Текст книги ""Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Жаль, Ортеге подробностей мига ареста не довелось углядеть. Он, завидя ещё вдалеке вышедших из-за угла Годвина и Мак-Кру, на крыльце не остался, а бочком да за спинами убрался с открытого места под прикрытие стен. Очень уж не хотелось быть обнаруженным шефами прямо здесь, в штабе конкурирующей Службы, в тесной компашке с Бенито и всеми его сторонниками.

4

Проворонили диверсанта под самым носом? Ладно, с каждым бывает. Пусть уже улыбнётся с ним счастье Годвину и Мак-Кру. Удовольствие-то небольшое – дурня допрашивать. Копам пусть в этом поможет образование, да и жизненный опыт. Ведь они же из тех, из первых представителей власти в колонии. Из исходных, докарантинных.

Это нынче смешно, но тогда даже в копы на Эр-Мангали принимали не просто так, а с документом об окончании Академии космополиции.

Впрочем, ладно. Плевать на всё, но теперь-то Бенито удастся начать многострадальное совещание?

Как бы не так! Не успел он произнести открывающую речь, как раздался бесцеремонный стук.

Кстати сказать, это стучал Сантьяго. Но очень громко, просто-таки от души. Дело-то в чём? Явился, во-первых, не свой. А, во-вторых, некто важный, которого не отвадишь.

Кто же пришёл? Ну, конечно, не сам начальник колонии. Но посетитель, эквивалентный ему.

Торрес, телохранитель. Да, как и Диас, как и Маданес. Но они-то телохранителями у какого-то Рабена, а уж Торрес – у самого Флореса.

Диаса и Маданеса Бенито может послать. Как и Рабена, их повелителя.

А вот Торреса уже не прогонишь. И когда он объявит Родригесу, что Флорес его вызывает, очень скоро, прямо сейчас – придётся идти.

Да, так и есть. Торрес уже объявляет:

– Флорес тебя зовёт. Срочно.

5

Перед тем, как отправиться на зов, Бенито распорядился:

– Ладно. Меня не ждём. Я вернусь при ближайшей возможности, но совещание надо продолжить. Просто даже из вредности. Жаль, самому провести не удастся, но не беда: вместо себя оставляю Майка!

Эссенхельд округлил глаза. Не ожидал, по-видимому. Но не настолько, чтоб вовсе запаниковать. Всё же Бенито с ним не ошибся. Парень он умный, справится. Может, не слишком общительный, это да. Но ведь не это же главное при научном подходе. И диковатый, мяса, опять же, не ест. Но, чтобы дело расследовать, это не помешает. Пробовать зомби на зуб типа не обязательно...

Родригес ушёл уже было, но снова вернулся, вспомнив на сей раз уже о Луисе Ортеге.

– Да... И ещё одно. Луис, пока меня нет, ты назначаешься секретарём совещания. Мне же понадобится полный его отчёт. Кто что сказал, что за идеи были. Ну а поскольку запомнить надежды нет, выход один: изволь-ка застенографировать.

Луису, право же, легче бы было запомнить. Только кто он такой, чтобы спорить с Бенито Родригесом? Ничего не попишешь, придётся, короче, писать. Он со вздохом подвинул к себе пачку писчей бумаги с допотопной системы стилом.

6

Майк взглянул на лица товарищей с выражением крайней застенчивости на лице и сказал:

– Должен признаться, что, к сожалению, не успел подготовиться...

Да? Ну вот это он зря. Луис-то всё записал.

Олаф тогда:

– Так расходимся? Иль посидим в тишине?

Эссенхельд возразил:

– Вовсе не обязательно. Ну, подумаешь, я не готов. Буду импровизировать. Ну и вас опросить ничего мне не помешает. Для начала возьму на себя предварительный труд: описать главный предмет рассмотрения...

Тут Ортега взмолился:

– Чуть помедленней, Майк! Я ведь стенографирую.

Все значки вспоминались с большим-прибольшим трудом. Здесь, на Эр-Мангали, стенограммы писал он пару раз от силы. Хитрый Бенито запомнил и припахал.

Майк Эссенхельд сонастроился с ним и стал говорить в нужном темпе.

7

– Определим же предмет нашего совещания. Зомби (зомбяки, зомбаки) – кто же они таковы? Само имя нас отсылает к терранской (земной) культуре, а конкретней – к традиции вудуизма Западной Африки и островов Карибского моря, но феномен много шире данной терранской основы. Аналогичные темы присудствуют в ксеокультурах Сид, Кин и Ро, и, вероятно, в некоторых других...

Успеваете, Луис? Да, хорошо, буду краток.

Далее. Общетерранское слово «зомби» происходит от «нзамби», что с языков семьи банту переводится как «душа мертвеца». Слово нас отсылает к тем вудуистским обрядам, в ходе которых колдун (хунган) воскрешает мёртвое тело с целью насильственного обращения в рабство, дабы принудить его к производственному труду. Ну, например, на плантации. Или на шахте. На операциях, от выполнения коих живые склонны отказываться.

Трудно? Ну ладно. Но зомби приходится хуже.

Далее. Элементарный обряд оживления предполагает момент окропления трупа жертвенной кровью, реализуемый по механизму контагиозной магии. Контагиозной – попроще сказать, «заразительной». Правда, замечу: магическое «заражение» не идентично естественному, речь о котором ведётся в контексте инфекционных болезней. Так, сциентистское отождествление двух феноменов: зомбирования и бешенства, показало свою примитивность и несостоятельность.

Далее. Кроме узкого смысла понятия «зомби» есть ещё расширительный. В расширительном смысле зомбаками зовутся не только трупы, проведённые через обряд оживления, но и люди живые, что в силу каких-то причин начинают себя вести аналогично трупам. Именно этот расширительный смысл важен особенно и в контексте ксенокультурном...

Но, конечно, дело не в том, что ксенозомби чем-то живее земных, либо зомбификация ограничена поведенческими аспектами. Нет же, напротив. Ксенозомби культуры Сид, если так можно сказать, намного мертвее. Вудуистский обряд заключался в оживлении трупа. Что же касается ксенообряда культуры Сид, её главная суть – в умерщвленьи живого. В переходе сквозь грань пассивной обыденной смерти к смерти активной, способной распространяться. И в активном распространении делать что? Умерщвлять живое. В самых разных прогрессиях, что доступны такой активности.

И так далее. И тому подобное, много раз.

8

От речений «не подготовившегося» Эссенхельда чуть не у всех полезли глаза на лоб. Ну ничего себе выдал ксенозоолог!

Но заместитель Родригеса меру знал. Остановился как раз, когда Луис подумал, что будет лекция. Нет же! Ведущий остановился и произнёс:

– А теперь я хотел бы, чтобы высказался каждый из нас. Что вам известно о зомби на Эр-Мангали? Что вы видали? О чём вы при этом думали? Чем объясните происхождение зомби? Как происходит сама зомбификация? Чем объясните лавинообразное распространение (так называемые зомби-волны)? Чем и кому они выгодны? В чём и какой в этом смысл? И наконец, как нам с ними бороться? Если, конечно, возможна с ними борьба.

Куча вопросов, точно обрушился рог изобилия.

Кто ответит на эту кучу? Хорошо, что Ортега занят стенографией: можно пропетлять и не отвечать. А другие? Другим-то не позавидуешь.

Олаф сказал:

– Ну, наверное, я начну. Правда, всё, что я знаю, я знаю уже давно. Зомбаки – не болезнь. Это смерть, непонятная смерть. Возбудителей нет – никакие врачи не нашли. Наш Гонсалес – и он не нашёл тоже. Ни бактерий, ни вирусов. А раз есть заражение, но не бывает носителей, значит, оно магическое – так решил и Майк.

Кто заразил? Надо думать, какие-то маги. Я их не видел, наверное здорово прячутся, лучше чем галактические ассасины. Но, наверное, они есть. Где-то тут, на планете. Потому что людей кто-то ведь до сих пор заражает. А зачем заражает? Видать, за хорошие деньги. Их-то – ясно кто может за всё заплатить. Только тот, кому выгодно делать людей работящими мертвецами. То есть, Альянс. Тут другого кого не назвать.

Об истории зомби-волн? Хорошо, расскажу. Самой первой волной накрыло ту шахту, что с тех пор так и зовётся – Брошенная. Нет, не Заброшенная. Заброшенная – другая. Ту забросили потому, что в ней не было перспектив; эту бросили, хотя перспективы были. Да попробуй не брось: непременно же заразишься!

Первым зомби на Эр-Мангали был шахтёр из Заброшенной. Потерялся, пришёл изменённый, всех-всех удивил, но был скручен товарищами и охраной. За него ухватились врачи, плазму крови скорей на анализы, но, как я говорил, не увидели ничего. А пока то да сё, заразились товарищи и охрана, и врачи заразились, знать, прятались не от того. Ну, короче, из тех, кто был с ними в контакте, никто и не уберёгся.

А итог? Он плачевен. Пришлось шахту разрушить, а посёлок поблизости – сжечь (хорошо, хоть не всю планету), а вдобавок Альянс навязал нам проект «Карантин». Он ведь тоже навроде сожжения из огнемёта. Только высунешься – и всё! Хоть живой человек, хоть зомби.

– А вот я не уверен, – сказал тогда Томас Трентон.

– В чём неуверен? – переспросил Ортега. Для Бенито старался. Раз будет читать, надо стенографировать небестолково...

– Неуверен, что «Карантин» зомбака не пропустит. Нет, всё возможно; в общем, не исключено... Но не видел ни разу подобных экспериментов. И, смотрите: когда автоматика ведёт рудовоз, то система молчит, пропускает. Не пропустит живого, желающего сбежать. А мертвец? Чем отличен он от автомата? Разве только химическим составом своего тела... Тем не менее, нет указаний, что система отреагирует гибельным залпом на какой-либо косный состав, мёртвый и без того.

– А по-моему, – сказал Прист, – зомби имеют тела из белка и двигаются. Значит, они всё равно как живые. Для орбитальных следящих систем, так уж точно.

После нашли и разбудили Сантьяго.

– Зомби, – сказал он, – враг для меня неприятный. В основном по причине унылой неуязвимости. Очень устойчив к самому разному огнестрелу, исключая лишь огнемёты (но кто будет таскать при себе такую громоздкую пушку?). Между тем есть резон рукопашной не допускать: иногда заражение – с первого же касания... Но что делать: зомби прожорлив – чисто в смысле стрелковых ресурсов. Изведёшь всю обойму, батарею посадишь, а повредить ему всё равно не успеешь. Вывод один: ближнего боя не избежать. (Избегай или нет – всё равно дотянется). И, понятное дело, бой должен быть не кулачным. Зомби заразен. Прикоснуться к нему кулаком – говорят, равносильно пропущенному удару. (Сам я не пробовал: выбрал жизнь, а не эксперименты). Стало быть, нужно орудие ближнего боя. И вот тут очень важно правильно выбрать клинок. Дилетанту покажется, главный параметр один: чем длиннее, тем безопасней. Но на деле гораздо важней наносимый урон, правильный вес оружия и возможность скорого боя. Подбирается, ясное дело, индивидуально, с гибким учётом сильных и слабых сторон. Хорошо, когда есть из чего выбирать...

Майк не утепел, перебил:

– Знать, у Рабена неспроста такая коллекция холодного оружия! Неужели оно против зомби? Вот уж не думал...

И Сантьяго в ответ:

– Ага, неспроста. Он, наверное, в зомби что-нибудь понимает. Потому что в оружии – определённо, нет.

Дальше что-то сказал ещё Прист. Хорошо, что предельно коротко. Стенографист слово в слово всё записал, но не смог бы потом воспроизвести по памяти. Да и сам выступающий вряд ли запомнил, что говорил. Кажется, предлагал искать сообщников зомбификатора. Но кто у него сообщник? Может, Прист и сказал, но трудно сосредоточиться.

9

Вроде бы выступили – ну, почти все, кто хотел, или был должен.

Дальше все ждали, что расскажет Гонсалес. Каждый знает, что доктор разбирается в разных болезнях. Говорили ещё, что на Эр-Мангали он давно уже занимался и проблемой появления зомбаков, потому-то он с нею знаком наиболее хорошо. И вдобавок Гонсалес не молод, он многое помнит.

– Доктор, – поощрил его Эссенхельд, – что вы расскажете как врач?

– Нет, ну я как врач могу сказать лишь одно: зомби – это на Эр-Мангали проблема не медицинская.

– А какая?

– Думаю, политическая. Сами медики занимаются ею с точки зрения политической выгоды.

– Интересные у вас, доктор, идеи... – пробормотал Эссенхельд.

– Это не мои. Некоторых других «докторов». – Ортега почувствовал, что последнее слово Гонсалес не просто так произнёс, а заключил в кавычки.

Перед тем, как заговорить вновь, доктор чуть-чуть помолчал, уставившись в сторону. И потом уже, в середине доклада, он не раз умолкал, вешал длинные паузы. По лицу было видно, что старик останавливался не по той причине, что не знал, чего дальше сморозить. Он и молча о чём-то продолжал вспоминать, иной раз шевелил губами, но потом проговаривал вслух далеко не всё. Оставлял при себе что-то такое из воспоминаний, что не могло прозвучать.

Глава 6. Прежние волны

(прямо сейчас про тогда; припоминает Мигель Гонсалес, врач Службы безопасности колонии, Новый Бабилон)

1

Многое может припомнить Мигель Гонсалес, некогда бортовой врач имперского крейсера «Антарес», ныне простой обитатель Нового Бабилона. Да, простой, хоть Бенито и говорит, будто особо заслуженный.

Там, на «Антаресе» были заслуги, были.

Главная из заслуг – воспитал Бенито. Или, вернее, дал пареньку малый шанс получить отголосок имперского воспитания. Трое курсантов – Родригес, Лопес и Флорес – были стажёрами в том полёте к Эр-Мангали. Вроде бы, всех их троих Гонсалес воспитывал. И словами, и личным примером, но дело не в том. Воспитать удалось одного Бенито Родригеса. Почему? Да он сам себя воспитал!

Но! Для имперсого воспитания важен авторитет. Потому-то Бенито Гонсалеса уважает. Не за величие, да. Только за функцию. Ту, что ему худо-бедно пришлось воплотить. Эту функцию, надо сказать, доктор тогда позаимствовал. У кого? У настоящего авторитета, коим на звездолёте «Антарес» был коммодор Гуттиэрес. Был и остался. Навеки остался с нами.

Да, он здесь. Хоть посетить планету Эр-Мангали коммодору и не было суждено. Но в имперских сообществах очень важна эстафета традиции. Здесь она не видна, но порой тоже действует – вопреки обстоятельствам. Действует как? Да как будто сама собой. От Гуттиэреса принял Гонсалес и передал Родригесу. А эффект эстафеты небросок, но крайне ценен. Он мешает на Эр-Мангали вконец оскотиниться.

2

Да, Мигелю Гонсалесу есть что припомнить на тему зомби. Правда, не помнится ничего по-настоящему редкого. Многие старожилы Эр-Мангали могут таким поделиться. Взять хоть бы Тома Трентона, да и всех, кто прибыл тогда на катере. Правда, среди старожилов доктора в дефиците, а зомбаков признают медицинской проблемой, так что рассказ от Гонсалеса вне конкуренции. Как экспертиза от опытного врача.

Да. Но, по-правде, не стоит врачам доверять абсолютно. Ни Гонсалесу, ни остальным, им в особенности. Многие здесь, на планете, задрали нос. Если кто из них скажет, что знает, откуда пришла пандемия зомби, то, скорее всего, просто нагло соврёт. А Гонсалес честнее: вот он такого не скажет. Его опыт и знания тоже имеют ограничения.

И ещё: он не видел, как всё начиналось. Он попал на планету тогда, когда зомби уже появились. Не присутствовал там, где впервые произошли. Он столкнулся с явлением на его поздней стадии. Кстати, пока не столкнулся, всё понимал упрощённо. Те прогнозы, которые делал, не подтвердились.

Скажем так, было время, когда информация о пандемии на Эр-Мангали стала доступна в других звёздных системах. Там и Гонсалес услышал – трудно сказать, о чём, потому что додумал и от себя много такого, чего не услышал, но полагал за истину.

Много чего продумал и на «Антаресе». Важное дело понять, куда и зачем летишь, а уж если твой крейсер предательски втравлен в такую игру, о которой заранее знал, что она будет скверной...

Думалось так. Эр-Мангали – каторжная планета, что оказалась под властью Галактического Альянса. Ценные руды металлов, добываемых здесь, ныне Альянсу жизненно необходимы (да, только руды; об артефактах речи не шло). Также Альянсу более чем удобно, чтобы шахтёры на рудниках планеты не имели ни сил, ни надежды отсюда выбраться. Чем же их здесь удержать? Пандемия – отличный способ.

Доктор Гонсалес не верил тогда в пандемию. Думал, одна лишь пустая манипуляция. Лишь идиотский повод. Из таких, при которых отсутствие жуткой беды не мешает её придумать.

В том, что не было никакой пандемии, убеждали войска Альянса. Те, с которыми у империи Сант-Амазон Эскабар вдруг наладилось взаимодействие в мутной программе «сотрудничества». Так случилось, что крейсер «Антарес» перевёз на орбиту планеты десант – полсотни головорезов. Эти машины убийства уничтожили персонал орбитальной станции, чтобы только заставить её запустить «Карантин». Повод к расправе дала идея о том, что на станции подхватили с планеты заразу. Лживая идея, а расправа из жесточайших. Поголовная, без пощады. Мы всё видели на экранах, что на станции происходило. Что творили гориллы внутри, а снаружи как это смотрелось... Как сгорел в одночасье станционный жилой блок на тысячу мест – ничего себе дезинфекция! Целая смена ремонтников и пусконаладчиков была совершенно здорова. Там никто не был зомби, даже не напоминал. Оттого и казалось, будто больных нет нигде.

Головорезы Альянса убивали живых на орбите. А зомбаков на планете не убивали, а разводили. Ведь Альянсу они здесь нужны. Просто необходимы, чтобы повод иметь включить и держать «Карантин».

3

Логика проста. Кому выгодно? Галактическому Альянсу. Не было бы зомби – стоило бы их выдумать. Почему бы не выдумать, если зомби нет. Вот и выдумали, мерзавцы. «Карантином» закрыли планету, всех свидетелей замели: кого насмерть, кого внутрь карантина.

И незатейливо, но и безукоризненно. Всё объясняет, да?

Нет, не всё так уж просто. Потому что зомбаческую пандемию Альянсу достаточно просто придумать. Но решительно незачем её создавать.

А спустившись из мудрого космоса в примитивный мирок планеты Эр-Мангали, неожиданно узнаёшь, что пандемия-то создана. Или, может, сама собой зародилась (хоть и трудно поверить, чтоб сделалась гадость сама собой). Но не суть. Важно что? Зомби, которые, вроде, не так уж и обязательны, преспокойно разгуливают по планете. И вовсю себя распространяют, заражая людей. Заразили бы всех, но им ставят предел, поджигают из огнемётов.

И никто не смешон настолько, как тот человек, у которого даже после посадки на Эр-Мангали сохранились ещё представления, будто бы пандемия чистая выдумка. Сам Гонсалес, куда правду деть, побывал в этой шкуре, но нашёл в себе силы взглянуть в мутные буркалы правды. Потому он эксперт, а не клоун. Хоть и слабый, конечно, эксперт, но где найти сильного?

4

Если конкретнее вспомнить, происходило вот что. Катер с «Антареса» – его вёл пилот Эстебан, а спасались на нём сам Гонсалес, раненый Трентон, орудиец Рамирес, космогатор Альварес, три стажёра (Флорес, Родригес, Лопес), кухарь Финьес, а также Гаррис, связист-провидец – этот катер зашёл на посадку на Северном космодроме.

Важный момент. Эти люди, что были на катере, чувствовали себя беглецами. Странное дело: побег на Эр-Мангали. Но тут стоит иметь в виду, что и крейсер «Антарес» был в поле действия «Карантина». То есть, выбраться прочь этот крейсер уже не мог. Оставалось лишь два варианта: либо сесть на планету, либо вокруг вертеться. Два варианта, и оба нехороши. Трудно представить, что бы решил коммодор Гуттиэрес. Но коммодор был убит, а звездолёт захвачен. Космодесант Альянса действовал через предателя... Старое дело, а вспоминать неприятно.

Впрочем, себя упрекнуть Мигелю Гонсалесу не в чем. Он, как-никак, не смирился с захватом «Антареса», стал главным мозгом и главным мотром сопротивления, поднял восстание, всё распланировал, грамотно вёл операцию. В нём словно действовал дух убиенного Гуттииэреса, через него же – в Бенито, во Флоресе, в Эстебане и остальных. В это время ещё начались и пророчества Гарриса, они тоже пришлись удивительно к месту и выглядели достоверно. Эх, да можно поверить во что угодно, чтобы только не опустились руки – это стоит того!

Странное чувство, когда не решаешь, а действуешь. Действуешь так, будто всё уже решено. Гарриса слушают, будто бы он настоящий оракул, а тебе подчиняются так, словно верят: власть по праву твоя. Ничего просчитать не судьба, но тебя несёт. Всё удаётся, и на диво легко, как по маслу. Через хитрый ксеноприборчик связиста Гарриса контролируешь обстановку, наблюдаешь за перемещениями врагов. Посылаешь Родригеса взять арсенал – готово, прорываешься через засады – мерзавцам хана, начинаются жертвы, но и Альянс прогибается, ты в упрямом порыве выводишь товарищей к катеру, Эстебан успешно стартует, уводя свою чудо-скорлупку от бортового огня...

Неужели свобода? Ну да. В рамках новой каторги.

5

Трудно бывает сфокусировать память. Начинаешь про зомби, очнёшься же чёрт-те где. На «Антаресе»-крейсере, где эпидемии не было.

И звучат голоса. Исторически верно звучат.

Скажем, этот: «Отнюдь не факт, что на станции эпидемия. Более того, неизвестно, в самом ли деле случилась эпидемия и на планете Эр-Мангали». Кто это произнёс? Дело ясное, сам Гонсалес. А когда? До всего...

Или вот, об Альянсе: «Чтобы горнодобывающую планету превратить в каторжную. Если над нею развёрнута система „Карантин“, исключается сама мысль о побеге». И о нём же: «Да и морально намного легче уничтожать опасно инфицированные организмы, чем – просто людей...».

А в ответ – тупоголовый Домби: «Я майор Альянса. Мы в Альянсе всегда на совесть выполняем приказы».

А встревоженный Трентон: «С планетой Эр-Мангали ни наша смена, ни все предыдущие, ни разу не контактировали. Откуда же взяться инфекции?».

Гуттиэрес: «Я буду исходить из той идеи, что ваше подразделение, майор, опорочило светлый образ Альянса своим кровавым самоуправством».

А майор: «...в общем, даже если вы думаете сейчас иначе, вам придётся впустить десант обратно на пассажирские места, ведь иначе вы будете объявлены военными преступниками и судимы по законам Альянса».

Тут Монарро: «Недооценивать опасность инфекционного заражения нашего крейсера было бы недальновидно...». И ещё: «Что, если потом нас медленно прикончит неизвестная медицине зараза?».

А Гонсалес: «Разумеется, в полётных условиях возможности диагностической лаборатории ограничены, но все необходимые анализы я проведу. Кроме, разве, пробы на некий неизвестный человеческой медицине секретный возбудитель неназванного миру бессимптомного заболевания. На тот, который на станции „Карантин“ с такой лёгкостью отыскали солдаты».

Надо же, были силы иронизировать...

Трентон: «Именно потому, что майор был не в курсе, а точнее, его намеренно ввели в заблуждение, он и наших поубивал, и систему включил. А догадайся он, что ему эта система сулит – трижды бы задумался, стоит ли подключать?». Н-да... Трентон в ту пору всех судил по себе. Чтобы майор задумался, да ещё трижды...

Снова Трентон: «Мы целой станцией так и не проникли в суть этой ксенотехнологии, но в чём имели печальные случаи убедиться: она работает. И даже малой коррекции со стороны землян-разработчиков – не очень-то поддаётся. Как результат, в пришедшем к нам образце мы ничего не меняли. Только дополнили – внешним образом. Против земных дополнений – какие-то шансы есть. Против системной ксеноосновы...».

И опять: «Ксено-модули неуничтожимы, так как строятся из ксеноматериалов, которые потенциально вечны. И при этом регистрируют малейшую попытку своего разрушения – как это достигается, не могу сказать. И, что совсем уж грустно, непременно наказывают за такие попытки любой объект, замеченный в разрушающей их активности».

Эти речи из прошлого настраивают на мысль, на которую и тогда настраивали. На планете Эр-Мангали нет иной заразы, чем система по имени «Карантин», развёрнутая Альянсом.

Ей Гонсалес тогда не имел оснований не верить.

Но вот после посадки...

6

Что существенно изменилось для Гонсалеса после посадки, так это, пожалуй, восприятие своего места. Он не выдержал далее той «полководческой» роли, которую взял на себя после гибели коммодора. Обеспечил прибытие беглецов на планету и сдулся, перешёл на режим понижения энергозатрат. Будто в нём батарейка перегорела.

Может, действительно выложился по полной. Или же всё дело в том, что пришлось выбирать: быть ли ему предводителем жизни для всех-всех-всех, или врачом для бедняги Трентона, заработавшего при прорыве к планетолёту дырку в ноге. Врач победил, предводитель откланялся, не забыв передать эстафету Бенито Родригесу.

Ведь не зря же Бенито заметил ещё Гуттиэрес: «Этот стажёр гибко, здраво и точно мыслит, быть ему коммодором Родригесом, если он выживет здесь с нами». Коммодор не подумал тогда, что и сам он не выживет, и производство младших его коллег в коммодоры уже не случится – из-за того, что застрянут на Эр-Мангали, – а вот в главном своём прогнозе ничуть не ошибся. Ибо в Родригесе разглядел мощный потенциал.

Не в Гонсалесе, нет.

И не надо! Чем плохо вернуться на подходящее место?

Оказалось, однако, что врач для планеты Эр-Мангали – не вполне подходящая роль. Это, видимо, связано прежде всего с пандемией...

Если же вспомнить первые дни на планете, то Гонсалеса больше всего поразил Джед Кафф. Кто же таков он был? Заместитель шерифа того посёлка, что потом будет назван именем «Новый Бабилон». Кафф явился на катер и заявил, что, во-первых, эпидемия на планете давно прошла, а, во-вторых, все вновь прибывшие задержаны за нарушение карантина.

Это был самый первый из встретившихся парадоксов.

Встретившихся на пути врача, который решил разобраться.

7

Чем чревата была на Эр-Мангали роль врача? Тем, что лечение раненых приобретало странные формы. Выходить Трентона Гонсалесу удалось, но ценой непонятных иррациональных лишений. Провести курс лечения в диком лесу под развесистым дубом – каково! Если кто-то решит, что не издевательство ради, то Гонсалес ему не поверит. Издевательство в чистом виде, изощрённая месть! Верно, месть. Но чья и кому? Надо полагать, местного начальства врачам.

Только в чём врачи провинились?

Может, в том, что нашли основание объявить карантин? Так не все же врачи постарались: кто-то определённый... Даже если виновника трудно определить. А Гонсалес не может им быть просто по определению!

Там, под дубом, доктор Гонсалес много чего продумал. Он решил, например, что эпидемия – всё-таки ложь. Закрывая планету на карантин, её внешний хозяин боролся с восстанием. Стало быть, что называлось по-медицински, то на самом-то деле было чистой политикой. Почему бы не допустить – на правах гипотезы.

Но гипотезу нужно было ещё проверить! И Гонсалес пытался её проверять, осторожно опрашивая коллег, но не очень-то преуспел с опросом. Все врачи, кого встретил на Эр-Мангали, были странненькими. Например, крайне уклончивый доктор Джойс.

Ничего о симптомах недуга, вызвавшего карантин, этот врач не сказал, а сослался на что? На неосведомлённость. Но при этом был рад согласиться, что планету накрыла вирусная болезнь. Он уверен, что так, хотя вирус никто не видел. Или, может быть, видел, но Джойсу не говорил. Или даже сказал бы, да Джойс не интересовался.

Впрочем, странности Джойса поблекли после встречи с доктором Хойлом. Вот уж кто произвёл леденящее впечатление! Доктор Хойл улыбался, из глаз же глядела смерть. И чем шире и радостнее улыбался, тем страшнее глядела. Хойл говорил по-секрету, что пандемии не было. И эпидемии не было. Никакой вообще. Карантин же оправдан из соображений экономических. Рабский труд хорошо обеспечивает производство руды, а карантин, соответственно, рабский труд. А ещё за здоровьем рабов следить можно, но не обязательно. Пусть работают, а не болеют. Болезни зло.

Этих двух докторов оказалось довольно, чтобы Гонсалес и сам проникся подозрением к здешним врачам. Их слова – воплощённая жуть. Их души потёмки. А ещё поразила заколоченная больница. Кто из шахтёров снбе на здоровье не заработал, тот лечиться в неё не пойдёт, а пойдёт, так не попадёт. А не заработал никто.

Доктора да больница... Этих ужасов было достаточно, чтобы затмить любую из эпидемий. Но Гонсалесу всё-таки рассазали о зомбаках. Рассказал далеко не медик – простой водитель. Олаф его зовут. Олаф Торвальдсен.

Пересказать, что от Олафа было узнано – дело, вроде, возможное, но нельзя сказать, что разумное. Олаф сам вон сидит, может сам за себя рассказать. Он водилой на Эр-Мангали был годом подольше и попал на все ужасы самых жестоких волн.

Когда Олаф живописал все кошмары на Брошенной шахте и в ближайшем к той шахте посёлке, которого нет, это так впечатляло, что казалось каким-то романом, сочинённым от начала и до конца, причём полным безумцем. И Гонсалес водителя слушал с большим интресом, но поверил ли хоть в какой-нибудь эпизод? Трудно вспомнить сейчас.

Так случилось, что здесь, на планете Эр-Магнали, очень многое у Гонсалеса вызвало скепсис. И враньё от доктора Хойла, и правда от Олафа. Думалось, истину надо искать где-нибудь посередине. Но поди догадайся, посередине чего.

А потом в тот же день Гонсалес увидел зомби. Не вылезая из вездехода, в каком его Олаф вёз. По дороге между центральным посёлком и другим, нецентральным, шёл человек в робе шахтёра, вернее даже не шёл – двигался в пластике дождевого червя.

Ноги, пожалуй, всё же переступали. Что же до туловища, с ним всё было сложнее. Парень внутри себя надувался и опадал. И раскачивался, с трудом держась вертикально. Даже так: перетекал вслед за меняющимся центром тяжести. Или переползал. Так живые не ходят.

Впечатлённый Гонсалес немного подумал и выдал Олафу намерение всех немедля предупредить. Олаф, однако, напомнил о том, что начальство колонии жёстко преследует всяческих паникёров. Дескать, зомби начальнику не настолько страшны, чем незадачливые свидетели, готовые предупрежать.

И в тот миг Мигелю Гонсалесу показалось, что он понял, в чём состоит его назначение здесь, на Эр-Мангали. Разумеется, в том, чтобы бороться с волнами зомби. Чтобы найти возбудителей этой болезни, обнаружить и подавить её эпицентры... Но всё это потом, когда поменяются правила.

А для начала – сменить руководство колонии. Свергнуть бездарно прессующее «паникёров», посадить другое, вменяемое.

Место своё найти – дорогого стоит. Доктор Гонсалес вдруг ощутил мощный прилив энергии. Плечи расправились, будто сами собой. Ой, держись, полудурок Добсон, скоро тебе неминуемая хана!

Добсон – так звали тогда начальство колонии.

8

Да, Гонсалес поверил в себя – почему бы и не поверить? Да, он всего лишь врач, но имперский врач. На «Антаресе» как-то же вышло возглавить восстание против Альянса, почему бы и не сейчас? Добсон – такая же гнусная марионетка Альянса, как и майор Домби. Его правила жизни в условиях эпидемии столь же глупы и бесчеловечны. Вот и нечего с ним церемониться, ведь так!

Правда, долго этот подъём не продлился. Потому что на Эр-Мангали восходили другие звёзды. Ну как минимум двое: Родригес и Флорес. Молодые силы, с которыми пожилому врачу не тягаться. Флорес – тот шёл к восхождению, не имея других задач. Как итог, он собой завершил череду бабилонских переворотов, да и властвует здесь поныне.