Текст книги ""Фантастика 2025-115". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Александра Черчень

Соавторы: Василий Маханенко,Дмитрий Янковский,Юрий Уленгов,Валерий Пылаев,Вячеслав Яковенко,Макс Вальтер,Мария Лунёва,Владимир Кощеев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 209 (всего у книги 342 страниц)

Глава 34

Глава 34.

Снег всё больше становился ноздреватым, мокрым и грязным. Весна вступала в свои права.

Всеволод уже подготовил дружину к походу и ждал известий от Святослава. В одну из весенних ночей, когда сосульки весело капали, образуя в снегу глубокие прорехи, на княжеский двор примчался всадник, он принёс известия от Черниговского князя. Средний брат сообщал, что выдвигается на Киев, и будет ждать своего сателлита1 в условленном месте на границе своих земель. Переяславский князь тут же вызвал к себе командиров и приказал утром выдвигаться в поход.

Добрыня, чувствуя, что от этого похода слегка попахивает братоубийством, отправил на границу к Андрею гонца с известием о выступлении совместных Черниговских и Переяславских дружин на Киев.

–

Когда снег начал интенсивно таять, Свиридов засобирался в Переяславль. Настроение у него было отличным, приятно пригревало весеннее солнышко, лаская Андрея своими лучами. Пограничник с нетерпением и некоторой долей страха ждал встречи с женой. Свиридов не знал, простила его Ольга или нет. При отъезде, он специально наставлял Добрыню, Алёшку и Елисея, чтобы они не слали ему никаких весточек от жены, а теперь сильно жалел об этом.

Когда Андрей отдавал последние указания Илье по несению службы и дальнейшему восстановлению границы, в комнату вошёл гонец и передал Свиридову письмо от Добрыни. Прочитав послание, наш современник ужаснулся:

– Случилось то, чего я больше всего боялся, – произнёс он.

– Что-то с Ольгой? – спросил его Илья.

– Нет, с князьями. Всеволод и Святослав сошли с ума.

– Что? – не поверил витязь.

– Ну, конечно, не в прямом смысле. Короче, затеяли они междоусобицу, на Киев пошли.

Илья облегчённо вздохнул.

– Это ничего, Изяслава давно проучить надо, и князь он плохой и человек никудышный. Всё на своего тестя оглядывается. Дай ему волю, сдался бы полякам со всеми потрохами.

– Всё равно, не гоже брату на брата идти. Если среди кровных братьев согласья нет, то как можно ворогу проклятому противостоять. Всё, я поехал князей мирить, а ты рубежи Отечества блюди.

– Рубежи то я сберегу, а вот как ты братьев мирить будешь?

– На месте разберусь и буду действовать по обстановке, – садясь на коня, ответил Андрей и рванул с места в карьер. Следом за ним поскакал отряд сопровождения.

–

Всеволод с дружиной скорым маршем приближался к месту встречи. Земля уже почти совсем просохла, и копыта коней уже не так сильно скользили по грязи, но всё равно, кое где оставались довольно скользкие участки на которых приходилось придерживать коней. Переяславский князь торопился, он знал, что внезапность – половина победы. На месте, младший брат думал увидеть дружину Святослава и, дав воинам день роздыху, двинуться дальше на Киев, пока лазутчики Изяслава не успели донести о появлении у границ Киевских земель боевых дружин. Но… никто его не ждал. Всеволоду это не понравилось, он стал подозревать брата в предательстве.

Однако, немного успокоившись и взвесив всё «за» и «против»,Переяславский князь решил, что Святослава что-то задержало в дороге. Только на третий день ожидания авангард Черниговской дружины показался на горизонте.

– Что случилось? Почему ты задержался? – спросил среднего брата младший, как только тот подъехал к нему поздороваться.

– Дороги плохие, всё время шагом пробирались, – ответил Святослав.

Всеволод недоверчиво посмотрел на брата, но промолчал.

– Пускай твои люди отдыхают, а завтра с утра двинем на Киев, – предложил Всеволод.

– Погодь, погодь. Один день мало, через два дня и пойдём.

– Ты старше, тебе и решать, – обиделся Переяславский князь. – Только помни, Изяслав ждать не будет. Ему, уже, наверное, донесли, что мы у его земель топчемся. Думаешь, не готовит он нам ответа?

Святослав молча разулся, кинул свой плащ на землю и блаженно растянулся на нём.Всеволод посмотрел на брата, махнул рукой и двинулся по своим делам.

–

Андрей, не заезжая в Переяславль, гнал своего коня вперёд, его отряд едва поспевал за ним. Свиридов не знал где назначена встреча братьев, но он знал другое – интуиция его ещё никогда не подводила. Андрей был уверен, он найдет братьев и уговорит их отменить этот безумный поход. «Лишь бы не опоздать» – только одна эта мысль сверлила его мозг. Мчать по ещё сырой, после сошедшего снега, земле было тяжело. Копыта коня то и дело норовили разъехаться в разные стороны и уронить своего хозяина, а с ним и седока. По неволе вспомнишь пословицу: «Конь о четырёх ногах, и то спотыкается», в прямом, а не в переносном её смысле.

Наконец, Андрей увидел то, что искал – следы множества коней, людей и повозок. «Ну теперь я вас быстро найду» – подумал Свиридов и погнал свой отряд дальше.

–

Дружины Святослава и Всеволода стояли под стенами Киева. Двое младших братьев готовили послание старшему. В это время в княжескую палатку вошёл один из воинов, оставленных для охраны и произнёс, протягивая свиток:

– Послание от Киевского князя.

Святослав взял эпистолу2, прочёл её, а затем передал Всеволоду. В письме говорилось следующее:

«Братия мои, не знаю, что подвигло вас идти супротив меня, но что бы то ни было, я как больший брат и князь Киевскай имею право требовать ответа. И если ложью вы опьянены и сбиты с толку, то могу вам всё объясть, а ежели вы руку на брата свово подымете по разумению своему, то будете биты нещадно… Посему предлагаю нам встретиться и поговорить. Изяслав – князь Киевскай».

Прочитав послание, Всеволод вернул его Святославу:

– Предлагаю ответить ему немедленным штурмом.

– Погоди ты со штурмом. Стены городские видел? Просто так их не одолеть, да ещё лучники будут постреливать. Тут надобно потянуть время и подготовиться основательно…

Полог палатки раздвинулся, и вошёл грязный, потный и злой Свиридов.

– Что же вы, пращуры мои, вытворяете? Совсем рехнулись? Междоусобицы затеяли. Забыли, что отец ваш, Ярослав Мудрый завещал?

Князья опешили от такого натиска и молча смотрели на своего потомка. Андрей, тем не менее, продолжал:

– Какого рожна вы попёрлись на Киев? Больше драться не с кем, как с родичами? И кто же из вас такой умный?…

Но тут, по-видимому, пришёл в себя Святослав. Он не дал договорить всё больше распаляющемуся Свиридову и осадил его:

– А ну сядь, и заткнись!

Пришла очередь удивляться Андрею:

– И где же ты, князь, таких слов нахватался? Я вроде, так не говорил!

– Без тебя учителей хватает… – ответил Черниговский князь. – Что ты тут ворвался к князьям и ещё отчитывать вздумал. Предал нас Изяслав, решил один править, половцам нас решил скормить…

Но тут уже не вытерпел Свиридов и в свою очередь перебил Святослава:

– Ну и откуда такие сведения?

– Гонца не принял, на помощь брату не пошёл. Это ли не предательство?

– Да, тут Изяслав не прав, так что теперь из-за этого войну братоубийственную развязывать?

– А ты что предлагаешь? – наконец вклинился в разговор Всеволод.

– Поговорить сначала надо, а там подумаем, что делать. Но опять же, не войну развязывать, а решать проблемы по-братски, по-родственному. Ваша грызня только ворогу на руку. Думаете, Шарукан не воспользуется таким замечательным обстоятельством? Поймите, врагам Русь ослабленная нужна, а что сильнее междоусобиц государство ослабляет?

Князья молчали.

– Ну вот то-то, – удовлетворённо произнёс Андрей. – Ступайте к Изяславу и поговорите с ним. Объясните, что он не прав. А мечом махать это – дело последнее. Знаете как у Эдуарда Асадова? Хотя, конечно не знаете. Так вот, слушайте:

Россия начиналась не с меча,

Она с косы и плуга начиналась.

Не потому, что кровь не горяча,

А потому, что русского плеча

Ни разу в жизни злоба не касалась...

И стрелами звеневшие бои

Лишь прерывали труд ее всегдашний.

Недаром конь могучего Ильи

Оседлан был хозяином на пашне.

В руках, веселых только от труда,

По добродушью, иногда не сразу

Возмездие вздымалось. Это да.

Но жажды крови не было ни разу.

А коли верх одерживали орды,

Прости, Россия, беды сыновей.

Когда бы не усобицы князей,

То как же ордам дали бы по мордам!…

…И вечно тем сильна моя страна,

Что никого нигде не унижала.

Ведь доброта сильнее, чем война,

Как бескорыстье действеннее жала.

Встает заря, светла и горяча.

И будет так вовеки нерушимо.

Россия начиналась не с меча,

И потому она непобедима!

– А Асадов этот твой – кто? Баян3 ваш? – спросил поражённый стихотворением Святослав.

– Ну, можно и так сказать, – усмехнулся Свиридов.

– Хорошо, – произнёс Святослав, – Мы не прольём братской крови, но и на встречу с ним не пойдём.

–

Изяслав был огорчён. Он понимал, что братья обиделись на него и имеют право выказать ему своё недовольство, но вот идти на Киев… Этого старший брат никак не ожидал. Киевский князь не боялся осады, дружина у него была большая, неплохо обучена, да и стены – ни у одного города не было таких высоких и мощных стен. Просто Изяславу была неприятна эта размолвка. Сам по натуре не очень воинственный, старший Ярославич, не любил никаких драк и баталий, а тем более с родственниками. И вот он ходил по княжескому терему, горестно вздыхал и ждал ответа.

Но вот дверь отворилась, и на пороге появился ратник, в руке его было письмо. Воин подошёл к князю, протянул ему послание, Изяслав взял депешу и, отпустив принёсшего её, принялся читать:

«Изяслав, мы уходим и уводим свои дружины, но знай, поступок, который ты совершил, направлен против единства Руси и против твоих родных братьев. Если подобное повторится, то тот, кто из нас останется жив, убьёт тебя и ославит по всему Отечеству. А ежели мы оба останемся живы, то каждый из нас убьёт тебя по одному разу. Святослав. Всеволод».

Киевский князь облегчённо вздохнул и улыбнулся. «Братья не хотят сейчас с ним общаться, но и Киев осаждать не будут, а это уже хорошо. А примириться можно и позже», – решил Изяслав, и чело его посветлело. И не знал он, что только благодаря Свиридову, братья отказались от своих намерений.

____________

1САТЕЛЛИТ – спутник, союзник

(2)ЭПИСТОЛА (устар.) – письмо, депеша.

(3)БАЯН – древнерусский певец, рассказчик былин.

Глава 35

Глава 35.

Когда Всеволод вернулся в Переяславль, весна во всю хозяйничала в его областях. Но была она злой, неласковой, жара стояла неимоверная, дождей практически не было. Таких аномалий старожилы не помнили. Вся растительность сохла на корню, та влага, которая иногда падала с небес, не приносила ни облегчения людям, ни свежести растениям.

Свиридов предложил рыть для орошения полей арыки от рек Трубеж и Альта. Через какое-то время каналы были вырыты, и живительная влага потянулась в поля. Хоть значительная часть урожая и была потеряна, но кое-что удалось спасти. Для того чтобы зимой люди не голодали, Всеволод приказал натуральный налог в княжескую казну урезать вдвое. Это его решение вызвало бурю восторга у простых людей и бурю негодования среди бояр. Но даже и они понимали, что если в этом году выжать из крестьян всё, в следующем, некому будет пахать и сеять, так как люди просто не доживут до будущей весны. Поэтому, поворчав для приличия, думные бояре успокоились.

Но засуха принесла и другие проблемы. Ольга, так мечтавшая вернуться домой, не могла осуществить своих замыслов, от чего стала раздражительной и злой. Злость свою она срывала на слугах и муже. Слуги молча терпели, а Андрей пытался образумить любимую, но все его попытки оканчивались неудачей.

Так прошла весна, наступило лето, ещё более жаркое и засушливое. Земля потрескалась настолько, что в трещины взрослый воин легко мог засунуть руку. И без того неглубокие и не очень широкие реки заметно помелели. Андрей, глядя на творящееся безумие, вспоминал «Маугли» Киплинга: «Скоро наступит Великая Сушь» – думал он.

–

Ночью, сквозь сон Ольга услышала, как ей показалось, стук дождевых капель по окнам. Как была, в ночной рубашке и босая, она выскочила на крыльцо, с небес словно из ведра, лил дождь. Ольга кинулась в дом, растормошила мужа и вытащила его из кровати.

– Андрюшенька, дождь, гроза, – плакала она от счастья. – Пойдём, милый, во двор.

Свиридов повиновался. В то время, когда они вышли на крыльцо, сверкнула молния, и ударил гром. Ольга радостно засмеялась и встала посреди двора, Андрей пристроился рядом, особой радости на его лице не было, но жена, кажется, этого не замечала. С очередным блеском молнии и раскатом грома, Ольга, всё ещё смеясь, исчезла…

Андрей остался один. По его щекам текли слезы, смешиваясь с каплями дождя, тело от рыданий сотрясали судороги. «Ну вот и всё, вот и всё, вот и всё…» – стучали молоточки в голове Свиридова. Андрей вошёл в дом и как был грязный и мокрый, так и рухнул на кровать, ещё хранившую тепло его любимой.

Утро было радостным и свежим, и стар и млад бегали по лужам и веселились.

–

С приходом весны, Сартак и Задёма принялись за осуществление своего плана. Они ездили по степи и собирали небольшие разрозненные племена под своё крыло. Некоторые соглашались сразу, понимая, что вместе в степи выжить намного легче, другим приходилось обещать золотые горы, а третьих, уничтожив старейшин, просто заставляли подчиниться силе. К концу лета под знамёна «артели: Задёма и сын» встало боле тысячи человек, да ещё около трёхсот было из клана Сартака. Такой крупный отряд мог уже диктовать свои правила на территории «Великой степи». И постепенно так и случилось… Инженерные знания, полученные от Хорта, помогали Сартаку придумывать различные новшества, строить всевозможные укрытия, как от солнца, так и от набегов ещё неприсоединившихся кочевых племён.

Шарукан тоже не терял времени даром. Он грабил и уничтожал торкские племена, желающих он с удовольствием принимал к себе, таким образом, к концу лета в степи осталось всего две силы имеющие, вес и право творить то, что считали нужным.

Это были Шарукан и Задёма с сыном. Хотя, вернее было бы сказать сын с Задёмой, так как, за суровую зиму и засушливую весну старый князь заметно сдал. Руководил всем кланом – Сартак.

Правда, оставались ещё небольшие разрозненные торкские племена, но и они ушли ближе к Византии и кочевали у её границ, не мешая никому.

–

После исчезновения Ольги, вернее, после того как она вернулась в двадцать первый век, Свиридов проводил всё время на границе, укрепляя рубежи и обучая пограничников премудростям охраны границы. Опять вдали виднелись небольшие отряды кочевников, но они не приближались к рубежам Руси, а патрулировали ничейную территорию. Лазутчики докладывали, что на седмицу пути нет ни одного крупного отряда кочевников, но Андрей не давал расслабляться ни себе, ни своим подчинённым.

–

Ранней осенью в Переяславль вместе со Святославом прибыл Изяслав. Братья встретились, как ни в чём не бывало, словно и не было весеннего похода на Киев. Ярославичи устраивали весёлые пиры, шутили, но среди всего этого «безобразия» находилось и время для работы. Они работали над улучшением «Русской правды» Ярослава Мудрого, работу над которой прервали набеги торков и половцев. Святослав сетовал на то, что не было рядом Свиридова: «Дельные советы по обустройству Отечества давал он. Многое из его предложений легли в статьи сии». Братья учредили практику княжеских съездов для лучшего управления огромной территорией Руси. Приезжали в Переяславль князья и из других земель: был в Переяславле и Полоцкий князь, наезжал и Владимир-Волынский князь, да и другие…

Русь получила небольшую передышку в войнах…как в междоусобных, так и во внешних.

–

Наступила и закончилась зима. Андрей, приезжавший с границы на зимние квартиры, собрался обратно. Когда он пришёл к Всеволоду известить его об этом, Переяславский князь остановил своего боярина.

– А ну присядь. Разговор есть.

Свиридов послушно опустился на лавку.

– Что с тобой, Андрей? – спросил его младший Ярославич.

– Ничего, князь, всё нормально.

– Не лги мне, князю лжёшь. Как пропала Ольга, сам не свой ходишь. Скажи мне честно, она вернулась обратно?

– Да.

– А ты чего же остался?

Андрей молчал. Затем всё же не выдержал:

– Не смог я. Исподволь чувствовал, что нужен здесь, а Ольге объяснить не получилось, да и слушать бы она не стала. Теперь сам не знаю что делать: и без любимой жены жизнь не мила, и знаю – не простит она меня. А раз так, то и возвращаться незачем.

– Думай сам, – помолчав, ответил князь. – Тут я тебе не советчик – чужая жизнь и чужая душа всегда были тайною за семью печатями. И выбор делать должен каждый сам.

–

Прибыв на границу и проведя инспекцию, Андрей понял, что делать ему здесь абсолютно нечего. Илья прекрасно справлялся со всеми задачами, стоявшими перед ратниками. Он организовал занятия и тренировки, отремонтировал и заново отстроил заставы и дозорные башни, поставил добычу информации так, что практически все, что творилось в степи, было ему известно. Ивашка подрос и окреп, теперь в этом сильном молодом воине невозможно было узнать бывшего раба половецкого князька.

После радостной встречи, Илья уединился с Андреем и рассказал ему о последних произошедших событиях.

– Торки зимой сговорились с Сартаком о совместных действиях против Шарукана. Скоро они собираются выдвинуться в поход. Войско хана сейчас разбросано по степи, мелкими группами и Сартак и торки хотят по одиночке напасть на племена и порубить их.

– Ну что ж, нам это только на руку. Пускай погрызутся между собой, а мы поглядим. Кстати, в стане Шарукана знают об этом?

– Хан только об этом и думает. С тех пор, как он поругался с Сартаком и его отцом, каждый день ждёт их нападения. Задёма только плох, не знаю, оставит ли Сартак своего отца или всё же отложит набеги на Шаруканидов.

– Ладно, поживём – увидим.

В помещение вошёл Ивашка, витязи посмотрели на него:

– Лазутчики докладывают, Задёма умер, – произнёс он…

–

После смерти отца, Сартак, собрав всех своих людей, которых он сумел набрать, двинулся на ближайшее племя шаруканидов, кочевавшее в степи. Его войско насчитывало более двух тысяч человек. Шаруканидов по его сведениям было не более тысячи с детьми и женщинами, Сартак рассчитывал на лёгкую победу.

Когда его армия подошла к стойбищу, там находились в основном женщины и дети, взрослых воинов, сумевших бы дать отпор практически не было. Сартак убил практически всех, не получив достойного сопротивления и разграбил становище. Оставив небольшой отряд для охраны захваченных женщин и имущества, повёл свою армию дальше.

В степи он встретил довольно большой отряд шаруканидов и с ходу напал на него. Завязалась рубка. Имея численное преимущество и используя фактор внезапности, сын Задёмы довольно быстро и легко одержал победу, не потеряв практически ни одного человека. Сумевших уйти, он дал команду не преследовать…

Вернувшись к разграбленному становищу, он погрузил добро и теперь уже своих рабов на телеги и, в сопровождении многочисленной охраны, отправил их в свой стан. Сам же, с остальным войском, остановился на отдых, чтобы затем двинуться дальше.

–

Оставшиеся в живых, после набега, шаруканиды, явились к хану и поведали ему о случившемся.

– Так вот когда ты решил ударить, шакал, – произнёс Шарукан. – Не удачное время. Что ж, тебе же хуже.

Шарукан вызвал Керса.

– Сколько воинов мы можем собрать в течение двух дней? – спросил он у советника.

– Думаю, тысячу с небольшим, кочуют племена далеко от Шарукани. Все ж предполагали, что и ты в степь уйдёшь, а ты вон в городе решил остаться.

– Сколько человек у Сартака, хотя бы примерно? – обратился хан к своим воинам, не обращая внимания на слова своего помощника.

– Наверное, тоже немного больше тысячи.

– Куда он дальше направится?

– Не знаем.

– Да что вы вообще знаете? – возмутился хан. – Где ближайшее от вас становище?

– Дней десять пути к югу.

– Хорошо. Успеем туда людей привести? – обратился уже к Керсу Шарукан.

– Успеем. Да, ещё по пути одно племя должно кочевать. Там тоже воинов около двух сотен.

– Замечательно, их по пути возьмём. Через два дня выступаем. Держись Сартак, паршивый шакал.

–

Сартак вёл своё воинство по степи ни от кого не скрываясь и никого не опасаясь. Половецкие племена кочевали довольно далеко друг от друга, и молодой князёк надеялся, что на помощь друг другу они прийти не успеют. Разосланные в разные участки степи, лазутчики доносили, где кочуют племена шаруканидов и сколько в них воинов. До ближайшего было не более пяти дней, и Сартак двинул свою армию в том направлении.

На утро пятого дня пути, перед сыном Задёмы предстало становище половцев. Располагалось оно довольно удачно. Место, где были разбиты шатры и юрты, находилось в окружении небольших холмов, за которыми при желании можно было устроить неплохую засаду. Как не торопился Сартак напасть на беззащитное стойбище, но опыт и осторожность заставили его всё-таки отправить дозоры на разведку местности. Вернувшись, разведчики доложили, что за холмами нет никого, но за этими сопками простираются ещё дальше другие возвышенности, изрезанные лощинами.

Проанализировав донесение, Сартак долго не решался принять решение, но, в конце концов, злость и обида на Шарукана победили, да и жадность тоже сыграла не последнюю роль. Сартак решил напасть. Правда, он оставил резерв на всякий непредвиденный случай, даже сам хотел остаться в резерве, а на разграбление отправить своего помощника. Но гордость не дала ему этого сделать.

Отряд под командованием Сартака мчался на беззащитное стойбище. Вылетев на поляну, зажатую между холмами, нападающие увидели, что люди, находящиеся в лагере забегают в шатры и юрты и оттуда выводят уже осёдланных скакунов, собираются в отряд и готовятся к отражению нападения.

Ещё не осознавая, что это ловушка, Сартак подумал: «Вот дурачьё, куда им против моего войска»…

И тут до него дошло, что люди, застигнутые врасплох, так себя не ведут и вообще, кто же будет держать в юртах осёдланных лошадей. Наконец он понял – засада. Отряд шаруканидов, мчался ему на встречу, и за те несколько мгновений, что они сближались, с сопок на отряд Сартака обрушился град стрел, изрядно почистив ряды нападавших. Но когда небольшой отряд половцев вклинился в ряды отряда Сартака, стрельба из луков прекратилась, а за спинами уже вступивших в схватку сартаковцев выросли ряды шаруканидов и атаковали отряд с тыла.

Но на счастье Сартака, его многочисленный отряд не успел полностью выйти на площадку, и воинам хана не удалось запереть его людей меж холмов. Довольно большая часть попавших в ловушку, смогла обойти шаруканидов и ударить по ним с флангов, и тыловым отрядам половцев пришлось отбивать их атаку. Кроме того, несколько всадников кинулись обратно туда, откуда пришли сартаковские воины и уже вскоре на помощь Сартаку летели его люди оставленные в резерве.

Но стрельба из луков и фактор внезапности сыграли свою роль – сартаковское войско, оставшись в меньшинстве и уже получив моральное поражение, было близко к поражению физическому.

Сартак, с трудом прорвавшись сквозь ряды сражающихся, вырвался из клещей и помчался куда глаза глядят. Его люди, видя, что командир их покинул и спасается бегством, тоже не стали ожидать полного разгрома и, развернув своих лошадок, поскакали вслед за Сартаком. Те, кто не смог прорвать кольцо, сдались хану, пообещав служить ему верой и правдой. Шарукан не стал их превращать в рабов, а принял в свои ряды. «Когда я пойду на Русь, вы у меня первыми на приступ будете идти» – подумал он.

–

Сартак, собрав остатки войска, вернулся в свой стан, но его авторитет был подорван, и как-то надо было исправлять положение.

После некоторого раздумья, он решил направиться к границам Византии, где ещё кочевали некоторые торкские племена, которые можно было поставить под своё начало. Византия в то время переживала упадок своего могущества и величия, который был вызван саморазрушением фемного1 строя, шедшего по мере роста слоя, по преимуществу землевладельческой и военной аристократии. Неизбежное возрастание частноправовых форм зависимости византийского крестьянства ослабляло государственный контроль над ним и приводило к столкновению интересов столичной чиновничьей и провинциальной знати. И поэтому Сартак решил, воспользовавшись таким положением дел, захватить какой-нибудь приграничный городок, сделав его своей базой. А оттуда уже осуществлять свои дальнейшие походы.

Так случилось, что большинство его людей, людей клана Задёмы, погибли в последней сече, а с ним остались, в основном, торкские племена. «Ну и пусть, это даже хорошо. Новая кровь войдёт в жилы его племени, а разницы кем править – торками ли, половцами ли – нет, и никогда не будет. Главное – полная и безграничная власть» – так думал Сартак, держа свой путь к границам Византии.

Проделав долгий путь до границ Византийской империи, Сартак остановил своё войско, разбил лагерь и отправил гонцов во все концы. Он решил пригласить старейшин торкских кочевых племён на съезд, на котором решить вопрос об объединении оных под своим командованием.

На его призыв откликнулись почти все племена, что несказанно обрадовало новоявленного хана. Но так как дело подходило к зиме, решено было подождать до весны, подготовить плацдарм и воинов для нападения на Византию.

–

Зима для всех прошла спокойно. Наступила весна. Русь приступила к пахоте, посеву и другим сельскохозяйственным делам. Народ радовался, что нет больших войн и походов. Слегка беспокоили половцы, но это была больше разведка боем.

Но не всё так гладко было на Руси. Другие князья постоянно начинали между собой междоусобицы, и трём Ярославичам приходилось отправлять на помощь обиженному князю свои дружины для подавления мятежа и разрешения конфликта.

Князья женились, по тогдашнему обычаю рано, детей у них было много, так что князей на Руси все прибавлялось. Скоро чуть не на каждый город приходилось по князю, а городов на Русской земле было уже немало. Чем больше становилось князей, тем больше разводилось усобиц. Думали князья не о благе народа, а о том, как добыть себе стол великокняжеский или завладеть городом, который побогаче. Говорил брат брату: "Это мое, а то тоже мое"; стали князья и в незначительном видеть великое, лукавили, рушили крестное целование, не брезговали ничем, только бы одолеть друг друга. Если не хватило своей силы, то звали иноземцев: один звал венгров, другой – ляхов, третий – немцев и даже кочевников, пообещав власть и золото. Идея стара как мир, но довольно часто срабатывающая.

Во второй половине XI века княжеские междоусобицы создали на Руси тревожное, неустойчивое положение. Они разоряли народ и подрывали государственное единство, что в свою очередь заметно ослабляло Русь перед лицом внешних врагов…

Шарукан вплотную подошёл к границам Киевской Руси, но на активные военные действия не решался. Он собирал и готовил свою армию для решительного похода…

С наступлением весны торки «насели» на Сартака с требованиями идти на Византию. Но он, помня своё бахвальство и позорное бегство, откладывал набег, мотивируя свой отказ ещё слабой сплочённостью и подготовленностью войска.

Так прошёл ещё год. Пришла весна года 1064 – го…

____________

1ФЕМЫ – военно-административные округа в Византии 7-12 вв., во главе которых стояли стратиги (имели судебную, фискальную, военную власть). Фемы выставляли государству ополчение стратиотов. В 8-11 вв. фемы подверглись раздроблению, в 12 в. власть в них перешла к гражданским чиновникам – судьям; вместо фемов появились крупные пограничные военно-территориальные единицы – дукаты и катепанаты. В 13 в. фемы сохранились в Никейской империи