Текст книги ""Фантастика 2025-178". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Артур Гедеон

Соавторы: Екатерина Насута,Евгений Бергер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 75 (всего у книги 359 страниц)

Между корсетом и шортиками была лишь смуглая кожа, расписанная золотыми и красными узорами. В пупке поблескивало колечко с алым камушком.

Сетчатые чулочки намекали на что-то этакое, игривое.

И в целом-то…

Воображение вдруг нарисовало Изабеллу Ивановну, старшего бухгалтера папиной компании в чём-то подобном. И Данила прямо физически ощутил, что у него краснеют уши.

– Ты аннулировал договор, – демоница нервно щёлкнула хвостом.

– Да. Так… Получилось.

– И правильно. К чему тебе ведьма. Я сразу говорила, что у тебя характер не тот. Тебя же ни одна ведьма не выдержит. Но не переживай, мы найдём кого-нибудь…

– Уже, – осадил Василий и подтянул к себе Эльку. – Это моя невеста.

– Невеста? – демоница округлила рот.

И Элька тоже. Но, к счастью, возражать не стала.

– А я думал, она постарше… Ну, всё-таки целая тёща… Палача… – пробормотал Данила. И замер под взглядом ярко-рубиновых глаз. – А у вас реснички необычные! Золото, да?

Демоница изобразила улыбку, а может, клыки продемонстрировала.

– А это кто такой миленький? А это кто такой болтливенький? – мурлыкнула она, сделав шаг навстречу. Вот… Нет, бюст у неё, конечно, такой… Такой вот… Но Данила предпочёл отступить.

Позорно.

Нет, ну свинство же.

Были бы тут легионы Хаоса, он бы разом… А с женщиной воевать? Как?

Особенно с бухгалтером. Хороший бухгалтер, он ведь не то что на вес золота, он куда ценнее. И Василий не поймёт. Да ладно, не только Василий, тут никто не поймёт, если Данька решит воевать.

– Это Данила, – сказал Василий, придерживая под руку Элеонору, словно опасаясь, что стоит отпустить и та сбежит. Не сбежит. Данька свою бывшую знал хорошо. Вон, глаза прищурила, и этим прищуром три раза демоницу ощупала. А бюст с голым животом и четыре.

Колечко в пупке тоже не осталось без внимания, надо полагать.

– Данила нынешний жених моей бывшей невесты, – представил он. – И мой будущий компаньон. Это даже хорошо, что вы, блистательная Люцинда, явились лично. Нам надо обсудить некоторые вопросы дальнейшего сотрудничества…

– Нынешний жених бывшей невесты… – демоница разом утратила интерес и головой покачала этак, с укоризной. – Как у людей всё сложно! Такие запутанные отношения…

– А у демонов разве иначе? – спросила Ульяна.

– Конечно, дорогая, – хвост нервно дёрнулся. – Нормальный демон убил бы и бывшую невесту, и её нового жениха. И никаких тебе лишних родственных связей.

– Радикальненько, – пробормотал Данила.

– Простите, – Элеонора не делала попыток освободиться. – Ваш наряд… У вас так… Принято?

– Принято? – демоница подпрыгнула и хвост её метнулся, нервно хлестнув по сапогам. – Василий! Ты видишь⁈ Видишь, что творится⁈ Даже твоя невеста пребывает в удивлении! Я кто? Я приличная женщина! Почтенная вдова! Глава бухгалтерии межмирового холдинга! А этот… Этот… Этот безрогий недоумок, пусть хаос сожрёт его печень, пусть солнце выжжет глаза, пусть пустынные крысы сожрут воплощение его мужественности! Он решил, что нам, видите ли, нужна униформа!

– Дорогая… – разлом, который с появлением демоницы не исчез, начал шириться. – Дорогая, я тебе говорил, что от меня не сбежишь!

– Я и не собиралась, идиот!

– А это уже отец, – Василий произнёс это как-то обречённо, что ли, и Эльку за спину отставил. – Пожалуйста. Я очень попрошу вас не вмешиваться в нашу беседу. Я постараюсь, чтобы она прошла по возможности конструктивно.

– Василий! – от этого голоса содрогнулась земля. И небо.

И люди.

И в общем, как-то неспокойно стало на душе, что ли. А пространство с хрустом раздалось в стороны, выпуская… чтоб, а он здоровый.

Выше человека раза в полтора. И в плечах шире. И какие-то рога, почему-то на плечах, выросты, чешуя…

Данька даже восхитился.

Неужели всё-таки существуют правильные демоны⁈

Глава 56
Кое-что о демонах, клятвах и родителях

Наши шпроты были отправлены атаковать противника с севера и запада и шокировать этим.

Кое-что о применении нестандартных решений в тактике подводной войны.

– Василий! – голос отца, усиленный соответствующими артефактами, гремел, заставляя людей нервно сжимать оружие.

Да и сам он явно готовился ко встрече.

Парадный доспех вон подать велел, тот, который из шкуры пустынного червя, со вставками из огнекамня и искусственными рогами. Причём по моде начала века рога делали плотно, да и размер их внушал. В результате выглядел доспех весьма представительно, но вот двигаться в нём было сложновато. Поэтому, шагнув из разлома, отец и замер в позе, которую полагал в высшей степени величественной.

В старых книгах писали, что эта поза заставляла сердца смертных трепетать. Огненный меч он картинно опер на землю да так и застыл.

– Папа, – Василий выставил руку, мешая Даниле шагнуть вперёд. Не хватало ещё, чтобы тот ритуальный поединок устроил. – Папа, хватит меня позорить!

– И меня! – заявила Люцинда, окинув отца насмешливым взглядом. – А я ведь ему говорила! Выбрось это старьё! Приличные демоны такое уже не носят, так нет же ж…

– Я…

– А главное, Васенька, знаешь что? Он в него с трудом влезает!

– Я не…

– И всё почему? А потому, что повадился к нам чаи пить! Придёт! Сядет и давай… и ладно бы с собой приносил, так нет! Весь чай выхлебает, сахар сожрёт, шоколадки наши… а потом вдруг доспех стал тесноват! – Люцинда всплеснула руками. – Любой нормальный разумный демон признал бы свою неправоту. А этот? Насупится и ворчит. Мол, это не он, это низкая влажность воздуха виновата. От неё доспех усох!

– Я… хватит! Я явился, чтобы заявить права на эту женщину! И согласно древнему обычаю вызвать на поединок всякого, кто желает опротестовать эти права!

– О боже! – Люцинда картинно запрокинула руку. – За что мне это⁈ Васенька! Возвращайся! Я ведь терпела… я действительно терпела! Я была тиха и смиренна! Я ни слова не сказала, когда он решил, что бухгалтерия – это почти то же самое, что гарем…

– Так… нет! Для гарема у меня дворец!

– И когда взял за привычку хлопать девочек по заду…

– Я внимание проявлял! И заинтересованность! Мой личный консультант говорил, что для эффективной работы коллектива надо проявлять к нему личную заинтересованность!

– Я молчала, когда он часами рассказывал о своих подвигах…

– Я налаживал контакт! Открывался. Выказывал доверие!

– Доверие⁈ А я всё это слушала! И была вежлива! Я кивала, когда мне обрисовывали, как именно и когда, и кому отрубили голову, руки или выпустили кишки. Я терпеливо сносила его пошлые намёки… и даже эту униформу!

– Во всех корпорациях носят униформу! Василий! Ты сам писал, что нам необходимо укреплять корпоротивный дух! И принять решение по единой форме!

– Но не такой же! – рявкнула Люцинда так, что люди с автоматами попятились.

– Да, но продажи возросли! На сорок три процента! И аналитики говорят, что решение удачное! Что оно успешно эксплуатирует навязанные стереотипы…

– Пап, ты вправду читал?

– А что, думаешь, я такой старый, что во всём этом разобраться не способен, – отец ткнул мечом в землю и выключил пламя. – В конце концов, я тоже вижу, что мир меняется. И как меняется. И креативный отдел со мной согласен.

– Креативный, стало быть? – Люцинда нехорошо прищурилась и переспросила нежным урчащим голосом. – Стало быть, креативный?

– Так… ты бы видел, как народ идёт! Взяли в обслуживание девочек. И им в радость в другом мире прогуляться, и люди тянутся поглазеть. По итогу мы теперь новый бренд запускаем. Женское бельё…

Василий понял, что краснеет.

Безудержно.

И что эмоции, которые вроде бы вернулись, но не сказать, чтобы с полною силой, во всяком случае особых перемен в себе Василий после купания не заметил, вдруг ожили. Если подобный термин в принципе применим к эмоциям. Кровь прилила к щекам. Ко всему организму и разом.

Колени подкосились.

И появилось иррациональное желание провалиться под землю.

– Интерес есть и немалый…

– Отец, – прозвучало очень тихо. – Давай… не здесь. Не сейчас…

– А… – тот осёкся и обвёл взглядом собравшихся. – Точно. Извини. На чём я остановился? На поединке… я вызываю вас, смертные, на бой…

– Отец!

– Бесполезно, – Люцинда скрестила руки на груди. – Он упрям, как… как… как высший демон!

– Вась? – уточнил Данила. – А он… серьёзно это?

– Боюсь, что да, – Василий раздумывал, как ему поступить. Идей не было. Вот совершенно не было. Только одно лишь чувство глобальной неловкости. – Это древний обычай. Явиться в иной мир и бросить вызов местным. А когда ответят, то одолеть их бойца, отрубить ему голову, вырвать сердце и поднести это даме, тем самым доказав свою к ней любовь.

– А может, лучше цветы заказать? – предложила Элеонора. – Или шоколад? Вы любите шоколад?

– Очень, – демоница сделала шажок в сторону. – И цветы тоже! Но разве ж они услышат… если бы ты знала, милая, как это утомительно…

– Я завоюю этот мир и брошу к твоим ногам весь шоколад, который здесь найду! – пообещал отец.

– Бросать шоколад к ногам – негигиенично, – Элеонора смотрела на отца без страха. – Кроме того, зачем ей такое количество шоколада? Его сложно будет употребить до окончания срока годности…

– Именно! – поддержала Люцинда. – И опять же, фигура…

– Но…

– А главное, дорогой, знаешь, что особенно бесит⁈ Этот ваш трёп! Обещания! – Люцинда упёрла руки… в бёдра и чуть наклонилась. Почему-то Фёдор Фёдорович закашлялся, а другие, которые за ним, покраснели. – Он поёт песни о подвигах, о врагах… обещает мне тут горы шоколада! А сам⁈ Хоть бы один раз принёс! Хоть бы крохотную! Маленькую! Вот такусенькую шоколадочку!

Она свела пальцы вместе. А потом щёпотью ткнула в защитный экран доспеха, аккурат между парой декоративных рогов.

– Нет! Он только приходил и съедал! Всё! Минечкины эклеры! Маффины с кремом на эльфийских сливках! Розочка их берегла, чтобы угостить нас! А Горюшка даже прятать пыталась свои трюфеля, но нет, от этого проглота разве что спрячешь⁈ Нашёл! И сожрал! А что взамен, а?

– Отец⁈

– Я приносил! – произнёс отец возмущённо. – Это был прекрасный дар!

– Что⁈

– Голову! Я отправился в пустыню! Я провёл там семь дней…

– Семь дней тишины и покоя! И между прочим, девочки волноваться даже начали!

– Я выследил пустынного тхара…

– Это кто? – уточнил шёпотом Данила.

– Это зверь, который питается тварями хаоса. Впрочем, и другими тоже не побрезгует, – Василий испытал ещё одно новое чувство – страх. Острый. Всепоглощающий. Пусть и иррациональный, поскольку опасность явно минула.

– Я добыл его! И в доказательство своей силы принёс ей голову! И сердце.

– О да! Семь дней его нет. Никто не знает, куда он подевался! А потом он заявляется! Грязный, воняющий, измазанный чем-то чёрным…

– На обратном пути я попал в зыбучие пески…

– В крови и этой вот жиже… проходит и ставит мне на стол голову это твари! На квартальный, заметь, отчёт! Который мы с девочками всю ночь готовили!

– Она его любит, – Элеонора сделала какой-то совершенно невозможный вывод. И пояснила. – Если он после такого жив остался.

– Кровь это твари смешалась с чёрной жижей… и отчёт просто расплавило! И стол! И стул. И даже пол немного. А ему, будто этого было мало, понадобилось выпустить всю свою силу!

– Так… принято… я открылся в знак чистоты и серьёзности своих намерений.

– О да! Открылся! И все машины, естественно, вышли из строя! На нашем этаже и двух смежных! – рявкнула демоница.

Определенно, то, что отец всё-таки был жив и визуально цел, о многом говорило.

– Знаете, – Элеонора решительно подошла к Люцинде и, взяв её за руку, произнесла. – Мужчины порой крайне… странные создания.

– Кто бы говорил, – буркнул рядом Данила.

– И потому свою симпатию тоже выражают весьма… необычным образом. Вы ведь не хотели навредить?

– Нет, – отец не сразу, но всё же ответил. И в голосе его теперь звучала обида. – Я пытался продемонстрировать величие своей силы. Чтобы она могла оценить. И понять, что я достаточно могуч, чтобы защитить её и будущих детей. И смогу завоевать новые земли, чтобы их обеспечить.

– Боги Хаоса! – Люцинда закатила глаза. – А нельзя было как-то… попроще?

– Как?

– В ресторан пригласить? – предложила Элеонора. – На прогулку…

– На прогулку? – отец призадумался. – Это свежая мысль… я отведу тебя к скалам, где плещутся бескрайние пески и там, на твоих глазах, поражу песчаного дракона, вырву сердце…

– Видишь? – демоница прищурилась. – Это бесполезно! Совершенно бесполезно, дорогая! Им ведь на самом деле не интересно, чего хотим мы!

– Но ты ж сама сказала, что прогулку!

– Во-первых, не я! А во-вторых, прогулка – это прогулка! Мы гуляем. Ходим. Вместе. Вдвоём. Взявшись за руки, но можно и без этого! Ты читаешь мне стихи и кормишь шоколадом! А я…

– А ты?

– А я слушаю и ем!

– Мужчина, – пояснила Элеонора, упокаивающе погладив когтистую руку демоницы. – Который способен накормить женщину, воспринимается ею весьма благосклонно. А ещё можно устроить пикник. Скажем, в живописном месте. Где-нибудь на берегу озера…

– Я знаю одно. Там очень красиво кипит лава, – отец явно задумался. – И водятся…

– Чтобы никто не водился. Чтобы только вы и она. Вдвоём…

Отец моргнул.

И почесал кончиком огненного меча между плеч.

– Прошу прощения, зудит. Я понимаю, о чём вы, но мне сказали, что божественная Люцинда ценит традиции.

– Кто сказал?

Отец явно смутился.

– Ну? – хвост Люцинды метнулся влево.

И вправо.

И грозно щёлкнул.

– Кто эта падла? – повторила она. – Которая мне отчёт испортила⁈

– Так… твой… зять, – отец сделал шаг назад, правда, тотчас выпрямился. – Дорогая… я хотел, как лучше! Завтра же я куплю тебе рабов и паланкин…

– На кой мне рабы? Принеси мне сердце этой хитрой сволочи, которую почему-то моя несчастная дочь считает хорошим мужем. Раз уж тебе надо кому-то его выдрать, – из ноздрей демоницы вырвались клубы огня. – А мужа мы найдём другого.

– Стоп, – Василий счёл нужным вмешаться. – Отец, не вздумай даже. Нам он нужен. Его креативность уникальна.

– Хорошо, – ответила Люцинда. – Но ведь не обязательно оставлять его целым? Если отрубить ему ноги, это на креативность не повлияет…

– Он ходить тогда не сможет, дорогая.

– Вот ему и купишь рабов с паланкином.

– Вась, – Данила глядел на отца снизу вверх. – Знаешь, я думал, что мои предки странные, но твои, пожалуй, ничуть не лучше.

– Люцинда не является биологической родственницей, однако, как я полагаю, мой отец имеет серьёзные намерения относительно её. Однако, как мне кажется, разумнее будет обсудить их и прочие насущные вопросы не здесь. Отец, сними уже этот доспех!

– Боюсь… я не могу, – отец сунул меч под пластины и снова поскрёб. – Я дал клятву.

– Какую?

– Кровную! Что я отправлюсь за моей любовью, куда бы она ни последовала.

– Я последовала. Клятва исполнена, – Люцинда махнула рукой, а потом перехватила ладонь Элеоноры. – Дорогая, какой очаровательный оттенок! Где ты когти пилила?

– Я договорюсь, – ответила Элеонора шёпотом. – Мастерица отличнейшая, правда, график у неё плотный, но мы давно знакомы…

– Отец? – Василий ощутил, что страх возвращается. – Клятва исполнена. Снимай доспех.

– Боюсь… это не вся клятва. Я… я обещал, что сойдусь в бою. И сниму доспех лишь после победы над грозной тварью.

– Над какой? – уточнил Василий, очень надеясь, что договор не содержит иных пунктов.

– Я не уточнял… я торопился!

– Отец!

– Что?

– Я тебе говорил, что ты крайне несерьёзно относишься к составлению договоров.

– Это не договор, а обет…

– Обед будет позже, – сказал Данила, глянув на небо. – А сейчас самое оно для завтрака… можем сразиться.

– Боюсь, ты человек, – Василий покачал головой.

– И?

– В клятве речь идёт о грозной твари, а человек – это человек. Если бы он выразился иначе, скажем, тварью разумной или же просто сказал, что одержит победу…

Василий задумался.

С одной стороны, безусловно, доспех не мешал жизнедеятельности, однако был крайне неудобен и, судя по реакции людей, вызвал у них весьма однозначное впечатление. А предубеждение могло негативно сказаться на планах о создании корпорации. Внешний вид доспеха наглядно демонстрировал некоторую излишнюю агрессивность…

– То есть, нам надо отыскать грозную тварь, чтобы твой отец мог сразиться с нею и одержать победу, – уточнил Данила. – А убивать тварь нужно?

– Отец?

– Нет. Я не говорил, что убью её. Но тварь должна быть по-настоящему грозной.

– Что? – Никита развёл руками. – Василий, даже не смотри. У меня в кои-то веки руки, а не лапки, и боюсь, обратно я не смогу. А если и смогу, то ты ж меня видел. Какая грозность?

– М-ме-э-э, – этот голос заставил обернуться. А от удара копыта содрогнулась земля.

Чёрный козёл раздвинул стоящих людей. Он не казался огромным, однако в то же время обличье его внушало трепет. Особенно рога. Массивные, изогнутые, что сабли, они тянули козлиную голову к земле, но могучая шея держала её.

– Ой, – тихо произнесла Ульяна. – Это…

– Тварь! – отец даже подпрыгнул, замахнувшись мечом. И клинок вспыхнул алым пламенем, которое поспешило растечься по узорам доспеха.

Выглядело впечатляюще.

Козёл повёл башкой, и рога тоже загорелись.

– Так! – Данила успел выскочить раньше, чем Василий остановил его. – Стоять! Правила! Сначала определяем правила! Чтоб без членовредительства и вообще чётко, ясно и понятно. Назначаем секундантов, и только потом…

– Пилим видосик! – радостно пискнула Ляля, выставив перед собой телефон. – Что? Ну такой контент офигенский! Грешно не воспользоваться!

– Боюсь, это нарушит режим секретности… – робко заметил Фёдор Фёдорович.

– Ой, думаете, кто-то поверит, что демон натуральный? Вы это… вы только станьте иначе! Так, вы, Люцинда, боком, чтобы фактура была видна… если чуть в спинке прогнётесь, то все сполна оценят ваши… достоинства. И красоту! А вот вы сюда! Да, да… давайте. Солнце сзади и ваша фигура будет казаться выше, больше. Зловещей!

– Нет такого слова! – возразила Элеонора.

– Не важно! Слова нет, фигура есть… и сходимся медленно, чтобы не испортить картинку. Эль, может, ты обморок сыграешь? Или ужас… и по команде! Раз, два… начали!

Глава 57
Где начинается битва и не завершается битва

Мальчика ударило идеей в районе пупка и приятное чувство заваренилось по жилам.

Об опасном воздействии некоторых идей на организм

Данила успел увидеть, как облаченная в шипастый доспех фигура демона занесла огромный меч над козлиной головой. А тот, приподнявшись на задние ноги, принял удар на объятые пламенем рога. И по окрестностям разнёсся грохот и такой, что уши заложило.

– Уль, тебе не кажется, что у нас какой-то козёл неправильный? – поинтересовался Данила, сунув палец в ухо. В ухе звенело. В голове тоже.

И вспомнился вдруг учитель физкультуры, который говорил, что звон в голове, возникающий после столкновения оной с мячом, проистекает исключительно по причине пустоты в черепной коробке. В ином случае звуковым волнам распространяться негде и звона, соответственно, возникнуть не должно.

Главное, что у козла явно не звенело. Он опустился на все четыре ноги, тряхнул башкой и, наклонив её, выдохнул струю пламени.

Демон взревел, когда пламя, окатив доспех, стекло огненными лужицами под ноги.

– Точно неправильный, – пробормотал Данила, когда огненные рога ударили в грудь демона.

– Это единственное, что тебя смущает? – уточнила Ульяна.

– Да я бы и не сказал, что смущает.

Гул от удара разнёсся по округе. И кто-то из наблюдавших за боем людей радостно крикнул:

– Так его!

Демон сделал шаг назад, возвращая утраченное было равновесие и снова замахнулся мечом, чудом не задев Лялю, которая зачем-то под этот самый меч влезла.

– На меня внимания не обращаем! – тонкий её голосок был слышен несмотря на гул, грохот. – Продолжаем сражаться… Филин, сделай более героическое выражение морды! Не отвлекаемся! Героическое, я сказала… а вы… да, да, вы… как там… ваше демонейшество… вы рыкните ещё разок! Вот чтоб от всей души…

Демон рыкнул и снова попытался замахнуться мечом.

– Нет! Чуть выше! Левее! А то из кадра выпадает! И медленнее… вот вы можете сражаться с чувством, с пониманием момента⁈

– Ляля! – крикнул Данила.

– Чего?

– А не боишься, что он тебя пришибёт?

– Меня? Меня-то за что? – искренне удивилась Ляля, поднырнув под занесённую руку, чтобы сунуть телефон в оплавленное забрало шлема.

– Детонька, – демоница нервно щёлкнула хвостом. – Ты и вправду отошла бы. А то ведь мужчины, они такие. Сперва заиграются, а потом голову снесут и будут сидеть, печалясь и недоумевая, мол, как же так оно получилось. Не нарочно…

– Но нам канал развивать надо! – Ляля заскочила с другой стороны, оглянулась и понитересовалась: – А можно как-нибудь более… массово что ли? Вот чтоб прям… как в кино. Герои сражаются на переднем плане, индивидуальным порядком, но и на заднем кипит битва! Уль!

– Что? Я битву не изображу!

– Зови мышей!

– Мышей зачем? – как-то устало произнёс демон и меч опустил. – Извините, я в полной мере оценил вашу силу и душевное благородство, как и желание помочь в моих затруднениях. Однако в нынешних обстоятельствах не вижу возможности продолжить поединок. Я ведь и вправду могу задеть ненароком.

– Ме, – согласился Филин, тоже присаживаясь.

– Нет, сцену примирения будем снимать позже, – Ляля мотнула головой и ткнула в небеса. – Как и отдыхать! Вот! Солнце уходит! Так что встаём, отряхиваемся и вперёд! С энтузиазмом! И давайте так, чтоб зритель прочувствовал!

– Она сумасшедшая? – уточнила демоница.

– Хуже, – Лёшке, пусть и не без труда, удавалось смотреть на остренькое личико. – Блогер. Начинающий. Эти вообще ничего не боятся…

– Уль! Скажи им!

– Скажу, – Ульяна вышла к демону. – Василий, я вижу… пока ещё вижу нити. И могу, в принципе, эту клятву снять. Если ты не против?

– Я нет. Отец?

– Нет, – ответил тот. – Извините. Напротив, буду благодарен… кажется, я несколько поторопился… уже забыл, до чего этот доспех… тесный и неудобный.

– Просто кому-то надо меньше девочек объедать!

– Да я возмещу! Честное слово.

Ульяна протянула руку и коснулась уродливой чешуи, по которой тотчас расползлись искорки.

– Уль! Ты бы предупредила! – Ляля тотчас обежала демона, старательно снимая. Искорок становилось больше, и вот уже весь доспех замерцал.

А потом взял и треснул посередине, потом и вовсе раскрылся.

– По пузику треснул! – не удержался от комментария Лёшка. – А почему он не выпадает? Застрял?

– Я… – демон просипел что-то изнутри. – Сейчас… немного… зажало.

– А я… – начало было Люцинда.

– Просто ткань зацепилась! – перебил демон с некоторой поспешностью. – Сейчас… немного…

Трещина чуть хрустнула и расширилась. Правда, не настолько, чтобы выпустить демона.

– Минутку. Василий…

– Да что ты его дёргаешь вечно! – демоница подпрыгнула к доспеху и сунула руки в трещину. Раздался громкий треск. И доспех раскрылся окончательно, выпуская демона, который оказался не таким и огромным. – А я тебе говорила! Какой доспех! Какие сражения! В твои годы надо вести себя поспокойнее…

Совсем даже не огромным.

Ну, может, чуть повыше обычного человека. Чутка в плечах пошире. Ну и черты лица погрубее. Зато видно, в кого Василий мастью пошёл. Отец его тоже отливал белизной, правда, та несколько контрастировала с полосами алой чешуи на щеках, но это ж мелочь.

– Вот… в следующий раз думать будешь, что делаешь, – проворчала Люцинда, отряхивая пылинки с пиджака. – А то как маленький. Доспехи, мечи… ты же солидный демон! Глава корпорации! Ты…

– А вы не могли бы его поцеловать? – поинтересовалась Ляля, выскакивая с другой стороны. – Как показывает статистика, аудитория очень ценит хэппи-энды…

И бюсты.

Данила вот не сомневался, что этот бюст аудитория очень даже оценит. Главное, чтоб цензура пропустила.

– Мог, – демон сграбастал Люцинду и та только пискнула. Хвост её хлестанул по руке демона, которая держала демоницу за талию, а потом руку же и обвил, то ли отрывая, то ли наоборот.

– Ме, – вздохнул козёл, чем и привлёк внимание Ульяны.

– Извините, – та повернулась к нему. – Я сейчас исправлю…

– Ме… – козёл вскочил и попятился. Даже головой затряс.

– Уль, он не очень хочет…

Поздно.

Мерцающая дымка окутала козлиную фигуру, размывая её. Очертания поплыли.

– Уль! Вот… вот говорила же, предупреждай! – рявкнула Ляля, стремительно разворачиваясь. – Нельзя, чтоб контент пропадал зазря… так, а дублем? Я требую дубля! Или потом докрутим уже? Игорёк говорил, что может эффекты наложить, но…

Козёл разгибался, превращаясь в знакомого Даниле типа, разве что чуть более мятого. Тот как-то оглянулся, нервно дёрнул плечом и поинтересовался:

– А это… обратно можно? Хозяйка, ты только не обижайся…

Ульяна моргнула. Как-то иначе ей всё представлялось. Не то, чтобы она ждала слёз радости, но элементарное «спасибо» можно было бы сказать? А он не сказал. Смотрел так, исподлобья, виновато.

– Мне просто… козлом… так-то оно, конечно, не человеком…

– У него кризис самоидентификации, – произнёс Фёдор Степанович, подходя к Филину. – И экзистенциальный, глобальный, с осознанием смысла жизни и своего в ней места.

– Эм… – Ульяна не нашлась с ответом.

– На всякий случай попросил бы вас воздержаться от подобных экспериментов в моём отношении, – Фёдор Степанович и ножкой шаркнул. – Я вот постановил для себя, что нынешнее моё обличье меня устраивает всецело.

– Ты прав, Дань, – произнесла Ульяна, глядя на обрывки нитей в руке. Вот так стараешься, стараешься, а никто и не ценит. – Козлы у нас нетрадиционные…

– Я бы попросил без этих намёков! – Фёдор Степанович оскорбился. – Дело в ином! У нас тут образовательный проект наметился! Нестандартный подход к процессу обучения, во многом завязанный на исключительную внешность и личную харизму!

И голову задрал, демонстрируя бороду.

Бороду оценили даже демоны.

– То есть, – уточнила Ульяна, обращаясь к Филину. – Ты хочешь, чтобы я тебя опять в козла превратила?

– Так, да, – тот пожал плечами.

– А ты понимаешь, что может получиться так, что в другой момент времени я не смогу уже тебя расколдовать? Сейчас у меня сила есть, а потом она может остаться, а может, и уйти…

– Ну… ничего. Я и привык. Это… Профессор вон травки меня учит распознавать. Ребятишки опять же… хотя… тут тоже вопрос, – он провёл ладонями по бритой башке. – Затруднение… тут… как бы… Профессор, это ладно. Он там науки всякие. Языки. Литературы…

– Литература! – Фёдор Степанович закатил очи. – Она одна! Великая мировая! Или Великая русская!

– Уже две! – возразил Филин. – Если и мировая, и русская…

– Ничего. С тобой я тоже поработаю…

– Вот… а если физуху взять, то там как бы и показывать надо, но человеком мне нельзя. Не допустят. У меня биография того… слегка… подгуляла.

Ульяна зачарованно кивнула и покосилась на Лялю. Впрочем, та о чём-то щебетала с демоницей, то и дело протягивая руки то к хвосту, то к рогам. И кажется, демоница совершенно не возражала. А потом сама в телефон заглянула…

– И если б можно было, чтоб туда-сюда… оно б вообще было б суперски.

– В каком смысле туда-сюда? – Ульяна едва не упустила нить беседы.

– Ну… в прямом. Чтоб из человека в козла перекидываться. И обратно. По желанию. Вон, как ваш рыжий!

– Я не рыжий! – возразил Никита и нос почесал. – Это каштан с медным отливом!

– То есть, ты хочешь стать оборотнем, но оборачиваться в козла?

Ульяна поглядела на бабушку, но та лишь развела руками, мол, и такое случается.

– Козлоборотень! – хохотнул Данила.

– Это очень грозная боевая форма, – отец Василия не без труда высвободил руки. – Мне тоже было бы жаль утратить такую. И устойчивость, и сила! А какие рога! Просто великолепные рога!

Он провёл себя по лбу, на котором рогов не было, зато проклюнулись залысины, точно помечая место, где эти рога могли бы быть.

– Козлоборотень – гроза демонов…

– Дань, помолчи! А то я сейчас промахнуть, и сам станешь грозой… кого-нибудь.

Ульяна потянулась к нитям, что ещё висели над землёй. Другие трепетали в руке, и в целом она видела, пусть уже куда меньше, чем прежде. Но… почему бы и нет. Если человеку хочется.

Она связала их.

И выдохнула.

И…

И фигура человека снова подёрнулась дымкой, что заставило Лялю взвыть от разочарования.

– Ульяна! – её вопль заставил подпрыгнуть и демона. – Ты… слов нет!

– Чтоб тебя… – хрипло произнёс человек, сгибаясь и стремительно обрастая шерстью. Прям как в кино, хотя в кино порой и от боли рычали, а тут вроде и нормально. На месте человека стоял козёл, который тряхнул тяжёлою башкой. Из ноздрей его вырвались струйки дыма, но, словно этого было недостаточно, козёл дохнул огнём.

– А теперь ещё раз и с более вдохновенным выражением морды! – потребовала Ляля.

– Угомонись уже, – Никита попытался отобрать у неё телефон.

– Благодарю, – козёл снова стал человеком и тот поклонился. – Я… в общем, вы извините, что я тогда… был неправ. Признаю. И готов отслужить. Работать. Если, конечно, вам такие нужны… потому как я… ну…

– Его гнетут грехи минулого, – заявил Фёдор Степанович с некоторой долей пафоса.

– А вас? Вас не гнетут? – Ульяна спросила так, интереса ради.

Ну и руки слегка чесались поколдовать.

Немного.

– Какие грехи? – Фёдор Степанович удивился весьма искренне. – Я безгрешен, аки агнец божий, невинная жертва женского коварства…

– Не гони, Профессор, – Филин всё же принял человеческую форму. – Сам жене изменил, сам и пострадал.

– Ой, могла бы и с пониманием отнестись к маленьким мужским слабостям.

– Не гнетут, – сделал вывод Данила. – Совершенно.

– Между прочим, я её простил!

– Уль, – Данила дёрнул за руку. – Вот не надо его расколдовывать. Козлом он как-то безопасней для общества, что ли…

Ульяна это и сама поняла.

– Между прочим, я и не просил, – Фёдор Степанович высоко задрал голову. – Я готов со смирением принимать удары судьбы и, пройдя путём невзгод и лишений, обрести истинное духовное просветление.

– Курсы откроем, – Ляля убрала телефон. – Я посмотрела, что многие курсы открывают. И духовное просветление сейчас очень даже в тренде.

– А ничего, что это будет просветление от козла? – уточнил Никита. – Ну, так-то…

– Мир сложен, – в голосе Фёдора Степановича появилось нечто этакое, то ли задумчивое, то ли мечтательное. – И жесток. И порой мы, сами того не ведая, закрываем врата сердца перед истиной лишь потому, что исходит она не от того, от кого, как нам кажется, должна бы. На деле же и козёл может многому научить. Главное ведь не внешность!

– А что? – Никита поскреб себя за ухом. – Блин… чешется всё!

– Интеллект! – важно ответил Фёдор Степанович. – И харизма! Я верю, что моя харизма сполна компенсирует…

И тут зазвонил телефон.

Причём как-то так нервно. И громко. И Данила вот подпрыгнул. И не он один.

– Извините, – сказал Данила, потому что звонил именно его телефон. – Мама… я отвечу… сейчас.

– Мы начнём с малого. Сперва мы вернём на путь добра и милосердия те заблудшие души, которые сама судьба послала…

– Мам, привет… да, нет… всё хорошо. У меня точно всё хорошо! А ты… что? Мам, я не понимаю, – Данила отступил на шаг.