Текст книги ""Фантастика 2025-115". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Александра Черчень

Соавторы: Василий Маханенко,Дмитрий Янковский,Юрий Уленгов,Валерий Пылаев,Вячеслав Яковенко,Макс Вальтер,Мария Лунёва,Владимир Кощеев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 109 (всего у книги 342 страниц)

Так, что ребра почти перестали болеть. И пока я думал, как именно следует благодарить за подобную щедрость, телефон снова завибрировал:

Может, встретимся завтра?

Отличная мысль. Не то, чтобы у меня было время всерьез соскучиться, но, после кадров из душа перспектива снова увидеться лично казалась весьма многообещающей. И ее даже не омрачала необходимость передать Оле коробочку – посылку от Морозова.

Ну… почти.

Глава 18

– Костыль… – пробормотал я, разглядывая вывески над тротуаром. – Что еще за костыль?

Судя по здоровенным буквам над головами снующих туда-сюда людей, у пешеходного перехода за поворотом с Невского проспекта на Лиговский располагались антикварная лавка, копировальный центр, столовая, салон связи… и даже магазин для взрослых.

И если Оля не имела в виду его, то никакого «костыля» поблизости не имелось.

Зато была сама Оля. Появилась из-под арки, ловко скользнула наискосок через тротуар и направилась ко мне, задорно помахивая шлемом с ушками. Почти таким же, как тот, что остался у дяди в Ростове. Только не белым, а темно-серым. Больше ничего знакомого я не заметил: новая футболка с очередным «металлическим» логотипом, свободные штаны с карманами – видимо, чтобы удобнее сиделось на мотоцикле – и кроссовки на высокой подошве.

– Ну привет, моряк, – улыбнулась она. – Уже можно поздравлять?

– Рановато, наверное. – Я пожал плечами. – Приказа-то еще не было.

– Да точно зачислят – куда они теперь денутся? – Оля засияла и полезла в сумочку на боку. – Так что я все-таки поздравлю… Смотри, какая штука!

На ее ладони лежал крохотный металлический якорь. Только не обычный, а будто позаимствованный из какого-то фильма ужасов: длинную часть со скобой обвивала цепь, а в том месте, из которого росли «рога» с остриями на конце, красовался череп с красными глазам.

– Круто, правда? – Оля прилепила якорь на бак мотоцикла, едва слышно щелкнув магнитиком. – И не вздумай снимать!

– Ну… Не буду. – Я с изрядным сомнением осмотрел подарок, но ограничился только тем, что передвинул на середину – для симметрии. – Куда поедем? Пожелания имеются?

– На залив хочу! – Оля чмокнула меня в щеку и принялась натягивать шлем. – Последние теплые деньки остаются – надо ловить.

– Как скажете, сударыня. Только держитесь крепче!

На Невском и на Литейном разогнаться не вышло. Тут и раньше хватало светофоров, а теперь ответственные дорожники и вовсе натыкали их чуть ли не через каждые несколько сотен метров. Но стоило мне вывернуть через развязку на Пироговскую набережную, как жить тут же стало куда лучше и веселее: могучий литровый мотор задышал полной грудью, и самурай помчался вдоль Невы, обгоняя неуклюжие и медлительные коробки.

За прошедшие десять лет экипажи автоинспекции почти полностью исчезли с улиц, и теперь за поведением водителей наблюдали молчаливые и беспристрастные камеры на столбах. Но их я почти не боялся: тех, что уже научились «ловить» задний номер, на весь город пока поставили всего с дюжину. Об этом мне по большому секрету полчаса назад рассказал на Стрелке бородатый байкер на трясущемся и источающем масляные капли «харлее». Двухколесный патриарх поглядывал на моего самурая со странное смесью любопытства и высокомерия, но мужиком оказался неплохим. И даже не поленился рассказать о традициях местных мотоциклистов.

В том числе и про загадочное «села – дала».

До Лахты мы домчали минут за десять, а там еще прибавили ходу. Машин вокруг стало заметно меньше, и я открутил газ на всю катушку, забрасывая стрелку спидометра до совсем уж неприличных значений. Деревья по сторонам от дороги сливались в сплошные зеленые полосы, на фоне которых мелькали только черточки столбов, но Оля не жаловалась. Разве что едва слышно ойкала и крепче сжимала мои бока, когда байк почти ложился на бок в затяжных поворотах.

Лисий Нос и Сестрорецк промелькнули незаметно, но потом я свернул налево и покатился вдоль залива. Здесь гнать уже не хотелось – слишком красиво было по сторонам. Шоссе серой лентой вилось между деревьями, то исчезая за поворотом, то снова вытягиваясь в струну. Оля тоже поймала настроение, выпустила меня из объятий, уселась ровно, а потом даже вытащила телефон и принялась фотографировать все подряд: аккуратные домики вдоль дороги, сосны, залив где-то вдалеке за ними… Себя, конечно же, а иногда даже нас обоих, вытягивая руку перед моим шлемом.

Это немного мешало рулить, но почему-то казалось скорее забавным, чем всерьез раздражало. Не то, что мне было бы в радость катиться так хоть всю сотню с лишним километров до Выборга, но и спешить тоже ничуть не хотелось. Я расслабился, опершись ладонями на руль, и просто ехал.

Пока ее благородию пассажирке не захотелось прогуляться.

– Давай тут остановимся! – Оля хлопнула меня по плечу. – Смотри, как красиво!

Я и сам любил это место. Где-то за Териоками бессчетные усадьбы и дачи высокопоставленных статских и армейских чинов понемногу заканчивались, а дорога выходила почти к самой воде. Летом в выходные чуть ли не каждую пядь берега занимали туристы и любители шашлычных ритуалов, но сегодня вокруг было пусто, и об оставшейся где-то за задним крылом мотоцикла цивилизации напоминали только редкие машины. Даже погода оказалась благосклонна, и вместо привычных волн и ветродуя с залива нас ожидала тишина.

Пока я снимал перчатки, стягивал куртку и шагал сквозь молодые сосенки, Оля успела убежать к самой воде и теперь стаскивала кроссовки – видимо, чтобы искупаться хотя бы частично. Как и любая уважающая себя женщина, она никак не могла не выполнить обязательный в таких случаях ритуал – побродить примерно по щиколотку в волнах у берега. Я же к подобным развлечениям дышал ровно, так что просто неторопливо побрел по песку, оставив у песчаной кромки шлем с «доспехами».

Море, как и десять лет назад, пахло солью, подсохшими водорослями и совсем немного – бензином.

– Иди сюда! – Оля забралась на здоровенный валун и помахала рукой. – Сфоткаешь меня? Вот прямо о… Ой!

Нога скользнула по влажной поверхности, и темная фигурка на фоне залива взмахнула руками и дернулась, заваливаясь вниз. Между нами оставалось чуть ли не три десятка шагов, но Дар все-таки не подвел. Воздух ударил в лицо, разом становясь впятеро плотнее. Он будто хотел задержать меня, но так и не смог: тело в одно мгновение ускорилось так, что ударная волна хлестнула во все стороны, поднимая пыль и песок. И прежде, чем они опустились обратно, я уже поймал Олю за то самое место, которым она только что чуть не ударилась о камень.

– Ого! Быстро ты…

– К вашим услугам, сударыня, – усмехнулся я.

Опасность миновала, однако я не спешил ставить свою добычу обратно. Наверняка со стороны это выглядело… Впрочем, нет. Ничуть не двусмысленно, а очень даже однозначно. Похоже, Оля тоже не имела ничего против, но когда я легонько коснулся губами ее шеи, чуть отодвинулась.

– Эй… Подожди, моряк! – проговорила она. – Тебе хотя бы есть восемнадцать?

– Формально мне семьдесят три, – честно признался я, глядя в смеющиеся синие глаза.

– А-а-а… Ну тогда другое дело. – Оля закинула руки мне за голову. – Тогда можно.

Два раза ей повторять не пришлось – я обычно понимаю и с первого. Постепенно поцелуи становились все жарче, а дыхание Оли – тяжелее и порывистее. Мы будто бы ненароком добрались до кромки пляжа, буквально рухнули на мою куртку и там задержались. Может, на пару минут, а может, и на целый час – время вдруг куда-то исчезло, и я вдруг понял, еще немного, и мне окончательно снесет голову, и подобающее дворянину и офицеру… ладно, будущему офицеру на этом закончится. И никаких возражений с другой стороны на этот счет не…

– Уф-ф-ф. Так, ладно, моряк, – Раскрасневшаяся Оля с видимым усилием отстранилась и даже смогла заставить себя усесться и поправить растрепавшиеся волосы. – Все это, конечно, здорово, но такими темпами мы уже никуда не поедем.

– А надо? – поинтересовался я.

– Ну не прямо же здесь… И вообще, ты чего? – Оля решительно щелкнула заколкой. – Я, может быть, вовсе и не это имела ввиду!

Ну да, ну да…

Чтобы привести дыхание в норму, мне и самому пришлось постараться. Молодое тело совершенно не хотело успокаиваться. Даже Конструктам не под силу справиться с потоком тестостерона и кортизола, хлынувшим в кровь, но они хотя бы помогли слегка сбросить давление. Не до нормы, конечно, зато теперь я снова начал вести себя прилично… Относительно.

– И вообще. В Выборг хочу! – заявила вдруг Оля. – Покатаемся еще?

– Как пожелаете, сударыня, – улыбнулся я. – В Выборг – так в Выборг.

Дабы не смущать девчонку еще больше, я не стал дожидаться, пока она обуется, и неторопливо двинулся обратно в сторону дороги.

Еще не дойдя до мотоцикла, я понял: что-то не так. Руль не в том положении, в котором я его оставил, зеркало сдвинуто и смотрит куда-то чуть ли не на приборную панель, кронштейн для телефона вывернут кверху, будто кто-то пытался его оторвать, но так и не смог… Ускорив шаг, я приблизился.

И замер. Рядом с якорем на баке был выцарапан… Была выцарапана весьма однозначная картинка. Я тихо выругался, и в этот момент где-то за спиной послышался громкий смех. Повернувшись в поисках его источника, я непроизвольно сжал кулаки.

У обочины метрах в сорока-пятидесяти от мотоцикла, поблескивая эмблемой на прямоугольной морде радиатора, стоял черный мерседесовский «Джи-ваген». А возле него – четверо парней, которые, собственно, и радовались. Точнее, ржали на весь лес вокруг, указывая на меня пальцами. Троих я мог раньше и не видеть, зато рожу четвертого вспомнил сразу.

Саша, тот самый здоровенный блондинистый паж, с которым мы на днях зацепились в «Якоре», только на этот раз одетый по гражданке. Так что гадать, чьих рук художество на баке, теперь не приходилось.

Вот ведь твари красноперые!

Такая мелочь наверняка не стоила того, чтобы рисковать еще даже не полученным официально местом в Корпусе, но еще не остывшее после пляжа тело само зашагало в сторону «гелика», на ходу разминая плечи и шею. И все, о чем сейчас получалось думать – как бы вбить пажам эти ухмылочки прямо в глотку.

Желательно вместе с зубами.

Красноперые оживились. Ну еще бы: я один, их четверо – отличный расклад, чтобы повеселиться.

Ну, как пожелаете. Сейчас я вас, уроды, так развеселю, что не унесете.

– Вов, а… Ой! – Ольга подбежала к мотоциклу, и, кажется, сразу все поняла. – Стой, подожди! Не надо!

– Не бойся, – глумливо рассмеялся Саша, шагнув мне навстречу, – мы его калечить не будем. Так, объясним, чтобы запомнил, на кого прыгает, баклан ощипанный… А с тобой потом поговорим.

– Саша, прекрати сейчас же! Я полицию вызову!

Оля уже достала телефон и теперь нервно металась туда-сюда вдоль дороги, пытаясь поймать хоть какой-то сигнал. Но так и не смогла: так далеко в глушь вышки, похоже, не добивали.

Да и не нужна нам полиция. Тоже мне проблема – четверо красноперых.

– Что, Васнецов, талант прорезался? – поинтересовался я.

– Ну, мало ли кто тут мимо прошел… Не надо технику без присмотра бросать. – Саша радостно ощерился. – Нарядный у тебя теперь мотоцикл, правда?

– Если честно – не очень, – Я протяжно вздохнул, изображая печаль. – Похабщина какая-то. Зато поедет дальше, в отличие от вашего гроба на колесиках.

– В смысле?

– В прямом. – Я шагнул к «гелику». – Ты что, не видишь – движок барахлит.

Кажется, Саша так меня и не понял. Оказавшись рядом с машиной, я улыбнулся, сжал кулак, и разом зачерпнув половину резерва, одним ударом сверху вниз располовинил радиатор и пробил капот, как фольгу. Ухватился за что-то и со всей силы дернул. «Гелик» сердито шаркнул шинами по обочине, где-то внутри раздался жалобный стон металла, и двигатель, сорвавшись с креплений, громыхнул об поддон.

– Слышь, ты, баклан… – Саша, кажется, не поверил своим глазам – очень большим и изрядно округлившимся. – Да я тебя…

Верховный паж дернулся вперед, но остальные тут же дружно повисли у него на плечах.

– Не лезь, дурак! – прошипел кто-то. – У баклана шестой ранг, он нас всех тут в асфальт закатает!

Ну, хоть один с головой дружит. Правильно сказал: закатаю – если придется. Только с рангом промахнулся: даже на пике мощности я пока не прыгнул бы выше седьмого… Зато уже через пару месяцев и заявленный шестой, и даже пятый будут уже пройденным этапом на пути к показателям, до которых этим красноперым не дотянуться и к полковничьему чину.

– Удачной прогулки, судари. – Я изобразил учтивый поклон. – За сим позвольте проститься.

– П… прогулки? – пробормотал Саша.

Здоровья и Дара у парня имелось с избытком, но на умственных способностях природа, похоже, решила отдохнуть: пока он стоял, скалился и пыхтел, как паровоз, его товарищи уже вовсю носились вокруг «гелика», задрав к небу телефоны и пытаясь поймать сеть. Точно так же, как и Оля пару минут назад.

И точно так же безрезультатно.

Закончив с показательной поркой, я развернулся и уже без суеты зашагал обратно к мотоциклу, даже ни разу не обернувшись.

– Поедем?

Оля широко улыбнулась. Так беззаботно и радостно, будто это не она только что грозилась вызвать полицию в переживаниях за мою персону. Похоже, я даже заработал в ее глазах несколько очков, изящно вырулив из стычки с пажами без мордобоя и не менее бессмысленного вызова на дуэль.

– А знаешь, что-то я уже не очень-то хочу в Выборг, – прижавшись ко мне, проговорила она. – Может, лучше сериальчик у меня посмотрим? Пиццу закажем…

– Не откажусь.

Заводя мотоцикл, я еще раз взглянул на изуродованный пажами бак – и невольно улыбнулся.

Всего несколько штрихов – похоже, самой обычной крохотной кисточкой от лака для ногтей – и похабщина на баке будто по волшебству превратилась в причудливый орнамент вокруг якоря. Темно-красный, в цвет суппортам.

Вот ведь умничка. И когда только успела?

И без того неплохое настроение стремительно пошло вверх. Мотоцикл тронулся с места и покатился в сторону города, оставляя позади искалеченный «гелик».

– Бывайте, красноперые – попрощался я.

И, не дожидаясь ответа, выкрутил газ, осыпая злобно пялящихся на меня пажей пылью и мелкими камешками из-под заднего колеса. Драться было уже не с кем и незачем, но адреналин все еще бурлил в крови, отчаянно требуя выхода, и самурай буквально летел над дорогой, обгоняя наступающий вечер. Оля на этот раз даже не пыталась лезть с селфи и просто крепко обнимала меня, будто и сама почему-то хотела поскорее добраться домой.

И буквально через каких-то минут тридцать-сорок навигатор привел меня обратно в город – прямо на Невский проспект, к четырехэтажному дому перед заездом к старой армянской церкви. На первом этаже здесь расположились театральная касса и какой-то японский ресторанчик, но наш путь лежал дальше – под арку в середине здания, которая выходила во двор. Самый обычный питерский «колодец»… конечно, если не обращать внимания на припаркованные внутри авто: новенькие иномарки, да еще и самых престижных брендов. И я почему-то не сомневался, что одна из них – скорее всего, двухместный красный кабриолет с «мягкой» крышей – принадлежит моей спутнице.

– Ну все, приехали. Пойдем! – проговорила Оля, осторожно стаскивая шлем. – Только веди себя прилично.

– Постараюсь. – Я опустил мотоцикл на подножку и заглушил мотор. – Но обещать, честно говоря, не могу.

Глава 19

Никогда не понимал Александра Сергеевича и его «пышное природы увяданье». Осень есть осень. И пусть этот сентябрь выдался теплым, в нем все равно чувствовалось дыхание далекой зимы. Солнце пока еще отвоевывало дни, однако ночи уже принадлежали холоду и темноте.

Впрочем, я не отказался бы, окажись вдруг сегодняшняя хоть на пару часов дольше обычной. Тогда я успел бы еще и выспаться, а не только… скажем так, восстановить некоторые навыки. Моя прошлая жизнь оставляла совсем немного времени на подобное, однако юное тело обладало поистине безграничным запасом здоровья и энергии. И с лихвой компенсировало и недостаток практики, и даже десять с лишним лет вынужденного воздержания.

Но и ему тоже был нужен отдых. Судя по часам на стене, я проспал чуть больше двух с половиной часов. Ничтожно мало для простого смертного, однако вполне достаточно для Одаренного… Или Одаренных.

Оля то ли тайком поставила будильник, то ли обладала резервом на уровне третьего-четвертого ранга – иначе вряд ли проснулась бы раньше меня после вчерашних… точнее, скорее уже сегодняшних упражнений. К счастью, она не сбежала тайком, оставив меня одного, а решила заняться завтраком. Греметь кастрюлями вполне могла и прислуга, но вряд ли кухарка стала бы слушать музыку на телефоне. Что-то напористое и бодрое, щедро сдобренное ревом перегруженных гитар и барабанным грохотом.

Динамик наверняка орал на полную громкость, но я едва слышал его – так он был далеко. И это в очередной раз намекало на истинные размеры квартиры. Поистине гигантские: вчера я сбросил кроссовки и «броню» прямо на пол в прихожей, потом где-то на заднем плане промелькнула гостиная, потом, кажется, коридор… бессовестно длинный. И только потом спальня, где запросто разместилось бы все десантное отделение Корпуса – три десятка рослых и крепких парней, из которых даже богатырь Камбулат наверняка был не самым крупным… Знатные хоромы. Похоже, Олино семейство занимает вообще весь этаж.

В историческом здании прямо в самом центре города на Невском проспекте.

Нет, я, конечно, и раньше догадывался, что моя теперь уже не просто знакомая не из простых смертных, но пока что понимания не прибавлялось. Само по себе наличие сильного Дара и двухэтажный особняк в Пятигорске полной картины все же не давали.

И вокруг подсказок тоже не имелось. Я лежал под темно-синей шелковой простыней в самой обычной спальне… ну, то есть, в очень большой обычной спальне. Интерьер был выдержан в современном стиле: шторы, окна, шкаф с парой комодов, зеркало на стене, туалетный столик с креслом на колесиках – ничего особенного. Разумеется, все запредельного качества, однако брендовое импортное барахло вполне может позволить себе чуть ли не любой нувориш из тех, кто удачно поднялся в лихие восьмидесятые.

Хотя нет. Как раз такой поспешил бы украсить жилище всяким антиквариатом. Вроде мебели из цельного дерева, глиняных ваз и картин во всю стену в золоченых рамах.

Вероятнее всего, поддельными.

Чужие капиталы меня интересовали мало, так что мысли раз за разом возвращались к загадочной коробочке Морозова, которая приехала со мной из самого Ростова. Вряд ли сын главы Совета Имперской Безопасности доверил бы первому встречному что-то по-настоящему ценное. И все же чутье подсказывало, что даже эта случайная мелочь была связана со всем остальным. И каким-то образом встраивалась в общую схему.

Не такую уж, надо сказать, и сложную. Я пока еще не знал, когда и как именно все началось, но известные мне события укладывались практически в цепочку. Сначала по взрывы по всей стране, которые забирают жизни высокопоставленных чиновников, потом младший Распутин со своими гориллами разносит больницу в поисках моей «резервной копии»…

И в тот же самый день, хоть и чуть раньше – взрыв в Зимнем. И гибель императора – как вишенка на торте. Ни следов, ни виновных, ни даже каких-нибудь опереточных террористов, которые поспешили бы взять на себя ответственность за акцию такого масштаба. Во всяком случае, я не нашел ничего подобного даже в недрах всезнающего интернета.

Силы зла пока не спешили явить общественности свой коварный перекошенный лик, однако уже пришли в движение. И наверняка налет на дядину усадьбу – тоже их рук дело. Известный еще со времен Аристотеля принцип, который в середине девятнадцатого века окрестили «Бритвой Оккама», настойчиво рекомендовал не плодить сущности без крайней на то надобности – даже умозрительно. Вряд ли за десять пропущенных мною лет в стране появились две одинаково наглые и могущественные группировки, еще и имеющие доступ к одному и тому же снаряжению.

И роль Морозова – точнее, всего семейства Морозовых – в этой истории тоже почти очевидна: реакция. Грозный, хоть и неторопливый ответ почти всемогущего Совета на устроенный в стране бардак.

Впрочем, вряд ли генералом и его сыном движет одно лишь служебное рвение навести порядок. Старику всегда хватало и хитрости, и амбиций, и уж тем более решительности идти к своей цели, в том числе и по чужим головам. Он и десять лет назад не отказался бы тем или иным способом занять мое место, а теперь, после гибели императора, имел все шансы… или даже чуть больше.

И оружейный склад в подвале у дяди – пожалуй, самое незначительное, что стоит от него ожидать.

Распутины и Морозовы. Две силы. Действие и противодействие.

И пока непонятно только одно – какую именно роль во всем этом играет Оля.

То ли просто старая знакомая Матвея, то ли друг семьи… То ли дочь или племянница кого-нибудь из сподвижников. Десять лет назад она была еще совсем девчонкой, так что знать ее лично я не мог… А вот родню знал наверняка.

Случайные люди в таких игрищах участвуют редко.

Но сколько я ни пытался раскусить загадку, ворочаясь на шелковом белье, она никак не поддавалась. Оля, как и коробочка Морозова, оставалась тайной, этакой вещью в себе. И в голову так и не пришло ничего умнее, чем просто пойти и спросить – раз уж все равно придется передать таинственную посылку. Тем более, что с кухни в спальню уже дотягивался умопомрачительный аромат блинчиков, и организм настойчиво требовал восстановить потраченную за ночь энергию.

Первым делом – завтрак. А остальное уже потом.

Я отыскал на полу джинсы и прогулялся обратно в прихожую – достать коробочку из кармана. А к Оле проследовал уже другим маршрутом: через еще одну гостиную поменьше, короткий широкий коридор и, кажется, кабинет. С учетом масштабов квартиры и кухня здесь запросто могла быть не одна, но меня интересовала только та, откуда доносились бодрые аккорды хард-рока.

Как я и думал, Оля хозяйничала у плиты сама: возилась с маслом, наливала тесто из миски, ловко вращала сковородку, придавая будущему блину идеальную форму и фактуру. И при этом успевала чуть пританцовывать под музыку, тряся рассыпавшимися по плечам волосами, еще чуть мокрыми после душа.

Из одежды на Оле была только футболка – тоже черная и тоже с принтом во всю спину, но огромная, мужского кроя и на несколько размеров больше нужного. Она сползла с одного плеча и больше походила на домашнее платье…

Правда, все равно слишком короткое: когда Оля двигалась, край футболки чуть приподнимался, оставляя воображению настолько мало простора, что я на мгновение забыл даже про блинчики, не говоря уже о коробочке и самом поручении Морозова.

– Доброе утро, сударыня, – негромко произнес я, заходя на кухню.

– Ой!

Оля дернулась и сначала посмотрела направо – видимо, ждала моего появления с той стороны. И только потом развернулась и заулыбалась, отставив сковородку в сторону. Не то, чтобы я так уж хорошо разбирался во всяких там хитрых невербальных сигналах, но что-то подсказывало: утро оказалось добрым не у меня одного. Синие глазищи сияли удовольствием и какой-то почти нездешней радостью.

– Ну, вообще-то я хотела устроить тебе завтрак в постель. – Оля провела пальчиком по экрану лежавшего на столе телефона, убавляя звук. – Но раз уж ты здесь – можешь пока сделать кофе. Справишься?

– Наверное… – пробормотал я, разглядывая хитрый аппарат в углу. – Капучино, латте?.. Американо?

– Двойной. Крепкий и черный, как новый альбом «Иммортал». – Оля зажмурилась и тряхнула головой. – Или я так никогда не проснусь.

– Неужели завтрак стоит таких подвигов?

Проходя мимо, я не удержался и все-таки обнял ее сзади. И застрял на несколько мгновений… Довольно долгих: Оля вывернулась из моих рук, только когда над плитой потянулся запах слегка подгорелого теста.

– Ну вот, блин сожгла… Не отвлекай! – рассмеялась она, снова хватаясь за сковородку. – И не забудь – американо! Или будешь весь день смотреть, как я сплю.

Не то, чтобы я имел что-то против, но слово хозяйки – закон, и примерно через полминуты аппарат послушно выдал целую кружку дымящегося ароматного кофе. Себе я сделал эспрессо – привык к нему еще в прошлой жизни, когда приходилось по несколько суток оставаться на ногах, и даже Дар не справлялся без помощи крепкого и горького стимулятора.

– Вот, попробуй! – Оля изящным движением выдернула тонкий блин откуда-то из середины стопки – видимо, специально искала не слишком горячий. – Бабушкин рецепт.

Обе руки у меня были заняты, так что ловить угощение пришлось прямо зубами, рискую заодно зацепить и тонкие пальчики. Вкуснотища оказалась неимоверная: можно сказать, утерянное наследие эпохи до глутаматов, когда обычные натуральные продукты еще не успели стать достоянием высшего сословия. Последний раз я ел что-то подобное…

Десять лет уж точно прошло. А скорее даже все пятнадцать.

– Пища богов! – кое-как проговорил я, дожевывая остатки блина. – А бабушка, наверное, колдунья.

– Ну… У нас это в роду, да. – Оля игриво подмигнула, шагнула вперед и прижалась ко мне. – Ой… А что это у тебя? Так рад нашей встрече?

– Кхм… Нет. То есть, да, но… Сейчас! – Я осторожно поставил кофе на стол и достал из переднего кармана джинсов коробочку. – Тут такое дело…

– Подарок? – Оля приподняла бровь. – Мне?

Да уж, наверняка выглядело все это не очень: штуковина, которую я решил вручить только наутро, после того как мы… Вряд ли хоть одной порядочной девушке понравилось бы такое.

– Не подарок, – вздохнул я. – А может, даже и не тебе… Полагаю, ты знакома с князем Матвеем Морозовым?

Оля даже не дернулась: сказывалось и воспитание, и два десятка лет, проведенных в высшем обществе. И выдали ее только зрачки и разом ускорившееся дыхание. Как я и ожидал, таинственная посылка оказалась чем-то большим, чем какая-нибудь ничего не значащая безделушка.

– Вроде знакома. – Оля с почти натуральным равнодушием улыбнулась, чуть отступая назад. – Это от него, что ли?

– Ну… вроде как. – Я положил коробочку на стол рядом с кофе. – Просил передать тебе из Ростова.

– Ага. Пусть лежит, я потом посмотрю… А ты садись – завтракать будем.

Внешне ничего не изменилось, но на кухне вдруг стало заметно прохладнее. И вряд ли оттого, что плита закончила работу и понемногу остывала. Оля все так же мило улыбалась, подкладывая мне в тарелку блин за блином, пила кофе из кружки, то и дело заглядывала в телефон… Но ее игра все-таки оказалась недостаточно убедительной.

Девчонка нервничала – и еще как. И все теплые чувства ко мне, если они вообще имелись, придавило здоровенной ледяной глыбой.

– Послушай, – Я отодвинул в сторону наполовину опустевшую чашку, – может, объяснишь, что все это значит?

– Ничего. Ровным счетом ничего. – Оля лучезарно улыбнулась. – У меня вообще-то много поклонников. Одному ты вчера даже машину сломал.

– Охотно верю, – кивнул я. – Но вряд ли ты станешь так же переживать, если я назову его имя. А вот Морозов…

На этот раз Оля уже не пыталась делать вид, что все в порядке. Нахмурилась, села ровно и даже чуть отодвинулась, будто собралась спорить уже всерьез.

– Ну хорошо, – сказала она. – А откуда ты его знаешь?

– Просто дядин знакомый. – Я пожал плечами. – Попросил передать эту штуковину знакомой в Питере. Я записал номер, а он… ну, твой.

У меня врать получалось куда убедительнее. Хотя бы потому, что эта ложь почти на все сто процентов состояла из кристально чистой правды. Особенно если оставить за скобками все умозаключения, не положенные восемнадцатилетнему курсанту. Для пущего эффекта я даже думал разыграть крохотную сцену ревности, но все-таки воздержался.

Слишком уж серьезное у Оли вдруг стало лицо.

– Ничего себе совпаденьице, – буркнула она. – Такое только в кино бывает.

– Ты что, думаешь, я еще в Пятигорске специально все подстроил?.. – Я приподнял брови. – Не-е-ет!

– Да кто ж тебя знает. – Оля все еще ершилась, но уже не так, как пару минут назад. – И что, даже не спросишь, что там внутри?

– Зачем? Только если сама расскажешь.

– Не… не расскажу. Прости, Вов. – Мою руку накрыли теплые тонкие пальчики. – Это… ну, личное, понимаешь? Только ты не подумай, я не…

– Не подумаю, – улыбнулся я. – Да и не касается оно меня, если что.

Лед слегка подтаял, и при желании я наверняка смог бы вытянуть из Оли чуть больше. Надавить на симпатию, изобразить тревогу, потребовать объяснений, что именно означает это ее «личное»… но не стал. Словесные выкрутасы никогда не были моей сильной стороной, а упрямые люди куда охотнее делятся мыслями, когда их оставляют в покое.

Пока ясно одно: и Оля, и, вероятно, ее семья, с Морозовыми уж точне не на короткой ноге. А может, даже не дружат – на подарки нормальные люди реагируют иначе.

– Ладно, проехали. Правда же ерунда какая-то. – Я осторожно погладил маленькую ладошку. – Ну посылка и посылка. Поработал доставщиком за… за блины.

– Дурак! – прыснула Оля. И вдруг снова нахмурилась и заговорила будто бы через силу: – Я на самом деле ждала посылку… посыльного. Только не думала, что это ты будешь!

– Представь себе, я тоже не думал. – Я демонстративно отодвинул коробочку локтем. – Да и ладно. По-моему даже забавно вышло… Ты вообще что сегодня будешь делать?

– Посплю еще. После такого-то. – Оля зевнула, прикрыв рот рукой. – А тебе, наверное…

А мне, наверное, уже пора. Я бы с удовольствием остался здесь хоть до вечера, хоть до следующего утра, но ровно в девять ноль-ноль мне следовало явиться в кабинет к Разумовскому.

А опаздывать к начальству, как известно, очень плохая примета.