии есть и давно заброшенные. Почему бы и не разрешить, раз такой энтузиазм прорезался?

Все хоть что-нибудь, но просили у Флореса. Даже провидец Гаррис. Подошёл так наедине, да и говорит:

– Есть одно предсказание, которое в жизни никогда не исполится, если я о нём прямо не попрошу. Оно важное. Если не сбудется, многие достойные люди перестанут меня уважать.

– Ну и что ж такое ты предсказал?

Гаррис начал издалека. Мол, когда-то, ещё под Чёрной скалой, задавали ему вопрос: «Кто круче поднимется – Родригес или Флорес?». Он ответил, что Флорес круче. Ибо станет начальством колонии.

– Тю, так правильное предсказание! – не утерпел.

– Да, но это ещё не всё. Пит Бойтано меня спросил: «Кем же будет Родригес? Ну, при Флоресе?» – и тогда я ответил: «Начальником службы безопасности»... И об этом узнали все. И Гонсалес, и сам Родригес, да и Клинтвуд тоже узнал от осведомителей.

– Да, я тоже тогда узнал. Ну и что?

Гаррис замялся:

– Ну, я всех обманул. Выдал желаемое за действительное. Очень уж сильно хотелось верить…

– В Родригесову судьбу? А я ведь тогда говорил: Бенито слабак!

Гаррис признал:

– Да, он и правда был слабым. Но вот парадокс. Я сказал, что он будет начальником этой службы, а Бенито поверил. И он стал вести себя так, как будто бы сильный. Стал развиваться в том направлении, будто бы предсказание верное. И в итоге он сделался настоящим начальником службы безопасности колонии, в смысле, достойным этого поста.

– Ну уж и достойным? – Флорес аж губу выпятил. – Что-то мне всё равно не верится. Но, раз такое дело, ладно, уговорил. Будет и Бенито мелким начальником.

Гаррис за это решение поклонился ему в ноги.

12

«Новая метла». Новые назначения. Заметные реформы устройства горнорудной колонии. Всё это было, и не надо говорить, будто нет.

Кто помог прийти к власти, получили посты. Те, кто бы мог помешать, но не мешали (пусть даже из одной только нелюбви к Клинтвуду) – те посты свои сохранили. Да, вдобавок при кадровых назначениях Флорес благоволил и латиносам. Поощрял их стремлению править и властвовать в мелких уделах своих владений.

Впрочем, кто скажет, что точно таких назначений не подписывал Добсон, Клинтвуд, или же Кафф? Вот чего до решений Флореса в колонии на Эр-Мангали не бывало, так это подаренных посёлков. Здесь он сугубо оригинален.

Между прочим, в связи с такими решениями, многие посёлки колонии обрели и своё лицо. Что затем позволило определить эти лица в метких названиях. Головной посёлок стал называться Новый Бабилон – и кто, как не Флорес его в него превратил? Отведённый под бордель посёлок номер два получил столь же ёмкое прозвище Свободный Содом. Посёлок номер четыре, что у самого синего моря, куда Флорес определил заведовать рыболовством хитреца Эрнандеса, стали именовать Новым Джерихоном, а джерихонцев везде узнавали по цветастым шарфам, необходимых по причине особой пронзительности местных шквалистых ветров. Ну а Новый Зеон, что на месте посёлка одиннадцать, в конце-то концов, основали не столько Пит, Чес и Чак, сколько Гаррис. И есть мнение, что они с самого начала ради него и старались.

Что ещё добавить о правлении Флореса? Он известен тем, что свои обещания стремился выполнять. Говорят, чисто имперская заморочка. Так, он слишком серьёзно отнёсся к своим же словам, сказанным сгоряча – о том, что и править будет не то чтобы прямо один, а с двумя ближайшими помощниками. Рабен и Лопес, так их зовут, и состав этот многим странен.

Дело в том, что Лопес не выказывает ни малейших талантов к руководству колонией, да и решение самых простых организационных вопросов для него тёмный лес. Рабен – другое дело. Он талантливей Флореса как управленец, и какое бы решение ни обсуждалось, без труда перетягивает его в выгодную для себя сторону. Ибо спорят разве что двое; Лопес молчит стеснительно.

Между прочим, именно Рабен Флоресу доказал, что иные из его обещаний принципиально невыполнимы.

Флорес так и не отменил шкафы Оломэ. Почему? Потому что дёшево. И при этом страшно невыгодно возвращаться к старым порядкам, если они уже были до основанья разрушены.

А ещё Флорес начал торговать с Альянсом рудой и артефактами. Отчего? Ну, просто некуда оказалось то и другое девать. А ещё, посудите сами, что бы он был за начальство планеты, если бы жил в конуре и питался отбросами, подражая простым рудокопам. Флорес не прост, вот и не надо ему такой простоты. Чтобы тебя на планете хоть как-то там уважали, статус начальника следует подкрепить хоть бы минимумом роскоши. А где её взять? Да в обмен на руду и артефакты.

К счастью для своего самолюбия, Флорес, если уж он торгуется, может переупрямить любого, и Альянс, не Альянс – даже не шибко-то важно. Дело выглядит так, что неуступчивый Флорес называет по Н-связи ту или иную невообразимую цену, вызывает бурный протест, но нагло заставляет своих оппонентов идти на попятный. Те стенают, в гневе скрипят зубами, обвиняют друг друга, чтобы судить и сгноить в космотюрьмах, – но никогда не доводят дело до расторжения контракта. Предпочитают платить.

Что доказывает лишь одно: Галактическому Альянсу по-прежнему всё это выгодно.